Прости за ложь

С наступлением вечера, в шесть часов Кристиан собрался на кладбище, навестить мать. Эрика, что уже поведала ему о новой подруге в лице Сюзанны (которая, как выяснилось, больше принимает её за сестру, причём младшую, хотя Эрика явно старше неё), удивилась его заявлению о том, что он хочет, чтобы она составила ему компанию. — И всё же, — снова спросила Эрика, держа под локоть мужа, с которым медленно шла вместе к кладбищу. — Я думала, ты собирался в этот раз побыть со своей мамой наедине. Верно, в прошлый раз ему помешала Паулина, а Эрика (которая всё ещё не собирается раскрывать Кристиану, где пряталась, о чём он допытывался с большим интересом) сыграла обещанное «Воскрешение Лазаря». — Я ходил к ней один в последний раз, — напомнил он. — После нашей свадьбы. А сейчас я хотел бы представить ей мою жену. На миг Кристиану показалось, что его раздражительная жена может посмеяться над тем, что он собирается разговаривать, по сути, с могильным камнем, но услышал, как она всхлипнула. — Ты всерьёз… — у неё на глазах застыли слёзы. — Да, и было бы лучше, будь мама жива. И знаешь, я был прав. Ты очень понравилась отцу. — Он не разговаривал со мной после того, как встретил нас. Так что, просто скажи, что я не оправдала его ожиданий, как твоя жена. Кристиан хихикнул. — О, ты зря волнуешься. Отец просто подумал, что ты по характеру, как церковная мышь. Ему даже повезло не знать, на что ты способна. Эрика закатила глаза, а после пара замолчала, ступив на кладбище. Также молча они дошли до могилы Хизер Дае. Эрика отступила на несколько шагов, чтобы позволить Кристиану поговорить с матерью наедине. Она видела, как муж подошёл совсем близко к могиле, возложив цветы, опустился на землю и долго плакал и о чём-то говорил, не сводя глаз с могильного камня так, будто его мать всё ещё жива. Всего несколько недель назад, что оказались для неё почти вечностью, Эрика бы решила, что Кристиан жалуется своей матери на неё, что хочет, чтобы Эрика оставила его в покое. Но после таких эмоционально насыщенных трёх недель брака она могла понять, что именно в эти мгновенья все мысли Кристиана о своей маме, и только о ней. Девушка, опустив руки, сжала собственные пальцы, спокойно наблюдая и не вслушиваясь в слова мужа, позволяя ему выплакаться. Кажется, с тех пор, как они воочию познакомились, Эрика только и делала, что плакала. Теперь его черёд. Через несколько минут Кристиан поднялся с земли, обернулся к Эрике, жестом велев ей подойти ближе, и девушка повиновалась. — Мама, это Эрика. Сказка об Ангеле Музыки свела нас, и теперь эта девушка — моя жена. По его щекам всё ещё льются слёзы, но он произносит это с улыбкой, во влажном, от солёной воды, взгляде девушка видит любовь к ней, гордость за то, что она его жена. — Здравствуйте, мадам Даэ, — неловко бормочет Эрика. Ещё более неловко становится, когда Кристиан обнимает её сзади за талию, уткнувшись лбом в её плечо, не зная, куда себя деть. — С тех пор… как мы поженились, я думал не раз, как бы мы познакомились, будь мама жива? Как бы ты познакомилась с ней… Будь она жива… Будь Хизер Дае жива, разумеется, всё сложилось бы иначе. У Кристиана было бы больше поводов для улыбок, он был бы счастлив. — Я просто обязана сказать, что знакомство прошло бы ужасно, если после ты перестанешь плакать, — мягко ответила Эрика, опустив поверх его рук свои. Они оба знают, что она так не думает. Знают, что Хизер приняла бы её, как принял отец Валериус. Но её нет. Он мрачно усмехнулся. — Верно, ты ненавидишь мои слёзы. Была не лучшая идея привести тебя сюда. Прости. Я так долго не могу смириться, что мамы больше нет. Но с тобой рядом, понимаю, как глупо притворяться. Понимаю, но не могу… — Всё в порядке, — прошептала она. В который раз она обнаружила, что они с Кристианом меняются ролями. Она снова, будто Ангел, успокаивает его, что-то шепчет.

***

По возвращении, с ней захотел поговорить месье Валериус. Кристиан сжал её ладонь в своей, прежде чем подняться к себе в комнату. Старик хотел знать о её семье. — Свою мать я совсем не знала, меня растил отец, он приказал, чтобы я скрывала лицо за маской. Он не любил меня. Мне было где-то десять лет, когда я сбежала из дома, и больше его не видела. Мой отец мёртв уже приблизительно пять лет, а больше у меня семьи нет. Кристиан знает об этом. На последней фразе её проняли слёзы. Как так получается? Родной отец не любил, жизнь была адом в отчем доме. Но этот мужчина — месье Валериус — он уже, не зная Эрику, готов быть ей семьёй. Его не пугает её внешность. Он добродушен к ней, он, и Сюзанна, что за несколько часов общения показала себя, не как подруга, а как старшая сестра. И это не ложь. Эрика замерла на месте — старик обнял её так, как ей бы хотелось, хоть раз обнял бы так её настоящий отец. Девушка цепляется за него, шепча: — Спасибо… Она вкладывает в это слово всю свою благодарность. — Всё в порядке, юная леди, — он отстранился, поглаживая её, словно ребёнка, по голове. — Вам не… вам не неприятно? — спрашивает она, по-детски всхлипнув. — Нет, не волнуйся, юная леди. Но мне очень жаль тебя. Никто, запомни, никто не заслуживает такой судьбы. И, раз уж мы теперь семья, то было бы справедливо, если ты будешь называть меня папой? Эрика сглотнула. — Папой? Извините, месье, но я не могу, не сейчас… Это слишком много для меня. Растерявшись, она ещё раз поклонилась в знак благодарности, после чего убежала вверх по лестнице в спальню, где её уже ожидал Кристиан.

***

Видимо, сказывается такая семейная идиллия, а может и что-то ещё, потому что Эрика, подойдя к Кристиану, позволила себе полностью и целиком забыться. Девушка схватила его за рубашку, которую он ещё не успел снять, и притянула к себе для страстного поцелуя. И Кристиан ей ответил, хоть и был ошеломлён, притянув супругу к себе за талию, он позволял ей владеть ситуацией вплоть до того момента, как её ловкие пальчики стали расстёгивать пуговицы его рубашки. Мужчина мягко оттолкнул её. — Нет, не здесь, — с довольной усмешкой пробормотал он, едва сжимая её тонкие запястья. — Почему? О, я поняла, ты не хочешь осквернять актом с дьяволом дом месье Валериуса, — хмуро ответила она. — Эрика! — воскликнул он, его глаза расширились от боли. — Пожалуйста, ты не дьявол или что-либо ещё. Никогда, мой Ангел. Но нам лучше воздержаться, иначе мы станем главными обсуждаемыми слухами Перроса. Здесь очень тонкие стены. — Не вижу разницы, — фыркнула она. — Более того, ты стыдишься меня… — Да нет же! — он погладил её по впалой щеке. — Представь, каким будет следующий день, если мы займёмся любовью прямо сейчас. Я не хочу, чтобы ты… — он выдохнул, прежде, чем продолжить. — Тебе ведь не понравится слышать за спиной то, что о нас будут гово… Он осёкся, так как Эрика засмеялась, что озадачило его. — Я слышала о себе ужасное всю жизнь, и слухи, что нам предстоят — не самое плохое. Но мне не хотелось бы, если честно. — Но я не против, чтобы мы просто целовались, — девушка уже была в ночной сорочке, потому Кристиан уложил её на кровать и лёг сам. — И мне очень понравилось, что ты целовала меня первой. То, как он произнёс это, заставило Эрику покраснеть. — И надеюсь, я не спугнул всю твою храбрость, — добавил он, обнимая жену за талию. — Я тоже на это надеюсь, — ответила она. — Я так боялась ехать сюда, боялась, что моё присутствие омрачит твою поездку, но месье Валериус и Сюзанна — они стараются быть для меня семьёй, они чудесные и, я им очень благодарна… О, и конечно же, Хизер… — Нет! — резко перебил он, после чего мягко пояснил. — Нет, мне нужно смириться с тем, что мамы больше нет. Она мертва, мы ходили к ней на могилу, — последнее он сказал больше для себя, чем для неё.