Глава 5. Десять минут
22 февраля 2021 г., 11:04
Бывают минуты, за которые можно отдать месяцы и годы. А.П. Чехов
Мое пробуждение было слишком резким. Я распахнул глаза и, часто дыша, привстал на кровати. Мне как будто приснился кошмар, хотя во сне было кое-что совсем другое. Я повернул голову и увидел Диану, мирно спящую, рядом со мной. Она не вызвала у меня никаких эмоций. Понимая, что остатки сна растворились в темноте раннего утра, я встал с кровати, прихватил брюки и какую-то рубашку и тихо вышел из комнаты. Почему-то, как только дверь за мной закрылась, из груди вырвался облегченный вздох: я был рад не тому, что не разбудил жену, а тому, что покинул спальню незамеченным. Это разные вещи. Мне захотелось вдохнуть зимнего воздуха. Накинув поверх уже надетой одежды, что я прихватил из спальни, зимнее пальто, я выскользнул из дома. Сегодня Рождество. Оно встречало меня воистину неприятным утром. На небе засели темно-серые тучи, спуская на Лондон противную мелкую морось. Снег, еще вчера лежавший довольно плотным слоем, превратился в грязное месиво, противно булькающее и шлепающее под ногами. Не успел я сделать и пары шагов, как мои ботинки намокли, но я даже не стал утруждать себя наложением водоотталкивающего заклинания. Достав из кармана пальто пачку сигарет, я продолжил оглядывать улицы. Весь наш район готовился к празднику. Дома сверкали разноцветными огнями всю ночь и продолжали теперь, создавая необъятную цветастую массу, не вызывающую у меня ничего, кроме чувства раздражения. Дабы немного избавиться от этого чувства, я подошел к фигуре оленя на моем дворе и пнул его со всей силой. "Джеймс Поттер повержен", – усмехнулся я. Выдыхаемый мною дым слегка туманил пестрящие фасады домов, и это успокаивало меня еще больше. Взгляд зацепился за какой-то движущийся объект: кажется, это был человек, возможно, женщина. Она бодрой походкой прошла мимо дома напротив, но в темноте утра я не смог подробно разглядеть ее. Да не особо и разглядывал. Мое мрачное уединение было прервано разрезавшим мрак светом: Диана включила свет в спальне. Я выбросил окурок, и его тотчас же поглотила серая снежная масса. Я медленно, через силу направился к входной двери. Ноги будто отказывались идти в дом, но лучше уж вернуться сейчас, чем выслушивать вопросы, что я тут делаю, зачем я вышел, если можно курить в доме и почему так долго. На первом этаже светильник не горел. Да он был и ни к чему: Диана уже спустилась и зажгла все то тошнотворное месиво разномастных огней, поселившихся в моем доме вместе с ней, которое я только что видел на фасадах соседних домов. Во мне появилось желание придумать себе какое-нибудь занятие, которое избавило бы меня от выражения притворной радости по случаю Рождества. Диана в щенячьем восторге уже летела ко мне с большой красной коробкой, перевязанной блестящей лентой. – С Рождеством, дорогой, – прошептала она, касаясь губами моих губ. – Спасибо, – я выдавил лёгкую улыбку и принял подарок. – Ты не посмотришь, что там? – игриво спросила Диана. – Только после того, как вручу подарок тебе. Подожди в гостиной. Диана послушно прошла в комнату. Тем временем я поднялся к себе в кабинет. В дальнем углу комнаты, возле рабочего стола находился шкаф, в котором я размещал самые свои ценные вещи. Он был запечатан магией, но иногда я думал, что это лишнее: Диана никогда бы не нарушила моего личного пространства. И все же я держал его закрытым. Применив разблокирующие чары, я открыл дверцы. Верхняя полка шкафа была почти пустая, тут хранились лишь мои школьные бумаги. На второй полке тоже было немного вещей: пара фотографий и значимых для меня безделушек. А вот нижняя полка, расширенная заклинанием, была полностью завалена коробочками, упакованными в темную бумагу. Здесь я хранил подарки для Гермионы. На все праздники. Все десять лет. Я верил, что однажды она вернется. Иногда вера в хорошее – это все, что нужно человеку для существования. Сводилось ли мое желание жить только к этой самой вере? Не знаю. Я все же жил, работал, даже женился. В очередной раз меня посетила мысль: для чего?.. Я достал из шкафа самую яркую коробочку и, не задерживаясь, запечатал шкаф и покинул кабинет. Диана в предвкушении ждала меня в гостиной. Я присел к ней на диван и вручил подарок: – С Рождеством, Диана, – я легонько коснулся губами ее щеки. Диана тут же начала распаковывать коробку: ничего интересного, просто очередная побрякушка из ювелирного магазина. Лицо моей жены озарилось улыбкой и благодарностью. Она с нежностью прильнула ко мне, я не противился и обнял ее за талию. – Северус, – через пару минут начала Диана, – у меня есть небольшое дело... – Да? – В общем, меня пригласила Миранда, ну ты помнишь ее, – дождавшись моего утвердительного кивка, Диана продолжила, – Мы договорились встретиться днем у нее дома, посидеть немного, в последнее время мы редко встречались, а у нас накопилось много тем для разговоров, ну знаешь, эти наши вечные... Я слушал жену в пол-уха. Мысли мои были далеко. Далеко во времени. –... и я подумала, что ты будешь не слишком против, если я навещу ее. – Конечно, нет, – резко очнулся я. – Это всего на пару часов. – Я буду ждать тебя столько, сколько нужно, – произнес я, понимая, что слова эти обращены совершенно другому человеку. – Спасибо, Северус, – лицо Дианы озарила улыбка. Когда дверь за моей женой захлопнулась, оставляя меня наедине с собой, я облегченно вздохнул. Мне захотелось выпить, но кроме эгг-нога, который я не переносил, хотя Диана продолжала его готовить все предрождественские праздники, на кухне ничего не было. Я вздрогнул, подумав о том, что придется видеть эту гадость в своем доме ближайшие каникулы. Однако наверху, в кабинете, я держал пару бутылок бренди. Уже находясь в кабинете, я услышал внизу шаги. Диана вернулась?* * *
Не торопясь, я спустился вниз, с бутылкой бренди подмышкой. В коридоре никого не было. Я свернул в гостиную и, как только я увидел гостя, тут же выронил принесенную бутылку. При этом лицо мое оставалось непроницаемым. В гостиной стояла Гермиона Грейнджер. Она почти не изменилась за все эти годы. Только волосы были аккуратно уложены, по сравнению с ее прошлой кудрявой копной. На ней было дорогое серое пальто, покрывавшее не менее дешевое, простое черное платье. В руках она держала бутылку, оставшуюся целой, в отличие от моей. Когда я смог оторвать взгляд от ее карамельных глаз, движением руки я убрал разлившуюся жидкость и осколки. Гермиона сделала неуверенный шаг вперёд. – Это глинтвейн, – сообщила она, ставя бутылку на журнальный столик. – Я надеюсь, вы любите его все так же. Я вдруг подумал, что еще я люблю все так же. Мы молча стояли, боясь сказать лишнее слово или совершить лишнее действие. Вот как бывает: всю жизнь живешь ради одной встречи, а встретившись, хочешь поскорее уйти. – У вас очень красиво, – обводя глазами пестрящую мишуру, сказала Гермиона. – Мне не нравится, – я наконец смог выдавить из себя слова. – В этом доме не хватает нескольких важных для меня вещей. А все это... –... лишнее, – подхватила Гермиона. Я утвердительно закивал. – Жарко, – выдохнула Гермиона и потянулась к лацканам пальто. Я тут же оказался позади нее: – Позвольте мне. Я помог Гермионе снять верхнюю одежду, обнажая изящную шею и верх спины. Я постарался не задерживаться, дабы подавить в себе желание коснуться нежной кожи. Я, с трудом отводя взгляд, аккуратно положил ее пальто на подлокотник дивана. Гермиона все еще стояла спиной ко мне. Я мягко дотронулся до ее плеч и развернул ее ко мне. Мне кажется, я первый раз мог рассмотреть ее так близко. Я видел свое отражение в ее глазах, немного расширенные зрачки, окаймленные медово-янтарной карамелью, пышные ресницы, казавшиеся крыльями из-за нанесенной туши, линию ее влажных и чувственных губ со слегка стершейся помадой — должно быть, она закусила или облизнула их, когда я снимал с нее пальто. Гермиона дышала медленно и глубоко. Не нужно быть легиллиментом, чтобы понять, что делать. Я провел рукой по каштановым волосам, а затем коснулся щеки Гермионы, она прикрыла глаза. Недолго думая, я обхватил руками ее лицо и прижался губами к ее губам. Я приготовился жить надеждой о том, чтобы этот поцелуй еще когда-нибудь повторился.
