Самый лучший парень на деревне

До отплытия Персея оставалось всего ничего, дня два. Ген от всего этого извёлся, уже и не мечтая наконец-то отплыть из Японии, как можно дальше от этой подавляющей толпы. Его замучила мигрень, его замучило излишнее волнение, даже глупый стресс. Если с его головы сыпались волосы, то половина причины была именно из-за всех этих альф. Вторая причина была Сенку, но не то чтобы у него были права требовать что-либо от партнёра, так что… Так что поскорее бы уже отплыть со своей родины. Нет, вообще-то всё было вполне хорошо. Характеры притирались, люди начинали меньше ссориться, дружили и братались что ни день. Но… Но вот просто альфы! Как животные, честное слово! Асагири мучила мигрень. Тупые люди совершенно не могли контролировать свою ауру, чуть кто кого разозлил — и давай давить-выяснять, кто из них сильнее и «альфистее». Будто бы больше заняться нечем, в самом-то деле! Как же он возненавидел всю эту глупую ситуацию. К счастью, от всей этой склоки мучались только два человека — он, как самый слабый альфа, да Сенку, что по своей природе был омегой. Но Сенку ещё хоть что-то заглушал своими травами, а Асагири такое было непозволительно, если он хотел иметь какой-то мало-мальский авторитет среди этого Царства. Хуже было только потому что большая часть населения к двадцать первому веку плотно сидела на подавителях. А теперь, оказавшись в этом каменном веке, всё было нараспашку. Контролировалось раз в десять, а то и все сто, хуже, чем должно было быть. Подавители — это средство к существованию. Потому что когда гормоны в крови под контролем и член не встаёт каждые два часа колом, тогда понимаешь, что и секс-то тебе не очень нужен. Зато вот поработать — это да, этого бы хотелось. Ген в очередной раз поблагодарил свою слабую природу — в современном мире он жил без единого подавителя, но это вовсе не значит, что он к ним не привык. Просто он скорее привык к тому факту, что его окружают люди, которые принимают подавители. В его сфере деятельности это вообще было обязательным. Да и не только в его — каждая компания была обязана предоставить все условия для более продуктивной работы, а значит следила за тем, чтобы никто своей аурой на других не давил и феромоны в воздух не пускал. Так что новый каменный мир был в какой-то мере для него адом. Но в то же время и Сенку немало натерпелся. Хоть омега и не мог в полной мере прочувствовать ауры и всё смешение запахов, его течки сбились окончательно, что не могло не доставлять неудобства обоим. Это только кажется — течка, как круто, можно вдоволь потрахаться! А что это стресс для организма, который и без того в ужасном состоянии? А что сознание теряешь от жары? А что ни один из них не может оставить свои руководящие должности без страха, что всё может раскрыться? Стресс и нервотрёпка, сплошная нервотрёпка. Ген аккуратно убрал волосы с потного лба рядом. Ишигами слабо простонал и на миг его сердце замерло — у Асагири уже не вставало, это ведь четвёртая течка за третий месяц. Организм буквально помирал, за неимением лучшего слова. Но омега спал и он осторожно выдохнул с облегчением. Спит. Хоть бы не просыпался, а. Завтра уже снова всё пойдёт на спад. Сбитый режим сократил дни, так что это всего лишь двое суток, но он начинал волноваться. Будет ужасно, если через месяц у Сенку снова пойдёт течка. Это ужасно вредно и недопустимо для организма и тела, кто знает, какие последствия потом вылезут. К тому же учёный по большей части свой организм игнорирует, хотя и следит за здоровьем. Но лучше не нагнетать. Хоть бы на два месяца перерыв с такими скачками. Поскорее бы уже уплыть. На корабле тоже будут альфы, но там их будет меньше и никого слишком конфликтного ни Сенку, ни Рюсуй брать не планировали. Ген их решение полностью поддерживал. Особенно когда с удивлением узнал о том, что богач и его собирается взять, раз самостоятельно включил в список. Благодать. — Как же мне хреново, — первым делом утром сказал Сенку. Ген едва открыл глаза, не отвечая. Ночная прохлада неприятно ложилась на тело, проникая под тонкую ткань. Ишигами рядом жевал свою траву, хотя сказать так было бы ложью. В какой-то момент обнаглевшая омега попыталась поднять член оральными ласками и словами не описать их общий стыд. Потому что член просто не встал. А у того в конечном итоге явно болели челюсти после разбухшего узла, так что и жевать он пока не мог. — Не тебе одному, — шепотом сказал он, стараясь вообще не шевелиться, чтобы орган нигде не тёрся. Головка была неимоверно чувствительной и сильно болела. Если у Сенку через неделю появится желание заняться сексом — хоть бы не течка — то проходить через это он будет один. Асагири готов принести еды и воды, но участвовать в чём-то большем точно не будет. «Чёртовы альфы» — подумал он беспомощно, потому что именно их неумение контролировать себя и было причиной физического и морального поражения. Он почувствовал на себе взгляд Ишигами. — Как твой… член? — спросил тот, отводя глаза. Ген заметил покрасневшие щёки и опухшие глаза. Он счёл за лучшее промолчать. — Как твоя голова? — спросил он вместо этого. Сенку вздохнул, тоже не отвечая. И так ясно, что хреново. В первый раз это откровенно Гена напугало. Казалось, что ещё секунда — и случится сердечный приступ, или инсульт, или удар хватит, а то и всё разом. Он не знал разницы между этими тремя заболеваниями, а спрашивать не собирался, так как не настолько сильно интересовала тема. Но факт оставался фактом: он практически поседел на всю голову, когда Сенку расплакался. Это было в их первую течку. Для Ишигами это был не первый их секс, но это был первый раз с узлом. Потому что узел обычно расширялся именно на выделяемые гормоны, а так как у Гена они полностью отсутствуют, то именно от омеги он такое и мог получить. Альфа другой узел альфы не подымет, они только подерутся во время гона. Сначала всё шло хорошо. Он заставил того расслабиться, помог ввести член, дал пару минут привыкнуть. А как начал двигаться, так Сенку затормозил — узел распирал его изнутри так, как ничто другое и никогда. Асагири это прекрасно понимал, но у него также был и опыт. В его постели было пару женщин, которые впервые пробовали узел и реакция всегда была одна и та же. В таких ситуациях нужно только чуть сильнее надавить, чтобы они поняли, что всё идёт хорошо и он никого и ничего там не порвёт. Потому что узел было необходимо протолкнуть глубже, иначе действительно будет худо. Ну он и толкнул Сенку аккуратно. Медленно и нормально. Тот кончил, ибо был на грани. А потом из его глаз потекли слёзы. И Ишигами заплакал, тихо и так, словно окончательно был не в себе. Вытащить член не было возможности, они оба оказались сцеплены друг с другом. В панике Асагири пытался судорожно вспомнить, насколько сильно отличалась физиология мужчин и женщин, потому что никогда такой реакции не было, и до определённого момента у них всё шло хорошо. Даже более чем хорошо, ведь, несмотря на напряжённость ситуации, Сенку был расслаблен.

***

— Что такое? — спросил он аккуратно, дрожащими пальцами утирая крупные слёзы. Сенку всхлипнул, закрывая глаз и утыкаясь отчего-то холодным носом ему куда-то в ключицу. Ген осторожно погладил плечи, обнимая и пытаясь успокоить, но парень в его руках дрожал. — Больно? — спросил он тихо. — Сенку, сейчас же скажи мне: тебе больно? Если что-то не так, то надо вытащить. Вытащить было бы чем-то практически невыполнимым, но однажды в порно он что-то такое видел и это было даже не слишком грубым. Надо было только сильнее растянуть анус и осторожно… Но раньше он никогда ничего такого не делал в реальности! Да, Ген никогда не спал с мужчинами, но женщины-омеги вполне спокойно принимали узел. Даже женщины-альфы, которые обычно не терпели никакой конкуренции и были слишком напряжены временами. Ишигами икнул, отрицательно качая головой. Его руки слепо схватились за него, не отпуская. Асагири осторожно приобнял, но волнение не утихало. — Мне хорошо, — сказал тот дрожащим голосом. — Да какой хорошо? — сдерживая раздражение спросил Ген. — У тебя слёзы идут и истерика сейчас начнётся. Давай я сейчас… — Не надо, — сказал Сенку твёрже, после чего шмыгнул носом. — Мне действительно хорошо. Асагири попытался пригладить взлохмаченные белые волосы. Зелёные концы были спутанными и не слушались, под напряжёнными пальцами не сдавались. — Это просто, — начал тот, запинаясь. — Это просто так хорошо, что я… я не знаю даже почему… У меня просто слёзы, но мне не больно… чёрт, даже остановиться не могу… Асагири нежно погладил спину, стараясь не шевелиться, потому что в оправдание верилось мало.

***

Первая течка казалась ему кошмаром — после каждого узла шли слёзы и сопли, не помогало совершенно ничего. Как только Ген достал сдувшийся узел во второй раз, а Сенку захотел ещё, пришлось прекратить во избежание. Потому что если там что-то болит так сильно, что идут слёзы, то точно что-то идёт не так. И он, чёрт его дери, понять не мог — что не так? Но у Ишигами Сенку ничего не болело. Совершенно. Тот предельно честно говорил, что ему не больно (как во время течки, так и после, когда они достаточно пришли в себя, чтобы обсудить произошедшее), что его просто настолько всё это переполняет. Что вот просто эмоции никак нельзя сдержать и они берут вверх, а потом просто… слёзы.

***

— Думаю, это естественная реакция организма, — нехотя нахмурился Сенку, выглядя максимально недовольным. — Ну, как если бы ты зевнул после сна или перед сном. — Сенку, слёзы — это тебе не зевки, — несколько серьёзнее сказал он, кидая на мгновенье взгляд. Потом отвёл, так как глаза у парня рядом были красные и чуть опухшие. Из-за этого чувствовал он себя ещё более погано. — Я понятия не имел, больно тебе или нет, должен я остановиться или нет. Омега в течке — это как любой другой человек под наркотиками. Организм с ума сошёл под действием феромонов и ты можешь сколько угодно просить член в задницу, не понимая, что задницы-то уже у тебя нет. А после пяти дней ты вообще всё смутно помнишь, потому что уже тогда был не в себе. Ишигами недовольно поджал губы. — Давай тогда проведём эксперимент, — сказал тот, смотря на него. Ген не поднимал головы, ибо смотреть в ещё более красные, чем обычно, глаза, моральных сил не хватало. Но слова заставили голову всё же поднять. — Какой ещё эксперимент? — яростным шёпотом спросил он, показывая, насколько недоволен одним лишь предложением. — Есть травки не только течку останавливать, но и ускорять, — ухмыльнулся тот, как безумный учёный, коим он и был. — Я найду одно и на пару часов буду как в течке. План был ужасным. — Ты хочешь чтобы я потрахался с тобой и оставил узел, чтобы точно знать, больно ли тебе? — переспросил Ген на всякий случай. — Я уверен на десять миллиардов процентов, что мне не могло быть больно! — с энтузиазмом сказал тот. — А эксперимент будет как доказательство. — Нет, — покачал он головой для достоверности. — Нет, я в таком участвовать не буду. Его пальцы потянулись к ягодам. Было и мясо, конечно, но после произошедшего Асагири в горло ничего тяжелее фруктов и ягод не лезло. Временами даже тошнило. То ли из-за усталости, то ли из солидарности, но Сенку тоже кушал пока что только лёгкое. Ишигами какое-то время молчал. — Но ведь следующая течка может стать точно такой же, — неожиданно сказал тот, заставляя замереть на месте. Внутри обдало холодом. Ген медленно повернулся к парню. — Мы попробуем не прямо сейчас, — стал уговаривать его Сенку. — Через месяц или даже два. Зато в следующий раз точно будем ко всему готовы. Если у меня какие-то мышцы не могут расслабиться, то я приготовлю отвар, который уж точно никак мне не навредит. Ген прикрыл ладонью глаза. — Ладно, — спустя минут пять тишины был вынужден согласиться он. — Через два месяца попробуем. Но у меня будут свои условия, ясно? — Конечно, — мигом согласился Ишигами, а потом его щёки знакомо покраснели. Он прокашлялся, перед тем как задать следующий вопрос, — Я сильно… у меня была истерика? Голова болит почему-то. — У тебя забрали узел во время течки, конечно же случилась истерика, — невозмутимо сказал Ген, внося ясность. — Особенно когда это первый раз с альфой в такой важный период. Я бы ещё больше удивился, если бы у тебя не было истерики. Сенку кашлянул, не встречаясь с ним глазами. Очевидно, что первый раз стал провалом, но радовал хотя бы тот факт, что они спокойно говорили друг с другом и могли прийти к какому-то решению.

***

Вот только во второй раз лучше не стало. Или не совсем. Это с какой стороны подумать, конечно.

***

— Что мне делать, если ты снова заплачешь? — скрестил руки на груди Ген, смотря на Сенку. Тот сидел на другой стороне их пещеры, занимаясь приготовлением нужной травы. Вопрос его явно смутил, но как-то отнекиваться было бы бесполезно. Учёный и не стал: — Не вытаскивай, — буркнул тот, только после оборачиваясь, — Действие будет сильным, но не настолько, чтобы я окончательно голову потерял. Ген смерил его не впечатлённым взглядом. — Тебе страшно вытаскивать узел, — сказал он внезапно даже для самого себя. Ишигами стал красным от смущения, так что поспешил вернуться к столу. — Да, — согласился тот. — Человеческий анус способен на такое, однако это вовсе не значит, что природа предусмотрела этот вариант с самого начала. Мои исследования говорят, что не каждый анус может так расширяться. Он хмыкнул, закатывая глаза от настолько сухой речи. — А если держать узел внутри более пагубно, чем его вытаскивать? — спросил он. — Я хотя бы понимаю, что после такого растяжения мышцы будут болеть, но знаю, что в будущем оно никак на тебя не повлияет. Вытаскивать я буду максимально аккуратно, — пообещал он последнее, — А вот если мой узел слишком сильно давит на какую-то мышцу внутри, то это уже может стать серьёзной проблемой, о которой я, кстати, понятия не имею. Последнее он добавил чуть более серьёзно, чтобы учёный обратил своё внимание. — Но тогда я не пойму, что идёт не так, — нахмурился Сенку, поворачиваясь. Асагири медленно обдумал эти слова. Шок поразил его практически сразу, как пришла ужасная догадка: — Ты что, хочешь с помощью боли понять, что именно идёт не так? — спросил он. Сенку угукнул, не обращая на него никакого внимания. — Нет, так дело точно не пойдёт. Если что-то пошло не так, значит оно просто идёт не так. Да, этому есть причина, но я не собираюсь калечить тебя ради какого-то эксперимента. Знание того, что именно идёт не так не стоит того, к чему могут привести последствия. — Это всего на час, — закатил тот глаза, поворачиваясь и держа в руке готовую порцию. Ген взглядом показал, что разговор ещё не окончен и тот послушно отставил стекло в сторону, не споря. — За час ничего страшного не случится. Слова ни капли не приободрили. Асагири смотрел на Сенку и напомнил себе, что рядом сидит не только учёный, но и молодой парень, у которого опыта — кот наплакал. И не столько сексуального, сколько именно жизненного опыта. Когда даже если всё делаешь правильно, может что-то пойти наперекосяк. Это явно была та ситуация, когда требовалось проявить твёрдость и настойчивость. Неважно, что по этому поводу думал Ишигами, если он не понимал полностью той каши, которую пытался заварить, то главную роль здесь был просто обязан взять именно Асагири. Одно дело провести эксперимент и пытаться узнать, что пошло не так. Когда легко можно остановить опыт и потом вместе снова всё обдумать, без лишнего риска. Совсем другое дело, когда на кон кто-то ставит своё здоровье. И Ген даже не может пообещать, что никакого негативного результата после этого не будет! А если часть мышц парализует ниже спины? А если какую-то артерию просто передавит и скопится кровь в неположенном месте? А если узел просто слишком большой и не вмещается в отложенное ему место? — Так, — выпрямился он, стараясь показать всю важность следующих слов. Руки оказались в руках хаори. — Или я вытаскиваю узел если ты заплачешь, или это немедленно отменяется. Сказать, что парень напротив был недоволен — значит ничего не сказать. На лбу Сенку вздулась вена, но в конечном итоге тот выдохнул, чтобы не усугублять ссору. — Но тогда это становится немного бесполезным, не думаешь? — спросил тот, склонив голову. — Я понимаю, что это не совсем хороший вариант, но он вполне рабочий. — Ты не можешь пообещать мне, что не будет никаких последствий для тебя, — покачал головой Ген. — Ген, ты перегибаешь палку, — сказал Сенку, хмурясь. — Я прекрасно знаю своё тело. Да, я сейчас не могу сказать точно, что именно пошло не так в прошлый раз, но сейчас всё будет под нашим контролем. Даже если вдруг окажется, — закатил тот глаза, — что я чувствую немного боли, мышцы в конечном итоге растянутся и примут узел. Может нужно просто время, ты не думаешь? — Или я вытащу узел, когда ты заплачешь, — повторил Ген строго, сомкнув побледневшие губы, — Или мы ничего делать не будем. В слова невольно пошёл приказ альфы. Асагири поборол порыв отвернуться на широко раскрытые в удивлении глаза. Он знал, что Сенку сейчас будет обеспокоен тем, что он впервые применил в их отношениях приказ альфы — когда аура берёт под контроль другую ауру, давя и не отпуская по какому-то вопросу. Доверие было подорвано. Но ему было плевать. Он не собирался калечить какого-то… кого? Ишигами было восемнадцать лет — школьник! Ген не собирался брать на себя ответственность за калеку, а пока ему не дадут стопроцентных гарантий в безопасности, участвовать он не собирается. Он вообще согласился на это повторно только по той причине, что в первые три раза ничего ужасного не случилось. Но что было тогда? В первый раз узел спал за пять минут, так страшно ему было. Второй раз было ещё быстрее — минуты три, не больше. В третий раз он успел вовремя вытащить, не давая разбухнуть слишком сильно под контролем феромонов. Знал, что если не вытащит тогда, то застрянет, и сцепка будет долгой, ведь даже если феромоны омеги действовали слабо, они всё ещё работали. А если застрянет надолго, то что будет с Сенку? Губы у омеги дрожали. Ген видел, как пальцы дрогнули и Сенку впервые отвёл взгляд. Он контролировал свою слабую ауру — та не давила, была привычно-покладистой. А вот вспышка явно стала для Ишигами очень и очень неожиданной, ведь Ген никогда не показывал своей злости или раздражения, держал под контролем. Как самый настоящий, ответственный, взрослый человек, коим он и был в этих отношениях. Максимум, который он позволял себе — это стать более серьёзным, чтобы донести свою точку зрения. Но обычно до этого просто не успевало доходить, ибо Сенку имел привычку тщательно всё обдумывать и соглашаться с другим мнением. Но если строгость не помогала, то команда была просто необходима, чтобы остановить учёного. Привести в чувства и реальность. Он глубоко вздохнул и оглянулся, находя взглядом толстую шкуру. Подошёл, сел, а после хлопнул ладонью тихонько рядом, стараясь не делать резких движений. — Давай ещё раз поговорим, — сказал он, как только немного успокоился. Сенку кинул на него потерянный взгляд — такие обычно бывают только у детей, которые поняли, что потерялись и теперь понятия не имеют, что делают. Секунду Ген думал, что тот не подойдёт. Но Ишигами подошёл и сел рядом. Они не касались друг друга даже плечами, когда он мерным тоном начал говорить о том, что было на уме: — У тебя есть гарантия, что узел не пережимает какую-то артерию, которая особенно выделяется именно в твоём теле? Как единичный случай. А ты можешь дать мне обещание, что там не скопится кровь? Что мы потом делать будем, если это станет заметно не сразу, а после? Через месяц или даже два, к примеру. Ты говоришь, что мышцам надо просто привыкнуть и растянуться, но что, если я сейчас тебя послушаю и в конечном итоге ты станешь парализован на нижнюю часть тела? Я могу искалечить тебя и поэтому не собираюсь в этом участвовать. И тебе не позволю. Сенку смотрел в стену, но его лицо становилось чуть более бледным, чем обычно. На него парень не смотрел, но явно выглядел раскаявшимся. Ген глубоко вздохнул, медленно протягивая руку, чтобы положить её на чуть меньшую по размеру ладонь. Ишигами вздрогнул, а потом посмотрел на него и перевёл взгляд на пальцы. — Сейчас мне очень хочется послать тебя и твой эксперимент, — честно сказал Ген. Сенку поднял на него широко-раскрытые глаза и он поспешил объясниться. — А что, если мы сейчас начнём и ты мне соврёшь? Скажешь, что тебе не больно, потому что захочешь понять, где именно тебе больно. Ты учёный с ног до головы, Сенку, тебе эксперименты важнее твоего здоровья. А ведь пока ты не скажешь — я же и не узнаю. Я и тогда понял, что что-то не так только после того, как ты заплакал. Лидер Научного Царства молчал. — Давай вернёмся в деревню, — на выдохе сказал Ген, вставая. — Нет, — слабо сказал Сенку, потянув его обратно за руку и не давая подняться окончательно. — Я согласен на твои условия. — Я не говорю, что эксперимента не будет, — пошёл на примирение Ген, — Но он точно будет не сегодня. Ты в шоке и должен прийти в себя, чтобы нормально соображать. Было очень показательно, когда Ишигами даже не стал спорить.

***

Но ровно через две недели эксперимент всё же вынужден был состояться. После долгих ночных разговоров, инициатором которых чаще всего становился Ген, они разобрали тот факт, что он применил команду альфы. Поговорили о чувствах Сенку, его опасениях. О том, как следует поступить в следующий раз, а самое главное — как этого «следующего раза» избежать. — Я буду делать ошибки, много ошибок, — пришёл к очевидному итогу Сенку. — Потому что ты учёный, ты моложе, у тебя меньше опыта, — подсказал Ген. Сказанный учёный посмотрел на него выразительным взглядом, но согласно кивнул. — И я тоже могу и буду делать ошибки, много ошибок. Потому что альфа, потому что у меня слишком много глупых мыслей, потому что часто мы не понимаем друг друга, или я буду думать, что знаю лучше, когда на самом деле это совершенно не так. — Но мы должны слушать друг друга и говорить, — недовольно, но в согласии сказал Сенку. Потом, словно запоздалую мысль, добавил, — Мне не понравилось чувствовать себя под приказом. Это как будто меня взяли в тиски, сказали сделать что-то, а я как марионетка, не могу сделать шаг вперёд. — Ужасно, не правда ли? — согласился Ген, потому что звучало именно так. — К счастью для нас обоих, мой приказ быстро уходит. Это было как из-за его слабости ауры, неконфликтного характера, так и собственного нежелания. Приказ тем сильнее был, чем сильнее и больше воля и аура приказывающего. Но у Гена совершенно отсутствовало желание кого-либо подчинять. Это был его, который, третий приказ за всю жизнь? Первый раз он просто попробовал, как это вообще происходит. В школе, под присмотром учителей, чтобы знать и уметь. Второй раз он приказал какой-то омеге отстать от него, потому что она собиралась снять видео о том, как будто бы он насилует её в течке. И потребовать денежную компенсацию. — Но я не могу не думать, что ты всё сделал правильно, — расстроенно сказал он. — Это потому что ты дал приказ? Или потому что я согласен, что это действительно не то, с чем я думал, что готов столкнуться? Ген помычал, но легко поспешил раскрыть правду: — Сенку, альфы не могут настолько сильно приказывать омеге, чтобы поменять что-то в самосознании. Это больше похоже на то, что приказ контролирует ауру какое-то время, но ничего более. Просто вспышка. Омега сама может внушить себе, что делает что-то только потому что ей приказал альфа, но альфа не может ею управлять на таком глубоком уровне. Никакого влияния конкретно на твой мозг не идёт. Если хочешь, мы всегда можем провести эксперимент с аурой, но у меня, опять же, будут условия, чтобы не переступить черты. Слово «эксперимент» явно было каким-то положительным триггером, потому что после него Сенку слегка воспрял духом, согласно кивая. — Поэтому ты просто действительно согласен с тем, что я прав. Я ведь тоже часто соглашаюсь с тобой — что эксперимент с узлом действительно надо провести, к примеру. Но не более трёх попыток. Потому что иначе мы рискуем столкнуться с накопительными последствиями, а хорошего врача и оборудования пока не имеется. Ишигами явно о чём-то задумался, а потом признался: — Я не думал, что последствия могут быть настолько серьёзными. Но ты сказал, что моё тело может наполовину парализовать. — Это реальный случай, — серьёзно кивнул Ген. — Тело омеги было маленьким, а вот тело альфы большим и крупным. Все по обоюдному согласию, но когда набух узел, у парня просто так сильно распёрло мышцы, что в конечном итоге не было никакой возможности вытащить. Да и как бы они это сделали? Только если бы порвали анус. В конечном итоге после течки его нижнюю часть тела парализовало. Лучше было всё-таки вытащить. Сенку кивнул, но его голос чуть дрогнул: — А-а, у нас не может быть такого случая? Ген сделал максимально скептический взгляд и показательно осмотрел сначала Сенку, а потом и себя. — У нас разница в росте на полголовы, не? К тому же, разве ты забыл размер одной части моего тела? Она, конечно, не такая большая, как у других альф, но и не настолько маленькая, чтобы забыть о ней. Сенку вспыхнул, но прокашлялся и кивнул. — Значит точно не наш вариант. В чём тогда может быть проблема? У тебя есть предположения? — Нет, я такой темой не интересовался, — покачал он головой. — И именно поэтому мы должны быть ещё более осторожны. — Хорошо, — вздохнул учёный, придвигаясь поближе. Ген тогда сел поудобнее, чтобы обнять тело и попытаться согреть своими объятиями. А уже через две недели настало то, что так сильно его пугало. Впрочем, теперь это пугало не только его, но и самого испытуемого, что немного радовало. Ведь чем серьёзнее тот относится к ситуации, тем лучше и проще им будет. — Через десять минут появятся первые симптомы, через двадцать я должен быть в точно таком же состоянии, как в самый разгар течки, но при этом постараюсь не так сильно терять разум… — вводил Сенку его в курс дела. — Помни, что гормоны очень коварны, — кивнул Ген, больше напоминая именно омеге, чем себе. — … А спустя час влияние начнёт спадать. Через два часа все признаки полностью исчезнут, но к тому времени я точно буду полностью в себе, — закончил Ишигами. Асагири кивнул, а потом обратил внимание на тишину. Ишигами держал в руках синюю таблетку («Нет, Ген, от неё никакой наркотической зависимости не будет, честно»), но мялся. В конечном итоге сел рядом, говоря вслух свои опасения: — А если порвётся? — щеки у него были красными. — Во-первых, — начал Ген положительным и максимально успокаивающим тоном, — Я хорошо тебя растяну. И начну, пожалуй, сразу после того, как ты примешь эту синюю фиговину… — Это не фиговина… — … Во-вторых, буду контролировать и не допущу ничего лишнего. Но, если вдруг всё же что-то случится, то ты забыл учесть мой прекрасный размер. Тебя не может порвать. Может, только мышцы чуть сильнее растянутся, но не более. На губах Ишигами появилась необидная усмешка, когда он кинул взгляд на менталиста. Ген подмигнул, потому что член у него был не маленьким, конечно, но размерами на альфу походил не очень. Как самый обычный среднестатистический бета. Не больше и не меньше; у него разве что узел имелся, но ведь и тот только от омеги в течке и феромонов специальных набухает. А учитывая тот факт, что и сам Сенку больше бета, чем омега, то размеры у них почти одинаковые. Ну, у омеги чуть меньше, но у него и телосложение ниже. Сенку принял таблетку, запивая чистой водой. Ген завязал свои волосы, чтобы уж точно не мешались никакие пряди; хаори он снял ещё при входе в пещеру, стараясь быть полностью собранным. Через три недели у Сенку была обычная течка по расписанию и как-то не было времени откладывать эксперимент ещё дальше. — Так, — прокашлялся учёный. — Что мне делать? Асагири помычал, раскладывая толстые шкуры. Сенку, в отличие от других омег, никакие гнёзда не строил, но он ведь и запахов совершенно не чувствовал, так что ничего удивительного. Тем не менее, расположить вещи хоть в каком-то порядке надо было, чтобы устроить человека и наконец-то начать. — Раздевайся и ложись, — дал он в шутливой форме команду. — Будем вас растягивать. Тот скривился, но послушно разделся. Ген раздеваться не спешил, взглядом осматривая крепкое тело. Сам он был худ из-за быстрого пищеварения или как оно там правильно называлось, так что без одежды разница была ещё более видна. — Давай на живот и задницей ко мне. Сенку заворчал, но послушно положил подушку, выпячивая задницу. Ген краем глаза заметил как он окреп, но пока что проигнорировал, доставая из кармана на заднице безобидную смазку. Это только в течку и к течке омеге природа всё дала, а в остальные дни следовало хорошенько потрудиться и иметь при себе всё необходимое. Он разогрел на пальцах почти-прозрачную жидкость, которая слегка отливала белым, а потом приступил к тому, зачем, собственно, они сюда и пришли — к эксперименту. Точнее к его подготовке, но это менее значимые детали. Первым делом в смазке оказался проход. Пальцем он аккуратно со всех сторон обмазал кольцо напряжённых мышц, которые постепенно расслаблялись. Не стал особо медлить, пропихивая первый палец и раздвигая стенки круговыми движениями. Сенку задышал чуть тяжелее, но в основном молчал. Спустя две минуты тишины при тяжелом обоюдном дыхании Ген добавил второй палец, начиная с силой тянуть их в сторону и тщательно разрабатывать. Вообще-то в любой другой день можно было бы уже вводить и третий, но сегодня партнёр был весь на нервах, что он понимал прекрасно, так что спешить не собирался. Левой рукой взял ещё немного смазки, начиная нагревать. Пока что пальцы правой с натиском елозили вперёд и назад, обходя стороной простату — с ней точно было бы легче, но пока что было явно рано идти за удовольствием, они не для него сюда пришли. Стоять на коленях было неудобно, поэтому Ген неловко сел на задницу, скрестив ноги, чтобы далеко их не вытягивать. Смазка на левой руке к этому моменту как раз согрелась, так что он поднёс ещё два пальца. Одним только прикоснулся, но указательный вошёл внутрь. Он покрутил рукой, нечаянно задевая бугорок внутри и получая стон: — Ммм… Чёрт, не дразни. Дразнить точно не стоило, но он и не собирался. Пока что. Потому что помимо приготовленной заранее смазки явно шла и та, которую начинал выделять Сенку. Запах испечённого теста становился сильнее, маня. Невольно даже слюни пошли и привычно резались клыки. Не столько из-за возбуждения, сколько из-за банального голода. Хлеба в каменном мире не было. Секс хорош, конечно, но есть что-то кроме рыбы и фруктов порою тоже необходимо. Ген ввёл четвёртый палец. Руки потянули стенки в стороны, потом оставили в покое. Но не совсем — он крутил пальцами внутри, делая постепенные толчки то вперёд, то назад. Сенку с той стороны торжественно пыхтел, явно красный до невозможности. Увидеть его лицо захотелось нестерпимо, но Ген только сглотнул, ведь перед ним стояла более важная задача. Он снова потянул стенки в стороны. А не сдержавшись — дунул. Тело под ним замерло. Сенку обернулся сам, смотря на него с нахмуренными бровями. Щеки у него действительно оказались красными и яркими. Его голос был таким удивлённым и непонятливым: — Ты что… дунул мне в задницу? — Ага, — довольно ответил он. Красные глаза смотрели на него с наигранным презрением. Ген, смотря прямо в них, двинул пальцами вперёд, со всей силы впиваясь прямо туда, куда явно не следовало — в простату. — Чё-ёр… Ммм, ч… Тело затряслось в оргазме. Ген моргнул, никак не ожидая такой реакции именно сейчас. Стенки сжали пальцы, бессильно тряслись мышцы. Он хмыкнул, давя немного сильнее и одним пальчиком начиная играть с гладкой мышцей. — Ге. Ге-ен… ст-то-о… Сенку застонал, трясясь в удовольствии. Его лоб упёрся в подушку, отвлекаясь. Асагири замычал, наблюдая, как спина ходит ходуном и ноги пытаются в беспомощности сойтись обратно. Но как бы у них вышло, если сзади сидит он, а его руки до сих пор в чьей-то заднице играют? Он осторожно вытащил левую и положил ладонь на полушарие, раскрывая дырку. Правую тоже вытащил, после чего собрал пальцы вместе и просунул. В голове мелькнула мысль, которую он поспешил озвучить: — Сенку, как думаешь, я смогу просунуть туда кулак? — Д-даже-е не-е вздум-май, — просипел тот, сильнее хватаясь руками за что-то. Ген согласно замычал. Его глаза были полностью сосредоточены на том, как задница принимает всё до костяшек. Медленными толчками, крутя руку, он в какой-то момент решил снова задать вопрос: — Больно? Ишигами выдохнул: — Не-е. Асагири с любопытством, какое уже давно не присутствовало на душе, пропихнул косточки. Сенку совершенно никак не отреагировал, кроме очередного стона — длинными пальцами он задел изнеженную простату. Направляя руку именно в ту сторону, медленными толчками он погрузил костяшку большого пальца и остановился. Выдохнул. Перед глазами на мгновенье потемнело, но он встряхнул головой, осматривая работу. Невольно сглотнул, расслабляя хватку левой руки, которая жадно сжимала плотную задницу. Рука почти по кисть была внутри, потому если он планирует вводить её дальше, то нужно добавить смазки. Пальцы-то в ней уже были, вдоволь измазанные, но не сама ладонь. Дрожащими пальцами левой руки он достал вслепую баночку. И полил себе на руку. Отложил в сторону почти пустую пластмассу, свободными пальцами распределяя по сухой коже вещество. Сенку дрожал на каждое прикосновение к простате, осторожно елозя и практически самостоятельно пропихивая руку себе в анус. Ген снова взял левой рукой за полупопие, отводя в сторону и толчками вводя правую руку. Пальцы оказались внутри. Костяшки. А теперь и ладонь ушла. — Тебе не больно? — на выдохе спросил он. — Н-е-т, — почти по буквам дышал Сенку. В его голосе было сплошное удовольствие. — А мне почти больно, — сглотнул Ген, потому что вид был и пошлый, и ужасный. Как можно осторожнее он помассировал пальцами клубочек нервов. Тело Ишигами ходило ходуном, а когда он легонько сжал пальцы внутри в кулак, проходясь косточками по всему, до чего мог дотянуться, тот с оглушительным криком пришёл к оргазму. — Не больно? — ещё раз спросил он, медленно крутя кулаком в разные стороны. Внутри было гладко, идеально, всё в вырабатываемой смазке. Узел альфы был не таким огромным, как кулак, тем более его — если от него не больно, то от члена уж точно не могло быть. Сил на ответ словесный у Сенку точно не было — тот отрицательно замычал. Асагири подождал, пока мышечный спазм окончательно уйдёт, не спеша и медленными толчками вытаскивая руку. Дырка расширялась, пропуская костяшку большого пальца, потом сам большой палец. Остальные костяшки. В конечном итоге всё вышло, полностью пропитанное в двойной слизи. Ген дрожащей конечностью взял полотенце неподалёку, вытираясь. Ногой он прикоснулся к ноге Сенку, чтобы тот мог его почувствовать и знал, что никуда альфа не ушёл, сидит здесь, рядом. «В него вошёл мой кулак» — пришло осознание. Из-за шока не было ни радости, ни даже удовольствия, только факт. — «В него прошёл кулак и ему было не больно». Он медленно дышал, пытаясь прийти в себя после произошедшего. Глубокие вдохи и выдохи не то чтобы помогали — именно сейчас Сенку больше всего вырабатывал феромоны, которые влияли на остальное тело. Но тело не разум, потерпит. Прошло минуты две, наверное, когда он смог посмотреть вначале на задницу и дырку — та сжималась обратно, как будто никакого кулака (кулак! Целый кулак!) никогда в ней и не было. Потом зрение сфокусировалось и стало ясно, что спина у учёного до сих пор немного трясётся. Асагири подполз ближе, помогая сесть. Глаза у того были красные и опухшие. Сенку медленно дышал, обратив на него внимание и протянул руки, чтобы обнять. Ген проглотил всё, что собирался сказать. Хотя бы потому что ещё понятия не имел, что именно он собирался сказать. Вместо этого помог тому сесть рядом, закидывая плечо и уже чистой рукой вытирая слёзы своей футболкой. — Я же спрашивал, — шепотом сказал он, потому что не был уверен, что полноценный голос не выйдет криком, — Больно ли тебе. Несколько раз. Сенку посмотрел недоумённо. Его глаза были расфокусированными ещё несколько долгих секунд, когда в конечном итоге он моргнул более осознано, глотая слюни. Его пальцы сами потянулись к щекам, а потом он удивлённо уставился на мокрые пальцы. — Но мне было не больно, — сказал тот с ясным сознанием. Красные глаза посмотрели прямо на Асагири. — Мне было не больно, Ген, честно… Было классно и я думал, что умру, в какой-то момент даже перед глазами потемнело, но это не от боли — это от удовольствия. Он глубоко задышал, переводя взгляд с Сенку на стену пещеры и обратно. Тот был где-то в середине течки, никаких сомнений. Зрачки расширены, из задницы течёт — а с учётом того, что произошло только недавно, то текло ещё больше, чем раньше, — щеки красные, тело потное. К нему принюхивался, теряясь от запаха и альфьих феромонов, которые хорошо так могли вдарить по мозгам. Но — но… Он был полностью в сознании. Не терял голову и соображал. — То есть плачешь ты от удовольствия? — переспросил он в итоге, потирая лоб. — Думаю да, — кивнул тот, перед этим встряхнув головой и сосредотачиваясь на разговоре. — Это самое лучшее объяснение. Ты же знаешь, я бы сказал, если бы это было не так. Да… Если тот понимает, что происходит, то точно бы не стал молчать. — Тогда от удовольствия, — выдохнул Ген. — Ну и реакция, конечно. — Ага… слушай, раз уж разобрались, давай ты мне поможешь? Это классно, конечно, но я бы хотел ещё немного потрахаться, а не сидеть. Асагири усмехнулся, закатив глаза. Ишигами слабо пихнул его в бок, отстраняясь и наблюдая за тем, как он снимает с себя одежду. Член стоял колом, выделялась каждая вена и текла сперма, когда он поудобнее завалился на ложе. Сенку едва встал, шатаясь на ногах и подходя к нему. Ген жадно наблюдал за тем, как его ноги шатаются. Тот, полностью проигнорировав происходящее, сел на живот и практически сразу на член. Асагири зашипел, поправляя рухнувшее на него тело, которое равнодушно и в спешке схватило его варварски за хозяйство, да поспешило сунуть туда, куда ему надо было. — Да-а, — выдохнул он, оказавшись внутри. Смазка по краям была холоднее, а внутри оказалось легко двигаться. Не удивительно, раз туда рука влезла, то и члену место будет. Сенку устроился удобнее, начиная с интересом ездить вверх и вниз, пытаясь самостоятельно найти простату, но явно не мог. Ген помог ему поменяться местами, чтобы тот лёг на спину. Их губы встретились в поспешном поцелуе, когда он сам двинул бёдрами вперёд, раза с четвёртого попадая в мягкий комок нервов. Сенку застонал, отстраняясь и жмурясь. — Давай-давай, — торопил тот. Асагири провёл языком по чувствительной шее, правой рукой нащупывая сосок и начиная его щипать. Ишигами недовольно царапнул спину, но после очередного толчка кончил, дёргаясь. Ген последовал за ним, ткнувшись носом куда-то в ухо.

***

Так что с одной стороны Сенку было не больно. Хорошо даже. Хорошо настолько, что он аж плакал. С другой стороны такая реакция в постели была не той, которая импонировала обоим. Оба приспособились и приняли её, конечно, но от этого она не стала больше нравиться. Ген не чувствовал никакого приятного отклика, что в постели с ним вообще кто-то плачет, а Сенку каждый раз после такой маленькой истерики было и стыдно, и плохо. Не плакать он просто не мог, но после у учёного болела голова после такого сильного и непривычного эмоционального порыва.

***

— Скорее всего это временно, — предположил менталист внутри него, делясь догадками с учёным. — Но на очень долгое время. — Так что набираемся терпения и входим в положение, — недовольно нахмурил брови Сенку, кивая.

***

Однако войти в положение и принять ситуацию — значит просто перетерпеть. А терпеть всё это рядом с альфами, которые своими феромонами вызывают четвертую течку за третий месяц… В общем — — поскорее бы уплыть уже.