Два моих Нефрита

      Вэй Ину удалось закрыть шкатулку непроницаемой сферой, уничтожать ее он отказался. Ванцзи был против хранения такого опасного предмета, но муж убедил его, что шкатулку стоит изучить, чтобы в будущем успешно нейтрализовать подобное воздействие. Лань Сичэнь вообще не высказал своего мнения перед тем, как отправиться в затвор. Этого стоило ожидать, но Ванцзи был готов сделать все возможное, чтобы уединение брата как можно быстрее закончилось. Если им с Вэй Ином удалось вытащить его из ханьши один раз, то получится и во второй. Главное успеть до этого момента изгнать из головы некое воспоминание, которое никак не желало подчиняться дисциплине ума и исчезать. Напротив, оно мучило, жалило и кололо тысячью отравленных игл, разъедало самоконтроль, который и так рядом с мужем висел на тонком волоске. Ванцзи ревновал. Стыдился этого, особенно когда вспоминал, какую форму приняла его ревность под воздействием темной энергии, но ничего не мог с собой поделать. Он постоянно представлял, как сплетаются нагие тела, как губы ищут губы, как руки ласкают запретное, как двое дорогих ему людей находят удовольствие друг с другом. Такие яркие и подробные картины не во всякой весенней книге встретишь. А еще протяжные стоны, всхлипы, тяжелое сбивчивое дыхание. И человек, который берет Вэй Ина, так похож на самого Ванцзи, что, если не знать о шрамах, их можно перепутать в темноте спальни. О, Ванцзи тоже не отказался бы некоторое время побыть в одиночестве и подумать, как следует над произошедшим, но обстоятельства этого не позволили. Он никогда не собирался устраивать проходной двор в Облачных глубинах и, да и вообще предпочитал разбираться с проблемой прямо на месте, к сожалению, это означало, что приходилось часто покидать Вэй Ина. А тот, увлеченный исследованиями, беспрерывно говорил, что необходимо выяснить, как шкатулка попала в гостиницу, где они с Лань Сичэнем ее нашли. И еще понять, связана ли с ней смерть дочери хозяина. Отпускать Вэй Ина одного, а тем более с молодыми адептами Ванцзи не собирался. Мало ли какие там еще сюрпризы остались. Как назло, сразу три мелких клана не поделили охотничьи угодья, а еще два клана покрупнее не смогли договориться о приданом и вместо свадьбы чуть не устроили резню. Выбраться вместе с Вэй Ином на расследование удалось не сразу. Однако не только дела были тому виной. *** Они не должны были останавливаться в пути. Добраться до нужного места не составило бы никакого труда, особенно на мече. Но Вэй Ин сначала рассказывал о том, что Яблочко совсем застоялся, потом долго седлал упирающегося осла, потом затеял прощание с молодыми адептами и отдельно с Сычжуем… А дорогой в который уже раз начал расспрашивать о родстве хозяина гостиницы, Го Фанга,* с Ланями. Родство было, это верно, хотя совсем отдаленное. Его покойная матушка происходила из боковой ветви клана. Как и почему она вышла замуж за простого человека, Ванцзи понятия не имел, это случилось задолго до его рождения. После сожжения Облачных Глубин семейные хроники так и не были восстановлены в полном объеме. Возможно, что-то знал дядя или другие старейшины, но расспрашивать их стоило только в самом крайнем случае. — Почему родство так важно? — Видишь ли, Лань Чжань, — Вэй Ин постучал по губам концом флейты. Ванцзы с трудом отвел глаза. — У меня и раньше были подозрения, что шкатулка каким-то образом различает людей. И ты, и Цзэу-цзюнь легко открыли ее, причем с разных сторон, а до этого, по словам Го Фанга, кто только не пытался безуспешно разгадать ее секрет. При этом дочери его удалось заставить шкатулку играть, но и только. Мне шкатулка тоже поддается, но для этого приходится прикладывать усилия. Для меня легче сломать ее, окончательно уничтожить, чем подчинить. Возможно, дело в количестве духовных сил и величине золотого ядра, но не думаю, что у девушки оно было развито. Остается именно кровное родство. Нужно было это проверить более обстоятельно, конечно, ну так у меня было время. Я придумал талисман, повесил парные на сферу со шкатулкой и снаружи миньши и стал наблюдать. Если мимо проходил приглашенный ученик или наш Сычжуй, то талисманы вовсе не реагировали, а вот на Ланей реагировали, да еще как, хотя и не на всех одинаково. На Вэнь Нина тоже реагировали, кстати, но совсем по-другому, скорее, как на меня. — Не опасно? — Вэй Ин очень умен, даже гениален, но вот о безопасности думает редко. — Ты что! Я же талисманы не на людей лепил. — Для тебя не опасно было? — вздохнув, уточнил Ванцзи. — Ты же в минши сидел. Вэй Ин только пожал плечами. — На пороге, нужно было наблюдать сразу за двумя талисманами, потому что. Вот и говори с ним. Еще и Вэнь Нина притащил в Облачные Глубины, хорошо дядя не видел. Впрочем, может быть, и видел, но сделал вид, что не заметил. Когда оказалось, что Вэй Ин еще и не туда свернул, Ванцзи совсем не удивился. Он с самого начала путешествия предполагал, что муж что-то затеял. Зато дорогой супруг толково и на диво быстро управился с устройством ночлега в лесу практически в одиночку, отправив Ванцзи за дровами. Теперь он сновал вокруг походного котла, подкладывая туда травки и корешки, неизвестно когда добытые, и подсыпал что-то из многочисленных мешочков и сверточков. Нет, Ванцзи знал о безумной любви Вэй Ина к специям, но не подозревал, что он носит их с собой в таких количествах. Или запас остался еще со времен их свадебного путешествия? Те три луны, что они провели в дороге, были просто волшебными, но потом пришлось возвращаться в Облачные Глубины и брать на себя новые обязанности. *** Первым побуждением Ванцзи при известии о том, что его хотят видеть на посту Верховного Заклинателя, было отказаться. Но чем дольше он размышлял, тем яснее понимал, что придется соглашаться. — Ну, а кому еще кроме несравненного Второго Нефрита носить этот титул? — Вэй Ин улыбался, как всегда ярко, но Ванцзи отчетливо видел затаившуюся горечь. — Кто так идеально подойдёт, кроме моего Лань Чжаня? — Мгм, — ответил тот недовольно. Были и более подходящие кандидаты. А Ванцзи собирался посвятить жизнь мужу. Вэй Ин хотел путешествовать по Поднебесной, да и сам он последние десять лет не сидел долго на месте, отправляясь в путь то один, то с молодыми адептами. Став Верховным Заклинателем, о долгих ночных охотах придется забыть. — Хангуан-цзюнь нужен всему миру, не только мне одному, — сказал Вэй Ин, будто в ответ на его мысли, — не могу же я тебя спрятать в цянькунь и носить у сердца. — Пусть Вэй Ин носит, — Ванцзи предложение показалось вполне стоящим. — И только на ночь вынимает? — засмеялся, теперь уже настоящим веселым смехом, Вэй Ин. — Хотя нет, днем пару раз тоже придется, а то какой же это будет «каждый день», правда, Лань Чжань? — Каждый день, значит каждый день, — согласился Ванцзи Это правило их брака было до сих пор абсолютно нерушимым. Очень жаль тех лет, что они могли бы провести вместе, наслаждаясь друг другом. С другой стороны, Ванцзи не был уверен, что смог бы справиться, если бы точно знал, чего лишился. Сразу после наказания он ничего не чувствовал. Горе ошеломило его душу, а боль — тело. Он будто заледенел изнутри и снаружи и окончательно разучился общаться с людьми. Проклятая шкатулка своим воздействием будто вернула его в то страшное время. Через несколько лет душа начала постепенно оттаивать, а тело, подлечившись, начало томиться по несбыточному еще сильнее, чем в юности. Когда же мечты Ванцзи внезапно осуществились, он почувствовал себя потоком, прорвавшим дамбу правил и несущемся неведомо куда, сметая все на своем пути. Потеря контроля пугала. Возможность проявлять любовь к Вэй Ину вот так — телесно — безмерно восхищала. — Ты быстро заскучаешь, — уже серьезно сказал Вэй Ин, и Ванцзи залюбовался быстрой сменой его настроения. Это было прекрасное зрелище. И очень возбуждающее. С того самого дня, когда увидел сияющую улыбку приглашенного ученика на стене Облачных Глубин, он подмечал и хранил в безупречной памяти каждое выражение лица, любую эмоцию Вэй Ина. Жаль, что не всегда правильно понимал их. — Если буду слышать стук сердца Вэй Ина — не заскучаю никогда. — Лань Чжань! — Вэй Ин всплеснул руками. — Предупреждай, прежде чем говорить такое! И потом, это неправда. — Лгать — запрещено. — Да, но ты ведь «всегда там, где хаос». Это не я придумал, люди так говорят. А сейчас хаос как раз в самом центре нашего мира. Кое-кто почуял запах власти, а кто-то решил половить рыбку в мутной воде. За это время случилось уже несколько столкновений между кланами, которые только чудом войной не закончились. Ванцзи только вздохнул. Новости были действительно неутешительными. — В двух случаях чудо приняло вид Цзыдяня, — заметил он. Никто не посмеет обвинить его в пристрастности. Цзян Ваньинь с юности был достойным главой ордена и мог бы стать вполне приемлемым Верховным Заклинателем. Личные симпатии или антипатии тут ничего не меняли. Если вдуматься, Ванцзи не нравился ни один из нынешних глав Великих орденов, не считая собственного брата. Сюнчжан стал бы идеальным Верховным Заклинателем, но он, конечно же, не захочет. Даже спрашивать об этом было бы жестоко. — Да, — хмыкнул Вэй Ин, — но, если Цзян Чэн будет продолжать в том же духе, ему придется забросить Пристань Лотоса и разъезжать по мелким кланам в поисках очередных зачинщиков смуты. Это, не считая старейшин Цзинь. Они и так шепчутся, что у Цзян Чэна появилось слишком много власти. Ванцзи кивнул. Цзян Ваньинь отвечал сразу за два клана и не похоже было, что это доставляло ему удовольствие. Скорее всего он согласится стать Верховным Заклинателем, но тогда покоя не будет никому, особенно если вспомнить характер этого человека. — Глав Яо и Оуян мы ведь не рассматриваем, верно? Ванцзи едва смог удержать шокированное восклицание. Ну уж нет, только не они. Придется отгонять их от Вэй Ина мечом, да еще выслушивать бесконечные потоки бреда, еще более безумного, чем обычно. — Мелкие кланы не берем тем более. Они за власть передерутся, а тот, кто ее получит, начнет хапать все, что плохо лежит, — продолжал Вэй Ин, как ни в чем не бывало, — Цзинь Лину еще расти и расти, да и клан его сейчас не вызывает никаких добрых чувств, — Не Хуайсан… не знаю, честно, что и думать о Не-сюне. Ванцзи тоже не знал. Глава клана Не оказался умным и жестким человеком. Он имел полное право мстить за смерть брата и надругательство над его трупом, он участвовал в возвращении Вэй Ина, за это Ванцзи будет вечно испытывать благодарность. Но вот способы достижения вполне благих целей были по меньшей мере сомнительны. — Не мне осуждать чьи-то методы, — снова подхватил его мысль Вэй Ин, — но хотелось бы все-таки понять, что он собирается делать дальше. Сердце обдала волна тепла. Понимание, приятие, как же это важно. Они действительно были родственными душами. — Боюсь, Не Хуайсан сам этого не знает, — Ванцзи думал об этом уже некоторое время. — Пожалуй, — Вэй Ин почесал нос, — его месть свершилась, но вряд ли он ей полностью удовлетворен. По себе знаю, какой бы жестокой она ни была, совсем скоро начинает казаться, что ее одновременно и слишком много и недостаточно. Не-сюну нужно время, чтобы разобраться с собой и с делами своего ордена, а всем остальным, чтобы привыкнуть к изменениям. Возможно, через несколько лет мы увидим по-настоящему великого Верховного Заклинателя. — Мгм, — с сомнением произнес Ванцзи. Если бы у них были эти несколько лет, все выглядело бы иначе. — Послушай, Лань Чжань, — Вэй Ин вдруг вскочил с подушки, размахивая руками, — но ведь тебе и не нужно выполнять эту работенку всю жизнь. Через пару лет расклад поменяется и можно будет спихнуть ее кому-то еще. Вообще не обязательно, чтобы Верховный заклинатель избирался пожизненно, можно ведь договориться и передавать титул, тогда будет меньше соблазнов. — У Вэй Ина всегда отличные идеи, — Ванцзи не думал, что может влюбиться сильнее, но, кажется, он научился у мужа совершать невозможное. Только Вэй Ин мог назвать все то, что связано с титулом Верховного Заклинателя «работенкой, которую нужно спихнуть кому-то еще». Что ж, Ванцзи был полностью согласен с таким определением. Он всегда старался с честью выполнять все обязанности, которые на него накладывало происхождение, но не стремился к власти ради власти. *** Никогда и нигде… кроме постели. И до последнего времени Ванцзи казалось, что и тут они с Вэй Ином полностью друг другу подходят, но не принял ли он желаемое за действительное? В конце концов, когда Вэй Ин выкрикивал свои скандальные, но такие восхитительные признания, когда говорил о том, что любит, хочет и жаждет, что мечтает воплощать свои желания в жизнь каждый день, он совершенно не представлял, что все это означает на самом деле. Вэй Ин не знал, как могут любить друг друга двое мужчин, а следовательно, никогда не соглашался на это. И уж тем более не соглашался исполнять темные фантазии Ванцзи. Почему-то такая простая мысль пришла ему в голову только после слов брата: «Ты такой же, как отец!» Во время весенних игр они с мужем оба получали удовольствие, но было ли этого достаточно? Все ли одинаково нравилось Вэй Ину, или он вынужден был терпеть то, что причиняло ему неудобство? И почему, почему Ванцзи решил, что его крики и просьбы быть нежнее притворны? Только потому, что, Вэй Ин улыбался? Ну так он всегда использовал улыбку, чтобы скрыть боль. Эти мысли отравляли существование гораздо сильнее ревности. Следовало все прояснить раз и навсегда, но Ванцзи не представлял, как вести подобный разговор, да и нужно ли? Слова это просто слова. Может быть, стоит начать сразу с действий? Забыть навсегда их прежние игры. Поклоняться телу супруга, как тот, несомненно, заслуживает, по всем канонам внутренних покоев, с полагающимися утонченностью, нежностью и уважением. Сюнчжану это, должно быть, блестяще удалось, недаром у Вэй Ина последнее время такое задумчивое выражение лица. Вот как сейчас. Сидит прямо на земле, помешивает веточкой свое жуткое варево и мечтательно улыбается. Не стоило позволять Вэй Ину готовить. На кулинарные изыски его гений явно не распространялся. Запах, исходящий от котла, не был неприятным, скорее странным. Ванцзи принюхался: конечно же, масло чили, а кроме него лук и чеснок, имбирь, мускатный орех.** Всем этим вполне можно было бы приправить ужин, но не одновременно же? Рядом с огнем на камне сохли зверобой и ятрышник; какая-то смолистая кора прикрывала остальные травы.*** Во всей этой какофонии явно не хватало главного инструмента. — Вэй Ин захватил с собой вино? — спросил Ванцзи, горячо надеясь, что это будет неизменная «Улыбка Императора». — Ага, — ухмыльнулся муженек, — женьшеневое! **** Выпьешь со мной, Лань Чжань? Не повезло. — Зачем? — Зачем пить? — Нет. Зачем вот это все? — Ванцзи обвел взглядом загадочные приготовления. В горле першило, не то от интенсивного запаха, не то от обиды. — А что делать этому несчастному, — Вэй Ин поднялся на ноги, отряхнул одежду и подошел почти в плотную в Ванцзи, — что еще делать покинутому мужу, если супруг уже месяц даже не смотрит в его сторону? Я думал, что мы сумели разобраться в том, что случилось, но если это не так, если я стал тебе противен, то лучше скажи об этом прямо Лань-эргэ! * Имя с фамилией обозначают вместе что-то вроде «честный парень из пригорода». ** афродизиаки *** и это тоже *** Женьшень — чудодейственное растение, название которого означает «мужской корень». Вино из женьшеня, вероятно, было первым китайским лекарством, а также афродизиаком.