Самый лучший парень на деревне

Персей наконец-то отплыл. Ген с удовольствием зажмурился, чувствуя солнечные лучики на своём лице. Было невероятно хорошо — все суетились со своими делами, управляя кораблём и сверяя курс с помощью вновь изобретённого компаса… или других инструментов, которые для этого нужны; а сам он пока что мог насладиться тем отдыхом, который не так-то часто в последнее время мог получить. Преимущества того, что ты ничего не умеешь, кроме как успешно мешаться под ногами окружающих. А отдых ему очень даже нужен. Ещё бы! На этой неделе он в очередной раз испытал на себе кучу стресса (до сих пор болел член, к примеру), начиная от всех этих ужасных альф, что не могли полноценно контролировать себя, и заканчивая Ишигами Сенку, который, на минуточку! Решил отчего-то, что лишний запас травы, той самой, что помогала скрывать его запах, с собой лучше не брать. Они взяли мешок, даже не один, а целых три. И вроде они даже не маленькие. И совсем-совсем прекращать приём подавителей Ишигами явно не планировал. Но… Ген не позволил бровям на лице стать хмурыми, но цыкнул от недовольства. Сенку был твёрдо намерен ослабить оказываемое на него действие этой своей супер-травы, с чем он был категорически не согласен. Во-первых, они плыли на другую сторону земного шара, а непривыкший к такой жизни Сенку может и осложнения какие-то получить. Хотя такое вряд ли возможно, раз тот медленно снижает дозу и свой организм тщательно контролирует. Во-вторых, Ген здраво сомневался, что помимо Сенку не было ещё какого-нибудь непробудившегося умника. Тем более когда они плыли на неизвестный сигнал! Там явно был кто-то ещё. И вполне могло быть какое-то племя альф, что непременно на Сенку обратят внимание. Да, он ревновал, но Сенку был его партнёром и у него было право это делать. В-третьих, помимо самого Гена о настоящей природе Ишигами знало только ещё два человека — его друзья детства, Тайдзю, да Юдзуриха, что прекрасно смогли сохранить секрет. Так что в какой-то мере здесь стояло сразу несколько проблем: если Сенку откроет свой первичный пол, то другая команда его примет, конечно, но лёгкое волнение это всё же посеет, а они только-только отплыли в море. Вторую проблему Ген именовал «более близкое знакомство с друзьями Сенку», ведь его же рано или поздно должны представить как официального парня, в конце-то-концов? И нет, на самом деле он даже не испытывал ничего по отношению к этой теме. Хотя бы потому что его так не представили не из-за того, что не ставили во внимание, а потому что это действительно в духе Сенку. К его великому сожалению, поделать с выбранным способом о раскрытии он ничего не мог. Оставалось принять и смириться с происходящей ситуацией. Ген прекрасно понимал, что любой другой альфа мог бы и настоять на своём решении, но он не был каким-то другим альфой. А потому знал, что не имеет никакого права принимать какие-то решения за другого человека. Или даже вмешиваться в процесс принятия решения. Ишигами был не тем, за кого надо было бы их принимать; он был моложе Асагири, но не менее разумен. А если в чём-то сомневался, то спрашивал и прислушивался к советам. Так что Ген некоторые свои мысли сказал, а тот уже сам окончательно решил, что хочет немного снизить дозу. Ведь сохранить такое в тайне в любом бы случае не вышло — хотя бы от Юкио точно. А там и остальные могут понять. Его это немного не устраивало, конечно, но больше голову поднимали собственные комплексы. Ген был самым слабым альфой на все сто пятьдесят человек из нынешней Японии, понятное дело, что была какая-то неуверенность. Сенку этого явно не понимал, но это были проблемы Гена. И пока всё было под контролем, поднимать тему не особо хотелось. Потерпит. Хотя, конечно, рано или поздно всё же придётся — Ишигами знал о ситуации, но ничерта в этом не смыслил. Надо сказать ему прямо, чтобы лучше соображал. Но всё равно, иерархия Гена не должна была повлиять на решение учёного, так что он молчал. Решение Сенку ему не нравилось, но справедливости ради, как оно могло бы ему понравиться? Когда с ног сносит от чьей-то ауры, мигрень мучает каждый вечер, а силушки природа просто не дала? Он был слаб и телом, и аурой, да и натура не сильно на споры за омегу наточенная. Мирная. Альфой он был плохим. Ген не строил иллюзий, потому что это была правда — Асагири хороший человек, но в понятие системы иерархии именно как альфа, коим он и был, не вписывался. Они сошлись с Сенку потому что это было удобно и выгодно, а также приятно и просто почему бы и нет? И Ген был хорошим человеком. Ишигами был не нужен альфа, ему был нужен именно человек. Но… Асагири не мог не думать, что встреться Сенку и хороший человек, и сильный альфа, тот может задуматься. Изменять бы Сенку точно не стал, скорее всего даже с Геном бы не расстался. Но этого бы и не требовалось — потому что иногда хватает простого восхищённого взгляда на другого, кто в чём-то лучше тебя. И если Сенку посмотрит на кого-то именно с таким намерением, даже если по итогу он выберет именно менталиста, это ничего для него не изменит. Ну, не выберет, а скорее решит проигнорировать ситуацию. Это просто значило бы, что у Сенку мог бы быть кто-то лучше. Какая разница, что по итогу он остался именно с ним? По самолюбию Гена был бы нанёсен очень даже сильный удар, просто потому что кого-то бы признали лучше в том, в чём он хотел бы быть единственным. Сенку раскрывал свою тайну. Это не страшно. И даже столкнуться с неким непониманием («почему Сенку встречается именно с Геном?») не страшно, только нервно. Страшно — это осознавать, что действительно могут быть люди лучше него. И даже если их не выберут, на них обратят внимание и сделают закономерный вывод: да, лучше. И поделать с этим Ген ничего не мог. Разве что поговорить с самим Сенку и попросить словами раскрыть свой пол исключительно команде, а приём трав оставить как есть. Но на это прав у него не было, потому что это было решением Ишигами, на которое влиять не стоило. Что-то вроде ограничения и контроля, который Асагири себе не позволял. А вот что он мог себе полноценно позволить, так это ревность. Исключительно мысленную, конечно. Мысленная нагрузка вообще полезна — пока все эмоции на неё тратишь, в реальности сил остаётся поменьше, контроль становится лучше. Да и в реальности он бы Сенку ничего не предъявил. Да и как бы он это сделал? «Извини, Сенку, но я ревную на выдуманного альфу, прекрасно зная, что изменять ты мне не планируешь, так что не мог ты снова есть побольше той травы?» Так, что ли? Бред, настоящий бред. Ему такими темпами самому бы чего-нибудь пожевать, желательно с каким-нибудь успокоительным эффектом. Да помощнее. На ум весьма некстати пришёл Цукаса и Асагири почувствовал, как непроизвольно морщится лицо. Словно лимон съел. Вот этот альфа сочетал в себе то, что можно было бы назвать его сегодняшним страхом: и хороший человек, порядочный, и альфа сильный. Им с Сенку сойтись — раз плюнуть, главное только политические дела нового каменного мира обсуждать в более спокойной обстановке, чтобы похожих на прошлую войну эксцессов не случалось. И власть у этого Шишио есть, конечно же. Менталист на этом фоне как-то вообще не смотрелся, хотя он прекрасно знал, что на это Ишигами ну вот совершенно плевать — хоть дворник, право слово. Учёного интересовали исключительно мозги, умения, таланты и всё такое прочее. Хотя с такими данными никто бы дворником и не стал… В любом случае, Цукаса Шишио вполне себе существовал и даже не был мёртвым (что хорошо, конечно), чтобы окончательно его из списка противников вычёркивать. Привязанность к нему Сенку отрицать было глупо, но… он имел право мысленно ревновать, ясно? Существовали же альфы вроде него и Цукасы в Японии — так почему и на другом материке их не могло быть? Немного другие, но такие же? Именно такие сейчас и будут, так как наиболее приспособленные. — Чего лицо такое кислое? — послышалось сбоку и Ген моргнул, переводя взгляд. Рядом стоял чуть хмурый, но оттого не менее довольный Сенку. Скрестив руки на груди, он почти точно также скрестил и свои брови. Ситуацию немного улучшала ухмылка на губах, вот только взгляд был любопытным. И что можно вообще ответить в такой ситуации, чтобы не врать? — Да так, Сенку-чан, мысли кое-какие разгружаю, — натянул он улыбку на лицо. — А что, вы уже всё там уладили? Тот закатил глаза, явно не упустив из виду смену разговора, но позволил этому быть. — Всё уже давно готово, менталист, мы просто на всякий случай проверили, мало ли кто мог ночью на корабль пробраться и что-то зацепить. — Да, — согласно кивнул Ген, припоминая, как ночью они с Ишигами слушали примерно с десяток матерных ругательств, когда на самом корабле что-то упало и громко покатилось. Деревенские просто любопытные люди, так что никто особо не злился. — Что-то было не так? — Оказывается, кто-то бочку с водой сбил, но она в порядке. Кохаку уже закрепила её покрепче, можешь не переживать. Он согласно замычал, после чего затих, смотря на острова Японии. Они были уже далеко, но всё ещё близко. Мысли невольно пошли не туда — в Японии был чёртов Цукаса, так что он попытался перенаправить их в сторону будущего путешествия. Но и это не принесло Гену никакого спокойствия, хотя бы потому что там впереди явно был кто-то ещё. И наверняка не в единственном экземпляре. А ещё были и другие проблемы: Сенку уже стал снижать дозу. Вскоре будут вопросы, потом примирение, потом… могли пойти вопросы за метку или за его гон. Он снова невольно нахмурился. Ген любил себя таким, каким он был. Да, нет гона, ну и что? Да, слабый альфа, ну и что? Но он ненавидел когда кто-то ставил это в такие ситуации, словно он был инвалидом. Как будто бы он неполноценный человек. Невероятно унизительно. Он также поддерживал решение Сенку, опять же, но это снова и снова возвращало его к мысли о том, что они столкнутся с непониманием. Когда его принизят, сделают кем-то незначительным. Учёному будет плевать на тот факт, что Ген в отношения не может вкладывать что-то именно как альфа, но всё равно. Это вовсе не значит, что он не чувствовал себя так, словно не мог что-то дать, просто потому что не мог. Как бы ни старался. И главное, что именно? Дурацкий гон, который бы всё равно никому из них никогда не принёс удовольствия? Было бы из-за чего страдать, ну, действительно. — Ты хмуришься, — тихо сказал Сенку рядом. Который тоже хмурился и выглядел каким-то задумчивым теперь. — Дурацкие мысли, — вздохнул Асагири, не упираясь. Улыбаться и даже притворяться, что он улыбается, не хотелось. Хотя вскоре придётся. Не верил он, ох как не верил, что на целом корабле заняться нечем после двух часов отплытия. Вечно уходить от работы точно не выйдет, найдут и ему дело. — Что за мысли? — поинтересовался Ишигами. Ген помычал, не зная, хочет ли он что-то сказать… потому что он действительно не хотел поднимать эту тему. Сказать о ней в каком-то смысле значило бы признать, что она его волнует. А если его это волнует, значит об этом нужно было поговорить, так как это касалось бы их отношений. А разговор непременно бы повлиял на решение Сенку. Молчать было неправильным, но Асагири не чувствовал, что готов о ней говорить. — Глупые и дурацкие, — откровенно сказал он, потому что именно так и было. Сенку они бы не волновали и он бы точно так и сказал, даже не пытаясь врать. Но если Ген признает, что они его волнуют, значит о них задумается и Сенку. Обратит внимание на эти темы. И, конечно же, попытается найти компромисс, а Асагири тоже будет искать варианты, ведь они прикладывают усилия для этого партнёрства. Но вся проблема была в том, что нельзя исправить то, чего не было с самого начала. Гену нужно было просто принять реальность, в которой у него была такая особенность (не инвалидность). С точки зрения психолога он понимал, что это его первые настолько долгие отношения. Рано или поздно такие сомнения возникли бы, а ситуация максимально нестандартная. С точки зрения человека он её даже принимал. Альфа? О, с этой стороны была какая-то глупая несправедливость за то, что он именно такой, а не как все остальные. Невероятно иррациональная и завистливая. Бесполезная даже, но тем не менее обида. Это проходит только со временем. Когда инстинкты утихнут и станет полегче. К тому же Сенку всегда рядом, это тоже пойдёт на пользу. Не всегда рядом, конечно, потому что большую часть суток он точно будет наполовину в лаборатории, наполовину в капитанской рубке… с Рюсуем и Юкио … какое-то время потратит на своих друзей и Хрома. Но ночь — или какая-то её часть, если в то время не будет запланировано никаких экспериментов, конечно, — будет их. В общем тоже немало времени, ведь и в течение дня не раз встретятся. — Я смотрю они прямо очень глупые, раз ты три минуты в море смотришь, — глубокомысленно заметил Ишигами рядом. Ген медленно перевёл взгляд на учёного и не моргая кратко улыбнулся. — Какой уровень тупости? — обходными путями поинтересовался Сенку, не задавая никаких конкретных вопросов. — Кажется, это восемь из десяти, — оценил своё примерно состояние Ген. Полная десятка значила бы неконтролируемое желание куда-нибудь Сенку спрятать так, чтобы тот этого даже не понял. Это бы даже легко получилось. Ненадолго, правда. Тот рано или поздно захотел бы заняться и другими делами и тогда бы заметил странность. Ишигами покивал, с усмешкой наклоняясь вперёд: — Я очень надеюсь, что это мысли не о твоём органе, — голос был тише, но невыносимо хитрым. Асагири оглянулся, потому что это было невероятно смущающе, если бы кто-нибудь понял. За тот провал было стыдно, но это не было его виной, что оба понимали прекрасно. Подумаешь, не встало на течного омегу! Они до этого одиннадцать раз потрахались, было бы ещё более странно, если бы он возбудился! — С ним всё в порядке, спасибо за беспокойство, — ровным тоном произнёс он, слегка привирая. Сенку усмехнулся, явно прекрасно понимая, что это не совсем так, но не настаивая. Но стоило замолчать, как глупые мысли снова пришли. Слегка укоряющие. «Другой альфа бы наверняка такого не допустил!» «Да у другого альфы было бы раза в три хуже ещё раньше», — зло подумал Ген. Это была нестандартная проблема, но… Но если бы его гормоны альфы работали нормально, могло бы быть так, что этого бы не случилось. Потому что если бы они у него были, тогда бы и феромоны омеги действовали сильнее, тогда бы… «Да всё равно бы ничего не вышло» — безнадёжно подумал он. Последняя течка ведь два дня шла, но до этого всё по стандарту — по пять дней. От таких гормонов такое истощение могло случится, что и потеря сознания не оказалось бы чем-то странным. А все эти «если бы» и «тогда бы» надо как можно скорее выкинуть из головы и забыть окончательно. — Да у тебя вся десятка, — обеспокоенно и в то же время уверенно привлёк внимание Сенку, хмурясь. — Давай рассказывай. — Мне надо полежать, — потёр отчего-то уставшие веки Ген, глубоко вздохнув от безнадёги. — Где там наша каюта? Вот что было самым лучшим — это одна каюта на двоих. Без кого-либо и каких-то вопросов, просто одна на двоих. Он не был там ни разу, только слышал о ней, но не имел никаких сомнений, что она есть. Ишигами недовольно посмотрел на него, помедлив с ответом. Явно взвешивал все плюсы и минусы того, чтобы отложить разговор на потом, но в конечном итоге всё-таки дал правильное направление. — Ты только чертежи не трогай на столе, — попросил учёный. — Буду вечером с ними работать. — Хорошо, — кивнул согласно менталист, отправляясь к кровати.

***

У Гена было паршивое настроение. Нет, вообще-то назвать его таким Сенку не мог, потому что менталист привычно улыбался и тщательно держал себя в руках. Однако он уже прекрасно знал большую часть его привычек и потому мог видеть то, что могли бы упустить другие. Более напряжённую улыбку, задумчивые глаза, которые сузились от каких-то явно беспокоящих его мыслей. Говорить о проблеме, которая Асагири волновала, тот не хотел. Это было немного нестандартно, потому что обычно каждая проблема рассматривалась в течение суток или двух, а потом они приходили к наилучшему решению и принимали нужные действия, чтобы всё это исправить. Преимущества того, чтобы иметь в качестве партнёра именно менталиста. Так что Сенку имел несколько смутные предположения о том, что делать. Самым продуктивным было бы выяснить причину, но менталист мог быть иногда очень упрямым, раз на седьмой день до сих пор молчал и соскальзывал с темы. Ладно, допустим. Но что в таком случае он мог сделать? И вот здесь уже был небольшой затык, так как дальнейшие действия виделись ему весьма смутно. Всё было бы намного проще, если бы партнёр просто поделился своими мыслями, но делиться тот не хотел. — Дело не в том, что я не хочу говорить об этом с тобой, Сенку-чан, — протянул тот на шестой день, когда Ишигами не дал перевести разговор в другое русло. — Дело в том, что я просто сам не готов говорить на эту тему. У Сенку было только одно предположение: — Это из-за того, что у тебя не встало? — прямо спросил он, потому что если это так, то тогда их шуточки на протяжении недели явно были не совсем нормальны с психологической точки зрения. Но разве в таком случае тот не должен был об этом знать? Ген предсказуемо закатил глаза: — Нет, не из-за этого. Не верить причины не было. На доверии их отношения и строились. Причина также могла быть в том, что Сенку стал занижать приём лекарственного препарата, но это было слишком маловероятно. Просто потому что Ген, во-первых, прямолинейно сразу сказал ему, что только лишь он сам может решать, как и сколько принимать. Пока это не вредит личному здоровью, конечно. Во-вторых, Асагири сказал, что его устроит любой вариант, так как есть запах или нет запаха, в сущности для него мало что изменится, а к остальному легко приспособиться. Если бы причиной его не-настроения было именно это, то в том разговоре он бы дал об этом знать. Но в этом и была проблема — Асагири Гену было совершенно всё равно, принимает он «чудо-траву» или нет. Пока всё хорошо со здоровьем, то это остаётся его личным делом и выбором. Как и должно быть, в принципе. Следовательно, причиной было не первое и уж точно не второе. Но что тогда? И вот здесь Сенку уже не имел предположений, кроме одного-единственного, но оно казалось ему весьма глупым. Мол, действительно? Ген бы не стал расстраиваться из-за того что он не представил его именно в качестве парня для Тайджу. Юдзуриха и так уже всё прекрасно знала, но они пока это не обговаривали серьёзно, просто как «Да, мы решили завязать более тесные отношения, потому что так намного удобнее». Это казалась чем-то глупым. С другой стороны, не всё то, что Сенку не считал важным, могло быть таким. Это касалось взаимоотношения людей, а в этом он был намного хуже большинства несведущих. Но тогда становилось ещё непонятнее, потому что Асагири явно прекрасно знал его психологические характеристики и должен был понимать, что для самого Сенку это малозначимо не потому что Ген не имеет значения, а просто потому что это само по себе не имеет значения с точки зрения того, что сейчас происходило с миром и чем он был занят. Он не мог не знать об этом, ведь был мастером своего дела. Следовательно, прекрасно знал и понимал. Мог ли он в таком случае всё равно ожидать этого? Нет. Но мог ли хотеть? Ну, мог, наверное. Скорее всего и хотел. Но тогда почему не намекнул? Ишигами точно бы заметил маленький намёк, уж в этом он был уверен на все десять миллиардов процентов. Можно было бы подумать, что это стало бы чем-то не совсем тактичным со стороны Гена, но их отношения строились не так. Тактичностью здесь совершенно не пахло, только порядочность и понимание. Последнее было гораздо более важным, чем неизвестность, чтобы как раз именно таких ситуаций и не возникало. В конечном итоге он решил всё же это сделать. Обоняние медленно возвращалось на слабом уровне, чувствительность к аурам повысилась, так что альфы всего корабля с удивлением принюхивались к нему. Сенку знал, что пахнет свежеиспечённым хлебом, так что рассчитывал, что это займёт какое-то время. Так что в один вечер всё же потащил Гена поближе к себе. — Тайджу, Юдзуриха, мы с Геном встречаемся, — кратко сказал он по делу. Асагири рядом удивился, но быстро взял себя в руки. Сенку чувствовал его взгляды в течение всего вечера, но они были скорее немного более любопытными чем обычно, но на этом всё. Больше всех ситуации был рад явно Тайджу, который с довольной улыбкой прямо-таки светился, не иначе. Он наставил Гену примерно десять синяков по всей спине, одобрительно похлопывая при «принятии в семью», что бы это ни значило. Сенку постарался скрыться от этого произвола, чтобы хотя бы на минуту дух перевести. — Я догадывался, — задумчиво протянул рядом Юкио в тени, — но теперь точно уверен. Ты ведь омега, верно? В любом другом сериале это смотрелось бы намного более брутально, если бы они оба держали в руках что-то спиртное. Но сейчас хоть и был вечер, в стаканах имелся только сок. — Ну да, — пожал плечами Ишигами, не собираясь уклоняться. — Нелегко Гену, наверное, — задумчиво протянул тот в ответ. — Ты про что? — едва сдерживая любопытство спросил Сенку. Судя по мелькнувшему взгляду блондина рядом, слегка ускорившийся пульс тот услышал. Скрыть от него что-либо было практически невозможно и называй Ген его хоть иногда «Омега» тот бы подтвердил свои предположения раньше, но Ген так ни разу не сделал. Они звали друг друга исключительно по именам, не переходя на глупый пол. Но про какую сложность для Асагири он имел в виду? Возможно именно это и была причина хмурого настроение Асагири. Вот только что это — такое неуловимое и непонятное? Юкио смерил его любопытным взглядом, который говорил, что тот не уверен, стоит ли отвечать на вопрос вообще. — Мы сейчас плывём на корабле на другое полушарие. Его инстинкты должны сходить с ума, — слегка улыбнулся тот. — Он ещё не пытался тебя где-нибудь спрятать? Задерживать в лаборатории длинными и бессмысленными разговорами, к примеру? Сенку нахмурился. Звучало вполне логично, потому что Асагири никакие подавители не принимал и вполне мог полагаться на инстинкты. Вот только Юкио рядом не знал того, что знал Ишигами. Ген был этих инстинктов по большей части лишён. Его врождённая мутация не дала буквально половину всего того, что помогало бы вырабатывать альфьи феромоны. А именно гормоны в свою очередь и контролировали выбор и поведение человека. Он был не просто бесплоден и слаб, как альфа — он не мог поставить ту же метку, просто потому что в его зубах не было того, что эту метку бы ставило. Он не потирался о вещи, оставляя запах, просто потому что то, что он выделял, было слишком слабым. Это помогло перекрыть запах Сенку, но только потому что сам Ишигами был ещё слабее. Он действовал больше как бета просто потому что он действительно был больше бетой в своей голове. Единственные феромоны альфы, которые он мог выделять, были завязаны на течку омег — и это тоже было не так-то просто, потому что это скорее насильственное пробуждение. Окаменение ни за что бы не помогло Гену выздороветь. Просто потому что нечему было выздоравливать. Так что нет, у Гена большинства инстинктов просто не было. Он их понимал и легко мог вписаться, потому что был хорошим психологом-аналитиком, но всё равно выбивался. Это скорее отточенные реакции или простая порядочность, чем реальное животное действие остальных альф. Следовательно, Юкио мог заметить ухудшившееся настроение Гена благодаря своей проницательности, но его предположение о инстинктах было неверным, так как важная информация — личная информация — отсутствовала. — Нет, не пытался, — ответил честно Сенку. — Менталист тот ещё чудила, но он слишком хорошо себя контролирует. Да и из альф он немного выбивается, не так ли? Юкио согласно помычал, хотя и хмыкнул: — На его месте я бы не смог сдержаться. Он ещё не пытался поставить тебе метку? Или сильнее царапать шею? Если слишком личное, то можешь не отвечать. — Нет, почему, — пожал Ишигами плечами. — Скорее всего он бы поставил, если бы я попросил, но я считаю это ерундой. Сейчас мы встречаемся, но метку нельзя удалить и она бы была неким сигналом, что я принадлежу ему. Мы оба согласны скорее с той версией, при которой каждый принадлежит себе сам и никому более. В такой ситуации это кажется ошибочным действием, если мы не можем её удалить. И, опять же, Ген просто не мог поставить ему метку. Конечно он не врал, потому что партнёр также не поддерживал сам вариант метки — через кровь на шее передать феромоны альфы, что за чушь? Но это скорее два в одном, когда не только не хотел, но и не мог. К тому же Ген даже засосы не ставил. Учёный ради интереса попросил на спине один сделать и тот согласился, спустя минуты две уговоров. Но потом Сенку все три дня ходил несколько неуютно, потому что след серьёзно отвлекал и не давал сосредоточиться. Никакого приятного возбуждения и воспоминания он не получил, скорее чувствовал себя заклеймённым. Больше они эту тему не поднимали, всё и без того было ясно — не их это. Юкио смотрел немного удивлённо, но кивнул в согласии. — Очень логично, как раз в твоём стиле… Какое-то время они стояли молча, наблюдая за весёлой толпой. Та праздновала день рождения Рюсуя, потому всё было с огромным размахом. — Но ты уверен, что он не хочет? — тише спросил Юкио. — Асагири в последнее время странный. Да и пульс скачет. Про пульс и давление Сенку тоже знал. Сложно не знать, когда вы спите в одной кровати, оба пытаясь заснуть, а кто-то снова хмуро о чём-то размышляет. — Не знаю причину, но явно не это, — сжал он губы. — Говорить пока не хочет, сказал, что не готов. — Ну, тогда даже не знаю, — неуверенно сказал Юкио. — Если это не инстинкты, тогда всё должно быть в порядке, разве нет? Инстинкты. «А что, если всё наоборот?» — мелькнула внезапная мысль. — Думаю, я понял, — отпил сок Сенку, после чего отстранился от перекладины. — Спасибо. — Да не за что, — удивлённо сказал тот, а после усмехнулся. Мог ли Гена беспокоить тот факт, что у него их нет? Особенно ярко это должно было проявиться именно сейчас, когда они держат путь в сторону Америки, а сам Сенку решил снизить дозу. Альфы склонны держать своего омегу ближе к себе, когда они оказываются на неизвестной территории. Сильнее метят своим запахом, привязывая феромоны. Сильнее царапают метку, чтобы привлечь к ней внимание. Не выпускают из поля зрения и сильнее конкурируют с другими, более сильными альфами, если те смотрят на их омегу. Он подошёл ближе к Гену, который что-то оживлённо рассказывал деревенским. Асагири кинул на него взгляд, а потом на миг запнулся, после чего продолжил рассказ. Его глаза в то же время пытались проследить путь, от которого он пришёл, но Сенку по пути сменил направление, к тому же пришёл со спины менталиста, а обернуться посреди речи тот не мог. Но его нос дёрнулся. Запах Юкио точно должен быть на нём. Легкий кофе, но это сильный запах. Ген закончил говорить. Сенку тщательно анализировал, как тот ему улыбнулся, после чего встал ближе и переключился на вопросы Хрома. Любой другой альфа на его месте попытался стереть даже след чужого запаха. Рука Гена дёрнулась, но не приблизилась к нему. Потому что запах Юкио он стереть бы не смог. Даже если Сенку не касался другого альфы, а просто пять минут рядом разговаривал. Асагири Гена беспокоил не тот факт, что у него не было инстинктов, что были вызваны феромонами и гормонами альф. Его беспокоило, что они были у других. И были они сильнее. А Сенку, прекратив приём, теперь тоже не мог не обратить на них внимание. Это было чем-то естественным, знать, что у кого-то запах сильнее, у кого-то аура слабее. Как если бы идёшь по дороге в школу и видишь рекламу, где сказано, что женские часы стоят две тысячи йен по скидке. Просто знание. Ген не хотел, чтобы Ишигами обращал на эти более сильные инстинкты внимание. Почему? Это как-то глупо. У Сенку ведь их тоже нет — он не трётся, чтобы оставить свой запах, не строит никаких гнёзд. Он больше бета, чем омега, прямо как и Ген. С той лишь разницей, что у Гена инстинкты отсутствуют до низкого уровня ещё с рождения, а сам Сенку их искусственно принижает, потому что они ему мешают. — Ты хмуришься. — Дурацкие мысли. — Что за мысли? — Глупые и дурацкие. Мысли-мысли. О чём вообще можно думать всю неделю? Что какой-то другой альфа может поставить ему метку, а Ген — нет? Но это точно не то. В задумчивости он смотрел на Гена. Тот почувствовал сверлящий взгляд и обратил на него внимание, после чего моргнул. Сенку не знал, какой у него взгляд, но тот снова нелепо моргнул, натягивая маленькую улыбку, что обычно значила сплошное непонимание и растерянность, напополам с извинениями. — Ты придурок, — просто сказал он, после чего взял за руку. Ген всё ещё смотрел, после чего игриво рассмеялся. Сцеплять пальцы не стал, вместо этого обняв его так, чтобы нос Сенку упёрся вниз, в ключицу. Для этого пришлось даже немного сгорбиться, ведь тот был невысок ростом. — Сенку-чан, за что ты так со мной? — плаксиво протянул тот, вымаливая жалость у окружающих. Ишигами закатил глаза, отпихивая тело и отстраняясь. Асагири рассмеялся на его возмущение, после чего полез обниматься к Хрому, чтобы тот его пожалел. Сенку присел немного в отдалении, наблюдая и давая отдых телу. Усталость была небольшая, но он провёл целый день за подготовкой и немного замаялся делать одно и то же под командованием требовательной Франсуа. Итак, Гену не нравился тот факт, что Сенку может обратить внимание на инстинкты других альф больше, чем он делал это обычно. Ну, он уже сейчас стал уделять немного больше внимания, так как дозировка снизилась и теперь осознавал он несколько больше, но это был следующий уровень. Уровень интереса по отношению к альфе, как омега. Как у партнёра. Ревность? Асагири Ген его ревновал? Ммм, точно нет. Асагири в таком случае прокололся бы ещё на острове, когда они были окружены альфами. Там конкуренция побольше, а из-за сбившегося режима он уже страдал от этих инстинктов. Тогда… комплекс неполноценности? Тоже нет. Ген не проявлял признаки с неполноценностью, скорее наоборот… Наоборот. У Асагири Гена пострадала бы самооценка, если бы Сенку обратил внимание на кого-то именно как на альфу-партнёра. Просто потому что другой альфа мог бы дать ему то, что не мог бы дать Ген. И даже если это не то, чего оба из них хотели, сам факт того, что кто-то может дать ему то, что не может дать менталист, должен был дать толчок по мозгам, сделав идиота беспокойным и нервным. Всё сходилось. Асагири Ген его не ревновал и не ограничивал, был согласен принять любое его решение, но это не значит, что он не был расстроен тем, что «могло бы быть». Ну прямо-таки настоящий идиот. — Ты чего один здесь? — игриво спросил названный. Асагири присел рядом, наполовину заваливаясь на плечо и сразу же обнимая двумя руками. От него пахло алкоголем, потому что он уже перешёл порог в двадцать один год и ему это делать разрешалось. Но в таком состоянии Ген становился самой настоящей липучкой, особенно по отношению к нему. Сенку помолчал, но потом решил идти прямо: — Тебя расстраивает тот факт, что любой другой альфа может дать мне то, что не можешь дать ты? Асагири замер на долгие мгновенья, после чего медленно сел прямо, отстраняясь.

***

— Тебя расстраивает тот факт, что любой другой альфа может дать мне то, что не можешь дать ты? Юкио нахмурился, прислушиваясь к разговору. Это было не совсем тактично, но он не мог отключить свой слух, а ещё не мог уйти — беспокойство Асагири влияло на весь экипаж, даже если никто этого не понимал. Менталист поддерживал позитивный настрой в обычное время, но когда был расстроен, то и все остальные погружались в негатив. Вечеринка была хорошей идеей, вот только она была бы бесполезна, если бы пьяный Ген не дал никакой подсказки о том, как исправить его состояние. Увы, но он этого не сделал. Зато сделал Сенку. Хорошая работа. Вот только Юкио весьма некстати застрял под лестницей, буквально в трёх метрах от них. Вполне хватало, чтобы слышать чётко каждое слово даже сквозь шум остальной толпы. Но и уйти он сейчас не мог, потому что всё остальное пространство просвечивалось, и тогда парочка могла бы и отложить разговор. Пришлось остаться на месте и слушать. Конечно, можно было бы заткнуть уши, но кто на его месте стал это делать? Слова Сенку были странными. Пока Ген медленно приходил в себя после специально влитого в него алкоголя, Юкио проанализировал их так и эдак, но ничего не понял. Чего ему там Ген не мог дать, как альфа? Секс? Но секс у них был и явно не только частым, но и хорошим — их стоны Юкио прекрасно слышал, потому что пещера так-то создавала эхо. Но то гон и течка, ладно. Вот только дом их общий тоже пах не мало. А ещё ведь и лабораторный стол умудрились пометить! Причём явно давно, так как почти выветрилось. Метку? Запахи? Альфа из Асагири был так себе, слабоватым, но вполне нормальным. Про детей Юкио даже не стал думать — учёный бы ни за что сейчас такую подставу делать им не стал, как и сам менталист. Да и вряд ли эта парочка вообще хоть когда-нибудь заведёт ребёнка. А даже если и заведёт, то будущему несчастному он уже сочувствовал, потому что родители из них выйдут… специфические. — Да, расстраивает! — неожиданно эмоционально согласился Асагири. Явно алкоголь в крови. — Ты такой человек, Сенку, что было бы странно, если бы я не расстраивался, что какой-то альфа может тебя впечатлить. Со своего места Юкио видел, как комично поднялись брови Ишигами. — Но ведь я тоже самое могу сказать и о тебе, — неожиданно выдал тот. — Ты ведь тоже можешь посмотреть на какую-то омегу именно как на омегу. — Но я уже сейчас смотрю на тебя как на омегу, — не согласился пьяный Асагири, нахмурившись. Смотрелось на его лице это странно, обычно тот никогда не хмурился. — Нет, я имею в виду, что ты не можешь дать мне всего, как альфа, и я не даю тебе всего того, что даст любой другой омега, — заумно и непонятно ответил тот, окончательно Юкио запутав. — Так что у нас всё поровну, если так подумать. Ген хмурился. Было буквально видно, как сильно крутились мысли в его голове, когда каждая шестерёнка пыталась встать на своё место. — Но мне не надо, чтобы ты делал то, что и остальные омеги, — в конечном итоге сказал менталист. — Мне нравится то, что у нас сейчас. А все эти гнёзда и нюханья как-то мимо меня идут. Что правда то правда, инстинкты у Асагири были так себе. Хилые. Видимо за них и шла речь. — Да, мне тоже больше ничего не нужно, — согласился Сенку. — Я просто имею в виду, что тебе не надо волноваться, что я посмотрю на другого альфу, просто потому что он лучше альфа, чем ты. Ты вполне себе ничего и это мне надо переживать, что ты найдёшь себе омегу, которая более омега. У нас равные условия, если так подумать. Ну, кроме того, что ты больше отдаёшь предпочтение женщинам. Ты же гарем хотел устроить, верно? — Гарем? — задумчиво протянул тот, словно пытался вспомнить. Сенку нахмурился, впиваясь глазами в говорившего. — Что это? Юкио едва подавил смешок, прижимая руку к губам. Взгляд Сенку стал совершенно ошеломлённым и круглым, как у совы. — Так, ты слишком пьян для этого разговора, — в конечном итоге пришёл тот к выводу, вставая с насиженного места. И хорошо, потому что Юкио уже устал стоять. — Пошли в каюту, отоспишься и утром продолжим разговор. — С тобой хоть на луну, — неожиданно радостно сказал Ген, вставая и пошатываясь. Сенку стремительно покраснел. Юкио моргнул, чувствуя, как ухмылка скользит по губам, потому что настолько смущенного учёного он ещё никогда не видел. Да и вряд ли вообще кто-то видел. Кроме Гена. Тот, смерив смущённое лицо взглядом, выдал действительно садистскую физиономию, после чего противным тоном начал шептать те вещи, которые Юкио бы никогда не хотел слышать: — У меня ведь самый лучший омега, самый умный, — стал заливаться тот соловьем. — Как я могу его бросить? Обязательно ведь расстроится, будет много работать. А эти прекрасные пальчики должны иногда отдыхать, не так ли? — Заткнись! — шёпотом крикнул донельзя смущённый учёный. Его руки задёргались, пытаясь освободиться от крепкой хватки Асагири. Со своей стороны Юкио мог видеть только как тот водит ноготком между пальцами, явно чувствительным местам, и это не та деталь, которая должна быть в его голове. Если они сейчас начнут целоваться, ему придётся дать о себе знать. — Давай в каюту, — дёрнул тот альфу в сторону лестницы вниз. Юкио проводил эту парочку взглядом до самого конца, невольно закатив глаза, когда заметил очень пристальный и ясный взгляд Асагири на себе. Тот явно был не так пьян, как стремился показать. А значит не мог не почувствовать его запах. Но это явно было не тем, что они станут обсуждать. Ну и хорошо. Оставалось надеяться, что завтра тот уже придёт в норму и перестанет хандрить. А как они у себя в звуконепроницаемой каюте трахаются — уже не его дело. Лишь бы лыбу утром попридержали, чтобы быть не настолько палевными.