Не спи на посту

Кэп не двинулся после первого удара, а я переступил на месте, невольно заставляя и его сменить положение. - Не шевелись, - прошипел он на грани слышимости. Следующий оглушительный щелчок, рывок и опять горячий выдох и четкое «два»… Я цеплялся за его руки, будто это не он на меня опирался, а я боялся упасть на пол. В волосы сзади прилетали всё более длинные и громкие выдохи. «Пять» уже не было таким уверенно ровным. Как же бесконечно это всё тянулось… На мне груз ответственности. Вес моего командира. Разве стоял бы он тут, давя вскрики и удерживаясь, чтобы не навалиться на меня, когда колени невольно слабеют от обрушивающейся боли? Если бы я не… если бы я выдержал тогда… Меня встряхнуло вместе с прижавшимся на мгновение ко мне телом капитана. Это я тоже вскрикнул, эхом, тихому короткому взвою?! «Пятнадцать» прозвучало разборчиво - через паузу, в которую вместились быстрое, рваное дыхание и знакомое уже распускание кулаков и сжимание их вновь. Я сопереживал каждому его движению. Перехватил ускользающие запястья и призакинул командира на себя, чуть склоняясь и выставив одну ногу вперед, для упора. Очередной, дернувший нас обоих, удар не дал ему возмутиться и воспротивиться этому. И верхняя часть его тела прилипла ко мне, невольно прогибаясь в болевом шоке… Он так и не закричал в голос. «Двадцать» отзвучало глухо, но всё так же понятно. - Меняйтесь, - скупо и безжизненно прозвучал приказ командующего. У меня подрагивали руки и ноги, когда я полностью выпрямлялся и медленно, по одной, выпускал горячие руки капитана. Тонкий, еле слышный всхлип долетел до моего слуха. Я развернулся и поймал, как кэп быстрым, неровным движением смахнул с лица и блеснувшую влагу с глаз, и болезненно-кривящееся выражение. Миг - и передо мной тот же командир нашего отряда. Ну, только что лицо в неровно-красноватых пятнах…