Твоя футболка

АГАТА

Ólafur Arnalds Feat. Arnór Dan — So Far       Все стало таким серым, однообразным, безжизненным.       Когда я узнала о том, что, оказывается, я отключила свои эмоции, а не просто потеряла веру в человечество и смирилась с тленностью бытия, пропали даже те чувства, которые проявлялись по инерции. Единственный плюс от всего этого — мне было плевать. Да, абсолютно все равно, что я больше ничего не чувствую. То есть, полный штиль. Раньше, я уверена, я бы нервничала, переживала, думала: «Что же мне сделать, чтобы снова что-то чувствовать?», «Как же мне поступить?», «Что же будет дальше?». Но, как я и сказала, плюсом было абсолютное безразличие к происходящему.       Мне было плевать, что думают обо мне другие, когда я высказывала им, без зазрения совести, то, что приходило в мою голову. Плевать, когда они злились или удивленно таращились на меня. Мне было плевать.       Жизнь стала значительно проще. Да, у меня остались всякие физиологические потребности, типа чувства голода, жажды, усталости и тому подобное, но больше — ничего.       В каком-то смысле, я добилась желаемого: получила свою тьму. Я же больше не страдала ни физически, ни морально. Я избавилась от этого тяжкого груза, но почему-то у меня не было наслаждения от того, что я получила это. Естественно, ведь «наслаждение» — это еще одна эмоция, которая теперь для меня не доступна.       Я игнорировала все происходящее, оно словно проплывало мимо меня. Влюбленные парочки, которые зажимались по углам; компании друзей, которые обнимались при встрече и подкалывали друг друга, заливисто смеясь; рыдающие девушки, которых бросили парни или не отвечали взаимностью. Я как будто жила в какой-то пуленепробиваемой сфере. Я гуляла, с кем-то разговаривала, но их слова не доходили до меня. У кого-то были проблемы, кто-то чему-то радовался, и они все хотели этим со мной поделиться. А я — не хотела ничего.       Поэтому, в скором времени, со мной перестали общаться все, кроме Александра и Люцифера, однако и они делали это, только чтобы вывести меня на эмоции. Александр не упускал возможности вспомнить наше совместное прошлое, а Люцифер пытался выбесить меня. Но ни у одного, ни у другого это не выходило.       Я продолжала свое жалкое существование, как на Земле, с одной лишь разницей, — теперь мне было фиолетово, что существование жалкое. Я смирилась, я закрылась, я… устала?       Я не могла устать. Я не могла страдать от пустоты, которая окутала мое тело, ведь это чувства. Сраные эмоции, которых больше нет. Отрешенность, безразличие, равнодушие. Теперь эти качества описывают меня, теперь воплощениями этих качеств была сама я.       Засыпать по щелчку пальцев, без многочасовых раздумий о прошлом, настоящем, будущем.       Проваливать очередное задание на Земле, потому что я понятия не имею, что должна испытывать старуха, которой предстоит отключить невестку от аппарата жизнеобеспечения, и разговаривая клишированными фразами, я не добивалась желаемого. Но и желаемого не было, так что без разницы.       Без конца сидеть в своей комнате, уставившись в свое отражение в зеркале, вырывая перья. Зачем? Кто знает. Наверное, я жду, что в один момент я почувствую этот момент, когда очин покидает кожу, забирая с собой капли четыре крови. Но каждый раз — ничего. Я вижу, что перо уже не в крыле, вижу капли крови, которые спадают на пол, но на этом все.       Я смотрелась в отражение и не видела себя. Мне приходилось оставлять записки, чтобы не забыть сделать какие-то простые вещи, вроде выйти из комнаты, сходить в душ, пойти на занятия. Из моей памяти уходили воспоминания, которые когда-то для меня что-то значили, но я забыла, что именно. Я забыла, какого это. Чувствовать.

***

      Сегодня Александр, в очередной раз, пришел ко мне в комнату, он разговаривал со мной о чем-то, просил посмотреть на него, но я продолжала сидеть напротив зеркала и вглядываться в свое отражение. Он сел передо мной и загородил мне обзор расправленными крыльями. Я посмотрела на его целые крылья, которые отличались от моих лишь наличием всех перьев. Потом перевела взгляд на него.       Он молчал, только всматривался в мои глаза, стараясь что-то разглядеть. Затем резко подался вперед и припечатал свои губы к моим. Он закрыл глаза, а я смотрела куда-то вперед. Он начал меня обнимать, а я сидела неподвижно. Он запустил одну руку в мои волосы, касаясь шеи, а я держала в своих руках окровавленные перья. Он открыл глаза и уставился в мои. Отстранился, попятился, взбесился, матерился и вылетел из комнаты.

Я снова посмотрела в свое отражение.

Теперь это — моя жизнь.

Так далек от того, кем я был, От того, кого я любил, Кем хотел быть. Так далек от наших мечт, От смысла любви, От тебя рядом со мной.

Так далек от надежды на горизонте,

Стою в одиночестве.

Разве я прошу многого?

Так далек от свободы,

Прошлое преследует меня,

Будущее не в моей власти.

Но если ты возьмешь меня за руку, Прошу, вытащи меня из темноты И вновь зажги огонек надежды... Мы побежим рядом, Не скрывая ничего, Защищены от боли.