Во дворце заговор

      Дождь припустил сильнее, быстро темнело, и Анджей в нетерпении крикнул кучеру: «Гони!» Экипаж пронёсся по пустеющим улицам, распугивая редких прохожих, лихо развернулся на площади и остановился под вывеской в виде витиеватой буквы. Плащ Анджей оставил на сиденьи, чтобы мундир дознавателя сразу бросался в глаза. Хотелось застать хозяина мастерской до закрытия и узнать, наконец-то, ответ на загадку. Конечно, будь Дариуш в числе главных подозреваемых, все секреты раскрыли бы гораздо раньше, но даже тень на репутации брата Анджея категорически не устраивала. Потому он пересёк расстояние до дверей в несколько шагов и сразу сказал, что у него важное дело.       — По какому поводу интересуетесь, господин дознаватель? — сухопарый старик как раз боролся с зонтом у входа. Если судить по куртке, застёгнутой на все пуговицы, застал его Анджей буквально на пороге.       — О, тьер Паковски, если не ошибаюсь? — Зонт на миг отделил Анджея от собеседника, заставляя сделать шаг назад, но тот сразу извинился. — Покорнейше прошу меня простить. Супруга вот, удружила с подарком. Будь они неладны, эти новинки. Если вы по поводу свадебных приглашений — матушка ваша их давно забрала. Лично госпожа Мажанна почтила нас визитом, так сказать. Не извольте беспокоиться. При упоминании о свадьбе Анджей слегка поморщился. Мысли о приглашениях ему и в голову не пришли. Мать настояла на том, чтобы провести торжество с гостями, она им и занималась.       — Нет. Я по поводу заказа брата. Что Дариуш забирал в день своей гибели? Рано утром, припоминаете?       — Конечно, милсдарь, конечно. Господин Дариуш просил изготовить приглашения на закрытую вечеринку. Мальчишник, так сейчас говорят, да? Всего с десяток, но такие, вы понимаете, нескучные с виду.       — И он их забрал тогда? В то утро? — у Анджея даже голос сел от волнения. Объяснение нашлось — такое понятное и лёгкое. Он ведь тоже был приглашён, на словах, какие ещё особые письменные церемонии между родными братьями. И во дворец пораньше Дариуш спешил, чтобы эти «нескучные» приглашения вручить в неофициальной обстановке. Так просто.       — Всенепременно, — хозяин мастерской посеменил к столу, извлёк из кармана внушительную связку ключей и стал ею звенеть, выбирая нужный. — Забрал лично господин Паковски, сам значит. Упоминал, это потому, что шафер его запаздывает, долго с места службы добирается. У нас и запись о том имеется. Всё, как положено: деньги уплачены, заказ изготовлен и выдан под роспись. Вот. После недолгой возни толстенный том был водружён на стол и открыта нужная страница. Анджей быстро пробежался глазами по строчкам. Выдохнул.       — Сейчас я сниму магическую копию, и мы с вами её заверим. Эту вашу книгу учёта я опечатаю до завтрашнего дня. Её нельзя будет даже открывать, тем более удалять или добавлять записи до прибытия дознавателей. Это понятно?       — Понятно, милсдарь, понятно. Удобные эти ваши магические штуковины всё-таки, — старик с интересом наблюдал, как Анджей достаёт специальный артефакт, который сохранит оттиск записи.       — Вот сюда палец приложите и назовите себя. Удобные, потому и пользуемся, — согласился, убирая деревянную трубку-футляр, и доставая другую из специального внутреннего кармана.       — И я пользуюсь, когда есть возможность. Супруга моя только ворчит. Храм создателя у нас построили, в нашем-то районе, смущают народ. Магия говорят — от нечистого, грех. А в чём грех, если вот такие вещи люди создали, для удобства? Это же не во вред, так? Опечатывая толстый том, Анджей коротко кивнул. Извечный как мир спор: магия благо или зло? Подарок богов или проклятье? Для семьи Паковски магия всегда была мечом, а он всё равно остаётся оружием, применишь ты его для нападения или защиты. Анджей не желал становиться военным, не хотел пользоваться даром как оружием. Терпеть не мог муштру, да и работалось ему всегда лучше в одиночку. Он выбрал прикладную магию, которой может заниматься любой одарённый с минимальными способностями, тут уж насколько смекалки хватит. Это не значило, что не мог.       — Эти люди обезумели, Анджей! Они забросают девушку камнями или сожгут! — Велана хватала его за руки, причитала и плакала, не в силах отвернуться от увиденного.       — Мы не станем вмешиваться, прости. У нас малыш скоро на свет родится, Ланни. Садись в карету, поехали. Поездку в тихую, сонную Селентию, насквозь пропитанную ароматом нагретых на солнце яблок, придумала Велана. Она же собирала вещи, нанимала экипаж с возницей, закупала продукты в дорогу на несколько дней. Анджей сутками просиживал в мастерской, стремясь закончить все заказы, которых набрал в угрожающем количестве, к рождению первенца. Старался заработать побольше и освободить себе несколько недель к тому моменту. Велана поначалу шутила, что скоро от него останется лишь тень, потом молча переживала, а в итоге заявила, что они уедут из столицы на две недели в середине лета — самую жаркую пору в Раншкроуне, когда город покидают все, у кого имеется такая возможность. Южные ветры во время жары превращают воздух в пыльное марево, а мощённые улицы — в раскалённую сковороду. По ночам так же жарко, как и днём, не спасает ни купание в реке, вода которой становится мутной и тёплой, как парное молоко, ни тень деревьев, листья на них скручиваются в плотные трубки. Анджей немного удивился решительности обычно уступающей в спорах жены, но согласился. Для её здоровья, конечно, лучше уехать, пусть он и подготовил для сухого сезона комнаты в цокольном этаже, где благодаря магии сохранялась прохлада. Действительно, не сидеть же две недели в них безвылазно. Радовалась жена так бурно, что ему стало немного совестно — мог бы и додуматься сам. Занимаясь приятными хлопотами, Велана не стала открывать мужу всех причин своего желания покинуть столицу. Да, хотелось вытащить его из мастерской, да, хотелось выбраться за пределы города, пока есть возможность, с крохой-то не до приятных путешествий. А ещё хотелось избавиться от надоедливых визитов свекрови, после которых болела голова и мутило пуще прежнего. Мажанна Паковски вроде бы и наверстать хотела общение с сыном, ведь не видела его два года, пока учился на артефактора, но являлась, почему-то, когда Анджея не было дома и говорила, говорила, говорила всякую чепуху, пока у Веланы не начинало стучать в висках. Она знала — расскажет мужу и тот запретит открывать двери, но ведь… свекровь. А вдруг они все помирятся и Анджей снова обретёт семью, по которой скучал, кому ещё знать, как ни ей. Вот только голова-то болела, дико. И ведь прошло всё хорошо — они отсыпались на свежих, пахнущих мятой и немного яблоком, конечно же, простынях чуть ли не до полудня, на небольшом постоялом дворе. Обедали и бродили по берегу ручья, наслаждаясь прохладой. Потом расстилали покрывало и отдыхали, глядя, как облака отражаются в воде. Накупили всевозможных сувениров — от салфеток с вышитыми гербами князя Селентии, до кукольного сервиза, в нём чашки были в виде ягод, а заварник — яблоко.       — И зачем нашему парню понадобится эта красота? — подшучивал Анджей, утверждавший: родится мальчишка, просто потому что Велана ждала девочку.       — Станет приглашать в гости симпатичных юных соседок, — смеялась она, расплачиваясь за набор. Возвращались слегка загорелые и довольные, пока дорогу им не преградила угрюмая тропа.       — Лучше бы объехать, вашмилсть, — засуетился возница. — Недоброе что-то у них затеялось, в посёлке-то.       — Ехали полдня, коней надо напоить, а нам отдохнуть. Сам же говорил, что до следующего постоялого двора аж ночью доедем, так? Так. Езжай прямо, разберёмся. Оказалось — местные поймали ведьму и собирались её казнить. Большей дичи Анджей в жизни не слышал. Впрочем, слухи о подобных расправах доносились до Лэнтэрона, но именно что слухи. А теперь он с женой в положении в чужой стране, пусть и довольно близко от границы. И Велана виснет у него на руке, умоляя вмешаться.       — Малышка, — привычно поправила его Велана. — Мы же не уедем вот так, просто? — она уже не сдерживала слёз. Ещё как уедем, — чуть ли не силой Анджей подсаживал жену в карету, махнул кучеру, чтоб был готов. Оставаться невозмутимым удавалось с трудом — толпа пугала. Это Велана, выросшая среди людей без дара, воспринимала магию, как возможность творить любые чудеса. Льстило, конечно, что жена смотрит на него, как на всемогущего защитника, но Анджей прекрасно знал — маги смертны. А камень, удачно брошенный в голову, сразу равняет колдуна с простыми людьми в уязвимости. Как уж там выбралась девчонка — какая там ведьма, лет четырнадцать всего, — из чулана, где её заперли, Анджей не знал. Но выскочила, метнулась чуть ли не по земле у сапог местных, выкатилась под ноги Велане, обхватила колени худыми руками. Услышала, что сочувствуют, — отстранённо подумал Анджей. — Вычленить один негромкий голос в толпе, это суметь надо. Девчонка наверняка с даром. Руки у ведьмы были все в свежих ссадинах и синяках, половина лица тоже наливалась синевой. Велана замерла, оторопев от хриплого «спасите». Толпа напирала, окружала карету. Возница, вполне ожидаемо, удрал.       — Анджей, — одними губами шептала жена, только сейчас осознавая силу угрозы. Девчонка ведь тоже, ненамного старше «ведьмы». Самому Анджею недавно исполнилось двадцать два, и он сейчас отчаянно жалел, что отмахивался от предложений брата ходить вместе на тренировки.       — Забирайтесь внутрь, обе, — девчонку он в карету буквально забросил следом за женой и захлопнул дверь, уже чувствуя чужое дыхание затылком.       — Расступитесь и дайте нам уехать, — процедил сквозь зубы, сжимая кулаки.       — Ведьму из повозки выкинь, мисдарь. И ехай себе, — ответили ему даже весело. — Али ты тоже из этих?       — Из них он, точно. Вона как глазами блестит, нечистый!       — Магик!       — Жечь их всех! Жечь! Страсти явно накалялись, и Анджей мрачно подумал, что угадали местные. Придётся жечь. Стихией Паковски был огонь. Он мог, конечно, изменить течение небольшого водяного потока или вихря, если бы тот находился поблизости. Усилить и направить в нужную сторону. Но именно огненные искры плескались в его крови, или как уж оно там устроено, учёные мужи толком до сих пор не выяснили. Анджей разжал кулаки, выпуская злость вместе с зарождавшейся вспышкой. Ладони привычно покалывало, он даже не глядя знал, что пальцы искрят.       — Отойдите и никто не пострадает, — попробовал последний раз договориться мирно. Как болят даже небольшие ожоги, Анджей тоже знал отлично.       — Чего стоите там? — доносилось из-за спин.       — Хватай их! Бей! Хватай! Бей! В его сторону полетели камни — мимо, но защитный амулет под рубахой грелся всё сильнее и дёргался разряжаясь. Анджей помыслить не мог о таком нападении, амулеты носил по привычке. Вот, пригодились. Угрожающий гул нарастал, сзади напирали те, кто стоял далеко и почти ничего не видел, но жаждал поучаствовать в потехе. Медлить стало смертельно опасно, и Анджей сдался. Тело действовало само, привычно занимая боевую стойку, выполняя пассы. Кисти рук описали круг и оттолкнули в сторону толпы пылающее кольцо, что всё ширилось, разгоняя людей. И вот они бегут, вопя и пытаясь сбить с одежды несуществующее пламя, катаются по земле, обезумев от ужаса, зажимают носы и рты в надежде избавиться от вони чужой горящей плоти…       — Здоров ты, дядечка, людей пугать, — восхищенно оглядывалась назад так называемая ведьма. — Ты в них только одной вспышкой кинул, а они уже побежали с воплями, помчались!       — Какой я тебе дядечка, — морщился Анджей. Запрыгивая на козлы, он отбил колено, которое заболело только сейчас, когда перебрался в карету. Возницу они подобрали на выезде из посёлка, где тот торопливо шагал по обочине. Велана удивлённо глянула на девчонку: о какой вспышке речь? Анджей ведь вызвал настоящий пожар, она сама слышала гул пламени и чувствовала жар даже не выглядывая в окно.       — И ты права, дочка у вас будет, — вдруг выдала ведьма. — Что?! Лекарка я. Вернее училась у лекарки, пока не… — тут девчонка жалостливо шморгнула носом и Велана её обняла. А после пили прохладный яблочный морс и расстались у самой границы, где у ведьмы-ученицы лекарки жила родня.       — Сходите с женой в храм Близнецов, на службу, — посоветовал Анджей старику прощаясь. — Или пригласите служителя храма на обед. Никто не переговорит храмовника лучше, чем другой храмовник.       — И то верно. Сейчас дети поженились да разъехались, а раньше мы часто отца Пашека из Храма на обед звали.

***

Возле комнаты, что Анджею выделили в корпусе дознавателей, его ждал Ярек Шпак, снова чуть не приплясывая от нетерпения.       — Ну что ж ты так долго ужинаешь, начальник! — обрадовано бросился на встречу.       — Как удачно, что не надо тебя искать. Напишешь прошение, чтобы тебе дали три свободных дня, — выдал Анджей вместо приветствия, отпирая дверь и пропуская помощника. — Будешь моим шафером на свадьбе.       — Что, начальник, всё так плохо? Друзей всех распугал? — ухмыльнулся Шпак, дожидаясь, когда же Анджей наконец двери закроет.       — Нет, я понял, что забыл их пригласить. А что у тебя?       — Убийца, - торжественно выпалил Ярек, выуживая футляр — такой же, как сам Анджей применял в мастерской недавно. — Я его нашёл! Того, кто дал кронпринцу испорченный артефакт, что потом взорвался.