Крольчонок

      Соседский крольчонок плакал и держался за лапку. А ещё рядом валялся порванный и разломанный сачок. Живко не мог упомнить, как крольчонка зовут — после каждого окрола в семьях кролей прибавлялось по корзинке детёнышей. Поэтому Живко присел перед крольчонком и просто погладил за уши.       — Чего ревёшь? Лапка болит? — лис полез в карман и, чтобы отвлечь незнакомого крольчонка, достал две дольки засушенной сладкой морковки. Стыдно признаться, но он и сам любил ею похрустеть, вот и таскал с собой.       Крольчонок вытер слёзы ушами, посмотрел внимательно и кивнул.       — Ты тот лис, — и только после этого захрумкал угощением. — Не могу встать на лапку.       — Я тебя отнесу, — Живко одной рукой осторожно подхватил крольчонка, а другой собрал половинки сачка. Крольчонок оказался гораздо легче Пушика — да и совсем маленьким был, на взгляд Живко.       Дорогу крольчонок показывал лапкой и хрустел морковкой, больше не плача. Родители, увидев его, засуетились, заохали и в благодарность отдали лису целый кочан капустки, как тот ни отнекивался. Но подарок есть подарок. Пускай и кроличий.       А возле дома Живко уже ждал взбудораженный Пушик, и увидев его, подскочил и чуть не напрыгнул.       — Ты отдал ему мою морковку! Я видел! — Пушик застучал зубками, топнул лапкой, и длинные уши его гневно выпрямились. Могут ли крольчата злиться? Живко своими глазами убедился, что да.       — Пушик, ты чего? Он же плакал и лапку поранил. Совсем маленький ещё, — Живко поправил кочан капустки и предложил: — Пошли лучше оладушки делать. Я из капусты не умею, но ты ведь поможешь?       — Я тоже по твоим словам маленький! Но почему я тебе не нравлюсь?       Живко вздохнул тяжело и под вторую руку подхватил Пушика, занося в дом и больше не споря — нечего соседям давать повод для сплетен. Он усадил крольчонка за стол, и тот начал плакать. Молча, упрямо и без всхлипов. Живко его не торопил, давал время выплеснуть эмоции, а сам пока приготовил морковный чай и поставил перед ним. Сел рядом, погладил по ушку, но Пушик им независимо дёрнул. Только не отстранился.       — Пушик, если я тебе и правда нравлюсь, то ты должен стать большим и сильным, чтобы в лес со мной ходить, пусть и не на охоту. Чтобы лапки твои были выносливыми. Не сердись, но сейчас ты и правда такой маленький крольчонок, Пушик, — Живко улыбнулся, а крольчонок шмыгнул носом и потянул всё-таки лапки к чаю. А потом и морковку с блюдца потянул. — Так что, научишь оладушки из капустки готовить?       Крольчонок повёл ушком, а потом важно кивнул.       — Научу.

***

      Не знал Живко, чем обернётся его просьба стать сильнее. Родители Пушика урожай морковки ему притащили — за то, что так хорошо повлиял на их сыночка. Бегал Пушик лучше всех, занимался прилежно и капустки много кушал. Вот только Живко до сих пор не воспринимал его серьёзно. Подрастёт крольчонок да одумается. Для многих кролей семья это ценность, крольчатки — пушистые сокровища. А останется с ним Пушик и что? Не будет всего этого.       В дверь забарабанили крепкие лапки, и Живко пошёл открывать, уже зная, кто там. Только Пушик мог вечером к нему с такой настойчивостью ломиться.       — Мне сказали, ты сегодня к лисе ходил! — крольчонок залетел в дом раскрасневшийся, взволнованный и сердитый. — Ты с ней весну провести хочешь? Не со мной?       Живко от неожиданности чуть в стену вместо кухни не прошёл и только хотел рот открыть да напомнить, что Пушик мал ещё, чтобы о весне рассуждать, но не успел. Обнял его Пушик крепко-крепко, уткнулся носишком под грудь, а на лицо ушами залез. Да, быстро всё-таки кроли растут. Недавно ещё до живота лишь достать мог.       Крольчонок был тёплый, держал отчаянно, и сердце его трепыхалось так сильно, что Живко почувствовать мог. И чего только Пушик нашёл в ворчливом лисе? Живко потёр его ушки между пальцев, раздумывая и крольчонка не отстраняя.       — Мясо выменять я к ней ходил, Пушик. А весной один буду.       — Но есть же я! Почему? — Пушик голову задрал, снова хмурясь. — Что мне сделать, чтобы ты согласился?       — Вырасти.       Крольчонок отпрыгнул, сжав кулаки.       — Но я уже вырос! Почему надо ждать? Я ведь люблю тебя! — тут Живко и слова сказать не смог, оглушающе пусто в голове стало. — Не дождёшься ты меня, пока я совсем вырасту! — захныкал вдруг крольчонок. — И лисички вокруг, и взрослые кроли и... волк.       Живко смотрел на Пушика и представить не мог: а как про волка тот узнал? Давно это было, да и один раз только. С тех пор с соседом не переступали черту.       — Пушик, — других слов не находилось, зато Живко смог стряхнуть оцепенение и к крольчонку подойти. А потом подхватил на руки и прижал к сердцу.       Да, кажется это ему скоро придётся стать сильнее — подрастёт Пушик ещё, и в руках не удержишь.       И пусть Пушик вырастет и потом передумает — сейчас это совсем не важно. Не мог лис смотреть, как весёлый крольчонок плачет из-за него.       — Я тебе нравлюсь? Ну хоть немного? Хоть на самую маленькую морковку? — тихо спросил Пушик прямо в ухо, и лис им повёл, задевая мокрый носишко.       — Нр-равишься, Пушик, — заворчал Живко, сдаваясь. Да и правдой это было. Привык он к шебутному крольчонку, который смотрел только на него и подарочки кроличьи домой таскал. И просто... хорошенький Пушик был.       — А хвостик мой трогать будешь?       Живко рассмеялся, отпуская своё беспокойство, — всё одно на уме у Пушика было! — и впервые поцеловал крольчонка в нос. Пушик от этого немного закосил и засмущался.       — Только твой — буду.       После этого Пушик вёл себя смирно: позволил себя усадить за стол, разделил с лисом ужин. А когда уходить собирался, Живко ромашку достал и за ушко ему заправил. Простой цветочек, но Пушику он очень подошёл. А ещё глаза у крольчонка засияли. Таким его видеть лису нравилось гораздо больше.