Точка невозврата

      – Вы случайно не знаете, что произошло в том клубе? Так много полицейских и даже скорая приехала...       Водитель осторожно заглянул в зеркало, по ту сторону которого сверкали ледяными искрами аквамариновые глаза. Казалось, что в машине стало на несколько градусов холоднее, несмотря на включенную печь. Парень перевел невидящий взгляд в окно, крепче прижимая обмякшую на мужских коленях фигуру к груди, и сардонически усмехаясь, стискивая зубы.       – О, в клубе нашли наркотики и теперь их допрашивают. А скорая, скорее всего, для наследника клуба... Он слегка перепил, разбил бутылку о свою голову и после упал с лестницы. По-моему у него был сломан нос, пару пальцев, множественные ушибы... от падения и несколько выбитых зубов.       Больше тишину никто не нарушал, мужчина нервно сжал руль и предпочел сосредоточиться на дороге, пытаясь отвлечься от поселившейся тревоги – спокойный тон пассажира напрягал до мурашек, как и его безмятежный вид. Голубые глаза мутнели, практически чернели, стоило только вспомнить тот самодовольный силуэт, нависающий над обездвиженной, расслабленной фигурой.       Все произошло мгновенно. Он даже не может вспомнить, как сбросил первокурсника на пол, словно какую-то обнаглевшую шавку. Память была туманна, но гнев все ещё сидел внутри и возрастал в геометрической прогрессии, пока пальцы чувствовали дрожь чужого тела.

«Почему шваль, подобная тебе, все ещё считается человеком?»

      Это то, что профессор произнёс прежде, чем разбить парню нос. Пускай трезвый рассудок был заблокирован тремя выпитыми бутылками вина, но знания о законах не должны исчезать даже в таком состоянии. Возможно, именно поэтому он подстроил падение с лестницы, чтобы замаскировать случай насилия. Почему возможно? Потому что больше Альбедо не помнил ни-че-го и оно было к лучшему – вряд ли бы он смог спокойно смотреть в глаза своей сестре, которая думает, что ее любимый братик способен только на манипуляции. Какие только стороны не открывает алкоголь...       Заплатив таксисту, парень быстро покинул машину, аккуратно перехватывая девушку на руки, стараясь не потревожить ее раньше времени. Хлопья снега будто специально целились в пылающие девичьи щеки, минуя мужскую куртку, в которую студентка была плотно укутана. Ветер грозно ревел, ломал сухие ветви, отшвыривая их в близстоящие машины. Он был зол, как и хозяин, вошедший в лифт. Стоило кабине начать подниматься, как девушку затрясло сильнее.       – Тише... – ноги дали слабину и профессор пошатнулся, падая на колено, но ни на секунду не выпуская блондинку из рук. – Тише, Люмин, мы идём домой...       Он предполагал, что у нее есть боязнь замкнутого пространства – предполагал еще когда она, бледная и растерянная, спустилась с "Колеса Обозрения" – однако в подобном состоянии он вряд ли бы поднялся на пятый этаж. Здесь бы ключом в замочную скважину попасть...       На удивление хватило около десяти попыток. Дверь широко распахнулась и парень тут же захлопнул ее за собой, не позволяя прицепившемуся холоду пробраться в квартиру. Заснеженные ботинки тут же отлетели в сторону, но наспех подобранные в клубе женские кроссовки были аккуратно поставлены на обувную полку.       – Люмин, ты слышишь меня?..       Слабое покачивание головой немного успокоило и притупило внутреннюю несобранность. Профессор цокнул, бережно опуская блондинку на диван и снимая промокшую куртку, что была сразу же откинута куда-то в сторону. Женская рубашка была полностью расстёгнута, на вороте красовались уже высохшие бордовые пятна. Кожа пылает, по шее стекает пот. Только пальцы оставались неизменно холодными.       Альбедо резко отстранился и пульсация прошлась по всему телу, заставляя присесть на пол. Ему нельзя сейчас прикасаться к ней, нельзя даже смотреть на неё. Лёгкие противно жгло и парень поймал себя на мысли, что ему хочется закурить. Плохая мысль, просто абсурдная. Сейчас бы мешать никотин с этанолом...       – "И медикаменты никакие не примешь, не могу здраво оценить дозу..."       Протяжный вздох пронесся по комнате, хозяин был благодарен уже за то, что к его горлу не подкатывает тошнотворный комок – возможно, "прогулка" на свежем воздухе пошла на пользу. Медленно поднявшись, парень подошёл к графину с питьевой водой.       – Люмин, нужно разбавить этанол в твоей крови.       Он не был уверен в том, что девушка его услышала, но все же такой открытый монолог его успокаивал и помогал не поддаваться эмоциям. Сжав пластмассовый стакан – профессор очень боялся, что стеклянный просто выскользнет и разобьётся – он аккуратно приблизился к студентке, убирая светлые локоны с лица.       – Люмин... – голос стал мягче и тише, пальцы нежно прошлись по бархатным щекам, – Тебе нужно попить.       Золотистые ресницы дрогнули и блондинка слегка приоткрыла глаза, пытаясь сфокусироваться. Но бесполезно, вокруг все расплывалось в ярких красках, а в нос ударил любимый запах цитруса, только сильнее одурманивая.       – Альбедо?.. Мужские пальцы остановились и сам парень замер, пытаясь сообразить, не начались ли слуховые галлюцинации? Просто "Альбедо"? Не "профессор"?..       – Д-да... – на мгновение собственный голос показался чужим, слишком уж он был хриплым и низким, из-за чего пришлось откашляться. – Да, мы дома. Здесь тебе ничего не угрожает.       Хозяин не уловил момент, когда обе его ладони оказались поверх прохладных девичьих, согревая и растирая бледную кожу. Когда же заметил, то резко убрал – неспособность контролировать собственные действия раздражали и пугали. Вспыхнувший аквамарин тут же потух.       – Мне нужно позвонить, я отойду ненадолго. Пожалуйста, выпей пока стакан воды.       Ему нужно отвлечься, причем срочно. Мозг не воспринимает отрицательные команды и профессор прекрасно об этом знает. Но в голову продолжают поступать одни и те же мысли: не смотри на нее. Не трогай ее. Не желай ее. Сердце бешено стучит, пока на руках все ещё отпечатывается след ее мягкой привлекательной кожи. Пока ее шепот продолжает повторять его имя, сводя с ума и доводя до хриплого сдавленного стона.       – «Офицер Палочка-Выручалочка на связи», – послышался насмешливый тон после непродолжительных гудков, возвращая в реальность.       – Когда ты приедешь?       – «Хах... Ну смотри, мне нужно оформить более 20 задержанных в клубе за употребление наркотиков. Опросить всех сотрудников и находившихся там посетителей. Проверить камеры наблюдения и изъять записи, на которые вы могли попасть... Мне повезет, если я освобожусь к завтрашнему обеду, черт возьми!»       – ... Прости, я доставил тебе хлопот, – отрицать свою причастность было бы глупо. – Что с Сахарозой?       – «Она в порядке, никаких ранений, отделалась только испугом. Сейчас находится в участке, ждёт приезда отца. Что же до ситуации – двое парней разбили окно в кухне и проникли в дом. Отняли мобильник, сознались, что это было спланировано их приятелем.»       – Вот же... – хозяин, наверное, впервые за долгое время, испытывал так много негативных эмоций к одному человеку.       – «Я бы ещё поболтал, да вот только работа сама себя не выполнит. Оставляю принцессу на тебя, не подведи!»       Протяжный гудок возвестил о конце разговора и парень плюхнулся на кровать, пытаясь немного прийти в себя. Заметив сотню сообщений от крайне обеспокоенного музыканта и парочку таких же от бармена, он сощурился. Сил объяснять что-либо не было, поэтому в ответ было послано короткое, но действенное смс:

«Все хорошо, завтра все расскажу.»

      Мысленно поблагодарив Т9 за его существование – ведь сейчас профессор не попадал в нужные ему буквы, которые смешались меж собой, – он закрыл глаза, переводя дух. На самом деле ему не хотелось выходить, ведь есть вероятность вновь потерять оставшуюся часть рассудка и поддаться эмоциям.       – «Почему то, что я считал элементарным, сейчас доставляет так много проблем?..»       Приоткрытая дверь скрипнула и Альбедо подпрыгнул с места, мгновенно зажмуриваясь и получая новую порцию растекающейся боли. Тихо зашипев, он перевел свой шокированный взгляд на невысокую фигуру, нерасторопно приближающуюся к неподвижному парню.       – Люмин, ты ещё не спишь? – скрыть волнение не получилось, взгляд метался от выразительных ключиц до оголённых худых ног. – "Нужно отвести взгляд..."       Представ перед хозяином в одной рубашке, – да и та была все также расстёгнута, – оголяя впалый живот и внутреннюю часть груди , девушка была более чем спокойна. Тонкие пальцы, пользуясь мужским замешательством, скользнули по щеке, обдавая холодом, после чего провели незримую линию вниз по пульсирующей шее, заставляя парня инстинктивно стиснуть зубы.       – Что ты–!!!       Неожиданный захват воротника обеими ладонями и последующий за ним резкий рывок не позволили преподавателю закончить свой вопрос. Женские губы, влажные от выпитой воды, мягко, но настойчиво прикоснулись к мужским, немного смачивая потрескавшуюся кожу. Пытаясь взять ситуацию под контроль, он аккуратно, рассчитывая силу, обхватывает голые плечи, желая отодвинуть от себя студентку, однако та зарывается пальцами в русые волосы, углубляя поцелуй.       Секунда, минута, а может и гораздо больше – счёт времени был потерян, как и какое-либо желание сопротивляться. Нарастающее возбуждение на мгновение затуманивает разум, из-за чего парень перехватывает инициативу, заводя свою горячую ладонь под рубашку. Указательный палец проводит снизу вверх по выпирающим позвонкам, как по клавишам фортепиано, оставляя за собой красноватую полосу. Вздрогнув, Люмин резко отстраняется, пытаясь привести дыхание в норму, пока хозяин плавно опускает ее на кровать, придерживая за поясницу и нависая сверху, свободной рукой перекрывая путь к отступлению.       – Объяснись... – его прерывистое дыхание обдает кипятком бледную кожу, покрывшуюся мелкими мурашками. – Что же ты творишь?..       Она молчит, не осмеливаясь поднять на него свой взгляд, пока парень не отводит от нее свой, наслаждаясь ее присутствием. Тусклого освещения настольной лампы хватило, чтобы увидеть залитые румянцем щеки, из-за чего профессор вновь сощурился, приближаясь ближе к округлому пунцовому лицу.       – Если не ответишь, то...       – Я хочу... забыть.       Ее возбуждённый сбивчивый шепот сводил с ума, сбрасывал с дороги здравых мыслей в бурную реку чувств. Неконтролируемых чувств. Ладонь вновь прошлась вверх по спине, более властно и играючи, заставляя блондинку прогнуться и прикрыть лицо руками.       – Что ты хочешь забыть? – его тон оставался по-прежнему спокойным, хотя внутри все пылало от переизбытка различных эмоций.       – Те мерзкие прикосновения... Я не хочу ощущать их! – ногти прошлись по ребрам, оставляя тонкие красные полосы. – Этот ужасно резкий одеколон! Эти грубые пальцы на запястьях! Этот отвратительный язык во рту! Я хочу забыть все это!!!       Она впервые за это время посмотрела ему в глаза, надеясь не застать там жалости или презрения. В голубом омуте студентка явно заметила огонек неприкрытой злости, но знала, по крайней мере надеялась, что он обращён не к ней. А все остальные эмоции остались не раскрыты, картинка расплылась, напоминая хозяйке о своем состоянии. Впрочем мужская ладонь мягко легла на полуприкрытые глаза, закрывая обзор.       – Я понял... Не продолжай... – раздалось возле самого уха, от чего девушка судорожно вздохнула.       Без единого слова Альбедо плавно скользнул губами по шее, спускаясь вниз к привлекшим его выпирающим ключицам. Увидев на одной из них слабый след от чужих пальцев, который бы точно исчез в течение часа, но остался бы в памяти Люмин на долгие года, парень прикусил бархатную кожу, вызывая женский, приглушённый ладонью стон. Сейчас оголённое тело было сравнимо с белым холстом, которое бывший художник хотел заполнить различными красками. Слабый розоватый оттенок, сравнимый с персиком, на округлых плечах, созревшая малина на женских щеках, следы от пальцев напоминают опавшие лепестки роз, а след от укуса сейчас больше всего напоминал темный рубин.       Невесомо проведя пальцами вдоль живота, тот, словно избегая контакта, только сильнее втягивался, как кошка, убегающая от прикосновений. Подобное сравнение позабавило хозяина, на лице появилась лукавая улыбка, которая быстро испарилась, стоило только девушке подняться на лопатки.       Тишина прерывалась сбитым дыханием, золото все продолжало попытки сфокусироваться, пока аквамарин пытался подавить свое явное желание. Он помог, пройдясь по всем ненавистным отметинам – больше от него ничего не требуется... Верно?       – Альбедо...       Вновь зовёт его по имени, протягивая руки к непонимающему лицу, и он одним рывком прижимает ее к себе, сдавленно рыча от ноющей боли в области груди. "Мы пьяны, ужасно пьяны..." – раздается в голове, пока губы вновь сливаются воедино, уже более страстно, более желанно. "Это неправильно, так не должно быть..." – кричит разум, когда мужская рубашка летит на пол вместе с женской. Когда он жадно вдыхает аромат пшеничных локонов; когда снова оставляет слабые укусы и засосы на плечах и груди; когда пальцами проводит по внутренней стороне бедра, заглушая стоны любимой в поцелуях – на любые действия Альбедо говорит сам себе, что он поступает неправильно.       – Альбедо... пожалуйста...       Он понимает, чего она просит. Понимает по ее смущенному виду, по беглому взгляду, по напряжённым бёдрам. Понимает, но боится причинить боль или только усугубить ее травму. И она, видя его замешательство, пугается не меньше, ведь помнит, что уже не является невинной.       – ... Простите, – резкая формальность бьёт по ушам, вырывая из мыслей. – Я думаю, что Вам подойдёт кто-то более чистый, чем я, профес–!!!       Оборвав студентку на полуслове, хозяин не по-доброму усмехается прямо в женские губы, не прерывая зрительный контакт с испуганным и непонимающим золотом.       – Свалилась на меня, как снег на голову, лишила нормального сна, заполонила собой все мысли, влюбила в себя, отказала, провела со мной столько ночей, а теперь просто хочешь перекинуть это все на кого-то другого?..       – ... Именно.       – Да черта с два, юная леди!       Окольцевав мужскую шею, Люмин вновь прильнула к горячим губам, желая скрыть выступившие слезы. Она правда хочет остаться с ним на всю жизнь...       – ... Ты мне нравишься. – Я люблю тебя, Люмин, и мои слова не изменятся. Но я хочу услышать от тебя эту фразу утром, когда этанол покинет кровь, – длинные пальцы медленно скользили по животу, спускаясь ниже, пока парень пытался скрыть свое смущение. – Что ж... Продолжим?