Прости за ложь

Ночью того же дня, когда Хизер уже спала, супруги готовились ко сну в спальне. Кристиан поведал жене, что дочка рассказала о первой ссоре. И о том, что она любит маму, но жаль, что ей всё же нельзя пригласить Дэниэла. — И, может быть, нам нужно переехать? — осторожно спросил он, зная, что для Эрики жить над землёй — достаточно большой и трудный шаг. — Домик лишь для нас, где-нибудь за городом. Обычный дом, с обычными дверьми и окнами. Солнечный свет пойдёт всем нам на пользу… Кристиан лёг в постель, и Эрика прильнула к его телу. С ним она всегда чувствует себя в безопасности. — Но тогда Опера будет далеко. Тебе придётся… -…как любому другому брать карету и выходить заранее? — улыбнулся он. За столько времени вместе Кристиан тоже научился немного читать её, словно книгу. — Ну, придётся отвыкать от удобств секретного дома на озере, перестать лениться и до последнего валяться в постели (он привирает. Истинный период лени у них длился полгода после свадьбы.) Но и вечно жить здесь мы тоже не можем. В его голосе внезапно слышится печаль. Эрика, стараясь поднять ему настроение, погладила мужа сквозь сорочку по груди. — Мы могли бы ненадолго возвращаться сюда. Вместе или поодиночке. — Значит, ты согласна переехать? — Ради Хизер, да. Я пыталась решиться на этот шаг ещё когда она только родилась, но не смогла. Дело было ещё и в том, что тогда она не доверяла Кристиану до конца, а сейчас понимает, что он будет вместе с ней и не бросит её и дочку.

***

Два месяца спустя В большом и светлом доме звучит музыка — это Эрика исполняет мелодии на пианино, что стоит в гостиной. Дети сидят вместе в комнате Хизер, иногда выходят в гостиную или в сад, особо не мешая Эрике. Но в этот раз всё же отвлекли её. — Мадам Дае! — Мама! С двух сторон позвали дети, держа её за руку. Девушка оставила руки на клавишах и посмотрела на них. — Вы голодны? Или что-то случилось? — Нет, — ответили они хором. — Покатай нас на Цезаре! — попросила Хизер. Это не тот Цезарь, что до сих пор верно служит театру, и которого Эрика взяла, чтобы усадить на него Кристиана, чтобы путь к дому на озере был более кратким для него. То был вороной конь. Кристиан сам предложил назвать этого коня, белого, тоже Цезарем. Таким образом, эти лошади стали неким обозначением того, какая жизнь была у Эрики в Опере, и какая теперь есть в этом новом, обычном доме. Разумеется, что Эрика любит обоих этих коней, и, приходя в Оперу, как обычная девушка, иногда украдкой навещает Цезаря, угощая яблоком. — Пожалуйста! — молит вместе с Хизер Дэниэл. Мальчонка никогда не интересовался, что скрывает вуаль, но ему очень нравится голос мадам Дае. Кажется, Кристиан был прав. Маска привлекает внимание гораздо больше, нежели простая вуаль, ведь даже на улице девушка стала теперь лишь обычным прохожим, и всё это достижимо с помощью кружевной ткани. Эрика не понимает, почему раньше сама не додумалась до такого простого решения. До этого, она видела девушек, чьи лица сокрыты вуалью, и никто на них не обращал внимания, не таращился, как таращились на маску. Кристиан даже представить себе не может, насколько она ему благодарна за эту идею. Девушка взглянула на детей и согласилась. Хизер всего шесть, а Дэниэлу — восемь лет, пока что им опасно самостоятельно управлять лошадью. Эрика не хочет, чтобы дочка пострадала, или чтобы чета Хейз жаловалась, что под её присмотром пострадал их сын. Общаться с кем-то, кроме семьи ей до сих пор трудно, она чувствует себя прижатой в угол. Но, одновременно с этим, ей хочется общения, и этот проклятый замкнутый круг порой выводит её из себя. Дети ликуют и спешат к конюшне.

***

Хизер уже девять. Вся семья исполняет мелодии на пианино в шесть рук. Как выяснилось, у девочки есть способности и любовь к музыке. Но непонятно, надолго ли это увлечёт их маленькую голубку. Сейчас у неё такой возраст, когда сердце ищет одно занятие за другим, желая испробовать всё. У Кристиана выходной, потому Хизер под его присмотром и защитой. Эрика уже пару лет продаёт свои работы издательству. С тех пор, как с делами Призрака Оперы покончено, у неё не было времени подумать о заработке раньше, особенно несколько лет после рождения Хизер. Также, она боялась даже просто встретиться с издателями. Потому, поначалу работы в издательство приносил Кристиан от имени своей жены. Лишь со временем, медленно и постепенно Эрика набралась смелости, чтобы самой продавать свои работы, и теперь Эрику Дае знают, как одного из величайших композиторов. Женщина до сих пор радуется как ребёнок, тому, что её наконец, признали, и не лезут под вуаль, чтобы узнать, что под ней. Сегодня был один из таких дней. А возвращаясь, улыбка, вместе с вуалью, вмиг слетела с её лица. Хизер, не скрывая слёз, бросилась к маме, обняв за ноги. Ошеломлённая Эрика замерла — покидала дом, в котором её семья улыбалась, а теперь вот, слёзы. — Г-голубка, что случилось? — женщина погладила девочку по головке. — Дедушка… Валериус умер, — и хлынул новый поток слёз. Эрика мягко оттолкнула дочь и опустилась на пол, чтобы Хизер было легче обнять её, что девочка и сделала. Мама обняла дочку в ответ, парализованная этой новостью. Раньше Эрика не теряла в смерти тех, кому на неё не всё равно. Ко многим привязывалась в детстве, как было с отцом и другими, но никто не привязывался к ней. А месье Валериус любил Кристиана, как сына, а её — как дочь, хотя они оба ему не родные. Кристиан… Нужно проверить, как он, после ещё одной потери. Скорбь быстро выжала из Хизер все силы, и девочка уснула, обмякнув в тёплых объятиях матери. Уложив девочку спать, Эрика вошла в общую с мужем спальню. Кристиан бесцельно сидит на кровати, сжимая в руке письмо. Кажется, он пока тоже не понимает, что случилось. Эрика медленно подошла к мужу. — Сюзанна прислала письмо, мы оба адресаты, потому я прочитал его… — Я знаю. Хизер уже сказала. Она плакала, — женщина села рядом с мужем. Кристиан посмотрел на письмо в своей руке, будто только сейчас заметил его, после чего положил тот на прикроватный столик. Затем мужчина обнял жену за талию, и Эрика медленно обняла его в ответ. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, когда Кристиан зарылся носом ей в волосы. Она искала защиты для себя в Кристиане, когда ещё была Призраком, и он действительно способен быть защитой для неё, порою даже сам этого не замечает. Но бывают моменты, когда Кристиан ищет защиты у неё. В первый раз, это было в ту ночь, когда он звал во сне Эрику, боясь, что остался совсем один. Эрика испугалась и долго не могла в это поверить, а днём смотрела на мужа так, словно видит впервые. Но постепенно мысль о том, что если она ищет защиту в нём, то и он справедливо ищет защиты у неё, стала ей привычна. — Не знаю, — бесцветно ответил он. — Почему-то никак не могу заплакать. Когда мамы не стало, я плакал несколько дней… — он хотел спросить в никуда «может, потому что он не родной?», но чувствовал, что причина была не в этом. Он решил перевести тему. — Как Хизер? — Спит в детской после своих слёз, — Эрика погладила супруга по спине. Хизер единственная, кто не сдавалась и твёрдо верила, что дедушка выздоровеет. Однажды Эрика поинтересовалась, в кого дочь такая оптимистка. Ведь, как выяснилось за годы брака, Кристиан такой чертой тоже не обладал. — Это у неё от бабушки, в честь которой она была названа, — ответил супруг тогда. Его вмиг охватила задумчивость и печаль. — Мама тоже такой была. Всегда жила мелочами, улыбалась, даже когда было совсем невмоготу. Она была очень жизнерадостной. Я рад, что наша дочь унаследовала эту её черту. Кристиан усадил Эрику к себе на колени. Женщина прижалась лбом ко лбу супруга. Он поцеловал её ладонь и пробормотал: — Давай попробуем плакать вместе, как после скорпиона и кузнечика? Поглаживая мужа по щеке, Эрика ощутила пальцами его горячие слёзы. Женщина поцеловала его в волосы. — Ты плачешь, мой Ангел, — с улыбкой прошептала она. Кристиан обнял её ещё крепче, и супруга тоже заплакала вместе с ним. Весь остальной день ушёл в никуда. После скорби наступила опустошённость. Уже ночью, лёжа в постели вместе с Эрикой, Кристиан кое-что вспомнил. — Сюзанна сказала, что похороны отца состоятся через два дня. Очередной театральный сезон совсем недавно был закрыт, так что, всей семье поездка не составляет проблем. — А что теперь будет с Сюзанной? — спросила Эрика. — Она осталась без работы, и в письме ничего об этом не указала… Вопрос остался без ответа, так как Кристиан уснул.