Безмолвная кукла

      Главный замок королевства Наварра сделан из камня и известкового раствора, его тротуары вымощены камнем и кирпичом. Но под этими камнями- неисчислимые реки крови, пролитой многочисленными заключёнными. А стены впитали — их страх, боль и ужас. Призраки принцев, жён королей, графинь, детей и многих других, видят, чувствуют, слышат в течение многих столетий.

***

      Когда замок окутала ночная мгла, кто-то тихо вошел в покои Эрики. — Просто замечательно, — злорадно мурлыкнул этот «кто-то» себе под нос и носком туфли ткнул ножку кровати.       Елизавета недовольно сморщилась и открыла один глаз. В следующее мгновение она уже стояла на ногах и судорожно соображала, что ей делать. Она видит призрака, который умер около шести столетий назад. Жестокий принц, сердцеед, с улыбкой, которая может свести с ума каждую женщину.  — Что вы тут делаете? — властно спросила в ответ принцесса. — Я, сэр Артур, сын короля Ричарда и королевы Элизабет, при королевстве Наварра, находясь в здравом уме и трезвой памяти. Почему ты спишь здесь, в моих покоях? — Что за глупости ты говоришь? — рассердилась та. — Что?! — сэр просто задыхался от злости. — Как ты смеешь со мной так разговаривать, грязная девчонка?! Стража! Стража! — Ты умер больше шестисот лет назад. Я сплю или сошла с ума. — Прошептала девушка. Парень усмехнулся, своей дьявольской усмешкой, как на одном из портретов. Елизавета вспомнила, как недавно бродила по залам, размышляя о прошлом этого старого дворца. Ее внимание привлек портрет молодого джентльмена, аристократа. Она не могла отвести глаз от его утонченного лица. Но на его крики никто не пришел. На минуту воцарилось молчание. Он схватился за голову и сел на постель. Девушка стояла перед ним и молчала: она не пыталась оправдаться, не просила прощения, не отстаивала свою правоту — она смотрела в глаза своей судьбе и оставалась непоколебимой, как гранитная скала.       Елизавета от неожиданного испуга решила выйти из комнаты и пойти по коридору. Но в коридоре она заметила одного из придворных, и ей пришлось спрятаться у себя в покоях. — сэр Артур! — воскликнула она, когда вбежала в его комнату.       Но пустая тишина была ей ответом. Комната выглядела так, будто здесь никогда никого не было: кровать аккуратно застрелена, камин потушен. Она обошла комнату и не нашла ни одной его вещи. Как будто сегодняшняя ночь ей приснилась. Она стояла посреди опустошенной комнаты и думала: «Неужели все это мне лишь приснилось?». Лицо ее было бледным и растерянным. Она впервые не знала, что ей делать. Миллион мыслей роился в ее голове. Она села на кровать и закрыла лицо руками. «Где он может быть? — думала она. — Почему ушел, ничего не сказав?». Она изо всех сил старалась не заплакать. «Надо найти Эрика, — вдруг пришла ей в голову новая мысль. — Он точно поможет мне».       Елизавета улыбнулась и взбежала по оставшимся ступеням. Но в коридоре она заметила короля, и ей пришлось спрятаться в ближайшей комнате. Прижавшись к стене, она мучительно прислушивалась, сама не понимая, что она хочет услышать. — Где ты был? — Я готовил завтрак своей госпоже, принцессе Елизавете, — с достоинством ответил Эрик. — Кстати, о принцессе, — сказал король, резко обернувшись к парню. — Я хотел тебя спросить, ты не знаешь, в кого она влюблена? — Что вы, Ваша Светлость, — потупив глаза, ответил придворный. — Ты, наверняка знаешь, — продолжал тот. — Что вы, Ваша Светлость. — Хорошо, — резко король. — А это тебе знакомо?       Он показал серьгу принцессы. — Откуда она у вас? — вырвалось у парня. — Значит, хорошо знакомо, — продолжал он. — Если ты мне не расскажешь о тайном поклоннике принцессы, я отдам эту серьгу ей и скажу, что нашел её на кухне. Ведь ты знаешь, чем это может для тебя обернуться?       Тогда Эрик не на шутку испугался — своему отцу принцесса точно поверит, он оказался зажатым в угол, и ему ничего не оставалось, как просто молчать. — Хм, вот значит, как, — злобно улыбаясь, произнес король, — Держи, ты заслужил.       Он бросил ему серьгу и вышел. Эрик хотел тут же отдать её Елизавете, но тут его позвали друзья и он, положив серьгу в карман, побежал выполнять оставшиеся дела до утра.

***

— Он вор! Так пусть заплатит за это! — крикнул король на весь замок и обернулся. — А! Принцесса! — слегка опешив, но тут же придя в себя, прошипел он. — Что вы здесь делаете в такой час? — А что вы тут делаете? — властно спросила в ответ принцесса, — И почему вы обвиняете в воровстве мою прислугу? — Этот поганец — вор! — крикнул он, указывая на Эрика. — Это неправда, отец, — спокойно, но твёрдо сказала Елизавета. — О, принцесса, посуди сама, — вкрадчиво произнес король и обратился к парню. — Выверни карманы!       Он опустил голову и вынул все содержимое своих карманов. Звякнула и засверкала на золотая сережка. — Ты видишь это, Лиза! — поднимая серьгу, воскликнул король. — Эрик! — грозно, но поддельно, сказала она. — Тебе есть что сказать в своё оправдание? — Есть, Ваше Величество, — замялся парень. — Я не украл эту сережку! Король дал мне её.       Та кивнула. Елизавета видела, что король все подстроил, чтобы выведать у Эрика её тайны. Но он не мог подставить — ведь не расскажи она всю правду, король обвинит его в воровстве и, в лучшем случае, прогонит из дворца… — Это ложь! — крикнул король. — Зачем мне отдавать сережку ему, если я мог отдать её самой принцессе! — Ваше Величество, — решившись и получив разрешение у принцессы, продолжал Эрик. — Король шантажировал меня этой серьгой, чтобы узнать у меня тайны принцессы.       На минуту воцарилось молчание. — Ты можешь идти, Эрик, — сказала Елизавета, обращаясь к слуге. — Благодарю вас, Ваше Величество.       Елизавета тоскливо посмотрела на отца и неохотно бросила: — Когда начинать? — Все уже приготовлено — цветы, флажки разные, — сказал король. — Тебе нужно только руководить. Думаю, после обеда и начнешь. А сейчас приберись у себя — я пригласил портного — я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее платье на балу в честь твоей коронации. Довольный король покинул её, а Эрика стояла, сжимая перила до белых рук, и день стремительно гас перед нею.       С утра и до позднего вечера Эрика была как в тумане: сначала её неимоверно долго измеряли и спрашивали, какой оттенок ей больше нравится; потом отец что-то говорил ей за обедом о том, как лучше было бы украсить чертог; потом она отдавала приказания, и слуги бегали вокруг; потом отец похвалил её за ужином… Мысли же её были все это время далеко. Сначала она думала о матери, о том, что она слишком рано оставила её, думала об отце, который так скоро передает ей корону. — Вся аристократическая верхушка такая… — продолжая прерванный разговор, сказала принцесса, обращаясь к Эрику, который весь день носился по замку, украшая его. — Что Вы хочете этим сказать? — спросил он. — Я хочу сказать, что достаток высшего сословия порождает праздность. Люди больше не дорожат тем, что у них есть — им хочется большего. Жажда денег толкает их быть неискренними и лицемерными, льстивыми… Девушки думают о том, как бы им удачно выйти замуж — за самого богатого, а юноши — как бы им жениться на богатой наследнице. Продажность не имеет границ, и честные люди почти не встречаются в наших кругах… Я уверена, что в деревне все люди хорошие и честные, потому что труд — первое лекарство от всех пороков. Эрик слушал внимательно, и раздумчиво произнес: — Знаешь, в чем-то Вы правы, но не во всем… Не хотел бы рушить Ваши идеалы, но и среди простых людей есть немало лентяев и лицемеров… Продажность, подлость, низость — все это имеет место быть и в нашем обществе — если можно так сказать… Понимаете, не происхождение определяет натуру, а внутренние убеждения толкают на определенные поступки, которые и формируют твою личность. Но знаете, что я заметил, — продолжал он, –что настоящие аристократы отличаются от честных, но простых людей. Есть в них что-то…высокое, благородное, недоступное простым смертным…       Он повернулся к принцессе и слабо улыбнулся, смотря ей в глаза. — Вот смотрю я на Вас и не могу понять, что нас отличает. Мы оба свободолюбивые, честные и прямолинейные — ведь так? Говорите Вы просто, ну, разве что немного «по-дворцовому», но без лести и скрытого умысла. И все же я чувствую, что Вы на голову выше меня… Есть в Вас что-то, что сразу отличает Вас от нас… Недаром же это обращение — «Ваше Высочество». В тебе и правда есть нечто высокое… Я не знаю, как это объяснить. Знаете, Елизавета… Вам ведь уже шестнадцать лет, а ваш отец говорит, что вы ещё не помолвлены. Неужели у такой прекрасной девушки как вы может быть недостаток в кавалерах?       Принцесса пристально посмотрела на него и спокойно ответила: — Любовь — непростая вещь. Я не могу полюбить человека только за то, что брак с ним может быть выгодным… А без любви я не представляю себе семейную жизнь. — В этом вы несомненно правы, однако вам уже пора задумываться над замужеством, вы ведь такая взрослая. — Я понимаю ваше стремление поскорее избавиться от меня, но позвольте мне самой решать свою судьбу, — отрезала Елизавета и добавила: — А теперь, прошу меня извинить.

***

      Елизавета решила посетить зал перед своей коронацией, посмотреть, как он выглядит и как обстоят все дела. Вдруг, какая-то девушка, которая выбежала из зимнего сада, гордо подняв голову, пошла впереди Елизаветы, но подойдя к двери, которая ведет в бальный зал, жестом показала ей, что открывать она сама не будет. Принцесса легко нажала на дверь и перед глазами у нарисовалась необычная картина. Несколько пар приведений кружились вокруг, будто образовав кружевной круг. — Молодые леди пожаловали! Какой сказочный подарок нам, друзья мои! — воскликнул какой-то сэр, — Мэри и её гостья, не имею чести знать ваше имя.       Дамы-привидения замахали веерами, немного приседая в приветствии. А мужчины подошли по очереди и поцеловали Елизавете руку своими белыми губами. — Леди, вы брали уроки танцев? Тур вальса вас не затруднит? — с ухмылкой обратился тот самый принц, что приходил к девушке утром. — Я плохо танцую, — угрожающе отвергнула она. — Чтобы танцевать, не нужно много знать, надо только чувствовать, кружиться легко и свободно. — Представляешь, он был совсем молодым, когда застрелился от несчастной любви. Вот глупец, я ему так и сказала. А теперь уже шестьсот лет наблюдает, как люди живут и ничего, всем любви хватает, — рассказывала Мэри. — Бедненький, — с сарказмом посочувствовала привидению Елизавета. — А мне одна дама рассказала, что хотела отравить мужа, но нечаянно отравилась сама.       Мэри скорчила удивленное лицо и дальше побежала танцевать       В глазах Елизаветы зарябило. Дыхание давалось с огромным трудом. Понимая, что может упасть в обморок в любой момент, она попыталась сесть, но колени подкосились, и уже через секунду, не способная удержать собственного веса, она упала. Последнее, что она помнила — это как ее лицо приближается к плиточному полу.