А пам'ятаєш? / А помнишь?

UA «я не хочу вбивати, я хочу любові, але ти мої руки замазала кров’ю, навчила чуже життя відбирати — і при цьому радіти, а не ридати.» RUS «я не хочу убивать, я хочу любви, но ты мои руки замазала кровью, научила чужую жизнь отбирать и при этом радоваться, а не рыдать.»

***

      — старший лейтенант власова! — голос звучит словно из недр головного мозга. — вы призваны служить… власовой — 22. она конечно же не до конца понимает что сейчас с ней происходит и не до конца верит в слова командующего. вокруг взрывы и выстрелы. кирпичная стена все еще стоит по какому-то магическому чуду. рита прячется за ней, стараясь уложить в голове, что сейчас, именно сейчас нужно быть смелой и выглянуть из-за стены, но нескончаемые громкие звуки не дают ей возможности даже показать клок волос за стену.       — старший лейтенант! у тебя целых три объекта, которые нужно обезвредить! мы долго будем играть в ребенка?! рита понимает, что больше нет времени ждать, высовывает голову за кирпичный скол, прицеливается — выстрел, два, три… через пару минут — тишина.       — да ты монстр, рита! — слышит голос откуда-то из-за спины. и самодовольно улыбается.

UA «вони бавляться нами, як ляльками, б’ють нас між собою головами, придумують нам нові закони, для нас це завал, а для них приколи слухай, брат, тут вже давно є щось не так. дайте пожити спокійно!» RUS «они играют нами, как куклами, бьют нас между собой головами, придумывают нам новые законы, для нас это завал, для них — приколы. слушай, брат, тут уже давно что-то не так. дайте пожить спокойно!»

только спустя месяцы, за этой улыбкой уже скрывается жуткая боль. и жуткая усталость. она ведь совершенно не хочет убивать. это — крайний блокпост, без жесткого приказа никогда не совершит. истребители над головой — белые ласточки, только почему-то летают шумнее и гадят громче., а ведь там же люди.       — как ты могла только что не выстрелить, рита?! цель же была прямо перед тобой. власова выпускает еще пулю и снова прячется от собственных предубеждений за полуразваленной кирпичной стеной.       — рит! макса поранило! — слышит уже будто из другого мира. опомнилась. ползет к раненому парню. ему же 18 только, сам вызвался сюда. катю любил. которая с соседнего парадного. ну почему она произносит эти слова в прошедшем времени? потому что в настоящем — о нем сказать уже нечего. рита только прикрывает ему ладонью веки и тяжело вздыхает.

***

власовой — 23. звание «капитан» не приносит совершенно никакого удовольствия, кроме отметки на погонах. скольким она уже закрыла веки? сколько неметких выстрелов сделала? понимая, что на том конце — такие же люди, как она? почему она решила служить? почему согласилась? а, точно. у нее ж не было выбора отказаться.       — ритка! смотри, новую форму прислали! Но только мужские комплекты все… — протягивает сослуживец антон. — а тебе где?       — мне подойдет. — стальным голосом произносит снайпер власова. четырнадцать. ровно четырнадцать ее сослуживцев полегло на мифическом поле боя в первые пол года, и еще шестьдесят четыре — в последующие полтора., а новые и новые удары так и сыпались вокруг риты то заваливая ее крошками стен или земли, а иногда и конечностями ранее знакомых людей.       — ради чего все это? — порой кричала капитан в небо, которое конечно, не давало ответа. — почему они?! небо молчало. отражались только вспышки взрывов и выстрелов. рита молча ждала того ответа, который никогда не получит. и вдруг захотелось вынырнуть из вымышленного окопа, почему? просто вдруг захотелось потратить все на одну игру. злость, вперемешку с ненавистью накрыли риту с головой и заставили схватить винтовку. прицел. выстрел. пуля попадает метко в нее., а она не успевает нажать на курок в ответ.       — как же я люблю тебя… будь счастлива. — власова то и дело сжимает в руке конверт с письмом, адресованным ей больше года назад еще в военную часть, в которой рита служила. только ответить на него боялась. уже больше года боялась.

***

и вот рите уже 28, у нее на руках маленький комочек, сопящий комочек. как же много ему не нужно знать о жизни его матери до его рождения. хотя он, кажется, все уже знает.