Найденыш по имени...

      Милый северный зверек под названием песец подкрался незаметно.       Чайльд только-только оклемался и начал понемногу передвигаться по городу, правда, не без помощи костыля– усидеть на одном месте для гиперактивного предвестника оказалось слишком сложно. Только лишь стоило снять гипс– все, пиши пропало. По мнению Екатерины, он совсем не берег себя– при ходьбе трость выступала скорее в качестве аксессуара, а не средства опоры, поэтому Тарталья, игнорируя легкую боль в голени, мотался по городу, как заведенный. Естественно, в сопровождении дракончика. Без него Катя попросту отказывалась вообще выпускать Предвестника на улицу, а на вполне законные попытки надавить авторитетом отвечала упрямым фырканьем и поясняла, что мужчина официально на больничном, следовательно, должность начальника временно не занимает. А раз он ей не начальник, значит слушаться она его не обязана. От такой несправедливости у Чайльда падала челюсть.       Дракончик обычно наблюдал за их перебранками, поедая запасы моры из своей мисочки. Благодаря ему, у Тартальи больше не осталось документации, которая могла бы подвергнуться заполнению, поэтому сейчас Предвестник буянил, требуя дать ему свободу.       Компромисс между сторонами был достигнут очень быстро– после трёх лекций на тему: «Какого черта ты сам вредишь своему собственному здоровью, и как мы можем это предотвратить», Чайльда таки выпустили на улицу с условиями– далеко не уходить, вернуться не в ночи, да от дракончика ни на шаг. Последнее требование, в отличие от других, оспариванию даже не подлежало: Тарталья попытался немного поторговаться насчет первых двух, но эту идею сразу же забросил, поймав на себе Катин взгляд. Очень выразительный взгляд. Что касается дракончика, так Золотце с Екатериной удивительно быстро спелись. Она доверяла ему чуть ли не больше, чем ещё кому либо– просьбы присмотреть за Тартальиной гиперактивной тушкой были тому подтверждением. Порой Чайльд даже сомневался, что именно он здесь сумасшедший, настолько уровень диалога между Катей и Золотцем удивлял.       Сейчас же он с дракончиком на плече прогуливались по улочкам северного квартала вечернего Ли Юэ. Для такого шумного города сейчас было подозрительно тихо и немноголюдно. Золотце также молчал, неподвижно устроившись на плече Предвестника и уставившись своими янтарными пуговками-глазами куда-то вдаль.       Тарталья был на удивление задумчив. В голову все лезли и лезли непрошенные мысли. Как знать, может быть, меланхолию нагоняли последние ленивые лучи солнца, легкие облака, перьями спустившиеся на линию горизонта, первые, блеснувшие в темной дымке синевы, яркие звезды, или же все это вместе?       Чжун Ли любил такие моменты. Он говорил, что каждый может найти в небе то, чего не хватает человеку. Кто-то ищет материальный достаток, находя горсть монет в россыпи звезд. Кто-то ищет портрет безвременно ушедшего возлюбленного, вглядываясь в чудесный, дорогой сердцу профиль вылепленных облаками и обласканных солнцем белоснежных скульптур. А кто-то ищет, и никак не может найти себя.       Чайльд не знал, ради чего он раз за разом смотрит в небо. Кого или что он там надеется отыскать. Пробовал предположить: семья– сестры и братья, мечта– стать сильнее… Нет. Все не то. Единственный, с кем у него теперь стойко ассоциировался взгляд в небо, был сам Чжун Ли. Строгий, сдержанный и излучающий странную теплоту одновременно.       Но он не мог его искать. Не мог и не хотел. Тогда почему же звезды так старательно выводили его портрет?       Мимо прошел, несколько грубо оттолкнув Тарталью с дороги, какой-то деловой мужчина, очень громко и старательно доказывающий своему собеседнику, в чем детально он не прав. Тот, впрочем, от него не отставал, и доказывал свою точку зрения не менее нудно.       Чайльд вздохнул и помотал головой. Вместе с тем, как на город опустились сумерки, все постепенно стало вставать на свои места. На улицах снова потихоньку начал появляться народ, знакомый гул голосов снова окутал еще недавно жужжащую, словно пчелиный улей, пристань.       Золотце, почувствовав движение, проморгался и чихнул. Еще в банке Катя выдала ему четкие инструкции, чем и через какой промежуток времени кормить и поить Тарталью– врач, осматривавший его после снятия гипса, выписал ему диету. Причем строгую. Пока его не выпускали из банка, за питанием Предвестника следила лично Катя. Это время Чайльд будет долго вспоминать с содроганием– он на этой капусте чуть не загнулся!       На поверку Золотце оказался намного более лояльным надсмотрщиком, чем Екатерина. У него были абсолютно иные планы: выслушав то, что продиктовала ему Катя, он все обработал и поступил по-своему: гонял Чайльда по самым наименее людным улицам города почти до упаду, четко следя за тем, как Тарталья наступает на заживающую ногу. Зато есть разрешал в неограниченных количествах, правда, только из перечисленных девушкой продуктов, но это уже неважно, главное– что блюда готовые, калорийные. По крайней мере, такой образ жизни способствовал выздоровлению гораздо лучше, чем капуста.       Чайльд немного побухтел насчет того, что ему доверяют меньше, чем какому-то несмышленому дракончику, и успокоился– такая диета ему нравилась больше.       Вот и сейчас, сверившись с какими-то своими внутренними часами, дракончик кивнул Тарталье и отлетел к прилавку с едой, чтобы придирчиво изучить ассортимент. Чайльд направился было за ним, но внезапно застыл.       Его чутье на того или иного рода риск, любовно выращенное Бездной, тут же взбрыкнуло и завыло. Предвестник завертел головой, предполагая, откуда может исходить опасность.       Люди, пары, тройки, в одиночку… Все говорят, что-то обсуждают.       Тарталья скользнул пристальным взглядом по окружающим ещё раз.       Нашел.       В непосредственной близости от него, буквально в шаге, разговаривали двое– мужчина и женщина. Причем она– суховатая и очень высокая дама за сорок– явно что-то требовала в весьма сердитом тоне, неустанно повторяя про истекшие сроки. Мужчина жалко пытался оправдать себя, но женщина была непреклонна.       У Тартальи внутри все сжалось в тяжелый, тугой комок.       Из-за полы одежды мужчина медленно и, как могло казаться, незаметно, вынимал кинжал.       Миг– и остро отточенный клинок уже летит в шею остолбеневшей женщины.       Чайльд не успел понять, что он делает. Он рефлекторно двинулся вперёд и вбок, подхватывая женщину под локти и мягко уводя её с линии удара.       Позабытый костыль со стуком упал. Голень, растревоженная резким движением, отозвалась вспышкой острой боли.       Теперь лезвие в руках съехавшего с катушек мужчины было направлено не на его собеседницу. Оно летело прямиком в Тарталью.       Нож застыл в паре сантиметров от горла. Чайльд в последний момент успел перехватить оружие, и теперь крепко, мертвой хваткой сжимал чужое запястье.       Но еще раньше отреагировал дракончик. Заметив только, что Предвестник не последовал за ним, хотя был должен, он ринулся на подмогу, мгновенно впившись налетчику в руку чуть повыше локтя, и яростно, с лязгом сомкнул челюсти.       Послышался треск кости.       Мужчина тут же затрясся и завопил благим матом, неистово дергая рукой, пытаясь сбросить ископаемое, но то не поддавалось, с каким-то звериным упорством вгрызаясь все глубже. Нож выпал из ослабевшей кисти. Чайльд разжал руку и, едва сумев двинуть больной ногой, отшвырнул лезвие как можно дальше.       Налетчик упал на колени, свободной ладонью ухватив дракончика поперек тела и попытавшись хоть так содрать его с руки. Впрочем, он тут же за это поплатился: мужчина с воем отдернул руку, порезавшись об острые спинные чешуйки.       Не наблюдая другого выхода, мужчина, зверея от боли, начал кататься по земле, уже не вопя матом, а что-то воя фальцетом. Его бывшая собеседница стояла с абсолютно каменным лицом, и лишь её круглые от ужаса глаза указывали на то, что она чувствует на самом деле. Только сейчас Тарталья заметил, что кроме криков неудавшегося убийцы не было слышно абсолютно ничего. Людей на улице резко поубавилось, а те, что остались, смотрели на происходящее перед ними в немом шоке.       Чайльд помог женщине усесться на ближайший стульчик. Где-то на грани подсознания мелькнуло, что пришедшие на крики Миллелиты опять во всем обвинят Фатуи и Предвестника в частности, хотя здесь он совсем не причём. Ну, почти. Слишком уж хорошо он знал эту политику. Так что им с дракончиком стоило бы ретироваться как можно скорее.       Чайльд, опираясь на здоровую ногу, попытался было достать костыль, но не успел– рядом стоящий рослый работяга, видимо, из доков, молча поднял и подал ему искомое. Тарталья даже не успел этому удивиться. Обычно в местах, где его знала каждая собака, от него шарахались, как от огня, а тут... Даже так.       Мужчина, только что катавшийся по земле, сейчас уже лежал почти без движения, хрипло дыша и изредка крупно вздрагивая.       Предвестник вздохнул. — Отпусти его, Золотце. Он больше не угроза.       Дракон, напоследок по-звериному дико взглянув на свою жертву, нехотя разжал челюсти. Почти откушенная рука, держащаяся на тонкой, не до конца раздробленной перемычке кости, с тихим шорохом упала на камни.       М-да. Вот и погуляли.