Блуждая, размышлять о тьме

Отчаяние затопило разум Лань Вандзи, перелилось через край. Он одним движением оказался на ногах и, прежде чем Сичень успел среагировать, покинул палатку. Молодой Глава Ордена Лань выскочил наружу следом, но предрассветные сумерки скрыли от него спину брата. Предаваясь тихой панике Лань Сичень вернулся внутрь, подхватив верхние одеяния Вандзи и поспешил на улицу, выбирая направление почти наугад. Спешил меж пустеющих шатров, прислушиваясь к чужим голосам: бегущий со всех ног Ханьгуан-цзюнь в одних нижних одеяниях отнюдь не самое незаметное зрелище… Вандзи слабо отдавал себе отчёт в том, что делает: вперёд его гнала слепая паника. Замерев на краткое мгновенье перед грубой тканью он шагнул за полог и застыл, позабыв о дыхании. В пол оборота спиной к нему стоял Вэй Усянь, собирая хвост. Живой. …Здоровый?.. Ещё не знающий какой итог его ждёт… дорогой сердцу Вэй Ин. Первым его заметил находившийся здесь же Цзян Ванъинь. Он, опешив и разозлившись от столь бесцеремонного вторжения, попёр тараном на незваного гостя, не пытаясь приглушить возмущённые восклицания, и только тогда Усянь обернулся, замечая растрепанного полного скрытого отчаяния Вандзи. — Лань Чжань? — алая лента выскользнула изо рта и с трудом собранные волосы рассыпались по плечам непослушным каскадом, когда тот попытался её поймать. — Что ты здесь делаешь? Судорожно вдохнув, Вандзи замер с приоткрытым ртом, не зная, что сказать: «Хотел увидеть тебя?» «Убедиться, что ты в порядке?» «Добиться правды о скрываемой ране?» «…» «Рассказать о том, что ждёт тебя дальше, если ты не прекратишь практиковать Тёмный Путь?» -… — Его тонкие губы медленно сомкнулись, сжались в одну линию. Взгляд растерянный и упрямый взывал к тёмному заклинателю, молил дать шанс собраться с мыслями и объясниться. Вэй Усянь пристально разглядывал простоволосого в одних штанах и длинной до пят нижней рубахе Второго Нефрита, будто всерьёз раздумывая стоит ли выгнать шиди и послушать с чем к нему примчался явно только проснувшийся Светоч Добродетели… А вот Глава Цзян, похоже, не имел ни малейшего желания мириться с его присутствием в их общей с братом палатке. Громкий голос сорвался на крик, а едва сдерживаемый гнев выплеснулся на Второго Нефрита потоком отборной ругани. Будто очнувшись от окативших его пропитанных ядом слов, Вандзи рванул к тёмному заклинателю. «Он должен остановить Вэй Ина, пока не стало слишком поздно!» Цзян Ванъинь обнажил меч, но Вандзи, схватив ладонью клинок, отбросил Главу Ордена, словно пушинку. Изо всех сил устремился к своей замешкавшейся цели. «Только бы успеть! Только бы успеть оградить от всей боли, что ожидает его впереди!..» Вэй Усянь прянул в сторону, когда протянутая к его груди ладонь была всего в цуне от скрытой под чёрными одеждами ране. «Он знает!!!» — тревожным сигналом вспыхнуло в голове Старейшины и тёмная ци хлынула наружу, защищая секрет своего Господина. В то же самое время, Цзян Чен, опешив, вперил немигающий взгляд в чистую поверхность клинка. Его руки, а следом и всё тело, пробила крупная дрожь. «Кем этот проклятый Нефрит себя возомнил?! Хватать ЕГО Саньду* голыми руками! Этот ублюдок даже не порезался!!! Сколь же велик объем его энергии???» Не замечая чужой зависти, граничащей с ненавистью, Вандзи вновь потянулся к тёмному заклинателю, его лицо приняло выражение глубокого отчаяния. Заметные изменения на извечно бесстрастном лице привлекли внимание Усяня, он замешкал (а вместе с ним и тёмная энергия), с непонятным ему самому восторгом впитывая невиданное ранее выражение… Потрескивая и шипя кольцо за кольцом разворачивался Цзыдянь, наливаясь ослепительным светом. — Подавись!!! Вандзи мгновенно развернулся навстречу новой опасности, без колебаний хватая правой рукой свитый из фиолетовых молний кнут: позади него Вэй Ин! Запах горелой плоти мгновенно заполнил пространство шатра, Вандзи только крепче стиснул зубы: он защитит Любимого! Едва вонь сожженной плоти коснулся Вэй Ина, он бросился разнять их, но Вандзи, вскинув свободную руку, не дал ему выйти из-за своей спины. — Лань Чжань, ты что творишь?! С ума сошёл?!!! — Вэй Ин — ранен, — хриплым от боли голосом ответил тот, старательно избегая тянущихся к фиолетовой плети рук. — Ему… нельзя участвовать в битве. Вэй Усянь отшатнулся от Лань Вандзи будто его ударили, невольно сминая пальцами ткань на груди. — Ты не посмеешь…! — хватая ртом воздух от шока и усиливающегося смрада то ли прошептал, то ли прохрипел он. Всплеск тёмной энергии на территории лагеря мгновенно привлёк внимание не только Лань Сиченя, но и всех заклинателей, они устремились в том направлении и быстро поняли, что источником являлась палатка Старейшины Илин! Главы Орденов выступили вперёд, готовясь, при необходимости, усмирять Тёмного Заклинателя, но, поколебавшись, скопление демонической ци быстро пошло на спад, рассеиваясь без следа. В слабеющем кубле тёмной энергии, Сичень уловил блеск родной ци и стремглав бросился к палатке. В мгновенье ока оказавшись у порога, он шагнул внутрь. Запах горелой плоти ударил в нос, вышеб слезы и заставил застыть от полной нереальности разворачивающегося перед его глазами действа. — ВАНДЗИ!!!!!! Отчаянный вопль Главы Ордена Лань заставил вздрогнуть всех ожидавших снаружи заклинателей. Многие из них остались посмотреть на «представление» и позлорадствовать над презревшим Праведный Путь заклинателем. Никто из них не ожидал, что ставшие уже привычными стычки Вэй Усяня и Второго Нефрита могут вылиться в нечто серьёзное… В толпе встревоженно загомонили, а топтавшиеся чуть поодаль адепты в лиловом несмело шагнули вперёд, вслед за бросившимися на крик своего Главы заклинателями Гусу Лань. Платяной полог был спешно откинут и удушающая вонь обожженной плоти вырвалась наружу. Едва успевшие позавтракать заклинатели брызнули врассыпную, спасая свои желудки. Прикрывая белоснежными рукавами лица адепты Гусу ступили внутрь, содрогаясь от представшей перед их глазами картины: меч Молодого Главы Лань завис, касаясь шеи ещё более молодого Главы Цзян, который, Цзыдянем прожигал правую руку Второго Молодого Господина Лань едва не до кости. Помимо этого, Ханьгуан-цзюнь, казалось, закрывал спиной хрипящего сбитого с толку Вэй Усяня от гнева собственного шиди… — Цзян Ванъинь!!! — требовательный оклик Лань Хуаня привлёк к себе внимание тёмных глаз. Две молнии (ледяная и огненная) столкнулись в безмолвном противостоянии и спустя несколько лихорадочных ударов сердца они одновременно… медленно… отозвали своё оружие. Скользнул, сворачиваясь, Цзыдянь, обнажая почерневшую плоть, которая, из-за сильного жара, даже не кровоточила. Сичень судорожно сцепил зубы, бросился к брату, но тот, едва освободившись, устремился к Тёмному Заклинателю. Вэй Усянь вздрогнул и, поймав упрямый взор золотистых глаз, отбил протянутую к нему руку. — Не смей! — Вэй Ин — ранен! — Продолжал упорствовать Вандзи, игнорируя собственное состояние, и вообще всё, кроме возлюбленного, и его здоровья. — Ему нель… — Нет! Я в порядке!!! — перекрикивал его Усянь, сверкая вновь вспыхнувшей алым радужкой. — Не суди того, о чём не знаешь!!! — ...дзи! — Ложь! Ты — ранен! — …андзи! — Сколько раз ещё повторять?!!! Я в порядке!!! — Ложь!!! — Вандзи!!! Но сколько бы Лань Хуань не звал, младший брат не реагировал, в его глазах застыло знакомое Сиченю с детства непробиваемое упрямство. Стал ли причиной тому болевой шок, но упорство с которым Вандзи настаивал на ранении Молодого Господина Вэй, всё больше и больше походило на помешательство… К сожалению, Сичень был не единственным, кто заметил пограничное состояние своего брата. — Да ваш Благородный Нефрит совсем ополоумел! — Присоединился к разносящимся на пол лагеря крикам Цзян Ванъинь, повторно отыгрываясь за недавнее унижение. — Приперся ни свет ни заря! Раздетый!!! И смеет ещё что-то требовать от моего брата?!!? Один из адептов Гусу поспешил подхватить, ещё в самом начале выпавшее из рук Лань Сиченя, белоснежное ханьфу с узором облаков, и замер, нерешительно поглядывая на Главу своего Ордена. Сичень попытался ещё раз докричаться до брата. Не преуспел. Не было никакой возможности и дальше игнорировать полученные им раны; сконцентрировав на кончиках пальцев ци Сичень стремительно надавил на пять или шесть точек на спине Вандзи, лишая того контроля над собственным телом. Осторожно подхватив вмиг обмякшего брата, Глава Лань устроил его поудобнее, стараясь как можно меньше касаться правой руки, обожжённой Цзыдянем до самого локтя. Раскрасневшийся от долгого крика Вэй Усянь, облегченно выдохнул и сунулся было помочь, но напоровшись на заледенелый взгляд Главы Лань, замер, поражаясь произошедшей перемене. В данный момент, Усянь был уверен, Нефритов друг от друга не отличили бы даже родители! — Вэй… Ин… — упрямо хрипел Вандзи, преодолевая сопротивление онемевших губ. -...эй ...н, не… Но Глава Лань уже покидал злополучную палатку, чтобы как можно быстрее доставить своего брата к лекарям. Краем глаза Первый Нефрит заметил обеспокоенную Молодую Госпожу Цзян отчаянно пробирающуюся сквозь толпу к своим братьям. Описание событий произошедших непосредственно сразу после их ухода, достигло ушей молодого Главы Лань лишь через несколько часов, в пылу битвы. Лекари осмотрели Второго Нефрита и констатировали угрозу искажения ци: Лань Вандзи не реагировал на уговоры и рвался увидеть помощника Главы Цзян, уверяя всех и каждого, что тот серьезно ранен. Ничьи заверения в обратном не помогали… В конце концов, его опоили сильнодействующим успокоительным, и связали верёвками божественного плетения: при таком тяжелом ранении блокировать ци не представлялось никакой возможности! Кроме того, если бы не прямой приказ Главы Ордена Лань, лекари не посмели бы хоть сколько-нибудь ограничивать свободу пусть и молодого, но прославленного заклинателя… Убедившись, что его младший брат уснул под действием снадобья, Лань Сичень отправился на утренний совет, крайний перед осадой Цишаня. Его встретили взгляды полные сочувствия и сдержанного любопытства, он же в свою очередь с удивлением обнаружил на припозднившемся совете только представителей Не и Цзинь и несколько глав малых союзных Орденов. Глава Ордена Цзян отсутствовал, как и его заместитель. Сичень, внимательно оглядев притихших заклинателей, обратился к адепту, замещающему Главу Не. — Прошу прощения, — легкий поклон. — Глава Цзян тоже опаздывает? Обращённые к нему взгляды сделались совсем странными, но вопрос остался без ответа, а Цзян Ванъинь до конца собрания так и не появился.

***

Сбитый с толку столь холодным отношением Вэй Усянь остановился не дойдя шага до условного порога их нынешнего пристанища, провожая тревожным, почти затравленным взглядом пострадавшего из-за него Нефрита. Больше всего в данный момент его волновал вопрос: как тому удалось узнать о тщательно оберегаемой им тайне? Он был более чем уверен в своей игре: никто не замечал ничего необычного, ровно как и сам Ханьгуан-цзюнь, пока не свалился ни свет ни заря сегодня на их головы! Он запоздало кивнул адептам в лиловом, мол «всё в порядке», и повернулся к постели, собрать непослушные волосы хоть в сколько-нибудь приличную причёску, когда на него, ни говоря не слова, налетел шиди, без промедления распахивая чёрные одежды. — Цзя… Эй!!! — Усянь попытался вырваться, но этим добился обратного эффекта, сильнее обнажая бледную до синевы кожу. Цзян Ванъинь тупо уставился на длинный лиловый шрам, протянувшийся от плоской грудины почти до пупка и разделивший живот шисюна на две равные половины. Он бугрился, сраставшейся кое-как плотью, насмехался всем своим существом над Молодым Главой, который видел на своей груди точно такой же, быстро разгладившийся под действием вновь обретённого Ядра. Взгляд тёмных глаз, скользнув по коже, зацепился за ещё одно фиолетовое пятно — след колотой раны под сердцем. Она тоже заживала медленно, как если бы принадлежала обычному человеку. Отчаянно рванувшись, Усяню удалось высвободить ткань ханьфу из ослабевших пальцев шиди. Сложить два и два тому труда не составило, он вперился в названного брата неверящим взором, а тёмный заклинатель лишь досадливо морщился, поправляя свои одеяния. Слишком уж не ко времени данное откровение. — Дурацкий Лань Чжань,… — бормотал Усянь себе под нос, наново перетягивая талию поясом. — Не мог после победы ворваться?.. Этот доверительный совершенно не злой шепот, с толикой легкой грусти стал для Цзян Чена последней каплей. С рёвом загнанного в угол зверя он набросился на Первого Ученика Ордена, который снова умудрился отличиться, да так, что ему его теперь уже никогда… никогда не переплюнуть!!! — ЗАЧЕМ?!!! Первый удар пришёлся по скуле. Второй — в плечо. Дальше Цзян Чен уже не следил, потому что Усянь ответил. И словом и кулаком — влепил шиди пощёчину, да так, что у Ванъиня перед глазами потемнело, да яркие круги заплясали. — Я ОБЕЩАЛ ГОСПОЖЕ ЮЙ!!! Вываливая хранимые у сердца чувства, полностью отдавшись крику, они не заметили как в палатку вбежала их старшая сестра и, с иглой в сердце, узнавала то, что братья тщательно скрывали от неё и друг от друга всё время, прошедшее со смерти четы Цзян… и даже раньше. Прижав изящные ладошки ко рту, она душила рвущиеся наружу всхлипы. Цзян Яньли очень любила обоих своих братьев и всю жизнь прожила, веря, что они так же относятся друг к другу… Она верила, что их чувства никогда не изменятся… Но теперь, слушая их крики, Яньли осознавала, сколь глупы и наивны были её мечты… Ослабевшие колени согнулись и Дева Цзян осела, громко всхлипывая. Братья разом застыли и бросились к сестре. Вэй Усянь, как обычно, подоспел первым, принялся, улыбаясь, успокаивать шицзе. Всё ещё обуреваемый злостью, Цзян Чен оттолкнул названного брата. Не имея Ядра, тот не смог погасить импульс духовной энергии, по обыкновению вложенный в движение младшим братом: светлая ци опалила занятые тьмой каналы, затуманила разум острой болью, и Вэй Усянь вылетел от простого толчка наружу. С трудом поднявшись, Яньли бросилась к упавшему брату, но в шаге от него замерла, вскрикнув. Её глаза застила влажная пелена. Показавшийся из-за полога Цзян Чен вперил взгляд в распростёртое неподвижное тело шисюна. Он не спешил подходить; этот идиот как обычно шутками пытался сгладить ссору, вот только повод был куда серьёзней всех его прошлых выходок, да и выбранный способ был весьма спорен. — Эй, — окликнул он Усяня, скрещивая на груди руки. — Прекращай прикидываться! Ты уже всех достал своими выходками! —…А-Чен,… — ноги Девы Цзян подкосились повторно. Не сдерживая слез, она обернулась. — А-Сянь… он… Не веря… не желая верить, Цзян Чен буквально заставил свои ноги сдвинуться: сначала левую, затем правую. Этого хватило. Из-за сгорбленной фигуры сестры показался окровавленный колышек соседней палатки и голова брата… с заметной вмятиной у виска… «Без шансов.» Его серые глаза, невидящим взором, уставились в едва побледневшее небо… Не отдавая себе отчета, Цзян Чен попятился, поворачивая головой из стороны в сторону, отказывался признавать реальность увиденного. Это не может быть правдой… — Это не правда… Не может… — шептал, силясь протолкнуть в стиснутые спазмом легкие воздух, Ванъинь. Налетевший ветер, всколыхнул смоляные пряди Усяня, зашептал в уши Главе Цзян страшную правду. — Нет… Ему казалось, что на него осуждающе смотрит весь мир… И сестра… тоже… смотрит… — Нет!!! Нетнетнетнет… Нет!!! Я не убивал своего брата!!!

***

Совет подошёл к концу и старший адепт Ордена Не отправил к Главе Цзян гонца с вестью, что их ждут в условленном месте в течении получаса. Покинув штаб, Лань Сичень поспешил собрать своих адептов и выдвинуться на оговоренные вчера позиции. К сожалению, времени навестить Вандзи у него не было, к тому же тот наверняка всё ещё спал, под действием лекарств. Лагерь наполнился уже привычным шумом сборов. Отправлявшиеся под стены Цишань заклинатели прощались с остающимися в тылу сёстрами, жёнами, матерями и ранеными друзьями. Со всеми, кто выжил. Со всеми, за чьи жизни они отправлялись в бой, что бы принести победу… Старший лекарь проводил взглядом взмывшие в небеса порядки и, сокрушённо покачивая головой, вернулся в лекарский шатёр. Сколько из ушедших сегодня ему посчастливится увидеть вновь? Стоило проведать Ханьгуан-цзюня: негоже оставлять восстановление изуродованной руки на одну лишь духовную энергию. Стремясь поскорее закрыть рану, та отдаст предпочтение коже, а не плоти. В опустевшем лагере остались лишь лекари, слуги, да адепты в лиловом, скорбным строем окружившие место трагедии. Пробыв в Ордене чуть больше полугода, они плохо знали своего шисюна, боялись Тёмного… Но видя как роняет слёзы Молодая Госпожа Цзян, устроив пробитую голову на своих коленях, как гладит она непокорные пряди, которые Усянь так и не успел собрать хотя бы в хвост… …Никто из них не смог остаться равнодушным. Отправленный с вестью адепт Не, застал именно этот момент всеобщей глубокой скорби… Поколебавшись, он сунулся к Главе Цзян, но тот не реагировал, бессвязно бормоча и цепляясь пальцами за ткань на груди. Уловив чужое смятение, Цзян Яньли, промокнув рукавом залитое слезами лицо, привлекла внимание заклинателя в тёмно-серых одеждах. В ответ, тот во все глаза уставился на девушку, но быстро взял себя в руки и передал послание Совета. По здравому размышлению, кому руководить адептами Ордена в отсутствие Главы и его Заместителя, как не их старшей сестре? Кивнув своим мыслям, Молодая Госпожа Цзян, назначила временного командующего и приказала адептам, выдвигаться следом за посланником к месту сбора, оставив в лагере 10 самых молодых заклинателей. С их помощью, она намеревалась вернуть тело своего брата к родным Озёрам. Мужчина глубоко поклонился девушке, выражая свои соболезнования. Ещё раз поклонившись Молодой Хозяйке адепты Юньмэн Цзян взмыли в воздух, спеша навстречу битве. Превозмогая очередной удар судьбы, Цзян Яньли старательно брала на себя обязанности братьев. Переложив ответственность на следующего по старшинству адепта, она отправила всех туда, где ей самой не было места… Война — удел заклинателей. Её — забота о младших братьях. Цзян Яньли послала самого младшего адепта, почти ребёнка за лекарем, состояние Цзян Чена вызывало опасение. Трое или четверо самых взрослых, наблюдали за Главой, чтобы тот не смог поранить себя, остальные из жердей и ткани шатра мастерили пару носилок. Одни чтобы доставить тело Вэй Усяня в Юньмэн, другие — для самой Яньли. За этими хлопотами их и застал лекарь. Первым делом, он склонился над распростёртым на земле юношей и подтвердил очевидное. Поднявшись, повернулся к юному Главе. Молодой Господин Цзян Ванъинь пребывал на грани нервного срыва… Спрятав ладони в рукавах, лекарь несколько минут наблюдал за Главой Цзян, а затем, кивнув адептам в лиловом, резко вскинул руку. Молниеносно выброшенная игла погрузилась в точку меж бровей. Юноши ловко подхватили обмякшее тело и, под присмотром лекаря, отнесли в лазарет. Задержавшись на пару мгновений мужчина вложил в ладони Девы Цзян мешочек с легким успокоительным сбором, чтобы ей было проще уснуть вечером. Никто, ни отбывшие, ни оставшиеся свидетели несчастного случая не подумали о мёртвой армии, прикопанной невдалеке от лагеря. А там, меньше чем в ли от опустевших палаток, один за другим свирепые и лютые мертвецы выходили из-под контроля умершего заклинателя…

***

Ожидание несколько затянулось. К Главе Ордена Лань подошёл Цзинь Цзысюань, единственный сын и наследник Главы Ланьлин Цзинь, Цзинь Гуаньшаня. В отсутствие Главы Не, совет доверил руководить битвой его названному брату, вот почему Молодой Господин Цзинь, замещавший «заболевшего» отца, обратился с вопросом именно к Лань Сиченю. — Нет, Орден Цзян, Глава и Молодой Господин Вэй пока не появились. — Качнул головой Лань Хуань. Они не говорили этого вслух, однако оба прекрасно понимали, что недостача одного только Вандзи может сильно сократить их шансы в предстоящей битве, а отсутствие сразу троих ставит под угрозу исход всего сражения… Но они уже здесь; высокие стены Цишань Вэнь и тысячи воинов, отмеченных Алым Солнцем, отделяют армию Сопротивления от Верховного Заклинателя, Вэнь Жоханя, и пленённого Не Миндзюэ. Последняя преграда,. только преодолев которою, они смогут вернуться к мирной и спокойной жизни. Тысячи и тысячи жертв привели их под эти стены… Они не могут отступить из-за отсутствия трёх, пусть и сильных, заклинателей! За их спинами лазарет, и родные, с таким трудом отвоёванные, земли… За их спинами… простой люд, защищать который, клянутся все ступившие на Путь Самосовершенствования… «За нашими спинами, Вандзи, — думает Временно Исполняющий Обязанности Главнокомандующего Лань Сичень. — Раненый дядя, и дети… Дети, которых Воспитатели успели спрятать в пещерах, когда жгли Обитель.» " За нашими спинами, Матушка, — думает Цзысюань, возвращаясь к адептам своего Ордена. — Яркий и кипучий Ланьлин, и… Дева Цзян, за последнюю «ссору» с которой последнее время было особенно стыдно.» Позади — мирная жизнь, впереди — битва. Последняя страшная битва. И только продолжая идти вперёд, они смогут вернуться назад. В жизнь, без кровопролития… Лань Сичень вскинул обнажённый клинок, застучали сигнальные барабаны, знаменуя начало битвы за Безночный Город. Противник быстро заметил отсутствие Тёмного, напирал на восставших заклинателей с удвоенной… с утроенной силой. Словно одно только это обстоятельство гарантировало им едва ли не бессмертие! Настолько сильный страх всего за несколько месяцев успел заронить Молодой Господин Вэй в сердца и души подчинённых Верховного Заклинателя! Преимущество, что внезапно перестало оным являться, выродилось в собственную противоположность. Сцепив зубы, Глава Лань стремительно отбивал направленные в его сторону удары, сражался заодно и за брата, но каждый следующий взмах Шоюэ, лишь подкреплял в его сердце ощущение зияющей пустоты… За время Компании, братья Лань нередко сражались вдали друг от друга, на разных фронтах, однако Сичень не испытывал прежде столь острого чувства неполноценности. Ему всё время казалось, что брат рядом, сражается вместе с ним, прикрывает спину! И каждый раз отбивая направленный из слепой зоны клинок, он будто падал в пропасть, в бездонную пустоту безжалостной реальности… Снова и снова он полагался на внутреннее ощущение присутствия Вандзи, ошибался, отражал вражеский меч в последнее мгновенье… и снова входил в те же воды. Сичень метался меж адептами Лань и Вэнь, стараясь сберечь как можно больше жизней, брал противников на себя, подстраховывал где мог, раз из раза забывая, что один. Без Вандзи. Адепты прикрывали своего Главу, по мере сил, но братьев не просто так величали Нефритами, чужое заступничество подчас оборачивалось смертью. Трепетное сострадательное сердце Лань Хуаня обливалось кровью — он бросался в бой как одержимый, а напитанный духовными силами Шоюэ всё больше и больше напоминал рождённую Небесами молнию. Направленный в его горло клинок Лань Сичень заметил слишком поздно. Он успевал лишь немного сместиться с траектории удара; смерть от чуть более медленной потери крови — то что ему удаётся выгадать, и только. Глава Лань успевает подумать, что ничего страшного не произойдёт с его уходом, ведь у Клана останется Вандзи, который, вне всяких сомнений, придёт в себя, оправиться от ранения и забудет сегодняшнее происшествие как простой кошмар… Пронзительный звон столкнувшихся клинков возвращает его к реальности. Он с удивлением понимает, что успел закрыть глаза и поспешно их распахивает: его окружают лиловые одежды, резкий говор и беспокойный взгляд… нет, не тёмно-лиловых глаз. Лань Сичень знает, что видел этого мужчину раньше — один из помощников Цзян Ванъиня, присутствовавший на Советах до того как Вэй Усянь был найден. Однако имя его Глава Лань не смог с ходу вспомнить, а тот уже отчитывался о несчастном случае в лагере, состоянии Главы Цзян, приказе Молодой Госпожи поступать в распоряжение Командующего и о её же решении незамедлительно вернуть на Пристань Лотоса тело названного брата… От новостей у Первого Нефрита голова пошла кругом. Он схватился за докладчика, покачнувшись. Адепт в лиловом тихо охнул — так сильно сжались пальцы на его плече. При появлении лиловых мантий Адепты Вэнь дрогнули и опасливо откатились. Однако Призрачной Флейты всё ещё слышно не было. Воины Сопротивления поспешно переводили дух. Сичень, восстановив дыхание, успел подумать, что они упустили нечто важное, но вражеские силы, окрылённые отсутствием Тёмного Заклинателя, атаковали. Глава Лань вновь закрутился меж схлестнувшимися заклинателями, мелькал подобно живому воплощению молнии. Отягощённые пришедшими из лагеря вестями, они медленно и упрямо давили Вэнь под стены собственной Цитадели. Без надежды на подкрепление, как никогда прежде, они были готовы лечь под этими стенами все до единого, но положить конец диктатуре Цишань Вэнь!!! В грохот битвы вклинился новый звук. Оставаясь некоторое время незамеченным, он нарастал, полнился деталями, дробился и распадался на отдельные источники. Этот звук стал столь привычен союзным заклинателям, что они не сразу обратили на него внимание. А обратив, далеко не сразу вспомнили, что Вэй Усянь погиб. …Кто же тогда руководит несметным мёртвым воинством? Лань Сичень отбросил противников, сорвавшейся с Шоюэ волной и замер, прислушиваясь. Его лицо немедленно посерело. На их порядки с тыла наступало то, о чём некоторое время назад от силился вспомнить! — В ВОЗДУХ!!! — Заорал он, вкладывая в голос предельный объём ци. — ВСЕМ!!! НЕМЕДЛЕННО!!! В ВОЗДУХ!!!

***

— Госп…ин… кажется, он очнулся! — Глава, про… терпение. Ран… слиш…

***

…Вандзи медленно приходил в себя. Вслед за сознанием первыми вернулись звуки, ощущение бегущей по духовным венам ци, прорывающаяся сквозь заслон отваров боль в правой руке… Он дёрнулся посмотреть, что с ней, но что-то помешало, коснувшись раны. Вспыхнувшая боль заставила окружающий мир померкнуть… Когда Вандзи нашёл в себе силы открыть глаза вновь — пространство шатра качалось и кружилось, от этой круговерти его затошнило. Как из-под воды он услышал знакомый голос походного лекаря, напряг мышцы, желая сесть, и понял, что крепко связан верёвками бессмертных! — Второй Молодой Господин Лань?! — Господин Лань Шэн. — морщась, поприветствовал лекаря Вандзи. Он взглядом указал на путы. — Почему? — Вы… не помните, что делали перед тем, как вам дали лекарство? — с едва скрываемой надеждой в голосе, спросил Лань Шэн. — Помню. — Откликнулся тот, поднимая на мужчину безразличный взор. — Рука болит. — Я сейчас же приготовлю новый отвар! И верну на место выпавшие иглы. — Слушая лекаря Вандзи как мог осмотрел обожжённую руку. — Они направляют ци, помогая правильно восстанавливать плоть. В первую очередь должны восстановиться мышцы, только после этого ваша кожа приобретёт нормальную плотность. Если этому процессу помешать или вовсе убрать иглы — шрамы быстро закроют рану, но вы потеряете способность двигать всем, что располагается ниже локтя… Вандзи кивнул, провожая бесстрастным взглядом спину лекаря. О состоянии собственного тела он почти не беспокоился. Другое дело — Возлюбленный… И проблемы, которые Ханьгуан-цзюнь принёс Сюнчжану (и остальным) своим отсутствием. Из-за полога не доносился полу-привычный шум будничного лагеря — значит все ушли в Цишань. А он — остался… — Вэй Ин… не здесь. — Вандзи вздохнул, кое-как оглядевшись. «Не думал, что он послушается, и всё же...» — Его осматривал лекарь? Господин Лань, до этого следивший от очага за пациентом, перевёл взгляд на видневшиеся в щель между полотнищами пустые палатки. Он не знал как преподнести ужасную новость тому, кто едва миновал угрозу искажения Ци, но и скрывать оную не было никакой возможности. Адептам Ордена запрещалось лгать… Лань Шэн, вдохнул поглубже, собираясь открыть пациенту страшную правду, но Боги решили иначе: воздух над лагерем прорезал рёв многочисленных глоток! Ни один заклинатель не спутает этот звук с чем-то иным: так ревут лютые мертвецы, почуяв поблизости энергию живых! Лань Шэн метнулся ко входу — возвести предел, подкрепив его талисманами, но… не успел. С ужасом наблюдая, как, срывая полог, в лазарет врываются первые из сотен подчинённых Тёмного Заклинателя, Вандзи не переставал лихорадочно размышлять: «Почему лютые в лагере?» «Почему мы не заметили их приближение?» «Как им удалось преодолеть контроль Вэй Ина?!» «Возможно, с ним что-то случилось?!» «Неужели — Печать?!!!» Пока одни расправлялись с лекарями и их подмастерьями, другие набросились на раненных. Воздух загустел от предсмертных криков и пролитой крови. «В следующий раз (а он будет?), я не должен действовать так прямо,» — обещал себе Вандзи, с замиранием сердца ожидая когда настанет его очередь. Опутанный верёвками божественного плетения он ничего не мог им противопоставить или хотя бы пошевелиться. Свободна была только изувеченная Цзыдянем рука, рукав белого нательного одеяния разрезан и затянут у плеча в узел. Прославленный Ханьгуан-цзюнь оказался совершенно беззащитен!!! Вскинув раненую руку Вандзи попытался призвать Бичэнь, он ощутил отчаянный отклик меча: его где-то надёжно заперли, уподобив хозяину. Из-за резкого движения часть игл выпала, светлая ци тут же спешно принялась закрывать сожжённую плоть новой кожей, превозмогая острую боль в руке, в последний миг Вандзи успел-таки возвести предел. Лютые мертвецы обижено ревели, скалили зубы. Привлечённые его энергией, их количество продолжало увеличиваться, надежно связанный, он не мог этого видеть, однако различал множественные звуки неуклюжих шагов. Последние отдаленные крики стихли. Вандзи понял, что является последним выжившим в лагере. Шорох шагов продолжал прибывать. «Сколько же их тут...» — размышлял Лань Вандзи, уставившись прохладным взглядом в потолок шатра. Он ещё трижды пытался призвать меч и прекратил напрасно тратить ци. — «Разве их было так много?» Он припомнил смертоносную волну на площади перед Дворцом: «Есть ли среди бродящих сейчас по лагерю те, кто ещё утром спокойно спал в этих палатках?.. А тот, напавший на меня заклинатель? Он тоже здесь?» Мысли быстро вернулись к Тёмному Старейшине. Лань Вандзи не сомневался: с Вэй Ином приключилась беда! Беда большая,.. возможно, смертельная… Он твёрдо верил, Усянь не мог не удержать контроль! А если так,.. по всему выходило… виноват он, Лань Вандзи. Если беспристрастно оценивать утро,.. что могло произойти следом? О чём он, Вандзи, в тот момент думал? Не станет же Глава Цзян, в самом деле, атаковать Цзыдянем собственного брата? Вандзи испусти протяжный полный горечи вздох. Теперь, поразмыслив, он понимал, что поддался отчаянию и панике. Не оглядываясь на время, людей и место… Чрезмерно импульсивно! Но он не хотел видеть как Возлюбленному придётся вновь испытывать всю уготованную судьбой боль!!! Презрение и унижения от тех, кто восхвалял его во время Компании! Косые взгляды! Слова, полные яда! Одинокая слеза скользнула вниз, затерялась среди разметавшихся по походной пастели волос. — Вэй Ин… — одними губами шептал он, уставившись невидящим взглядом в платяной потолок. — Прости… Я… Прости… Утробный рык раздавшийся со всех сторон, всего на миг привлёк его внимание. Он явственно ощущал как последние силы покидают его, но, почему-то, не почувствовал боли, будто и не рухнул, истощившись, барьер, и не его тело терзают теперь ненасытные мёртвые твари. В голове зашумело более явственно и Вандзи, понимая, что эти мгновения — последние, что есть у него перед тьмой неизвестности, постарался преодолеть застилавший глаза густой туман. Ему очень хотелось ещё хоть раз увидеть Любимого… или брата. Чтобы тот пришёл, коснулся покрытого холодной испариной лба и сказал, что с Вэй Ином всё в порядке, что лагерь цел, что, то что он… в-видел… всего-лишь кошмар… Чьи-то руки крепко сжали его, Вандзи приложил все свои силы и поднял веки: он разглядел бледный овал лица, в обрамлении непокорных свободно спадающих на плечи прядей, и… …он не испытывал твёрдой уверенности, видел ли он кого-то на самом деле, но продолжал надеяться, проваливаясь глубже во тьму, что в последний момент смог разглядеть дорогое сердцу лицо и ощутил кожей его горячие слезы…

***

Тьма... Сознавая, что умер, ему казалось, он падает… или… тонет... Вандзи глубоко вдохнул эту противную вязкую тьму и проснулся. Времени на раздумья не было: он даже не сразу заметил, что безобразный бугор шрама остался на его правой руке. Вандзи успел встать, привести себя в порядок и умыться, когда вошёл брат; скрывать недавнюю травму от Сюнджана он не пытался, однако объяснить её происхождение также не мог. Впрочем, Лань Сичень итак знал какое духовное оружие оставляет подобный след на коже, а судя по обширной площади наросшей новой плоти, рука была сожжена практически полностью, до каркаса костей. Огромных трудов и молчаливых уговоров стоило Вандзи удержать Главу своего Ордена от поспешных действий. Насилу усадив Лань Сиченя за стол, Вандзи расставил посуду с их ранним завтраком и пристально посмотрел на Сюнчжана, одним этим взглядом давая понять, что не притронется к еде один. Лань Вандзи позавтракал настолько быстро насколько мог, без потери достоинства. Уверив брата, что явится на Совет вовремя, он поспешил увидеть Вэй Ина. Вандзи был более, чем уверен, что тот жив. Он крепко запомнил, что нельзя действовать напролом и пытаться давить на молодого заклинателя. Но и его слов, тот не слушал… Что ещё он мог предпринять? Вандзи на ходу перебирал свои воспоминания, пока не остановился на одном, времён совместного обучения в Гусу. Утренний сумрак обнимал просыпающийся лагерь, отовсюду слышались негромкие пока переговоры заклинателей, короткие трели, потревоженных их приходом птиц, неспешный шелест листвы. Для всего мира начинался новый неповторимый день. Вандзи замер у закрытого полога нужной ему палатки, прикинул время, досчитал до ста складывая по семь, успокоил разум и негромко позвал: — Вэй Ин? …Я могу войти?