Скажи мне дышать, и я задохнусь.

Как только Чимин шагает через порог чонгуковой квартиры, его снова накрывают те странные ощущения. Здесь пахнет очень знакомо, но понять, чем конкретно, он не может. Не может ровно до того момента, пока Чонгук не помогает ему снять кеды и не оказывается достаточно близко. Дом пахнет своим хозяином, что очевидно. А значит, и чувство это тоже понятно. Запах всегда запоминается лучше всего. Когда мы чувствуем какой-то запах, он может у нас ассоциироваться с каким-то человеком, событием или местом. Как-то раз Чимин ходил в кино вместе с Тэхеном. Какая-то комедия, но ели они в этот момент очень странный попкорн, Пак не может вспомнить, какой, банановый или сырный, но что-то необычное, уникальное для них, то, что они никогда обычно не брали. И какое же странное было ощущение, когда спустя довольно долгое время, возможно, даже год, Чимин снова включил этот фильм и буквально на языке почувствовал вкус того попкорна, и запах был тоже всюду. С людьми также. Каждый человек как-то пахнет, использует парфюм, а потом эти запахи могут навевать воспоминания. В данной ситуации проблема только в том, что воспоминания зарыты так глубоко в голове Чимина, что само сознание начинает разрываться от диссонанса всего происходящего. Квартирка небольшая: прямо по коридору кухня, не доходя до нее уборная, сразу от входа направо гостиная, через нее можно попасть в спальню. Чонгук помогает разложить вещи по местам и любезно уступает Чимину в полное пользование спальню, уверяя, что диван в гостиной вполне сносен. Чимин не спорит, но в голове понимает, что долго его там держать не намерен и все равно найдет достаточно веский предлог, чтобы вернуть Чонгука в его кровать. Странная цель. Чимин уже выяснил, что может доверять Чонгуку целиком и полностью. А ещё он, кажется, начинает ему нравиться, или это чувство благодарности так в нем играет. Однако он может назвать их друзьями, хотя излишняя сдержанность Чонгука немного и расстраивает, а с другой стороны, Чимин и сам не знает, как бы он отреагировал, если бы Чонгук вот так сразу полез к нему. Так что решает, что все пока правильно, не будет спешить, но постарается разузнать всё их прошлое как можно лучше, даже если это прошлое будет смущающим или слишком интимным. И так понятно: раз они жили вместе и мальчики оба взрослые, не в нарды по ночам играли. Чимин думает, что нет смысла больше тянуть, и решает узнать все подробности их личной жизни прямо сейчас. Они наконец одни, нет никаких снующих рядом врачей, все как нельзя лучше. Он переодевается, выходит в гостиную и садится на диване, дожидаясь, пока Чонгук выйдет из душа. Чимин осматривает комнату. Чонгук откровенно наврал про диван, слишком уж размыто его «сносен», достаточно жёсткий, небольшой и узкий, здесь он долго не протянет, а Чимин этого не хочет. Все рассматривает и надеется, прислушивается к себе, что что-то почувствует, но так пока ничего и нет. Только запах на входе. В спальне тоже ничего необычного, а на нее он рассчитывал, наверняка они там всяким занимались, но и диван рассматривает с интересом. На тумбе для телевизора парочка фотографий, судя по всему, Чонгук с семьёй; совместных нет, да оно и понятно, мало кто сейчас печатает, Чимин особо не надеялся, но немного грустно. Тело немного зудит, и Чимин понимает, что душ ему бы тоже не помешал. В больнице никаких удобств, от него наверняка пахнет спиртом и лекарствами, он все-таки пробыл там почти три месяца. Но слишком любопытен. К тому же им надо ещё обсудить это. Доктор Ким тактично заметил, что Чимину стоит принимать душ под присмотром, голова от высоких температур может закружиться, но как именно обезопасить себя не уточнил, а жаль, Чимин уже в предвкушении того, как именно Чонгук может обезопасить его в душевой. Пока он тихо хихикал над своими мыслями, дверь душевой хлопнула, и на пороге гостиной стоял Чонгук с полотенцем в руках и слишком активно им просушивал волосы. — Я думал, ты отдыхаешь? — говорит Чонгук, замирая в удивлении. — Хотел обсудить кое-что, — внимательно разглядывает парня напротив Чимин и опять понимает, что тот весьма в его вкусе. Ко всем его моральным качествам добавляются ещё и физические: широкая грудь и плечи, обтянутые серой домашней футболкой, длинные подкаченные ноги, что не могут скрыть даже широкие спортивные штаны, парень следит за собой, без сомнений. — Хорошо, — слегка напряжённо и удивлённо говорит Чон. — Дома из еды ничего, хочешь что-нибудь? Можем заказать. Чимин кивает, они быстро заказывают еду на двоих. Чонгук с нежностью понимает, что вкусы Пака не изменились, а Чимин пытается узнавать и запоминать все. — Ты хотел поговорить? — откладывает телефон Чонгук и в пол-оборота поворачивается к Чимину, тот зеркалит, и они смотрят друг на друга. — В больнице не получилось поговорить, но я хотел бы побольше узнать о тебе и о наших отношениях, — продолжая рассматривать парня, начинает Чимин. — Конечно. Спрашивай все, что хочешь. — Хорошо, — Чимин перебирает в голове с десяток вопросов и думает, с какого ему стоит начать. Он хочет узнать о самом Чонгуке больше, какой у него любимый цвет, какая нравится еда, восходом или закатом он восхищается больше. Хочет узнать, как они жили, хочет спросить, чем сам Чимин занимался весь этот год. Да кучу всего, но начинает с самого интересного для себя. — Как мы познакомились? — да, Чимину интересно, где водятся такие парни. Чонгук улыбается, явно доволен выбранным вопросом, а ещё, судя по всему, воспоминаниям, ибо улыбка становится шире. — На концерте группы TMML (The meaning of my life). — О черт, — Чимин сокрушенно закрывает глаза руками и, как и привык всегда, особо эмоционально откидывается на спинку дивана, соскальзывая по ней вниз, почти валясь на пол. — Их концерт, я еле выбил билеты в фан-зону. Какого черта я не помню это. Чонгук смеётся над такой реакцией. Хороший был день, он помнит его достаточно отчётливо. — Я тоже выкупил билеты в фан-зоне, мы там и познакомились, — Чонгук снова углубляется в воспоминания, взгляд становится чуть стеклянным, он уже не здесь, он там. Вокруг глаз ложатся морщинки от улыбки. — Я пробирался ближе к сцене, когда ребятки решили намутить слэм. Ты пытался вырваться из этого хаоса и налетел прямо на меня, но мы оказались в самом эпицентре, и нас задавило с двух сторон. — Мы успели полапать друг друга в тот момент, да? — Чимин уже заметно оживился, мысль, что он пропустил концерт, ушла на второй план. Он выглядел возбуждённым и заинтересованным, со знанием дела улыбаясь. Чонгук коротко кивнул. Да, они успели полапать друг друга. Их задавило с двух сторон, руки Чонгука оказались на талии Чимина, руки Пака у него на груди, они буквально столкнулись носами и стояли так несколько секунд, глядя друг другу в глаза. До сих пор мурашки бегут по коже. — Я должен был сказать что-то в тот момент, что это было? — «Хорошая сегодня погодка, ты так не считаешь», — произносит Чонгук глядя в глаза Чимину, чуть прищуривая свои и приподнимает бровь. Он пытался спародировать интонацию и манеру говорить Чимина, но не очень хорошо вышло, в его голове это выглядело живее и достаточно соблазнительно, чтобы его сердце каждый раз чуть сбивалось от воспоминаний. Чимин снова громко смеётся, явно довольный собой из прошлого и своим поведением. Это так, в тот день они познакомились, а спустя месяц уже начали встречаться. — Когда я был в коме, я слышал отдаленно, что ты говорил, и как-то раз… как же это было… Что-то вроде «я теряю форму, на мне никто не катается»? — Чимин говорит это с хитрой улыбкой, как будто бы подбирая слова, но на самом деле достаточно помнит этот их последний «разговор», говорит явно с намерением смутить Чонгука и намекая на не самые пристойные мысли. Чимин всегда был открытым и любил смущать своим поведением. Подходил слишком близко, заглядывал в глаза, всегда тактилен, нежен, приятно осознавать, что ничего не изменилось. Что он не боится Чонгука и идёт на контакт, не отрицает, а пытается все узнать и вспомнить. Чонгук в шоке смотрит на него, первые секунды недоумённо, пытаясь вспомнить, о чём идёт речь, а когда вспоминает и понимает всю двусмысленность фразы, краснеет с непривычки. — Фу, Чимин, фу, — но ответно смеётся на смех Чимина. Да, тот всегда любил его смущать. Чонгук вообще не из стеснительных, но все-таки Чимин в этом плане ушел далеко вперёд и позволял себе больше. Чон тянется за телефоном, открывая галерею, и поворачивает его к Чимину. На экране они с Чонгуком, по фону похоже на какой-то танцевальный зал, довольно светло, везде зеркала, негромко играет музыка, ходят люди в удобной спортивной одежде. Чимин на видео обнимает Чонгука и поднимает очень натужно, да оно и понятно, куда ему против такой махины. Он улыбается, а Пак в скором времени сдается и отпускает, прижимаясь головой к груди и тяжело выдыхая, а следом его подсаживает уже Чон, подхватывая под бедра, и легко, как будто бы даже не прилагая усилий, поднимает. Чимин смеётся, крепко держится за чужие руки, опирается щекой на макушку парня и чуть вскрикивает, когда Чонгук наклоняется вместе с ним вперёд, заставляя Пака вцепиться ещё крепче. За кадром звучит громкий и заливистый смех, Чимин, кажется, не знает его владельца, но почему-то в душе становится так неожиданно тепло и радостно. Значит, все-таки знает, просто не помнит, но тело не обманывает, само подсказывает, что это что-то родное. Чонгук выключает видео, и они понимают, что сели друг к другу гораздо ближе, чтобы иметь возможность смотреть на экран. — У меня вся галерея подобным забита, — говорит Чонгук, даже не задавая никакого вопроса, намекает на дальнейший просмотр всего, что у него есть. Чимин согласно кивает, ему хочется это увидеть. Они с Чонгуком смотрятся довольно гармонично и всегда творят какую-то дичь. Чимин про себя конечно думает, что весьма в его стиле, но удивляется, что Чонгук всегда рядом и всегда за любой его кипиш. Последней фотографией, что ему показывает Чон, оказывается снимок из какой-то кофейни. Они с Чонгуком сидят на одном диване, Чон чуть дальше к стене, Чимин ближе. Он уже не удивляется шапочке на себе, узким джинсам и кофты на пару размеров больше. Сидит вальяжно, даже развязно, поставив одну ногу прямо на диванчик и облокотившись спиной на плечо Чонгука, тот задумчив, у него виден только профиль, Чимин же нагло смотрит прямо в камеру. И опять понимает, что смотрятся они потрясающе. Снимок, судя по всему, последний, дальше в галерее пусто. — В твоём телефоне было больше, ты постоянно все снимал и фотографировал. Но он разбился… — чуть замирает на последних словах и неуверенно поднимает глаза на Чимина. Парень понимает. Разбился в аварии. Об этом они тоже не говорили. Ему сказали: «Оказался в коме, потому что попал в аварию», но какого рода эта авария никто не говорит, сам Чимин тоже не знает, хочет ли знать. Но, наверное, надо. Может, какие-то вспышки помогут что-то вспомнить. Его мозг стёр весь последний год в надежде спасти сознание Пака от, как он думает, травмы, дикого страха, кошмаров. Может, это и сработало. Чимин вышел сегодня из больницы, сел в такси и даже не испугался. Да, были небольшие сомнения, но Чонгук держал за руку, и все было хорошо. Но кто знает, что будет с ним, вернись то воспоминание, может, Чимин и дорогу тогда перейти нормально не сможет, он не отрицает такого факта. Однако все-таки просит Чонгука рассказать подробней, и тот рассказывает. Ему это тоже даётся не без усилий, голос слегка дрожит, он сразу становится мрачным и откровенно напуганным, но держится стойко, ничего не скрывает, и это ещё одна его положительная черта. Он честен с Чимином по максимуму. Авария глупая. Было начало февраля, стояла одна из тех мерзких погод, когда шел дождь вперемешку со снегом, все мгновенно застывало и превращалось в каток. В тот день случилось много аварий, и Чимин стал одной из их жертв. Возвращался домой на такси, и в них врезался другой автомобиль, не справившийся с управлением. Чимин сильно ударился головой, было много ушибов, на шее от ремня безопасности большой синяк и трещина в ребре, но руки и ноги целы. Чимин ровным счетом ничего не чувствует и не помнит. Боялся, что может вспомнить и испугаться, но не вспомнил; и все равно приятного мало, лучше бы — вспых, и вот уже снова помнит весь прошлый год. Чонгук тоже не в восторге, вспоминать ему все это, как снова возвращаться в тот день — безумно страшно. Никогда ещё он не был так напуган, а следующие полтора месяца были не лучше. Чимин был в коме сорок пять дней. Красивое число, но ровно столько дней Чонгук заставлял себя жить. Он был там, только руку протяни и можешь прикоснуться, но это ровным счетом ничего не давало. Все ещё дрожь берет, когда вспоминает того Чимина: с маской на лице, трубками, капельницами, в окружении всех этих мониторов. Таким худым в последнее время. Чонгук надеется, что ни он, ни Чимин никогда больше не вернутся туда. Чимин первый понимает, что надо менять тему, и решает поговорить о чем-нибудь более приятном. — Когда мы стали жить вместе? — пытается вернуть своему тону бодрость и расслабиться. Чонгук быстро подхватывает настроение, тоже пытается улыбнуться. — Мы познакомились в мае, ближе к середине лета уже часто тусовались здесь, а после твоего отпуска в августе полностью съехались. — Мне нравилась моя квартира, но, видимо, ты мне нравился больше, — с хитрой улыбкой замечает Чимин, пытаясь снова вогнать в краску Гука, но тот ещё стойко держится. В конце концов, они встречались почти год, он привык к этому, просто немного подзабыл, каково это — быть жертвой вечных подколов. — Ты в моем вкусе, — этот парень умеет пользоваться своим очарованием и бессовестностью. — Аа, ну то есть, если бы я не был красавчиком, ты бы и не стал со мной жить? — приближается чуть ближе, тоже хитро щуря глаза, и они смеряют друг друга взглядом. — Может быть, — легко бросает Чимин, специально ведь дразнит и пытается позлить, вывести на эмоции. Обычно это все всегда заканчивалось какой-нибудь мелкой дракой. Они валили друг друга на диван, начинали щекотать, затем целовать и дальше по фиковскому возрастному рейтингу. — Ты со мной не из-за внешности, — получается как-то слишком иронично, самоуверенно, даже нагло и с двойным подтекстом. — Оуу, я даже не сомневаюсь, — вскидывает брови и со слишком хитрой улыбкой окидывает Гука с ног до головы, задерживаясь где-то… на животе? А может и ниже. Этот наглец. — Господи, Чим, душа, я говорю про душу, — все-таки может смутить. — Да-да, — отмахивается Чимин, все-таки добиваясь своего: нежелательная тема давно забылась и он смог поднять им обоим настроение. А Гук понимает, что этих месяцев в коме будто и не было и даже без воспоминаний Чимин все тот же, а слышать его смех — это как оказаться в раю, для полного счастья хочется только обнять крепко крепко. — Я скучал, — говорит с грустной улыбкой, Чимин понимающе кивает, а в дверь звонят — еда наконец-то приехала и избавила их на этот раз от неловкого молчания.

***

Они сидят за кухонным столом, поедая заказанную китайскую еду, когда Чонгук решает поставить чайник и по какой-то привычке кидает Чимину, чтобы тот достал кружки. А самое удивительное, что тот и в самом деле достает. В этом нет никакой логики, честное слово. По правде, в их кухне ее в принципе не было тоже, Чимин после переезда так сразу и сказал. В шкафу над раковиной, где стоит у нормальных людей вся посуда, у них была всякая мелочь, по типу раменов и риса, кружки же находятся в самом дальнем шкафу. Чимина это сильно бесило поначалу, но они не могут это исправить, косяк был в самой кухне от прошлых хозяев, им пришлось бы менять полки и устанавливать решетки для посуды. Они не стали этого делать, так что Чимин даже по логике не мог рассудить, что кружек может не оказаться в шкафчике над раковиной, где вообще-то и стоял Чонгук. Пак целенаправленно направился к самому дальнему от Чона, даже не задумываясь ни на секунду. Чонгук поначалу сильно удивляется и замирает, а потом решает сделать вид, что ничего не произошло, чтобы дать себе время подумать, а Чимин, к его счастью, тоже почему-то ничего не понимает. Он вспоминает слова Сокджина, что Чимин может вспоминать все вспышками, моментами или к нему может прийти озарение за раз. Воспоминания может вызвать что угодно. Именно поэтому они тут. Здесь они провели вместе год, здесь все знакомо, начиная от запаха и заканчивая расположением кружек. Это, естественно, привычка, ничего больше. Чимин даже не задумывался над характером своих действий, поступил по интуиции, рефлекторно. Как мы тянемся к выключателю в давно знакомом доме, так же и тут. Чимин сделал это чисто механически, и это даёт немного надежды. Значит, его тело все ещё помнит этот дом и весь прошлый год, осталось только найти способ, как посредством этих действий подтолкнуть сознание Чимина к утраченным воспоминаниям. Глупо? Играет в героя? Как вариант. Но при всем при этом он честно признается, что с воспоминаниями, что без, он все также любит Чимина, и ему они вообще не важны, что-то расскажет, а что-то создаст даже лучше, перепишет. В начале их отношений он много лажал. Все связано, конечно, с тем, что Чимин дофига уверенный в себе и любящий шутки, а ещё смущать людей, а Чонгук дофига смущающийся и волнующийся при человеке, который ему нравится. Смеялся с неловких моментов, в основном, Чимин, Гуку же хотелось стереть ему память и провалиться под землю. Но вскоре смирился, понял природу своего парня. Тот пусть и смеялся сам, но когда это хотели сделать Тэ или Хосок, сразу же смотрел волком, смеяться мог только он на правах парня и на правах причины всех этих неловкостей, все остальные могли только смотреть и слушать с покерфейсом. Чонгук и не против, а когда понял, что его не задевают такие моменты, и когда уже сам начал смеяться над ними, ибо со временем неловкость прошла, и ошибки прошлого не казались такими ужасными, он уже сам останавливал Чимина оттого, чтобы пресекать друзей, смеялись уже все вместе, понимали, что все косячат и ничего в этом такого нет, но все-таки ценил заботу Пака, был какой-то особый любовный садизм в этом. И Чонгуку кажется, что правильней будет все-таки сказать Чимину о том, что его тело само даёт ему сигналы, как иногда стоит поступать. Он постарается сделать это ненавязчиво и легко, чтобы тот не напрягся. Это стоит сделать. Чимин все утро пытался узнать у Чонгука об их совместной жизни, смотрел фотографии, даже спросил про аварию… он хочет помнить. Так может дать понять ему, что у него есть шанс? А может, это жестоко, ведь тот факт, что механика сохранилась, ещё ничего не значит… Но это успокоение и для него, и для Чимина. Мол: «Смотри, с тобой все нормально, просто нужно время». Возможно, это придаст сил и поднимет моральный дух, который все ещё на высоте, они все же только первый день дома. — Ты взял кружки, — стоя все там же, у раковины, говорит Чонгук и наблюдает, как Чимин копается в своем новом телефоне. Тот даже не реагирует, не поднимает глаза, просто угукает. А спустя пару секунд, кажется, все-таки понимает и поднимает глаза на Чонгука. — Я достал кружки, — шокировано, а глаза огромные. Чонгук довольно улыбается, произнося вслух свою догадку. — Твое тело помнит, что где лежит. — Если честно, я не помню, где я их достал, — снова говорит Чимин, указывая на стоящие на столе кружки. — Это было настолько… — Привычно? — подсказывает Гук. — Да. А может, у меня снова проблемы с памятью, и я забываю очевидные вещи. Скажи мне повторить, и у меня не получится. — Все нормально, не зацикливайся на этом. Если будешь думать, то, как и сейчас, ничего не выйдет. — Странная схема. — Зато рабочая, — Чонгук и сам не верит в то, что говорит, возомнил себя тут спецом, он так-то вообще компьютерный гений, а не в области психологии, но это все кажется верным на интуитивном уровне. — Не забывай моргать, — бросает совсем небрежно и видит непонимание в чужих глазах, а потом парень моргает как-то особо часто. — Вот черт, — Чимин смеётся, — Я, кажется, понимаю. Самые обычные вещи, над которыми мы даже не задумывается, происходят сами собой, но стоит нам о них подумать, то вся система летит к чертям, и вот ты уже думаешь о том, как переставлять ноги, сколько раз в минуту тебе нужно вздохнуть, как глубоко нужно это делать и так далее. Для некоторых процессов не нужен мозг, он только мешает, как и контроль. Чонгук это понял, пока был излишне нервным, но привлекательным подростком. На него обращали внимание, а он смущался. Смущался, когда на него смотрели, и в такие моменты начинал загоняться, что и как он делает, в голове не было ни одной мысли, кроме того, насколько он красный, как передвигать ноги, как вздохнуть, организм выходил из состояния «автопилот» и переходил в режим «ручное управление». Стоит ли говорить, что в такие моменты он всегда задыхался, запинался и моргал слишком быстро. — Скажи мне дышать, и я задохнусь, — произносит Чонгук, а Чимин в удивлении поднимает на него глаза и понимает, что да, прав. Чимин не будет загоняться, будет действовать по интуиции, и ему безумно нравится, что эта интуиция так и кричит временами прикоснуться к Чонгуку, как и вчера, когда он просто потянулся к нему и ощутил огромное умиротворение от этого. Это мелочь, да. Он просто хорошо знает это место, поэтому у него получилось найти кружки, это всего лишь кружки, но это как будто мокрой тряпкой по лицу его излишне озабоченному мозгу. Мол: «Смотри, ты прячешь от меня что-то, но я перехитрил». Глупость. Он снова смотрит на Чонгука и видит у него на лице довольную улыбку, и Чимин тоже доволен. Он радуется сделанному им самим выбором. Он всегда любил жизнь и безмерно счастлив снова ощутить это. И он прекрасно помнит, кому именно он этим обязан. — Все ещё не верится, что я вышел из комы и это реальность, — получается немного грустно, и он ловит все осознание своих слов в чужих глазах. Те чуть грустнеют, но смотрят все с тем же почти осязаемым обожанием. — Все ещё не верится, что я не лег рядом с тобой и это не часть моей фантазии, — говорит Чонгук, и это правда. Все ещё не может поверить в эту реальность. Оба понимающе хмыкают. И оба начинают задыхаться, потому что думают о том, что им нужно дышать.