Во дворце заговор

      Экипаж свернул на узкую улицу, где дома подступали так близко, что дверь уперлась бы в стену, пожелай Анджей сейчас выйти. В похожем переулке он познакомился с Веланой. Просто заглянул в распахнутое окно, что оказалось ему по пояс, привлечённый манящим ароматом сдобы. И весёлой мелодией, которую звонко выводил девичий голос. Вспоминалась ему жена чаще всего именно такой — отчаянно юной, смешливой, с пшеничными прядями, что выбились из-под вышитой косынки у лица. Иногда становилось грустно, что Джоланка ничего не взяла от матери — внешне была истинная Паковски, да и характер, чем старше становилась дочь, Анджей угадывал не очень покладистый свой. Крайне редко, когда рассеянно улыбалась своим каким-то мыслям, проглядывал в её чертах образ Веланы, и тогда казалось Анджею, что обе его Ланни снова с ним. Колеса подпрыгнули, громыхнули на повороте, и экипаж покатил по кварталу, где среди листвы прятались более солидные дома. Анджей отметил, что вкусы у них с братом всё же схожи — он сам перевёз семью в подобный район, как только начал стабильно получать плату за патенты. Позже выкупил дом, который арендовал, снова переезжать не хотелось — он к тому времени обустроил на чердаке мастерскую, Велана развела в саду цветы и травы. Это если Дариуш арендовал дом для себя, — окинул взглядом небольшой особняк, надёжно укрытый от взглядов с улицы среди деревьев. На стук поначалу никто не отвечал, а после калитка резко приоткрылась и на Анджея недоверчиво уставился хмурый подросток с граблями в руке.       — Есть кто дома? — первым справился с удивлением Паковски. Вместо ответа его направили в сторону крыльца взмахом руки, куда Анджей и пошёл по заросшей травой дорожке. А уютно, пусть и немного запущенно, — наклонился, чтобы не задеть головой ветку. Постучал и толкнул двери, не загадывая особо, что может увидеть внутри.       — День добрый, я… Навстречу ему спешила женщина в домашнем чепце, торопливо вытирая руки узким полотенцем. Женщина была намного старше — и его, и Дариуша, — это бросилось в глаза сразу, а руки её — узловатыми, крупными, покрасневшими от горячей воды. Никакого сдержанного благородства Веатты или показного кокетства дам, за которыми брат обычно ухаживал, тут не наблюдалось и Анджей тянул паузу. Порой, если ты молчишь, человек сам расскажет больше, чем отвечая на вопросы.       — Вы тьер Анджей, так милсдарь? Я вас сразу признала, пусть и не видала ни разу. Тьер Дариуш часто про вас рассказывал. Что ж это я… Тут женщина попыталась неловко присесть, комкая в руках полотенце.       — Я Петра, присматриваю за домом. Готовит-то кухарка, а я слежу за порядком, прибрать там, отдать бельё в стирку прачке… Как господина Дариуша не стало, я уж так и поняла, что вы придёте, господин. Или пришлёте кого… Что же, ситуация прояснилась, и теперь Анджей осматривался уверенней. Дом — куплен или снят в наём, но действительно Дариуша. Чего и следовало ожидать — жить в огромном вычурном особняке сможет разве что Катти, да и та набегами, на период сезона, когда дают балы и проводят приёмы. Брат же исчезал на время, укрываясь здесь, вдали от шума и пристального внимания. Логично.       — Вы живёте здесь? Одна, с мужем? — повернулся, угадывая где столовая, а где спальня.       — Сынок со мной ещё, это ж он вам отпирал. Тьер Дариуш не возражал, он меня как на службу позвал, так и сказал: и мальца бери, Петра, дом большой, места хватит. Я сиделкой была, в госпитале, где тьер Дариуш лечение проходил, после выписался. Уж много времени прошло, как он меня увидал снова, но признал сразу. В госпитале подарки ветеранам раздавал, от его милости принца покойного, Зимовита, и меня в толпе углядел. Как ты, говорит, Петра? Не хочешь ко мне на службу за жалование больше твоего теперешнего в два раза? Осмелев, оттого что не перебивали, женщина быстро пересказывала события, вытирая набежавшие слёзы всё тем же полотенцем.       — Кабинет здесь есть? Или комната Дариуша где? — мягко вклинился Анджей, не переставая кивать головой в такт рассказу.       — Есть кабинет, как не быть, — женщина засеменила вперёд, толкнула дверь. — Вот здесь тьер бумаги разбирал. Чай сюда ему приносила, если долго сидел за ними-то. Я полы вчера вымыла, а на столе ничего не трогала, ни единого листка!       — Спасибо… Петра. Я осмотрюсь пока, может остались важные записи. И можно мне тоже чаю? — прямо выставлять за дверь в такой момент преданную домоправительницу казалось невежливо, и Анджей ухватился за подвернувшийся повод. Расстегнул камзол, чтоб не стеснял движений, пробежался взглядом по полкам. Книг там стояло с десяток, но все с затёртыми корешками. На столе действительно ничего не трогали — бумаги и конверты валялись как попало, здесь же запасные ремни для протеза, вперемешку с короткими списками, нацарапанными наспех рядом с гротескными карикатурами. Их Дариуш любил выводить, когда о чём-то думал, это Анджей помнил с детства. Потянул за кожаный уголок и вытащил на свет довольно потрёпанный ежедневник. А я-то его искал, — быстро пролистывал заполненные размашистым почерком листы. — Хоть бы уцелели, хоть бы не вырваны… есть. Планы на последний месяц у брата были расписаны довольно плотно, что не удивительно — свадьба же. В день гибели на странице было жирно обведено время аудиенции у кронпринца, а до того, поверх, значилось «забрать … » Вместо слова закорюка — то ли заглавная буква, то ли значок. Анджей медленно выдохнул. Уже что-то. Зацепка, которую можно расследовать. Отодвинул в сторону стопку исписанных листов, освобождая место, и улыбнулся находке. Оказывается, Дариуш хранил здесь шкатулку-головоломку, которую отец привёз ему в подарок из поездки на западную границу. Ох и бесила эта штуковина брата! Разгадать секрет он так и не смог, уступил посмотреть Анджею, по секрету от родителя. Анджей продержал отцов подарок у себя сутки — поначалу восхищённо открывая-закрывая, дивясь, насколько просто, но хитро устроено, а после делая набросок — хотел сделать похожее, но своё. По сколько им тогда было? Ему лет десять, значит, Дариушу около семнадцати. Привычно нажимая сбоку, сдвигая незаметную планку и переворачивая, Анджей не ожидал, что из шкатулки выпадет целая пачка плотно скрученных документов. Удивился больше, когда понял, что все они касаются в целом семьи Неруд и Веатты лично. Расправил на столе выписки поверенного о состоянии счетов, служебном продвижении их общей невесты. Здесь оказались даже газетные вырезки о награждении знаком почёта «За доблесть» капрала Неруд и другие, а в самом низу — копия документа с грифом «секретно». Наблюдения лекаря и его выводы касательно здоровья девушки. Обведённые фразы: «клянётся, что монстр проводил её в укрытие, спасая от песчаной бури», «утверждает в бреду, что пробыла в заброшенном городе несколько недель», «подробно перечисляет приметы особняка, где жила (далее описание)» — были жирно несколько раз подчёркнуты. Так сильно, что местами бумага порвалась. Всё обведено в один круг и ниже почерком отца, который Анджей точно ни с чьим не спутает, добавлены выводы. «Город — наверняка Фрамбект. Описание дома и предметов в нём в точности (!) совпадает с особняком семьи Ловаш, в Фрамбекте. Проверено путём опроса выживших членов семьи». Дочитывая, Анджей оперся на стол, а когда дошёл до края страницы, сел. Быстро свернул бумаги обратно в трубку и с трудом затолкал во внутренний карман, когда услышал шаги. То, что отец наводил справки о Веатте, всё меняло. Значит, знакомство с Дариушом не было случайным, он его разыграл, как по нотам. Отец был настолько заинтересован в этом браке, что сохранил договорённость даже после гибели старшего сына — почему? При чём здесь упоминания Фрамбекта, города-призрака, давно захваченного Пустошью? Это Анджей обязательно выяснит, в самое ближайшее время, а сейчас другой насущный вопрос.       — Петра, а вы не помните, в тот день… ну, вы понимаете. Какие у Дариуша были планы? Он ведь здесь ночевал, рано ушёл? — спросил женщину, отпивая чай из принесённой ему чашки.       — Вкусно, спасибо, — действительно вкусно. — Я вижу запись у него в ежедневнике, но не могу разобрать. — Да, милсдарь. Ночевал здесь тьер Дариуш, в тут ночь, так точно. Вернулся, правда, поздно, был шибко не в духе. Сапоги, значит, и вещи пораскидал, но встал рано. Собрался, плотно покушал. И торопился, велел сынку моему сбегать к собору, заранее экипаж нанять. До площади, значит, чтоб ехать.       — А куда именно ехать, помните? — Анджей с сожалением чашку отставил, чай закончился. К себе, что ли, на службу эту Петру позвать? Это Дариуш не во дворец торопился, до аудиенции времени оставалось навалом.       — Так к печатнику. Тьер лично желал заказ забрать, по пути в замок, значит. А как звать его, печатника того, не помню, но там буква такая огромная сбоку, заместо вывески, с завитками. С вензелями, — мысленно поправил Анджей, припоминая, о чём речь. Точно, есть такое у ратуши — довольно дорогие визитки и прочее, но высшего качества.       — Спасибо, Петра, вы мне очень помогли, — не кривя душой поблагодарил прощаясь. Женщина ведь и не догадывается, насколько помогла.       — Не тревожьтесь, живите здесь, пока вопрос с наследством Дариуша решается. Жалование вы получите полностью, и рекомендации, всё как полагается. Вполне вероятно, я зайду в ближайшее время. Бумаги в кармане Анджей затолкал поглубже, еле удержался от желания начать просматривать на ходу. Одержимость отца Пустошью была общеизвестна, но те, кто редко общался со старшим Паковски, и представить не могли, насколько она сильна. Не было дня, чтобы утративший дар, здоровье, друзей и сослуживцев маг не вспоминал о трагедии. Не жалел о том, что поддержал амбициозный замысел короля нанести магический удар по Пустоши и заставить её отступить. И ведь, казалось, получилось — серая дымка границы мёртвых земель неохотно сдвинулась, словно чудовище отодвинуло щупальце. Чтобы через несколько дней обрушиться всей своей непостижимой мощью, подпитываясь силами собравшихся в одном месте магов, опустошая людские поселения на много миль, включая и тот самый Фрамбект. Ничего хорошего пристальный интерес советника Паковски обычно не предвещал, и Анджей даже не пытался бороться с недобрым предчувствием.       — Езжай к ратуше на площадь, со стороны таверны «Три коня» — крикнул кучеру, стряхивая с рукава капли влаги. Дождь начался неожиданно, вроде бы и небо ясное, а стучало по крыше экипажа всё сильнее. Добрались ли Катти с Джоланкой домой до дождя, — запоздало спохватился, что разминулся с дочерью и сестрой. Впрочем, зная непоседливый нрав Катаржины, можно не сомневаться, что выехали они засветло, а значит давно в столице. Увидятся утром, соскучился.

***

По коридору продолжало вздрагивать суматошное эхо от звонкого голоса будущей золовки, когда Вета чуть не столкнулась со своей компаньонкой.       — Вы приехали? А я услышала шум и решила спуститься вниз, — тараторила Адалия, цепко осматривая свою госпожу. Вышивка в её руке сообщала, что трудолюбивая женщина коротала время за рукоделием, но сонные глаза и полосы на щеке выдавали любительницу вздремнуть часок после обеда.       — Да, всё хорошо. Прибыла сестра тьера Анджея и его дочь, — Вета устало пристроилась на стул.       — Сестра с дочкой? А сам тьер? Экономка за обедом упоминала, что должны прибыть и другие гости, родня со стороны госпожи Мажанны. Пересказывая домашние новости — кого планировали разместить в особняке в честь свадебного торжества, - компаньонка ловко приняла от Веты вещи и расправила, убирая в шкаф.       — Я вам не нужна больше? Пойду, может на кухне чай будут пить, — тихо прикрыла за собой дверь. Всё ясно, — усмехнулась Вета вслед оживившейся женщине. Новости нужно обстоятельно перетереть в узком кругу горничных. Спать укладываться было рано и она решила ответить сёстрам на письма, пока не закружила предсвадебная суматоха. Их явно заинтересует её рассказ о посещении королевского замка, о знакомстве с принцессой-регентом. Да уж, — вздохнулось. — Писать надо внимательно, явно же станут с этим листком ходить в гости и вслух зачитывать. Из провинциальных далей все столичные жители казались чуть ли не небожителями, а вблизи… оказались обычными людьми. Со своими заботами, тревогами, недостатками. Впрочем, — Вета погрызла край пера и нахмурилась, — у кронпринцессы недостатков она не заметила. Хотя это ещё далеко не достоинство.