Дисквалификация злодея

      — Я так и знал, он никогда не согласится спокойно уйти…       — Обиды, накопившиеся за всю его жизнь, должны быть настолько глубокими, что его последнюю волю будет просто невозможно исполнить… Как по мне, это уж чересчур отчаянный шаг.       — Орден Гусу Лань… действительно слишком догматичен…       Услышав подобные мысли среди толпы, Вэй Ин не удержался от быстрого укоризненного взгляда в сторону сплетников.       Однако никто из Ордена Лань не обращал на подобные слова ни малейшего внимания. В данный момент все полностью сосредоточились на Лань Сичэне и призраке Цзинь Гуанъяо.       Тем временем Лань Сичэнь раскрыл ладонь, и маленький свёрток бумаги вылетел из его руки, медленно подплывая к Цзинь Гуанъяо и разворачиваясь сам по себе. Улыбка Цзинь Гуанъяо слегка изменилась, когда он увидел содержание записки.       Почерком Лань Сичэня было выведено:       «Прости, всё кончено… отпусти».       Толпа снова оживилась:       — О ком идёт речь?       — Может быть о его жене?       — Ух ты, не могу поверить, неужели Цзинь Гуанъяо всё ещё любит её?       — Постойте, какая жена, она же его младшая сестра…       В глубине души Вэй Ин умолял, чтобы хоть какой-то добросердечный заклинатель из Ордена Лань услышал его молитвы и наложил на этих людей заклятие коллективного молчания, но, казалось, никто из Ордена Лань не заботился об этой шумной толпе.       Таким образом, прочитав записку, Цзинь Гуанъяо скривил губы в улыбке с примесью горечи, и бумажка вспыхнула фиолетовым фейерверком на кончиках его пальцев и быстро исчезла.       Вэй Ин был удивлён, увидев, что поведение призрака Цзинь Гуанъяо… не совсем правильное. Возможно, как предполагал Лань Чжань прошлой ночью, в результате того, что душа Цзинь Гуанъяо была запечатанной вместе с телом, ему удалось сохранить сознание и остаться в здравом уме. В своё время ему, умелому вору, получилось собрать немалое количество рукописей Вэй Усяня, и, конечно же, он не мог оставить их без внимания. В дальнейшем ему удалось овладеть техниками Пути Тьмы и, таким образом, найти способ выбраться из гроба. Но, даже если всё действительно было именно так… тогда… куда делась тёмная энергия Не Минцзюэ?       Безусловно, уровня мастерства Цзинь Гуанъяо не хватило бы, чтобы научиться так свободно управлять энергией затаённой злобы в одиночку. Разве что, будучи запечатанным в гробу, он, каким-то образом, смог добиться положительного для себя исхода сражения с противником. Тогда, получается, ему удалось победить Не Минцзюэ и поглотить его тёмную энергию, чтобы потом использовать в собственных интересах.       Если да, то как он это сделал?       Как он смог поглотить затаённую злобу Не Минцзюэ? Неужели это случилось только потому, что его душа была ещё жива на момент запечатывания гроба, и наличие интеллекта позволило ему получить преимущество в борьбе с Не Минцзюэ, который был просто свирепым трупом? Тогда очевидно, что лишённый тёмной энергии труп Не Минцзюэ в то время тоже мог обрести сознание?       Если это так… как насчет души Не Минцзюэ?!       Внезапно в голове наступило озарение, и вдруг Вэй Усянь кое-что понял: он заметил Не Хуайсана, который спокойно наблюдал за происходящим, с совершенно равнодушным лицом.       «Хуайсан… Только не говори, что это ты ведёшь тайную игру и дёргаешь за ниточки».       Не успел Вэй Ин разобраться со своими мыслями, как в комнате раздался звук гуциня. Услышав эту мелодию, Лань Сычжуй вздрогнул.       Цзинь Лин понял, что что-то пошло не по плану, и поспешно спросил:       — Что он сказал?       Лань Сычжуй ответил:       — Он сказал… есть ещё кое-что э… ах!       Прежде чем Лань Сычжуй смог договорить, его речь прервал взволнованный возглас толпы и он воскликнул вместе с ней. Призрак Цзинь Гуанъяо вдруг исчез и снова появился менее чем в двух шагах от Лань Сичэня. Теперь, вместо того чтобы переглядываться друг с другом на расстоянии, они встретились лицом к лицу.       — Брат! — спохватился Лань Ванцзи. Он уже собирался сделать шаг вперёд, но, неожиданно для всех, призрак Цзинь Гуанъяо влетел в тело Лань Сичэня и полностью скрылся внутри него. Лань Сичэнь тяжело опустил голову, обмяк, больше не в силах держаться на ногах, и медленно повалился на пол. Люди вокруг поспешно бросились поддержать его:       — Цзэу-цзюнь!       Это же…       — Вынужденное Сопереживание! — догадался Вэй Ин.       Задыхаясь и тяжело дыша, Лань Сичэнь в ужасе провалился в темноту и только спустя долгое время наконец с усилием открыл глаза. Вдалеке он увидел две смутные фигуры, а также услышал плавную мелодию и звук разговора.       Лань Сичэнь обнаружил, что его тело неконтролируемо двигается вперёд. При этом поначалу, пока его зрение ещё не адаптировалось, он мог видеть только силуэты.       К тому времени он уже подошёл поближе и заметил двух довольно привлекательных женщин. Девушка, которая медленно перебирала струны гуциня, отличалась невероятной красотой и великолепной грацией. Обе женщины были одеты в полупрозрачные платья, а в их волосах красовалось множество довольно роскошных украшений, что делало их не совсем похожими на обычных девушек.       Мастерство игры девушки казалось безупречным даже для придирчивых ушей уроженца Ордена Гусу Лань, что было весьма необычно.       Затем он услышал незнакомый звонкий детский голос, зовущий:       — Матушка…       Лань Сичэнь быстро пришел в себя… Он помнил, как в минши принимал участие в ритуале призыва души, после чего призрак А-Яо захватил его тело и затянул в «Сопереживание»… Тогда получается… это воспоминание А-Яо?!       В таком случае эта красивая женщина перед ним — мать А-Яо? Знаменитая проститутка, услугами которой когда-то воспользовался сам Цзинь Гуаншань. Слухи утверждали, что она превосходно владела всеми четырьмя жанрами классической поэзии. Не то чтобы своими талантами она как-то превосходила любую девушку из приличной семьи… но все же разница была не слишком заметной…       Тем не менее Лань Сичэнь чувствовал себя неловко, рассуждая о том, что хорошо, а что плохо, поэтому он решил больше не беспокоиться об этом и продолжал смотреть.       Он знал, что А-Яо хотел ему что-то сказать…       Девушка ласково помахала ему рукой, подзывая Мэн Яо, и усадила к себе на колени. Лань Сичэнь прикинул, что А-Яо сейчас должно быть всего пять или шесть лет.       Другая красавица, которая сидела рядом с этой женщиной, улыбнулась, достала белый платок, чтобы вытереть пот со лба Мэн Яо, и спросила со смехом:       — А-Яо, ты уже закончил со своими упражнениями с мечом на сегодня? Примечания:       [прим. авт.]: Предупреждение: В следующих главах огромная часть сюжета будет посвящена жизни А-Яо…       По сути, это переписывание истории А-Яо с его точки зрения…       Изначально я хотела преподнести её в более сокращённой форме, чтобы позволить А-Яо объяснить свои чувства к старшему Ланю (своеобразное замаскированное признание)… Но, чем дальше я заходила, тем сложнее мне было остановиться. Как по мне, невозможно полностью передать все противоречия, беспомощность и страдания, что в разное время бушевали в сердце Яо-Мэй, если не написать об этом подробно во многих местах. Это заставит Лань Сичэня неожиданно для себя влюбиться в Мэн Яо в более поздний период, а также поможет ему разобраться в ряде обстоятельств, под влиянием которых сформировался характер А-Яо, сделав из него такого в определенной степени коварного человека.       В принципе, я хочу, чтобы все после прочтения фрагмента, посвящённого Сопереживанию, так же как и старший Лань, почувствовали обиду, несправедливость и страдания, которые в своё время испытывал А-Яо…       Чтобы не быть слишком многословной, подводя итоги, просто хочу обратить ваше внимание, что Сопереживанию будет уделена значительная часть этой работы. В общем, в новелле между Яо-Мэй и старшим Ланем не так уж много эмоциональных драм. После того как Сопереживание закончится, чувство между ними сублимируется и превратится в настоящую любовь… Надеюсь, моя маленькая милашка Яо-Мэй сможет потерпеть ещё немного, так как после всех издевательств обязательно получит заслуженные плюшки ~