Его сокровище

      Ситуация всё активнее и чаще выходила из-под контроля. Дальнейший контакт с морским организмом был категорически запрещён, ибо мог закончиться самым плачевным образом. Хвостатое существо уже несколько раз покушалось на жизнь капитана и каждый раз умудрялось доводить его до предобморочного состояния. Оно полностью управляло развитием событий и при желании могло скрутить человеческое тело в бараний рог или высосать лёгкие через рот (мысль об этом посетила Кэйу, когда ему подарили незабываемый поцелуй с привкусом морской воды). Нужно было бросать лагерь и мчаться отсюда куда подальше, бегать по берегу, высматривая корабль, запускать бутылки с записками о спасении. Об этом вопил рассудок… Но хозяин редко к нему прислушивался в последнее время.       Пират всегда плохо переносил кофе. Этот напиток, популярный в южных странах, вызывал в нём такую неконтролируемую волну энергии, что он терялся, совершенно не представляя, куда девать всё это добро, и частенько ударялся в странные аферы. Его команда, привыкшая вечерами выпивать с командиром, на первый взгляд никогда не пьянеющим и из-за этого считавшимся самым стойким и ментально стабильным из всех, готова была вешаться, когда парню доводилось отведать тёмной бурды. Эффект от поцелуя был примерно таким же, как от кофе (так ему показалось, во всяком случае), поэтому Кэйю почти разрывало от количества лишней энергией. Не успел русал понять это, как уже оказался на чужих руках, несущих его в неизвестном направлении (предположительно в сторону знакомого водоёма). Тут-то ему и пришлось познакомиться с одной из сторон капитана — чрезмерной болтливостью, вызванной всё той же перегрузкой энергии. Нескончаемый поток слов полился в несчастные уши. Пират говорил обо всём, что приходило в голову: об острове, о дереве, о девушках-русалках, о фруктах и даже о хвосте, почему-то непокрытым слизью. В какой-то момент рыжий не выдержал и вцепился в волосы носильщика, оттягивая их назад, отчего тот остановился, боясь потерять равновесие и снова растелиться на земле.       — Замолкни уже, уродливый удильщик! — его глаза пугающе блеснули. — Ещё хоть слово…       Крепкая рука ещё сильнее оттянула волосы, и Кэйа почувствовал, как тело кренится назад. Во избежание падения ему пришлось опуститься на колени, чтобы укрепить позиции.       — Я заткнусь, если ответишь, почему я чувствую себя таким свежим, будто только родился? Почему спокойно поднимаю тебя, хотя к дереву с трудом тащил на листьях? Почему не могу прекратить говорить будто от нескольких кружек кофе?       Послышался уставший вздох и хватка ослабла. Капитан тут же подскочил вверх, как отпущенная пружинка и поспешно возобновил движение. Рыжий сложил руки на груди:       — Я позволяю ставить условия, только потому что хочу побыстрее оказаться в воде, — уточнив этот важный момент, русал спросил. — Тебе сказочную версию или приближенную к реальности?       — Ну, учитывая тот факт, что я несу на руках живую русалку… сказочную, — засмеялся Кэйа, спотыкаясь о камень и с трудом удерживая здоровенную тушку.       — Есть поверье, что поцелуй русалки может оживить человека; в твоём случае — вылечить и взбодрить, — холодно отозвался хвостатый, благородно проигнорировав небольшую оплошность.       — А что же тогда в «реальной» версии? — не унимался носильщик.       — А в реальной ты идёшь к кракену и становишься ужином меланоцета.       Хотя угроза не произвела должного впечатления, юноша всё же замолк. В его голове творился настоящий кавардак, но, как ни странно, при несложном усилии нужные идеи выстраивались в ряды, предлагая довольно неплохие планы на будущее. Правда, происходило это на такой скорости, что хозяин едва успевал их запоминать. Оставшуюся часть пути, они прошли в тишине. В целом их поход занял около десяти минут, но завершился совсем не тем результатом, которого ждал рыжий. Удивление отразилось на его лице, когда юноша остановился у кромки воды.       — Где мы? — встрепенулся он, понимая, что совершенно не узнаёт водоёма, к которому его притащили.       — У воды, разумеется, — с усмешкой произнёс Кэйа и опустил ношу. Растерянная рыбка огляделась, затем нырнула, но через минуту голова с копной непослушных волос вновь показалась над гладью.       — Куда ты принёс меня, тупая голотурия?       Капитан пожал плечами.       — Я наткнулся на это место, пока шарил по острову в поисках пропитания. Мне стало интересно, и я даже нырнул. Здесь нет выхода к большой воде… к твоему большому разочарованию.       Облапошенный рыжий попытался по старой схеме схватить обманщика за щиколотку, но тот ждал этого и потому удачно отпрыгнул подальше. Он, наконец, чувствовал себя победителем. Особенно теперь, когда по его телу текла бодрящая сила моря. Некоторое время парень наблюдал за безмолвной истерикой и наслаждался прожигающим злобным взглядом, пока склизкий не скрылся под водой, обидевшись. Можно было приступить к новой работе. Темнота опускалась на остров, но Кэйа успел принести немного еды и устроить место под новый костёр на расстоянии от края водоёма, дабы снова не стать случайной жертвой разгневанного пленника. Он действительно нашёл это место случайно, но в воду нырнул, чтобы проверить «стенки» водоёма. Здесь, как и в том месте, где он впервые встретил русалок, берег резко обрывался и уходил ко дну идеальной прямой вертикальной стеной, немного углубляющийся чуть дальше в сушу. Он был безупречно гладкий и отшлифованный, будто чьей-то рукой. Но уточнение этого момента парень решил отложить на потом, а пока вырыл небольшую яму и развёл в ней костёр. Отужинав, парень чуть-чуть побродил по округе, чтобы скинуть заряд бодрости, но его всё не отпускало. В этот же момент ему в голову впервые пришла разумная идея, к которой он прислушался. Ночевать рядом с русалом всегда было сомнительной затеей, а сейчас и вовсе вставало в один ряд с суицидом, поэтому, оставив кострище, Кэйа вернулся к дереву. Там угли ещё не успели остыть, и тепло стелилось по земле в том небольшом пространстве между корнями, где располагался лагерь. Капитан лёг возле поблёскивающих угольков и попытался расслабиться, но мышцы продолжали пульсировать, а мысли в голове сменялись один за другим. На сон можно было даже не рассчитывать, но парень всё равно не открывал глаз. Полчаса прошло перед тем, как эффект от поцелуя начал потихоньку сходить на нет. И именно тогда слуха коснулся чей-то голос. Сначала тихо, второй раз громче он позвал пирата по имени, так что тому пришлось открыть глаза и резко сесть. Огромный блестящий светлячок сидел на корне, мигая так, что невозможно было разглядеть ни крылышек, ни тельца. Кэйа зажмурился из-за яркости, и маленькое солнце потухло, открывая взору мальчика, слабо мерцающего зеленовато-голубым в темноте.       — Приветик, счастливчик! — улыбнулось видение и спрыгнуло с корня, мягко, неслышно приземляясь на траву, будто вовсе не имело веса. — Знаю, что сейчас поздновато, но после поцелуя Дилюка ты вряд ли сможешь уснуть ещё какое-то время.       Где-то в голове пирата пронеслась мысль о том, что только сейчас он узнал имя хвостатого чудовища, но сейчас этот вопрос интересовал его меньше происходящего. Возникший из воздуха мальчик приблизился и присел, с интересом всматриваясь в чужое лицо. Хотя он и не выглядел опасным, расслабляться не стоило. Остров был полон сюрпризов и точно не гарантировал чью-либо безопасность.       — Такой молодой и с кораблём! — восхитился незнакомец, но тут же осёкся, по-детски хитро усмехаясь. — Ну, уже без него, конечно.       — Я сплю? — Кэйа потянулся рукой к светлячку, пытаясь развеять видение, но тот не исчез, только сильнее засмеялся.       — Можешь так считать, но слушай внимательно, — мальчик поднялся и вспорхнул опять на корень, глядя на гостя острова сверху. — Твоё нахождение на острове немного (сильно) нарушает правила, которых остальные придерживались множество сотен лет. Ты выжил, только потому что я уговорил их. Дальнейшая судьба будет зависеть от твоих же действий. Там много всяких деталей, из-за которых тебя могут убить, но главное — не позволяй никому влюбиться. Так уж вышло, что смерть Древа их ничему не научила, поэтому эти старикашки (особенно, Моракс) продолжают жить по тем же прогнившим бесполезным принципам, что вывело выжившее из ума растение. И даже я не могу этого изменить. Поэтому предлагаю сделку!       Из монолога паренька юноша понял только про то, что жизнью своей он обязан именно этому светлячку, и что последний умеет оскорблять знакомых так, что никто этого не заметит. Хотя пират чувствовал, как активно теряет связь с реальным миром и уходит в какую-то фантазию, начиная верить магическому бреду, происходящему на острове, и не удивляться ему, бездумно заключать контракты со светящимися детьми он всё же не торопился.       — Знаешь, у меня есть такая необычная черта — не доверять первым встречным, — Кэйа пожал плечами.       — Э? — странный юнец указал на себя пальцем. — Но я же помог тебе добраться сюда, разве я не заслуживаю хоть немного благодарности и признания?       Светящаяся рука распахнула ладонь и в воздухе над ней вдруг появился облезлая книга.       — Честно, я даже не предполагал, что кто-то в этой куче мыслей найдёт ключ к местоположению острова и вернёт-таки дневники их хозяину, — светлячок довольно улыбнулся, выжидающе глядя на морского волка. Последний нахмурился.       — Ты… капитан Венти?       Собеседник демонстративно поклонился:       — К Вашим услугам! — книга, висящая в воздухе, исчезла, стоило хозяину закрыть ладонь. — Только здесь меня называют Барбатосом. В любом случае, ты готов выслушать моё предложение?       Кэйа, уже вскочивший и со сдержанным восторгом взирающий на своего вдохновителя, кивнул.       — И даже не станешь требовать доказательств, недоверчивый ты наш? Похоже, сотрясение всё-таки имело место. Ладно, ещё пара «процедур» от Дилюка и будешь, как новенький, — Венти важно откашлялся. — Я помогу тебе выбраться с острова, но ты познакомишь нашего общего хвостатого друга с человеческой культурой.       Восторг пирата сменился удивлением.       — Что ты имеешь ввиду?       — Хочу, чтобы русалки перестали верить в мифы и легенды, которые напридумывала их бурная фантазия; чтобы они перестали бояться и извращать истинную природу людей. А для этого достаточно просто познакомиться поближе, — мальчик слегка подпрыгнул и завис в полулежачем положении, больше не касаясь дерева ногами. — Расскажи ему, кто такой человек. Несложно, правда?       Звучало действительно легко, но насколько сам виновник торжества готов был идти на контакт. Особенно после того, как капитан его обманул. Барбатос прочитал сомнение на смуглом лице и сразу понял причину его возникновения.       — Да, знаю, Дилюк выглядит не слишком дружелюбным, но ему интересно. Он никогда не встречался с такими, как ты; не прикасался к ним; не слышал. Это новый опыт, который больше никогда может не случиться, поэтому твоя шея до сих пор не переломана. Я видел, как Дилюк шугается, когда думает, что сломал тебя. Это забавно, он обычно такой равнодушный, — Кэйа романтику не особо оценил и поёжился, вспомнив острые зубы. — Поэтому вы быстро сойдётесь, но помни, он не должен в тебя влюбиться, иначе полетят головы, моя в том числе.       На этом мальчик решил завершить диалог, и свет вокруг него стал интенсивнее.       — Погоди, я ещё не… — яркая вспышка ослепила капитана, и Венти исчез. — … согласился.       Эта необычная встреча, как ни странно, положительно повлияла на состояние юноши, и довольно скоро после разговора он смог заснуть. Следующее утро далось пирату невероятно тяжело. Накануне бодрое и заряженное тело превратилось в неподъёмный и неповоротливый мешок картошки. После завтрака он с огромным трудом добрался до водоёма, в котором теперь проживал его новый ученик, потратив в два раза больше времени на путь. И хотя мутная голова долго выстраивала мысли, где-то на уровне инстинктов Кэйа всё-таки почувствовал испуг, когда обнаружил совершенно гладкую поверхность воды, никем не обеспокоенную. Парень осторожно приблизился к краю и заглянул на глубину, пытаясь отыскать в темноте необходимый объект или хотя бы движение от него. Но дно тоже молчало.       — Дилюк? — капитан ещё ближе наклонился к воде. И только когда голова была достаточно низко, он заметил красный блестящий хвост и лицо юноши, быстро приближающееся к его собственному. За мгновение до прямого столкновения Кэйа одёрнулся назад, удаляясь на безопасное расстояние.       — Боишься, человек? — не меняясь в лице, но с явной насмешкой заметил русал, облокачиваясь на край суши. — Что сказал тебе Архонт?..