Крольчонок

      — Живко, я вы-ырос! — Пушик распахнул дверь — давно уже лис рассказал ему, как замок отпирать. И хотя он проснулся, всё равно притворился, что ещё спит. Ведь только начало светать! Должен же быть предел наглости крольчонка. Пусть и сегодня его День появления на свет.       Кроличьи лапки уверенно протопали к спальне, и Живко закрыл глаза, выравнивая дыхание.       — Живко, я пришёл, — топот приблизился к кровати.       — Живко, ну вставай! — крольчонок потряс его за плечо.       — Живко, просыпайся, ну пожалуйста! — Пушик попросил прямо в ухо, а потом на какое-то время притих. И запрыгнул на кровать. Живко держался и не выдавал себя, пока Пушик забирался к нему и даже поверх покрывала уселся на спину, выбив дух. Окреп и потяжелел крольчонок. Действительно, совсем вырос.       — Живко, — тихонько позвал Пушик и куснул за холку — мурашками пробило до самого хвоста. Обычно тот у него совсем не реагировал, иногда Живко вообще забывал, что хвост у него есть. Но передние зубки у крольчонка были крепенькие. Ещё он щекотно фырчал в шею и продолжал кусаться.       — Твоя шёрстка! — Пушик замер испуганно. — Тускнеет! Снова из-за меня. Тебе надо поохотиться, — крольчонок захныкал расстроенно, а Живко повёл плечами, не став больше затягивать пробуждение, и заспанно подал голос:       — Не волнуйся, Пушик. Я просто загорал на солнце, — лис перевернулся, и теперь крольчонок придавил его живот, замерев нос к носу. И первым неуклюже потянулся поцеловать.       Живко неторопливо провёл вдоль его спинки снизу вверх, позволяя целоваться и кусаться. Пушик и правда подрос. И в плечах раздался. И лапки натренировал, но... уши у него всё равно дрожали, когда крольчонок целовался. Живко их осторожно потёр между пальцев, пригладил щекотно, и Пушик расфырчался, смущённо тычась носишком в шею.       Живко вновь повёл рукой на этот раз до поясницы, а потом, помедлив, накрыл ладонью кроличий хвостик. Погладил пушистость, ухватил пальцами под мелкое постукивание кроличьих зубок.       Если признаться честно, не только Пушик ждал, когда же он вырастет. Живко тоже. Поэтому сейчас он с наслаждением прикусывал кроличьи уши, жамкал его хвостик и улыбался.       — Живко, — с трепетом позвал его Пушик. — Я вырос. И моя морковка тоже... — скромно признался крольчонок, и лис не сдержал смеха.       — Вот как! Давай-ка посмотрим, — не скрывая в улыбке клыков, предложил Живко и повернулся на бок. Он уложил Пушика рядом и откинул покрывало, не дав крольчонку опомниться.

***

      — А можно мы каждый день проверять будем, как там моя морковка? — Пушик растёкся по кровати как блинчик, раскинув лапки в стороны, и всё никак не мог собрать в кучку свои глаза. Живко облизнулся и подтянул его штанишки обратно.       — А мою значит проверять не будем? — глаза лиса смеялись, когда крольчонок закосил вниз.       — Будем... а можно не сегодня? — Пушик слабо шевельнул лапкой, всем своим видом показывая, что у него не осталось сил.       — Можно. Тогда я принесу твой подарочек.       — Подарочек? — Пушик аж подскочил, и вид его, встрёпанный и воодушевлённый, лёг радостью на сердце Живко.       — Да, подожди, — лис сходил на кухню за чашей, полной лесной земляники. Пушик очень её любил, а вот собирать — нет-нет.       Отдав угощение, Живко открыл шкаф, в котором спрятал вещи до прихода своего крольчонка. Там ждал фартучек, расшитый морковками и нежный белый платок на голову — здесь такой не достанешь.       — В морковках? Что за детский узор. Ты же сам говорил, что мне нужно вырасти, — Пушик раскраснелся и поспешил закинуть в рот ягодки, то и дело косясь на фартучек.       — Пушик, они тебе нравятся, я знаю, — заурчал лис и сел рядом, по-прежнему держа подарки в руках. — Стать взрослым это не значит отказаться от вещей, которые тебе нравились. Примеришь?       Пушик отворачивался, сопел и ел землянику. Живко ждал, поглаживая его лапку.       — Если хочешь, я никому не скажу. А в фартучке только у меня ходить будешь. Давай так? — Пушик наконец-то кивнул и отставил чашу, вставая с кровати.       — Можно я попрошу ещё один подарочек?       — Что захочешь.       — Я у тебя жить буду! — торжественно объявил Пушик и нацепил фартучек.       — И не боишься, что съем? — Живко тоже поднялся, навис над крольчонком и показал зубы, но тот лишь расфырчался весело.       — Если только мою морковку!       Лис залюбовался Пушиком. Его улыбкой, передними зубками и сияющими глазами. Этот непоседливый настойчивый крольчонок сумел стать частью его жизни.       — Мой любимый крольчонок, — проурчал Живко и стиснул Пушика, решая для себя, что теперь его никуда не отпустит. Будет защищать от всего эту пушистость и радость в его глазах.

***

      Пушик копал. Копал везде. Утром, вечером, в обед — копал, как только они стали жить вместе. Живко моргнул один раз — возле дома появился рядок морковки. Моргнул второй — вылезла капустка и помидорки. Третий — крольчонок выкладывал черепки кругами, внутри которых рассадил цветочки.       Живко почесал за ухом, разглядывая хвостик Пушика — тот подёргивался от радости. И лис решил не мешать. Не так уж плохо, что у них теперь появится свой сад с морковкой. Меньше к родителям крольчонок бегать будет.       — Ещё дома в горшках можно что-нибудь посадить. Чтобы готовить легче было. Укроп... ещё там что-то, — предложил лис, и Пушик засиял ещё ярче, подхватывая идею. Ну и хорошо, пусть за садом крольчонок ухаживает, а ему самому пора поохотиться.