Ты - вечный взрыв

Рука Квашонкина нежно оглаживает бока и поясницу молодого человека, медленно, но верно пробираясь ниже, под ткань джинсов. В качестве реакции на прикосновение Саша болезненно шипит. - Что такое, радость? - Я не готов, Лёш, - он проглатывает его имя, потупившись. Рыжий не хочет выяснять, почему именно. Чувства к этому субтильному чуду живут в нём уже долго, и он готов выждать время. Квашонкин убирает ладони с вожделенного тела и, еле ощутимо обдавая тёплым дыханием чувствительную мочку, почти мурлычет: - Я не тороплю. *** - Лёша со мной нежен, в отличие от! - Посмотрим, что будет после первого секса. - Типа ему не понравится? - Типа он охладеет. На языке вертится: "возможно, дело не в сексе, а в твоём, Малой, дурном характере", но в ответ вырывается лишь: - А не слишком ты ли ты ли ты ли ты ли... - Долгополов, почему бухаю я, а формулировать мысли не умеешь ты? *** Квашонкину нравилось быть с его раздолбаем. Хорошо, когда есть, кого направлять, заставлять надевать шапку и принимать жаропонижающее. Злиться и ссориться мужчина так и не научился, да и профдеформация накладывала свой отпечаток: особо нервные преподаватели не задерживались на этом околобогемном факультете. Вот и снисходительно улыбался на все выпады лохматого. А второй Санечка - тихая гавань, трогательный, тонко чувствующий. Когда Лёша целовал Малого, это было мокро, горячо, и молодой человек как будто через столкновение губ отдавал ему свою поломанную душу. С нынешним не так - прикосновение языка легче и невесомее, чем взмах крыла бабочки. Двоечника хотелось ставить на место, доминировать над ним по-своему. Отличника хочется оберегать и дуть на все его ментальные ушибы. Долгополов спокойно спит, утомлённый долгими разговорами. Квашонкин зашторивает большое старое окно и опускается на диван-раскладушку неподалёку. На ослепительно бело-сером снегу темнеют две фигуры. - Малой, дай сигарету. - Серёг, у меня нет, - лохматый вытряхивает из пачки последнюю никотиновую палочку, тут же сжимая между приоткрытых губ. - У тебя есть, эта, как её, совесть? - У меня...- поднимает он голову вверх, затягиваясь и как будто что-то вспоминая. у меня внутри не море, просто пресная вода вечерами там ледник потихоньку тает