Кристалл души

После этого Нику отвели к Фениксу, который залечил раны. Помимо укуса, шатенка снова приобрела ожог на ладони, невольно используя магию, когда схватила кирпич. Инк, строя недовольное лицо, зарисовал дырки на колготках, и всю одежду девушка отправила в стирку – очень кстати тут отстроили и заставили мебелью комнату-прачечную. Хоть за это спасибо надменному Боссу JR. Он и крылом не повел на то, что выкинул на "тренировке" художник, и отчего-то Нике за это стало до чертиков обидно. В носу защипало, и она почти заплакала, но когда вернулась в комнату, то снова разозлилась. Конечно, это не ее добрый Солнечный принц, который всем и каждому устроит трепку за дорогую названую сестру. На душе было тепло от воспоминаний о Страже, но вместе с тем ее неприятно щемила тоска. И раз Феникс сказал художнику оставить девушку в покое на сегодня, то шатенка, не обращая внимание на голод, залезла в постель, прячась под одеялом. Она еще некоторое время то плакала, мысленно зовя своих Звездочек забрать ее отсюда; то отрешенно смотрела в стену, на подкорке ловя мысли о том, что никто не говорил, что научиться хоть как-то сражаться будет просто. И снова плача от понимания того, что ее новоиспеченный мучитель придет завтра снова. И она не ошиблась, прозвав так местного художника. Инк устроил девушке тренировки, близкие к тому, что показывают в комедийных фильмах о военной подготовке, только там это делают под веселую музыку и в грязь лицом, умирая от усталости, падаешь не ты сам. И дело не в том, что скелет гонял шатенку, желая натренировать ее физически, а в магическом истощении в попытках контролировать силу. Хотя о физической подготовке монстр тоже не забыл, заставляя девушку бегать, с мотивацией: "Чтобы могла спасти свою задницу бегством в крайнем случае." Блу, услышав эту фразу, весело рассмеялся, лукаво смотря на художника, поддел его тем, чтобы он не засматривался на эту задницу, иначе нарвется на большие неприятности. И хотя Ника не испытывала особо приятных чувств, когда эти засранцы – явно наслаждавшиеся наблюдением за ее муками – обсуждали ее пятую точку, шутка ей понравилась. Как и впервые растерянно-неловкое выражение лица Инка. Девушка только и успела бросить монстру свою колкость о том, что неужели он своими красками-эмоциями пользоваться научился, как тут же за ней понеслась толпа мелких арт-блоков. Кстати о них. Приятных чувств твари до сих пор не вызывали, заставляя в голове гудеть от шелеста, а после и вовсе давя на виски головной болью. В душе чувствовалась тяжесть напополам с каким-то отчаянным желанием опустить руки и не делать ничего. Лечь и умереть, потому что "ты бесполезное ничтожество". Как провещал однажды прямо в голову шатенке один из особо больших паукообразных чудищ, противно шелестя сводящим с ума гулом. Тогда-то Ника наконец выбила из Инка полный рассказ того, что это за твари. Художнику пришлось ответить на все вопросы, сидя под закатными лучами солнца и слушая дополнения вкупе с издевками ненавистного Блу. Девушка тогда насладилась недовольным лицом тренера-мучителя и узнала много нового. Арт-блок – низшее создание, что может сделать Творец. Оно рождается из чувства ненужности творчества, отчаяния и укрепляет эти мысли. Потому-то шатенка и слышала эту фразу от одного такого. Хотя понимать их речь способны, видимо, только существа из мира Создателей, потому что никто из скелетов ранее не слышал ни слова от этих тварей. Что же до того, что художник вообще способен их воссоздать – это может любой, владеющий возможностью созидания. "Твой Инк тоже." И эта фраза словно въелась в мысли, пугая своим холодом. Создать арт-блока – это все равно, что нарисовать кляксу, то есть сделать может каждый. Однако, из-за поломки кисти, художник JR не может делать, что говорится "настоящих", создаваемые им твари слабее и не нужно иметь особого оружия, чтобы уничтожить. Обычный арт-блок убивается только магией, связанной с позитивом. И тогда возник очередной вопрос, от которых временный учитель недовольно закатывал огоньки в глазницах: а как сам Инк их уничтожает во всех альтернативах сейчас? Все оказалось просто – Защитник просто создан для борьбы с ними. Его чернила, которые буквально являются его кровью – кислота, плавящая любой арт-блок. Как иронично, что силой магии Истинной Хранителя альтернатив стала магия, способная расплавить. К неудовольствию Ники, несмотря на неполноценность создаваемых арт-блоков, художник мог контролировать их особенности. Например, распад. Распадется ли чудовище на двое, восстанавливаясь после того, как его убить, решал сам Инк при создании. И именно такими множащимися бесконечно тварями, он гонял шатенку на пробежки, когда она была особо злая. Однажды, зло рыча, Ника просто поймала самого мелкого и запустила в голову не заметившему выпада – просто не ожидал такого, вредная задница – монстру. Мелкий арт-блок, словно испугавшись, пронзительно высоко запищал в самое ухо скелету, бегая по черепу и кусая. В тот день мучитель ретировался чертовски злой, понимая, что затевать драку с девчонкой нельзя. А Ника, получив в руки свой лук от Блу, которого к слову, жутко нервировали эти твари, уничтожила их стрелами, отчего размножиться они не смогли. И со спокойной душой устроила себе выходной, приготовив всяких вкусностей на пару с голубоглазым глюком. Так прошла еще неделя, за которую погода успела поменяться в неожиданную сторону – стало теплее. Даже Феникс вышел, наконец, прогуляться из своего кабинета – Ника очень редко видела, чтобы он выходил, потому что его комната была смежной с самим кабинетом. Тогда Дрим и рассказал, что у них всегда так в конце лета. Есть неделя холодов, после которых снова приходит тепло днем. Однако, взамен этому, ночи становятся разительно холоднее остальной части лета. И это только обрадовало шатенку. Не только потому что она больше предпочитала теплую погоду, но и потому что это делало тренировки более комфортными. Гораздо более комфортными. Расход магии заставлял холодные мурашки бегать по телу, словно у девушки поднималась температура, а летнее тепло позволяло в перерывах греться на солнышке, а не бежать в комнату под плед из которого потом очень не хотелось вылезать, пригревшись. Эти тренировки напомнили Нике ее жизнь в своем мире. Необходимость ходить на работу или учебу, несмотря на нежелание, усталость, недосып и отвратительную погоду. И так же напомнили то, как легче становится переживать эту необходимость, когда становится тепло. Вместе с тем, заставив почувствовать острую необходимость в гитаре. Руки зудели не только от перенапряжения, но и желания играть. В голове все чаще всплывали песни, которые хотелось хотя бы просто услышать, а душа выла волком от нехватки музыки. В попытках отвлечься, девушка даже стала читать книгу о Связи, хотя все равно не особо далеко продвинулась. Осознавать текст было крайне сложно: некоторое вовсе требовало уточнений у монстров, потому что это было особенностью их культуры и совсем непонятно Нике. И такие обычные мелочи все чаще злили. Непонятный слог книги нервировал, заставляя с раздражением отодвинуть томик. Отсутствие гитары, как и любой музыки, порождало нервное дерганье ногой или стук пальцами обо все возможные поверхности. Да и совсем уж мелочи, вроде уроненной на пол резинки для волос или вновь отцепившейся клепки на рукаве толстовки. Шатенка разве что не взрывалась из-за всего этого, накрепко укоренив привычку утробно рычать, не свойственную людям. Да и, признаться, не самую красивую для девушки. И Ника понимала, отчего такая реакция. Инк. Он все еще боролся с арт-блоками и взбесившейся линией геноцида, которая, слава звездам, не беспокоила шатенку. Но ее беспокоило другое. Состояние ее Звездочек и Ласта, который оказался в своей вселенной с этими паукообразными тварями, не имея возможности окончательно их уничтожить. И этот временный переезд, затянувшийся уже на две с половиной недели, проведенные тут без единой весточки от кого-то из друзей, еще больше нервировали. И заставляли уже серьезно бояться за их жизни. Никто из скелетов JR и слова дельного не сказал на вопросы об обстановке в мирах и том, как дела у Звездной троицы. И у Ники были мысли, что молчать сказал именно Защитник, желая сберечь подругу. И снова у него в этом плане все пошло через одно место – нервы шатенки натягивались словно струны, заставляя чувствовать себя постоянно уставшей. И в очередное утро, когда шатенка уже сама проснулась, без не самого приятного будильника по имени Инк, все равно оставаясь лежать в кровати, наслаждаясь ставшими крайне редкими моментами спокойствия, за ней никто не пришел. Ни в привычное время, ни на полчаса, и даже ни на час позже. И Ника на секунду обеспокоилась, что с ее "надзирателем" что-то случилось, но быстро отбросила эту мысль с насмешливым фырком, адресованным самой себе. Скорее она научится управлять магией, резко прозрев во всем, что ей объяснял художник, став гением в ее использовании, чем с ним что-то случится. Скорее всего он просто занят какими-то делами и не счел нужным оповестить девушку о подобном. "Много чести", как выразился бы скелет. Ника чуть улыбнулась, ловя себя на понимании того, что сегодня ее нервозность отчего-то отступила и даже обычно раздражающий заносчивостью монстр вызывал лишь усмешку на все возможные его выпады. На груди стало легко, а воздух поступал с завидной легкостью. И то ли дело во внезапном выходном, то ли тренировках, улучшивших физическое состояние ослабшего без нагрузок тела, то ли просто хорошее настроение... — «Или дело в одном забывчивом скелете, что решил устроить себе перерыв в борьбе против арт-блоков...» — Ника улыбнулась, понимая, что последний вариант ну очень ее радовал, и она была бы счастлива узнать, что у Звездочек выдалась свободная минутка на отдых – это совершенно точно значило бы, что они близки к тому, чтобы наконец разобраться с этой проблемой. И словно услышав ее мысли, почувствовав, как неприятно тянет душу в тоске, на стене расплылась большая чернильная лужа и в нее почти упал скелет с гитарой в чехле наперевес. Девушка резко подорвалась на кровати, садясь на ней, отчего одеяло упало на колени, а по плечам побежали прохладные мурашки, заставляя поежиться. — Ника... — Шепчет художник, замерев и смотря во все глаза на подругу, сменив несколько пар фигур в глазах так быстро, что шатенка не смогла уловить их форму, наблюдая уже за песочными часами и голубой каплей, которая менялась местами с желтой звездой, в конце концов остановив формы зрачков на кляксе и кружочке, стоило монстру обдумать происходящее. — Не ожидал, что ты тут... — Скелет отводит взгляд, вновь возвращая его к девушке, которая до странного внимательно осматривает его. А посмотреть было на что. Шарф представлял собой жалкий кусочек мягкой ткани, надкостница кое-где была исцарапана, а вся одежда испачкана цветными красками, что превращались в грязную массу из-за черных чернильных пятен, очевидно, "крови" арт-блоков. — Хотел оставить гитару и тихо уйти? Не стыдно тебе, Инк? Столько времени прошло, а от тебя ни весточки, словно оставить навсегда тут решил. — Наигранно-строго произносит последнюю фразу шатенка, скрывая за этим то, как душу неприятно сжало от вида потрепанного друга, который хотел и вовсе не попадаться ей на глаза, раня таким поведением. Только предательская Связь не позволяет подобной наглости, отчетливо транслируя эмоции в душу Истинного, который хмурится, сжимая одежду на груди, чувствуя лишь боль и... эмоцию, близкую к разочарованию, которое открылось для его неполноценного осколка из-за роковой ошибки. Инк отставляет гитару на пол, облокотив ее на кровать и делает пару шагов вперед, останавливаясь все же примерно на том же расстоянии, какую дистанцию держала сама девушка с того случая с краской. — Нет, я не оставлю тебя тут. Просто... времени действительно нет, очень хочу спать. — Потирая переносицу и устало вздыхая, признается монстр, отмечая довольно глубокую ссадину на запястье – даже рукав оказался порван. — Ты только что домой вернулся чтобы поспать? — Ника отодвигается на другую половину кровати, сгибая в коленях ноги и взглядом показывает парню на пригретое место, вызывая в нем искреннее удивление, выраженное в цветастых зрачках, которые быстро меняются на желтую звезду и стыдливый фиолетовый квадрат. — Да. Я... точно могу сесть? Ты меня ведь боишься. — Отводя сменяющиеся на голубой цвет глаза в сторону, спрашивает художник, заставляя шатенку поджать губы и задумчиво посмотреть на постель, противоположный край которой, кажется, был достаточно далеко, чтобы она могла чувствовать себя спокойно рядом со скелетом. — Можешь. Этого достаточно для меня. — Девушка упирается серым взглядом в светлую постель, чувствуя, как кровать легко прогибается под парнем, который осторожно садится в позу лотоса, пристально следя за реакцией Ники на его присутствие, такое близкое и нервирующее, но уже отнюдь не пугающее. Девушка поднимает на друга взгляд, встречаясь с его огоньками, таких приятных цветов в отличие от тех, что имел местный Инк. Или только ей самой казалось, что именно у Защитника цвета более приятные и теплые, в сравнении с его альтернативной версией? — Тебе ведь надо восстановить все? Ты можешь заняться этим и... ответить на мои вопросы? — Поджимая под себя одну ногу, шатенка укладывает голову на вторую коленку, наблюдая за тем, как художник неспешно достает маленькую кисточку, боясь напугать Истинную своими резкими движениями рядом с ней. — Мы почти закончили. Осталась пара альтернатив, и они очень сложные в своем коде и... мироустройстве. Тому, какие там законы для магии – даже мы не можем переступить через существующие ограничения. Но арт-блоков там много, потому что миры очень продуманы и напитаны магией, творчеством и... желанием авторов, чтобы мир жил. — Скелет тяжело вздыхает, замирая над порванным шарфом с кистью в руке, словно не зная с чего начать, но вскоре приступает быстро наращивать оторванные части, превращая вещь в почти новую, за тем лишь исключением, что хоть какие-то заметки на нем сохранятся. — Такие миры больше всего нравятся им... словно приятнее рушить то, к чему приложено больше стараний и... чувств. — Инк поднимает взгляд на подругу, которая сочувствующе смотрит на него, понимающе кивая. И оба понимают, что тут нечего сказать или добавить кроме того, чтобы разделить мнение на двоих. Эмоции по этому поводу, пусть одни из них и существуют лишь из-за красок. — Так что сейчас мы будем отдыхать. Необходимо много магии прежде чем мы возьмемся за эти миры. — Как там другие? Дрим, Блу, Эррор и... Ласт. С ним и его миром все в порядке? — Художник поднимает недовольный взгляд, щурясь и обреченно вздыхает – ему не нравилось то, что он чувствовал, очищая мир Андерласт. Хотелось плюнуть, не помогать, несмотря на то, что раньше он спасал миры, не заботясь о том, насколько они ему нравятся. Но с появлением Ники в его жизни и ее общении с Сансом из этой альтернативы, Защитник ощущал к вселенной и этому монстру ровно то же, что чувствовал, когда спасал от Эррора миры – непонятное ему желание оградить одно от другого любыми способами. Не дать приблизиться, тронуть, обидеть или просто знать о существовании. Инк отворачивает голову, упираясь взглядом в принесенную гитару и Бруми, что оставил рядом. — С Андерласт все в порядке, и с... тамошним Сансом тоже. — Художник прикусил кисточку и вспомнив, что был занят восстановлением, принялся зарисовывать дыры на других частях одежды, мигнув лампочкой и восклицательным знаком в глазницах. — Эррор очень недоволен тем, что приходится помогать нам, даже сказал, что больше не будет, но арт-блоки напали на его анти-пустоту и он решил, что все же доведет дело до конца. А Дрим... — Веселая усмешка, что гуляла на лице при рассказе о Разрушителе, атакованном пауками, пропала, стоило художнику вспомнить о Страже. Инк поднял взгляд фиолетово-голубых фигур на подругу, упираясь огоньками в ключицы, за которыми была ее душа. — Он очень отругал Блу за произошедшее и теперь... сам не свой, очень волнуется о тебе. — Ника тяжело вздохнула, откидываясь на спину и смотря в противоположную стену, приложила ладонь к груди, где неприятно сжалась душа. — Передай ему, что я в порядке, относительно той ситуации. — Краем глаза уловив, как встрепенулся скелет, шатенка усмехнулась, повернув к нему голову. — Но ты ведь все еще боишься меня... — Шепчет художник, и девушка ежится от мурашек, которые бегут по спине от этих слов, отрицать которые она не может, как бы ей не хотелось ответить, что это не так. В голове всплывает воспоминание о том, как она застала монстра в ванной и взгляд невольно переходит на его шею, не обмотанную сейчас шарфом, отчего виднеется черный узор, уже не являющийся для нее тайной. — Это... не совсем так. Я боюсь не столько тебя, сколько того, что это может повториться, ведь краски всегда с тобой. — Но не Розовая, Ника! Я-… больше не возьму ее с собой, чтобы не случилось подобного. — Художник дергается вперед, но заметив, как вздрогнула шатенка, болезненно хмурится, сжимая в руках шарф и древо кисти так, что она жалобно захрустела, заставляя девушку виновато посмотреть на волшебный предмет и неуверенно поднять взгляд на скелета, прикладывая руку к груди, где вибрировала душа, буквально молившая прекратить муки Истинного. Глубоко вдохнув и рвано выдохнув, Ника откидывает одеяло, неловко подползая к другу, который замер, перестав дышать, стоило девушке подсесть так близко. Он чертовски боялся сделать что-то не так, что-то, что снова всколыхнет неприятные воспоминания, разбив порыв наладить отношения избавившись от натянутости и страха. Осколочек жизненной магии настойчиво подкидывал от этой ситуации лишь неприятные ощущения, доступ к которым открылся для монстра после рокового случая – это было его расплатой за неосторожность. Сев напротив в подобие позы лотоса, Ника едва не касалась ногами ног скелета, отчего душа взволновалась, сжимаясь в опаске и... слабо, но сладко скручиваясь от желания прикоснуться. Шатенка отвела взгляд, стыдливо поджимая губы – было чертовски странным хотеть прикосновений этого монстра. Того, кто столько времени был другом, тем, кто то раздражал, то радовал. Тем, кто подарил возможность новой жизни, спасая покалеченную душу. Но никак не тем, рядом с кем в животе начинали щекотать бабочки, совершенно наплевавшие на то, что скелет чертовски напугал ее нападением и тем, какой физической силой обладал, наряду с опьяненным безразличием к ее ударам, мольбам остановиться и слезам. Рука художника потянулась к Желтому флакону, останавливая на нем пальцы под внимательным взглядом, словно спрашивая, а стоит ли монстру пить ее сейчас? И Ника кивает, заглядывая в глаза Защитнику, который поспешно делает пару глотков, сразу ощущая тепло в груди, пусть не перекрывающее реальную эмоцию страха, который сейчас вместе с ним испытывала и шатенка, но все же делая ее легче. Скелету стало интересно, что же сейчас кроме него испытывает подруга, а девушка впервые заинтересовалась попробовать краски художника... Сморгнув наваждение, в котором она наблюдала за изящными руками монстра, который убрал флакон обратно на пояс, укладывая руку с тонкими костяными пальцами на колени. Ника подняла руку вверх ладонью, протянув ее парню, который удивленно посмотрел на нее, после зажигая счастливые разноконечные звезды в глазницах. И слишком быстро поднял свою руку, замирая перед тем, как медленно положить ее на маленькую горячую ладошку девушки. Шумно выдохнув от ощущения прохладной костяной руки в своей, Ника наконец расслабила плечи, чувствуя, как душа перестает дрожать в опаске, покрываясь холодными иголочками страха, сменяя это на приятное тепло, которое лишь усилилось, когда шатенка сжала руку художника, отчего он шумно вдохнул в радостном удивлении, слабо сжимая хрупкую ладошку в ответ. — Инк, я знаю, что мы Связаны... — Тихо произносит шатенка, тут же поджимая губы, когда в глазницах монстра резко начинают меняться фигуры, не останавливаясь ни на одной более чем на секунду. — Что…? — Почти в ужасе смотрит на девушку Защитник, не в силах сдержать странную довольную улыбку, что рвется наружу от выпитой краски и... облегчения, что приносят эти слова Предначертанной.