Твоя футболка

ЛЮЦИФЕР

      Всю ночь из моей головы не выходила эта ситуация. Я сомневаюсь, что дело было в самой девушке, но вот то, кем она была, вызывало у меня неподдельный интерес. За всю историю человечества таких, как она, были единицы, что безусловно выделяло ее из массы серых мышей, кем были все Непризнанные. Меня мучили два вопроса: «Как заставить ее вернуть эмоции?» и «Нужно ли делать это вообще?». Если так подумать, руководствоваться только рациональным мышлением — это не так плохо. Конечно, ты не будешь испытывать всякие «чувства», но нужны ли они, если их можно так отключить? Она испытывала целый калейдоскоп эмоций, что заставило ее отказаться от них. Значит на то воля Шепфы? Или же это очередное «испытание», с которым ей нужно бороться?       Одно я знал точно. Она — не моя проблема. Она — проблема Нильсена.       Мне не следует вмешиваться, даже если я обожаю докапываться до сути. Возможно, мне стоит тонко намекнуть ему, что нужно делать. Пускай он хотя бы сходит в библиотеку и почитает о ней. Он вроде не самый глупый из Непризнанных. Если не брать во внимание измену и то, что он попался на этом.

***

      Выйдя из своей комнаты, я направился в сторону крыла Непризнанных. Мои веки прикрывались каждый раз, когда кончалась тень очередной колонны и возникало солнце, беспощадно ослепляющее мои сонные глаза. Отсутствие сна давало о себе знать, ведь я и до всего этого частенько пренебрегал им. Мой разум был затуманен грядущим разговором с Непризнанным, а тело ныло от постоянного бодрствования. Я даже не заметил, как преодолел практически весь путь. В очередной раз я потянулся протереть глаза, чтобы хоть немного унять сонливость, как вдруг почувствовал, что врезался в кого-то. Или кто-то в меня.       — А, это опять ты.       Открыв глаза, я оглядел стоящую передо мной причину моей сегодняшней бессонницы.       — Мы впервые видимся, а для тебя это уже «опять»?       И вот, тот самый холодный и безэмоциональный голос.       — Это для тебя впервые, я же познакомился с тобой и до этого.       Я скрестил руки на груди и облокотился плечом о холодную стену.       Ну, давай, порадуй меня хоть какими-то эмоциями.       — Хорошо.       Она обогнула меня и уже собиралась отправиться дальше, но я остановил ее, схватив за запястье.       — Что, даже не спросишь, при каких обстоятельствах?       Она не сопротивлялась, но и глаза не подняла на меня.       — Меня это не особо интересует, знаешь ли. Но, смею предположить, что ты имеешь в виду свою дружбу с Александром и заочное знакомство со мной.       Ее отрешенный голос слегка злил меня, но это я должен был выводить ее на эмоции, а не наоборот. Поэтому я держался.       — Ответ неверный. К тому же… дружба с Александром, серьезно? С чего вообще такие мысли?       — Я предположила. Я не угадала. Не велика потеря. Пока, — отчеканив это, она вновь собиралась уйти, но я все не унимался.       Мысль о ее смерти должна была вызвать какие-то эмоции, поэтому я продолжил свою «игру».       — Ты сказала, что поняла, когда я сказал тебе не кончать жизнь самоубийством. К твоему сведению, я нечасто отговариваю людей от суицида, но я был убедителен, а ты меня ослушалась.       — А, это был ты. Ну, что поделать, я выпила много таблеток, которые ты, кстати, тоже советовал, поэтому не особо отвечала за свои слова и действия. — Она наконец подняла на меня глаза, но от этого стеклянного взгляда лучше не становилось. — Но, может, ты плохо пытался? Помнится ты перечислял много способов закончить свое жалкое существование. Реверсивная психология не самая эффективная вещь, не находишь?       — Просто я не сразу стал тебя отговаривать. Изначально, моя цель была — склонить тебя к самоубийству, но Нильсен был настойчив, да и, в принципе, я решил, что может тебе стоит пожить еще пару лет.       — Ах, это Александр заставил тебя нести все эти сопли про «хороших людей, совершающих добрые поступки, с которыми мне просто не довелось познакомиться»? Как иронично. — На ее лице появилась злобная ухмылка и она закатила глаза. — Что ж, твоя изначальная цель достигнута. План Нильсена — провалился. А мне уже пора.       — Может, ты все же поговоришь с ним? — Злость — сильное чувство. Если они начнут ругаться, это может сработать. Хоть чуть-чуть. — Измену трудно оправдать, но, может, у него получится?       — А говоришь, что не дружишь с ним. — Она снова усмехнулась. — Не думаю, что мне интересны его оправдания. И я тебе уже третий раз тонко намекаю, что мне не особо интересен и этот разговор. Поэ-этому, я все же по-ойду-у, — протянула она слова, сопровождая их большими шагами в сторону от меня.       Что ж, я пытался. В няньки я не нанимался, поэтому переложу эту ношу на Александра и забуду, как страшный или странный сон.

АЛЕКСАНДР

      — Войдите.       И кого притащило сюда в такую рань?       Дверь приоткрылась, и я увидел бордовые крылья, которые тут же отразились тем же оттенком в моих глазах, наливающимися яростью.       — Лучше стой, где стоишь. Да, ты сильнее меня, но мне плевать, я выложусь на полную.       Я сжал руку в кулак и расправил крыло, вставая в боевую позицию.       — Дьявол, это даже смешнее, чем я мог себе представить, — с хриплым смехом, он все же ввалился в мою комнату, но остался возле двери. — Есть разговор.       — А, ты по поводу сделки, согласен. Слушаю первое указание. Но называть тебя своим Господином я не собираюсь.       Я выпрямился и пошел в сторону комода, облокачиваясь на него и скрещивая руки на груди.       — Дьявол, за что мне это? — Он положил руки в карманы, оперся спиной о стену и, выдохнув, вздернул голову. Видимо, обдумывая, как начать разговор, причиной которого была не сделка. — Вчера я был в библиотеке Ада и почитал об «инсенситивах». Чтиво довольно занимательное, поэтому советую тебе обратить на это внимание. У меня все.       Он отпрянул от стены, поворачиваясь в сторону двери, но мой голос его остановил.       — Я даже спрашивать не буду, на кой черт ты читаешь об Агате, но советую заканчивать это.       — Твои бесконечные угрозы мне уже порядком надоели. Если ты не умеешь себя контролировать, это не значит, что все вокруг лезут под юбку каждой встречной.       — А тебя, я смотрю, очень задевает эта ситуация. — Я расправил руки и уперся ими в комод. — Спешу огорчить. Я не делал этого, не изменял ей. Так что выигрывать на моем фоне и играть дальше роль святоши, как бы иронично это ни звучало, у тебя не получится.       — Ох, ты даже не представляешь, насколько мне плевать на ваши людские разборки. — Его красные глаза слегка загорелись. — Видишь ли, если твоя жалкая жизнь на этом свете длилась каких-то тридцать, или сколько тебе там, лет, то я живу гораздо-гораздо дольше. Мне скучно. А тут попадается такой экземпляр, который по щелчку пальцев отключил свои эмоции. Таких, как она, возможно, больше нет. И вряд ли появятся в ближайшее время. Поэтому засунь свою ревность к себе в серокрылую задницу и спустись в Ад — прочитать о своей подружке.       — А ты разучился говорить?       — А ты разучился читать?       Мы стояли по разную сторону комнаты, но душили друг друга даже на таком расстоянии. Через несколько секунд буравящих взглядов, он злобно выдохнул и приоткрыл дверь, бросив напоследок.       — Советую тебе поторапливаться, пока не стало поздно.

***

      После нескольких часов, проведенных в библиотеке, я возненавидел мир еще больше.       Черт, почему я был уверен, что она была инсенситивом только до смерти? Я думал, что здесь все должно измениться. Она должна была снова начать чувствовать… И что вообще значит это «вскоре исчезали»? То есть, если она не включит эмоции, то умрет? Ну и, конечно, «обратить процесс практически невозможно». Замечательно.       Нет, я не допущу этого. Я поговорю с ней, она обрадуется, что я ей не изменял, разозлится на Рэйчел, погрустит, что покончила с собой из-за такой мелочи и все вновь вернется на круги своя!       Я быстро оказался в школе, не замечая ничего и никого вокруг, направился в сторону комнаты, куда скорее всего поселили Агату и уже был готов постучать, как вдруг услышал невнятные выкрики по ту сторону двери.       — Агата, ты в пор… что ты делаешь?       Я распахнул дверь и увидел сидящую в центре комнаты, напротив зеркала, девушку, вокруг которой были рассыпаны слегка окровавленные перья.       — Чего ты здесь забыл? Я, кажется, сказала тебе, что не собираюсь с тобой говорить.       Она повернула ко мне голову, а потом вновь вернулась к своему занятию — выдергиванию еще одного пера, даже не дернувшись ни одним мускулом на теле.       — Да что ты творишь?!       Я подлетел к ней, встал на корточки, захватывая ее запястья так, чтобы она не могла ими двигать.       — Ты глухой?       Она должна была хоть голос повысить, но все эти слова она говорила совершенно монотонно.       — Агата, что ты делаешь? Зачем ты вырываешь перья?       Я заглянул в ее зеленые глаза, которые не отражали ничего, кроме моего лица. Сердце каждый раз болезненно сжималось, когда я понимал, что это происходит наяву, а не в моей больной фантазии.       — Я ничего не чувствую, представляешь? — Она слегка подняла уголки губ, но сделала это машинально, без души. — Сижу вот уже минут двадцать и вырываю их, а боли просто нет. Вообще ничего… здорово, да? После того, как тогда болезненно отросли крылья, я стала как будто в вакууме. Даже с крыши сбросилась, но, кроме затекшей шеи, ничего не почувствовала.       — Да уж, здорово, — прошептал я и опустил взгляд на руки, которые держали запястья Агаты. Большой палец стал слегка поглаживать бледную кожу. Я ведь даже ни разу не коснулся ее с нашей последней встречи… при жизни. — Послушай, я знаю, ты не готова говорить, но…       — Я не «не готова», я просто больше в этом не заинтересована. Я не виню тебя в том, что ты сделал. Как оказалось, вы, то есть, мы можем посещать мир в разных обличиях. Я помню, что часто видела твои глаза повсюду, видимо, ты пытался загладить свою вину или утихомирить совесть. Если бы я знала об этом, сказала бы еще тогда, что все в порядке. Я простила тебя еще перед смертью, так что можешь расслабиться и перестать плакаться своему дружку.       Она выдернула свои руки из моих.       — Ты говорила с Люцифером?       — Так это и есть тот самый Дьявол? Я думала он будет постарше. Как-то не обратила внимание на его имя, когда мы стояли перед школой.       — Это его сын. Но это неважно. О чем вы говорили?       Я нахмурил брови и сел, поджав одну ногу в коленке.       — Что-то я не припомню момента, когда разрешала тебе вмешиваться в мою жизнь. Ты, кажется, сделал выбор, поэтому не тебе указывать, с кем мне общаться, а с кем — нет.       Я резко выдохнул и взял двумя пальцами подбородок Агаты, заставляя взглянуть мне в глаза. Она попыталась что-то сказать, но я не позволил, усилив хватку. Я начал прокручивать моменты своей жизни, незадолго до смерти, чтобы показать, что никакой измены не было.

***

      — Рэйчел, ты совсем спятила?!       Я ходил по комнате туда-сюда, пытаясь не вырвать блондинистые волосы к чертям собачьим.       — Я не отступлюсь от нее. Я говорила, что рано или поздно это случится. Ты посчитал, что это блеф, и в этом была твоя ошибка.       Мерзкое, отвратительное, тошнотворное чувство ненависти охватывало все мое тело, заставляя волосы встать дыбом.       — И так ты решила добиться своего?! Сказать, что я трахался с какой-то девицей?!       Еще секунда и я ее убью, пускай буду гореть заживо вечность, это будет того стоить.       — Да, не самый честный поступок, но мне уже все равно. К тому же, она сразу мне поверила, даже доказательств не просила, значит, не настолько были крепки ваши с ней отношения.       Гадкая улыбка растянулась по ее лицу, а я словно получил нож в сердце.       Неужели она настолько мне не доверяет, что готова поверить на слово какой-то левой мрази, даже если знает ее от силы год? И что, теперь я должен бежать со всех ног и доказывать ей свою невиновность, тогда как она смогла без всяких доказательств отказаться от меня?

***

      Я слегка отстранился от нее, моргая, чтобы убрать пелену воспоминаний, от которых саднило сердце. Почувствовав едва заметное облегчение от правды, которая наконец освободила меня, я улыбнулся, вновь заглядывая в такие же отстраненные глаза, как прежде.       — Что ж, спасибо, что показал.       Она отвернулась и снова взялась за перо, намереваясь вырвать его.       — «Что ж, спасибо, что показал»?! Агата, ты в своем уме? — Я не на шутку разозлился. Видимо, ежедневные испытания, заставляющие мою душу окраситься в черный, давали свои плоды. — Тебе напомнить, что именно из-за этого ты отключила эмоции?       — Ты все еще думаешь, что я отключила эмоции из-за твоих потрахушек? Много чести, Александр. Я отключилась, потому что устала притворяться, что все наладится, что это всего лишь черная полоса жизни, которая обязательно закончится и сменится на белую. Я отключилась, потому что больше не видела смысла в существовании. Я и до сих пор не вижу, но нужно продержаться всего два года, и я получу желаемое.       — О чем ты говоришь?       Я пытался успокоиться, но эмоции брали верх.       — А это уже тебя не касается.