Вечность

Лайка открыла глаза, глядя, как солнце пробивается сквозь трепыхающийся на ветру полог. Все снова встало на свои места. Она поднялась, беря в руку костяной гребень и распуская волосы. Длинные, русые, они спадали до поясницы, поэтому приходилось каждый день подолгу их расчесывать и укладывать в сложные на первый взгляд прически, ставшие за столько лет привычными. Сегодня она специально не стала ничего делать, просто собрала волосы в косу да закрепила лентой. Так будет удобней в бою. Тело для этого не подходило, здесь Лайка еще не начала тренировать его, в оригинале, которой она помнила на удивление четко, это произошло лишь спустя месяц начала войны, однако поскольку все перерождения запоминались, память о навыках также сохранилась. Лайка отложила гребень и замерла, с прикрытыми глазами ожидая боя барабанов. После них всегда начинался хаос. Так было и в этом перерождении. Громкий бой взвился над станом, разлетаясь по степи равномерным грохотом. Круговорот событий начался. Она выскочила из шатра и сразу же кинулась к другому, тому, из которого уже стали выходить воины, наполовину облаченные. Лайка замерла у выхода, поджидая, когда же в общей толпе мелькнет знакомый силуэт. Но его все не было. Сердце билось в груди, совпадая с ритмом грохочущих барабанов. Лайка ждала чуда, в который раз молилась о милости, но боги как всегда остались глухи. Она зашла в опустевший шатер. Он уже был там, на передовой, сражался с врагами, не сказав ей и слова на прощание. Еще одна жизнь насмарку. Лайка уже собиралась уходить, как среди раскиданных воинами вещей, что-то блеснуло, привлекая ее внимание. Она подошла ближе, вытаскивая из кучи тряпья самый обыденный меч, оставленный кем-то в спешке. Видимо, небеса не так слепы. В стане творился хаос. Лайка прекрасно помнила эти картины ада из своей первой жизни, ведь была в его центре. Женщины собирали вещи, метались от шатра к шатру, дети непонимающе смотрели на них, а кто постарше помогали. Мужчины и юноши уже ушли вперед, чтобы больше не вернуться. Тогда она покинула стан вместе с беженцами, и лишь после узнала о смерти всех, кто остался. Их племя было стерто альянсом соседних. Мир жесток, но с этим было ничего не поделать. Лайка сорвалась с места, следуя за мужчинами. Она лишь немного отставала от них, совсем капельку, но даже это было недопустимо. Спереди заслышались звуки битвы. Она развернулась всего в сотне метре от края шатров, и победа в ней, явно принадлежала захватчикам. Взгляд выцепил из общей массы знакомый силуэт, уже полностью покрытый кровью, и Лайка направилась туда, без малейшей мысли вступая в бой. За эти две сотни жизней чего она только не видала. Клинок взмыл в воздух, сталкиваясь с чужим щитом и отлетая. В силе ей было никогда не выиграть, зато навыками она могла похвастать. Каждый удар попадал по цели, каждый взмах был идеален, только не натренированное тело подводило. Враги наступали. Три племени, что некогда были союзниками, смотрели дико, словно псы, ни в одном взгляде не мелькнуло даже намека на сострадание. Если бы Лайка могла, вырезала бы каждого, упиваясь стекающей с клинка кровью. Да, за эти двести жизней она потеряла рассудок. По-другому и быть не могло. Каждое перерождение — боль, каждое перерождение — смерть и бесконечный побег от себя, войны, недругов. Все ее двести жизней — игра в прятки, гонка с судьбой, а даровавшие ей шанс что-то исправить боги, на самом деле жестоко над ней посмеялись. Она подняла взгляд в небо, отбивая чужую атаку и отступая на несколько шагов. Было бы очень хорошо, если бы однажды они познали муки собственной шутки. Однако для этого нужно было что-то изменить. Лайка стояла плечом к плечу с ним, задыхаясь от неистовой бойни. Он защищал ее, прикрывал, когда она оступалась, выводил из-под удара, но в итоге это не помогло. Они стояли вдвоем, окруженные врагами. Кровь стекала из ран, бежала по клинкам, разбиваясь о землю. Усталость накатывала тягучими волнами, но все это было не важно. Они опирались друг на друга, устало улыбаясь и глядя, как над кровавой степью все выше и выше восходит красное солнце. Лайка рассмеялась и подняла меч. Он усмехнулся и отзеркалил жест. Клинки с тихим лязгом ударились, и их хозяева рванули с мест, сливаясь с полчищем врагов. Им было не победить. Такова судьба, и ничто ее не изменит. Как меч пробивал грудь, она не помнит, единственное, что отпечаталось в голове, был тихий вздох рядом и звук падающего на землю тела. Лайка рухнула следом. Они лежали на траве, глядя в голубое небо над собой. По нему не бежали белые облака, только бесконечная лазурь, только чарующая пустота. Лайка захрипела, захлебываясь кровью, и повернулась к нему, из последних сил переплетая пальцы с чужими, уже холодными. Двести жизней спустя она все же смогла уйти с ним. Наконец-то ей не будет одиноко. Она улыбнулась и закрыла глаза, надеясь, что больше их не откроет.