Вестник бури/STORM BRINGER (Ранобэ)

Программа не более чем в 2 383 строки, которую исследователи только что придумали

      Чуя Накахара не видит снов.       Его пробуждение подобно пене, поднимающейся из грязи…       …Парень проснулся в своей спальне.       Это довольно мрачное место. Да что там, это место с четырьмя стенами, полами и крышей. Синяя тьма, окутывает всё вокруг. В комнате относительно мало мебели: кровать с простынями и несколько книжных полок. Маленький сейф, вмурованный в стену. В центре на столе лежит украшенная драгоценными камнями книга, открытая совершенно наугад. И всё.       Утренний свет пробивается сквозь щели между занавесками, бросая ясный отсвет в мрачную комнату.       Чуя приподнялся на локтях. Лёгкий пот и непонятное чувство в груди, где внутри кружатся остатки сильных эмоций. Но что это за эмоции? Он не знает.       В последнее время так происходит постоянно.       Сдавшись, парень наконец поднимается с кровати и идёт в душ. Стоя под потоками тёплой воды, он думает о себе.       Чуя Накахара, шестнадцать лет.       С тех пор, как парень вступил в Портовую мафию год назад, он строил успех с колоссальной скоростью, завоевывая призвание во всей организации.       Но ни деньги, ни положение не могли принести ему ни счастья, ни радости. Потому что ему не хватает чего-то гораздо ценнее.       Прошлого.       Чуя не знает кто он на самом деле.       Его воспоминания берут начало восемь лет назад, когда его похитили из правительственного центра.       И до этого он ничего не помнит. Только тьму.       Тьма, темнее мрака любой ночи. Просто кошмарная тьма.       Он вытирает своё тело и голову полотенцем и идёт переодеваться. Парень нажимает на определённую часть стены, что бесшумно отодвигается, показывая гардероб. Вся одежда в нем безупречная, без единой складки. Чуя выбирает случайный комплект.       Он застегивает изумрудные манжеты на рукавах и смотрит на себя в зеркало. Слегка цокает языком, прежде чем покинуть комнату.       Как только он выходит из дома, подъезжает машина, словно рассчитав время его прибытия.       За рулём этой дорогой чёрной машины сидел мафиози в чёрной одежде и чёрных очках. Без лишних слов, он останавливается рядом с Чуей и открывает дверь заднего сидения.       — Всё туда же, — единственное, что роняет парень, садясь и закрывая глаза.       Чёрная машина сопровождения скользит по трассе города.       На различных улицах и перекрестках, заполненных машинами, та, в которой находился Чуя, легко выезжала на боковые дороги. В то время как остальные были остановлены движением, эскорт двигался между ними с поразительной плавностью. Как будто он был заколдован, изолируясь от всего остального.       — Сегодняшний материалы о сделках?       — Вот они.       Чуя пробежался глазами по подтянутым ему документам. Напечатанный специальными некопируемыми чернилами, они были выгравированы кодом; если бы они когда-либо попали в руки полицейского управления, было бы невозможно квалифицировать их как доказательство уголовного преступления.       — Хм… Сегодня дела также идут стабильно, — небрежно бросил парень. — Скучно.       Задача Чуи в Портовой мафии была в контроле контрабанды драгоценных камней.       «Драгоценности» — кульминация. Один из самых ценных предметов в мире.       Аметисты, рубины, нефриты и бриллианты. Эти продукты из простых сжатых элементов мерцают в человеческих глазах, сияют на человеческих руках, становятся камнями с ужасающей, почти проклятой силой.       И подпитка этого проклятия заключается в незаконном ввозе драгоценных камней. Их существование, по-видимому, происходило из самой тени сверкающего очарования. Пока существовали драгоценности, существовала и их тень — незаконный ввоз.       В темном мире мест этих незаконных ввозов драгоценностей бесчисленное множество. В шахтах по добыче драгоценных камней бедные шахтеры прячут их, пока никто не видит. Или, в случае кражи со взломом, витрина будет разрушена прикладом, а ценные алтари украдены. Или, в случае пиратства, суда-нарушители потопят перевозчиков драгоценных камней. Или при ограблении, преступник схватил бы их на шее знаменитости, приставив дуло пистолета к её или его виску. Их приобретение будет компенсировано стоимостью наркотиков или оружия.       «Темные» драгоценности, рожденные таким образом, не могут просто появиться в мире света. Незаконное объединение, подобное Портовой мафии, должно вмешаться, чтобы сделать еще один шаг.       Их роль — пролить свет на испорченные драгоценности, что текут в гавань Йокогамы. Носители доставляют их в городские поселения, в которых их покупают купцы и где самые опытные мастера могут заново вырезать их, делая неизвестным происхождение. От ожерелий до браслетов, от браслетов до серег, от сережек до колец — драгоценностям дают вторую жизнь. Затем оценщик, принадлежащий мафии, даёт им официальный отчет; который проходит через руки оптовиков, что направляют его на рынок, вскоре они станут еще одним украшением витрины первоклассного продавца ювелирных изделий.       Для мафии этот бизнес, связанный с контрабандой драгоценных камней, был чрезвычайно важным источником доходов.       Поскольку контрабандные драгоценности могут сократить промежуточную эксплуатацию, зависящую от обычаев или мер, они постоянно приносят огромные прибыли.       Но проклятые камни неизбежно привлекают насилие и кровь. Чтобы подавить это и поддерживать стабильный обмен, нужно обладать более сильным уровнем насилия — настолько сильным, чтобы быть способным в одиночку подавить любую вспышку.       И Чуя до этого момента отлично справлялся с этой ролью. Почти идеально.       Многие из членов организации были поражены. Они и представить себе не могли, что шестнадцатилетний юноша сможет так безупречно управлять контрабандным ювелирным рынком.       Лишь меньшинство не было удивлённо. Они дрались с «Овцами». Чуя был бывшим главой этой организации — той самой, которая преследовала Портовую мафию в течение длительного периода времени. Если бы ему удалось полностью управлять одним или двумя рынками драгоценных камней, это не было бы неожиданностью.       Чуя вернул документы на переднее сиденье, как если бы бросил камень в воду. И сказал вдруг ломким, резким голосом:       — При такой скорости невозможно сказать, сколько лет это займет.       Водитель сделал вид, что не слышит его.       Автомобиль сопровождения, на котором находился парень, прибыл в пункт назначения. В предполагаемое время. В спокойный жилой район.       Если не считать щебетания маленьких птиц поблизости, все вокруг было тихо. В районе не доносилось ни звука поездов, ни суматохи. Автомобиль продолжал тихо ехать и, через какое-то время, остановился на месте.       Старый кирпичный бильярдный бар. На выветрившейся вывеске выведено название «Старый Свет». Неоновые огни были выключены, так как бар все ещё готовился к работе.       Чуя вышел из машины. Чтоб не нарушать тишину, он старался двигаться незаметно.       Парень открыл дверь бара.       В знак приветствия на него смотрели пять пушек.       — Мы всё ещё не открыты, — мужчина произнес эти слова, держа в руке пистолет. Он приставляет пушку к голове парня.       — Эй, а мы позволяем трупам входить? — заговорил другой мужчина. Он приставил обрез к груди Чуи.       — Вы немного небрежны, мистер король драгоценных камней. Не прибегните к помощи? — это был другой человек. Он также направляет пистолет в сторону Чуи.       — И даже вам невозможно предотвратить каждую атаку в таком положении… — у этого был пистолет размером с ладонь. Он приставил его позади, к шее парня.       — Что ты будешь делать теперь, неуязвимый повелитель гравитации? Мы позволим тебе умереть безболезненно, если ты будешь молить о пощаде и немедленно извинишься! — последний мужчина заговорил прямо перед ним. Его длинноствольное ружье целится между бровями.       Тупик. Нападать на одного — значит быть атакованным остальными. Отступить означало получить выстрел в лоб. Если двинется вперед его пристрелят сзади.       Чуя не ответил. Он не изменил выражения лица.       Воздух в комнате резко затвердел. Все мужчины напрягли пальцы на курках.       Улица отозвалась эхом сухого «бах».

***

      С головы Чуи они текли как кровь…       Красочное конфетти.       — Чуя! Поздравляем с первым годом в Портовой мафии!       Из бара раздались игривые голоса мужчин.       Чуя посмотрел на них с раздражением.       — Ребята, вы такие глупые…       Из каждого ствола вырывался белый дым. На голове Чуи была россыпь тонких бумажек самых разных цветов. Остатки танцевали в воздухе.       Группа улыбается одетому в украшения Чуе.       Тут собрались члены группы взаимопомощи Портовой мафии. Хотя, они были не просто группой взаимопомощи. Каждый из них был чрезвычайно успешным участником. Они несли будущее организации на своих плечах, занимая должности, равные или превосходящие позиции Чуи. И все они были моложе двадцати пяти. Все знали их просто как «группу молодых людей», — молодых волков Портовой мафии.       Чуя вздохнул, прежде чем пересечь комнату с холодным выражением лица, не отвлекаясь на приветствия.       — О, Чуя, ты несчастлив? — спросил высокий мужчина в спину парня. — Все собрались здесь ради тебя.       — Зачем вы празднуете что-то вроде годовщины? — парировал парень. — Я не в восторге от всего этого.       — Да ладно, не говори так. Мы знаем, что тебе понравилось, — высокий мужчина последовал за Чуей. — У нас даже есть время на подарок потом. Разве это не весело — чувствовать себя студентом?       Чуя остановился. Он обернулся, глядя на своего оппонента.       — Итак, ты спланировал это, Пианист. У тебя всегда чертовски тухлый юмор.       — Конечно да. Я дышу только для того, чтобы донимать всех этими «тухлыми» шутками. — с лучезарной улыбкой ответил Чуе мафиози.       В ассоциации его прозвали «Пианист» — его гардероб состоит только из белого и черного. Он довольно высокий, с тонкими пальцами и вечной веселой улыбкой на лице. Как основатель группы представляет собой фигуру лидера. Именно он пригласил Чую в ассоциацию.       Больше похожий на ремесленника, чем на мафиози.       Во всем городе Йокогама он — единственный человек, способный воспроизвести «супер-сноску», фальшивую купюру, полностью дублирующую оригинал. Однако, обладая импульсивной личностью, он почти всегда немного недоволен своим творением, и месяцами пренебрегает крайним сроком. Даже если бы это был приказ босса.       К тому же его прозвище не из-за однообразного гардероба. Убивая врага, он использует электрическую моталку со струнами пианино из углеродистой стали. Никакая грубая сила не могла оторвать эти провода, когда они наматывались на шею человека — секунда и голова цели катится по земле. Конечный продукт — идеальный горизонтальный охват их плеч. За ним следует огромное количество крови и эхо предсмертного крика жертвы.       Он представляет собой смесь непостоянства, деликатности и жестокости в одном. По слухам, он ближайший к потенциальному руководителю.       Когда Чуя вновь разворачивается, ему в спину кричит другой мужчина.       — Ха ха ха! Выражение лица Чуи было потрясающим! По крайней мере, я был полностью в восторге от сегодняшнего выступления! Звезда молодежи и бывший враг мафии — «Король овец» Накахара Чуя! Стоило присоединиться к этой группе, глядя на твоё лицо, — вращая дробовик на пальце, блондин от души рассмеялся.       Чуя смерил его взглядом.       — Хм, говори, что хочешь. Если бы я не заметил, что это спектакль, ты бы умер первым, Альбатрос.       — Вау, извини, но я не такой уж слабак, чтобы меня убили, Чуя. Этот топор срезал бы твой гордый кулак, прежде чем коснулся меня.       Из-под куртки беззвучно появляется широкий нож кукри¹. После того, как он несколько раз рассек им воздух, обнажая лезвие невесомыми движениями, он отпускает руку.       Удар от падения вонзает нож в землю. Наряду с тяжелым звуком, по полу бегут трещины.       Он снова рассмеялся.       Веселый, часто улыбающийся мужчина имел псевдонимом «Альбатрос». Клоунский и всегда болтающий. Независимо от того, была ли это зона боевых действий, проносились ли мимо пули, кровь или плоть, он бы никогда не скрылся из поля зрения своих подчиненных. Потому что все, что им нужно было сделать, чтобы найти его, — следить за разговором или смехом.       Альбатрос, как говорят в Портовой мафии, обладает «всем, что выше скорости ходьбы», а именно — транспортом. Это была его стихия. Он мог достать все: от транспортных средств до колесных лодок, которые не могли быть обнаружены береговым радаром. Если бы понадобилось, он мог бы даже закупить автомобили преступного назначения с поддельными номерными знаками.       Первоначально «колесник» организации, он может управлять всем, у чего есть колеса. Быстрее и искуснее, чем кто-либо другой. Говорят, однажды он сбежал от военного вертолета береговой охраны, с высокой мобильностью, маневрируя только на сломанном рыболовном судне. Пока ни у кого ещё не было причин сомневаться в таком слухе.       Никто, сумевший его рассердить, не мог прожить три дня в организации. Потому что поток продуктов и денег был прямо у его ног; то есть в виде транспортных средств. Если он кого-то недолюбливал, их финансовая деятельность прекращалась, и они в мгновение ока оказывались без гроша в кармане.       — Давай, Чуя, давайте тост!       Альбатрос следует за Чуей с бокалом шампанского.       Но Чуя не обращает на него взгляда, продвигаясь в дальний конец комнаты.       — Ой, ой, похоже ты сегодня не в настроении, Чуя, — Альбатрос бешено движется, пытаясь сохранить шампанское не разлитым. — Знаешь, ты ходишь такой раздраженный уже месяц или около того. Что-то случилось? Может, тебе приснился плохой сон?       Плохой сон.       Когда парень услышал эти слова, он повернулся назад с выражением огня на лице.       — Это не… Черт возьми!       Его рев сотрясает стеклянные окна здания.       — Ого, страшно… Что потом?       Чуя колеблется, позволяя своему пристальному взгляду блуждать, затем снова ринется, немного понизив голос.       — Это потому, что ты пьешь и веселишься каждый, блядь, день на этаже над моим, Альбатрос. Я повторю это снова только потому, что ты каждый раз, кажется, забываешь об этом, но твой пол — моя чертова крыша.       — Как ужасно, конечно, я не забываю! Я делаю это сознательно, Сосед, — невинно смеется Альбатрос.       Альбатрос живет этажом выше Чуи, в том же дорогом жилом комплексе. По словам самого Чуи, такая договоренность была одной из самых ужасных ошибок портовой мафии. Время от времени, Альбатрос беспорядочно входил в комнату парня, вытаскивая его под предлогом «мне надо помочь с работой». Из которого выходило, что Чую загружали в машину, корабль или вертолет, чтобы доставить в зону боевых действий в какое-нибудь смехотворно далекое место.       В конце концов, он стал лучше плавать. Потому что не всегда Альбатрос готовил транспорт для возврата.       Чуя проигнорировал Альбатроса, продолжая идти назад. Как только он приподнял пиджак на крючке вешалки, рядом с ним появился мужчина с бокалом шампанского.       — Уф, фух… Счастливого одного года… с годовщиной, Чуя-кун, — Мужчина мягко посмеивается, смотря темным взглядом на Чую из-под короткой челки. — Я не думал, что ты останешься так долго… Фух, фух…       Мужчина был устрашающе худым. Его запястья плавали в рукавах рубашки. Рука, не занята бокалом с шампанским, держала гертл, где был зацеплен пакет с жидкостью, трубка, выходящая из внутривенной капельницы, исчезала под одеждой.       Короче говоря, более нездорового человека и быть не могло.       — Док, — Чуя взял расширенный бокал с шампанским. И заглянул внутрь. — Там ведь нет яда?       — Нет ничего, — человек по прозвищу «Дог» мрачно улыбнулся. — Я не смогу убить тебя одним ядом.       — Почем знаете?       — Опыт, — в его глазах появился тусклый свет. — Я убил многих ядом.       Этот человек с внешностью, кажущейся олицетворением нездоровья, был начальником медицинского отдела мафии. В темном обществе врачи часто были шарлатанами без лицензии, но он был другим. Он был настоящим врачом с докторской степенью, которую получил в Северной Америке.       Нелегальные врачи пользуются относительно большим спросом в условиях темного общества. Травмы, о которых не будут сообщать в законных больницах, такие как выстрелы или пытки, не имеют альтернативы, кроме как лечиться у нелегальных врачей. То же самое и в Портовой мафии.       Но есть отличия. В Портовой Мафии врачи особенно ценны и почитаемы. Потому что босс организации — Мори Огай — бывший врач-нелегал.       И даже среди медицинского персонала Портовой мафии «Док» — лучший врач.         В юности он уже спас почти восемьсот жизней. И намерен спасти почти столько же.       Его цель — стать ближе к богу. «Чем больше я спасаю жизнь, тем ближе я становлюсь к богу», — было его убеждение. Его целью было спасти два миллиона человек — количество жизней, убитых Богом в Библии. Для этого он и вступил в мафию.       И терпеливо ждет войны, которая будет истреблять людей, как клопов.       — Черт, так много всего. Я даже не думал, что ты придёшь, Док… — Чуя оглядывает комнату. — Зачем вам вообще собираться на годовщину?       — Я с удовольствием объясню тебе, — к нему медленно подошел добродушный мужчина. — Это потому, что первый год после присоединения — самое трудное время для мафиози.       — Что?       Мужчина усмехнулся. Звук восхитительно сладкий. И черты его лица чрезвычайно красивы. Эта красота, близкая к волшебству, преврат — для женщин, а для мужчин — несчастье. Ведь берёт любую публику без костей.       — Первый год в мафии — это самый неумолимый и суровый тупик для новичков. За это время большинство из них сбежит, будет раздавлено или погибнет от рук организации. Так что это действительно «праздник выживания».       — Забавно, не правда ли? Вы думали, что я облажаюсь и раздавлюсь, Парламетёр²? — Чуя усмехается.       — Нет, не думал. По крайней мере, не я. — Человек по имени «Парламентёр» подозрительно улыбается.       Парламентёр. Его занятия даже здесь весьма своеобразно.       Чтобы договориться с миром света нужен был Парламентёр.       Другими словами, «чтобы иметь дело с общественностью».       Договоренности с компаниями, встречи и переговоры с государственными служащими. А также, в случаях, когда речь идет о реакции средств массовой информации, — все это входит в его компетенцию. Если бы у Портовой мафии было лицо — это был бы он.       Убить его практически невозможно. В некотором смысле убить его труднее, чем босса.       Потому что… он был активной кинозвездой. И у него были горячие фанаты даже за границей.       Если его убьют или он пропадёт без вести, новостные станции по всему миру напишут об этом в заголовках прессы. Что привело бы к возмущению.       Поиск привлекут внимание во всем мире. В конечном итоге это приведет к ситуации, которой избегает любое темное общество.       Кроме того, сам Парламентёр — довольно мощный одарённый. Его способность является противодействующей, благодаря которой, он обнаруживает намерение злоумышленника убить и реагирует на него. Убрать его тихо, не оставив улик, невозможно.       Впоследствии, как только имя преступника будет раскрыто, новостные станции по всему миру будут пылко исследовать их личность, цели и даже вдохновителя, стоящего за этим. Конфиденциальность участников убийства взлетит до небес и никогда не вернется. Организации конец.       Это бомба, которая активируется сразу после его собственного пожелания, смертельная ловушка, настолько ужасающая, что никто не осмелится прикоснуться к ней.       Его оружия не ограничиваются славой. Он был прирожденным актером. Навыки ведения переговоров и речи, полученные в результате его выступлений; его красота, которая «рисует идеальные изгибы на лице». Особенно когда речь идет о юридических вопросах, проблема обычно решается в тот момент, когда он оказывается на переговорной доске.       — И знаешь, я бы даже ничутьне расстроился, если бы тебя исключили из организации, — улыбка Парламентёра похожа на перышко. — В этом случае, я буду рад приветствовать тебя в моей актерской сфере. Давай вместе станем киноактерами и будем стремиться к миру!       — Точно нет, — Чуя делает горькое выражение лица, как будто выпил яд. — И я могу повторить ещё раз. Точно нет.       — Я возражал против этой годовщины.       Внезапно из дальней части магазина раздался тихий голос.       Он не кричал. В его голосе не было угрожающего тона. Но все в комнате замолчали и посмотрели в сторону звука.       — Ледяной, — сказал Чуя осторожным голосом. — Да… Вы не из тех, кто празднует, а?       У этого человека не было эмоций. Никакого выражения.　       Его присутствие было странным даже в величии и силе молодой группы. Не оказывая собственной ауры или влияния, его тишина поглощала все звуки и силу перед ним, как тьма ночи.       Ледяной. Старший после Пианиста;  молчаливый и невыразительный мужчина. Он предпочитал простую одежду. И его работа тоже была относительно простой. В мафии это было так:       Убийство.       Его убийства не касались способностей. Он даже не использовал пистолет. Хотя он носит с собой нож, он никогда не пользовался им для этой цели. Он всегда использовал то, что было в его окружении. Перьевая ручка, стеклянная бутылка, висящая на веревочке лампочка. Как только эти предметы оказываются в его руках, они становятся более опасным оружием, чем пуля.       Следовательно, он может убивать в любом месте. Будь то пустыня, дворец или даже сейф в банке.       У Ледяного было другое умение. Он способен естественным образом обнаруживать любую активированную поблизости способность. Это не было ни техникой, ни другой способностью, а просто его естественным состоянием. Следовательно, он может мгновенно определить оптимальное время и место для убийства.       Поэтому у него более высокий коэффициент убийства, чем у обычного пользователя боевых способности. И в доверии подчиненных. Но так как он не имеет способностей, отдел по делам одарённых и армейский отдел по борьбе с преступностью не могут его обнаружить. Невозможно придумать стратегию против него. Он полностью человек тени.       В организации говорят, что у Ледяного была бы самая высокая вероятность убийства Чуи.       — Я не думал, что ты придешь праздновать за меня, Ледяной. Ты ведь ненавидишь меня, не так ли? — Чуя подстрекательски рассмеялся. — В конце концов, мы с тобой враждавали во времена Овец. Я слышал, твоя репутация упала после того, как ты не смог меня убить?       — Я выступал против партии. Но это не потому что я тебя ненавижу. Или потому что затаил обиду. А потому что это вызовет еще большее раздражения, — его тон был постоянным, без следа или запаха эмоций. — Никто здесь не думал, что ты будешь раздавлен в течение года.       — Что.?       — Мы думали, что ты поднимешь мятеж, — голос Ледяного резок, как треск льда. — Вы бывший лидер вражеской организации Портовой мафии. Мы думали, вы предадите и убьете босса, а затем объявите войну мафии. Пианист пригласил вас в группу, чтобы этого не произошло.       Чуя смотрит на Пианиста, который бесстрастно наблюдал за беседой. Он не утверждает и не отрицает. Значит, он подтверждает.       — Хм. Должно быть, так и есть, — Чуя смотрит на группу. — Неудивительно, что вы все так любезно присматривали за мной, как за новорожденным ребенком. Я впечатлен. Дать ребенку погремушку и пососать грудь, чтобы он не разозлился. Благодаря этому я даже прожил целый год. Вы правы, это заслуживает адского праздника.       После этого Чуя разбивает бокал с шампанским в руке. Жидкость разбрызгивается в разные стороны.       Тем не менее, Ледяной не поднял бровь.       — У нас есть повод для осторожности, — Ледяной продолжает. — Восемнадцатое июня. Пятнадцать часов, восемнадцать минут. Оптовик, рассердивший тебя, получил травму, требующую трехмесячного восстановления. Причина в том, что он задал тебе конкретный вопрос. Глупый вопрос. Но когда ты его услышали, выбросил этого оптовика с балкона трехэтажного дома.       — Так и было? А я забыл, — Чуя резко смотрит на Ледяного в ответ. — Тогда почему бы тебе не спросить об этом еще раз. Если у тебя, конечно, хватит на это смелости.       Ледяной замолчал. Продержав это молчание, которое, казалось, поглощало все эмоции — еще пять секунд, он заговорил:       — «Где ты родился?»       Чуя отреагировал быстро. Он хватается за воротник Ледяной и с силой тянет его.       Раздался резкий звук, словно где-то рвалось шитье рубашки.       — Зачем нужна эта рука? — Ледяной смотрит на его руку бесстрастным взглядом.       — Тебе решать, — Чуя не ослабляет хватки.       Со стороны встревоженно кричит Альбатрос:       — Эй, эй, не заходи слишком далеко, — затем он хватает Чую за руку. — Не волнуйся из-за таких вопросов, Чуя. Это не похоже на тебя.       — Не тебе решать, что, чёрт возьми, похоже на меня. Я убью его.       Чуя быстро отклоняет руку Альбатроса. Отброшенный назад мужчина летит на пол.       Нога Чуи, угрожающе двинувшись вперед, внезапно останавливается.       Бильярдный кий был представлен ему в висок. Горизонтально, как если бы это было острие лезвия меча.       — Эй… Зачем эта палка? — стоя на месте, Чуя ничего не выражает.       — Тебе решать, — сказал Ледяной, держа кий.       Чуя слегка отстраниться от кия, прежде чем резко ударить головой.       В щепки.       Бесчисленные деревянные осколки разлетелись по комнате. Большинство из них попали на мафиози, держащего кий. Зазубренный осколок оцарапал кожу между бровями, кровь стекала по краю глаза. Но Ледяной даже не моргнул.       — Прекрати сейчас же, — сейчас, пожалуй, это был самый холодный голос.       Прежде чем он осознал происходящее, Пианист уже стоял позади Чуи. Из его поднятого рукава вырывались прозрачные струны пианино, уже плескавшиеся вокруг горла Чуи, словно дорогое ожерелье.       — Чуя, — холодно произнёс Пианист. — «Не используйте свои способности против товарищей» — первое правило этой группы. Ты забыл?       Хотя они назывались струнами для фортепиано, они не использовались для инструментов. Они не были достаточно мягкими. Они были из тех, что могли поднимать железо или бетон. Полностью предназначены для строительства.       А под рукавами Пианиста были спрятаны заводные устройства. После активации струны фортепьяно становятся самым лёгким инструментом казни. Раз, и голова отрезана. Даже если бы Чуя попытался манипулировать гравитацией, чтобы изменить вес струн, он не смог бы контролировать скорость наматывания струн. Другими словами, остановить ампутацию невозможно.       — Я понимаю, почему тебе не плевать, — говорит Пианист. — Потому что в этом случае ты проиграешь Дазаю. Ты должен стать руководителем раньше него. Причина, по которой ты даже присоединился к мафии, заключалась в доступе к секретным документам, которые открыты только руководителям. В этих документах ваше прошлое.       Выражение лица Чуи изменилось.       — Откуда ты…?       — Но при таком темпе тебе потребуется не менее пяти лет, чтобы стать исполнителем.       Между бровями Чуи пролегают глубокие морщины. Он стискивает зубы.       — Не смей говорить больше.       — Нет, буду, — холодно улыбается Пианист. — Мне почти все рассказал Босс.       — Что? — сердито спрашивает Чуя.       — Это был приказ. Чтобы убедиться, что я присматриваю за тобой, сразу после того, как возьму тебя в ассоциацию. Наблюдать, не найдёшь ли ты новую информацию или не попытаешься ли посмотреть сверхсекретный материал.       — Смотреть… За мной.?       Пианист кивает.       — Это очевидная мера. Как только у тебя нет необходимости видеть файлы, никто не знает, когда ты повернешься против Босса. Ты человек, ранее принадлежавший к вражеской организации. Мне сказали и причину. Это то, что можно назвать шокирующим открытием.       — Остановись… — Чуя стонет подавленным голосом.       — «Арахабаки». Также известный как «Прототип № 258». — Это ты. Ты подозреваешь, что на самом деле являешься искусственным созданием, а не настоящим человеком. Причина этому то, что… ты не видишь снов.       Парень издал неописуемый рев.       Это произошло в мгновение ока. Рука Чуи раскрылась, как челюсть змеи, схватив Пианиста за руку и расколов заводное устройство внутри рукава. Его левая рука подняла осколок сломанного кия, ткнув его острием в горло жертвы.       Все вокруг парня двигалось так же стремительно.       Парламентер вытащил из-за пазухи автомат и направил его на Чую. Нож кукри Альбатроса остановился прямо у его шеи. Док вытащил шприц и поместил его кончик у виска. Ледяной поднял разбитый бокал с шампанским, чтобы поднести зазубренный край к глазу Чуи.       И тишина.       Никто не двинулся с места, или даже вдохнул. Как будто это была внутренняя сторона фотографии. Единственными движущимися предметами были поднятые в воздух пылинки, сверкающие в утреннем свете солнца.       Любой из них мог лишиться жизни одним движением. Однако никто не двинулся с места.       — Сделайте это, — сказал Чуя. Его голос дрожал, как натянутая тетива лука. — Любой из вас может начать.       — Что ж, можем, но сначала давайте закончим запланированное выступление — Пианист говорит спокойно.       — Что?       — Разве я не говорил тебе, что у нас есть подарок на годовщину? — он вытащил что-то из нагрудного кармана. — Вот.       Чуя осторожно перевел взгляд. Затем — замер.       — Какого…       Больше он ничего не сказал, движение остановилось. Его дыхание, даже сердцебиение, казалось, остановилось.       Чуя потерял силу в руке. Осколок, который он держал, упал на пол. Сухой звук.       Словно полностью забыв о своем окружении, Чуя неуверенно потянулся к нему.       Это была единственная фотография.       — Разве это не настоящая драгоценность? Было трудно добраться до неё.       Парень подошел ближе к фотографии, словно очарованный ею. Он даже не слышал голоса Пианиста. Остальные убирают оружие, посмеиваясь про себя. Но он и этого не заметил.       — В следующий раз, когда кто-то задаст тебе такой глупый вопрос, покажи им это.       На фото пятилетний Чуя.       Где-то гавань. Чуя и мужчина на фоне океана, в традиционных костюмах из канапли. Они держатся за руки, стоят рядом, лицом к фотографу. Мужчина улыбается, прищурившись, как будто косое утреннее солнце было слишком ярким. Молодой Чуя рассеянно смотрит в камеру, не совсем понимая, что происходит.       — Этот снимок был сделан в старой фермерской деревне в западном регионе, — говорит Пианист. — Сейчас она заброшена, и в этом районе никто не живет. Но Док поехал в соседнюю деревню и просмотрел медицинские записи, хранящиеся там. — Верно, Док?       — Ух, уф… Хотя люди могут лгать, стоматологические записи — никогда. — Док болезненно хихикает и достает какие-то документы. — У медицинских карт есть обязательство хранить… И это обязательство пролило свет на все… Ух, уф…       Озадаченный Чуя наблюдает за Доком и документами, которые он передает.       — Эй, эй, не бери себе всю заслугу, Док! —Альбатрос протягивает еще одну охапку бумаг. — Если бы не я, вы бы даже не смогли добраться до медицинских карт. Медицинские корпорации хранят все документы закрытых клиник. Я просмотрел номера этих корпораций, — их столько же, сколько песчинок на берегу, — и нашел место хранения! А потом я подкупил эти подозрительные компании по хранению документов, — умолял как сумасшедший и, наконец, добрался до этого!       — Но каким бы талантливым ни был следователь, он не может начать без первого шага, — Парламентёр мягко улыбается и протягивает еще один пакет документов. — Я попросил одну свою знакомую, и она проинспектировала правительственные источники, связанные с военными. Конечно, материалы, относящиеся к текущему исследованию, были совершенно секретными и были уничтожены сразу же после войны; но мы выяснили, что там была военная часть, занимавшаяся ложной вербовкой телесных пожертвований для экспериментов на людях. Это был наш первый след. То есть я был самым большим участником.       Чуя, по-видимому, начинающий понимать ход разговора, осторожно перевел взгляд на последнего человека.       Ледяного.       — Я мало что сделал, — он протягивает последнии бумаги. — Я нашел твоих родителей, братьев и сестер, а также генеалогическое древо, адрес школы, в которую ты ходили, с табелями успеваемости и фотографиями классов, а затем твоё свидетельство о рождении из государственного офиса. Пианист сказал мне: «Не сообщай боссу о расследовании». Так что я не смог обратиться к информаторам и в итоге совершил восемь взломов.       — Э-э-э… Восемь.?       Чуя с недоверием смотрел, как он протягивает ему документы. Ледяной кивает и впервые за день слегка улыбается.       Не многие знают его повседневные манеры. Но когда не работал, Ледяной был спокойным, добродушным человеком, любил кофе и пластинки. Людей, знающих это, не так много.       Все пять человек здесь знают.       Парень смотрит на всех по порядку. Они улыбаются. Пианист. Альбатрос. Док. Парламентёр. Ледяной.       Элитный отряд портовой мафии.       — Почему? — Чуя смотрит на фото. — Это… Идет против Босса.       С точки зрения Босса, секретные записи о рождении Чуи — это «песня», которая связывает его с организацией. Пока они существует, Чуя не может предать мафию.       Но Пианист с невозмутимым видом пожимает плечами.        — Мне сказали следить за тобой, если ты узнаешь, в чем заключаются твои секреты, но не скрывать сами секреты.       Чуя внимательно изучал мужчину, словно пытаясь найти его истинное намерение.       — Почему? — выражение лица парня на мгновение дрогнуло от беспокойства. — Зачем вам так много?       — Я имею в виду, — Пианист удивлённо поднимает брови. — Я ведь говорил тебе. У тебя годовщина.       — Но…       — Это не так уж и важно, — Парламентёр оглянулся на остальных, как будто сбитый с толку отношением Чуи к происходящему. — Хм, если выразиться простыми словами…       Затем мужчина говорит с совершенно обычным выражением лица:       — Потому что ты — наш друг. Разве в «Овцах» не так?       Это было не так.       Расстроенное выражение лица Чуи подтвердило это.       В «Овцах» все зависели от него. Обратного никогда не было.       — Возможно, ты так думаешь об этом, Чуя-сан. — Парламентёр развел руками и улыбнулся. — Это не подарок. Это «флаг». Еще со времен Римской империи единственной причиной, по которой армия поднимала флаг, было сказать следующее: «Мы здесь, и мы едины с избранным». Всякий раз, когда один из нас шестерых сталкивается с опасностью, вы придёте под этот флаг. И мы соберемся под ним… Мы ведь многого друг от друга ожидаем.       И он слегка наклонил голову.       — Фух, хух… Что за речь. От Парламентера и нечего ожидать меньшего, количество женщин, которых он одурачил этим языком, бесчисленное множество… — сказал Док, как будто про себя.       — Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, —Парламентёр весело улыбается. — Кстати, наша группа ведь официально носит название «Флаги». Я взял это за метафору. Хотя единственный, кто помнит и использует это, является его основатель — Пианист.       — «Флаги»? — Альбатрос вытягивает шею. — По-моему я слышу это впервые.       — Эй, ты уже забыл? Думаю, тогда нам придется начать с тебя. Правильно, ребята? — говорит Пианист, прежде чем оглянуться на всех. Но ни один из них не изменил своего выражения. — Подождите, серьезно, никто не помнит? Мы беспокоимся об этом уже три месяца!       Все отвернулись от Пианиста.       Только Чуя пристально смотрел на фотографию. Как будто на все вопросы ответом была сама фотография.       — Чуя. Поздравляем с первой годовщиной в мафии, — сказали они вместе.       На мгновение у Чуи… всего на несколько секунд, появилось лицо, как у ребенка, не знающего, что делать.       Он посмотрел на всех, потом на документы, а потом на себя на фотографии.       — Что происходит?       Спросив об этом, Чуя отступил еще дальше.       — Ч…       Он попытался исказить свое лицо сердитым выражением, попытался открыть рот и что-то крикнуть, но ничего не мог придумать.       Все смущенно уставились на него.       Чуя поспешно повернулся к группе спиной и крикнул в сторону выхода.       — Ха, вот как! — голос у него излишне громкий. — Вы показали это мне неожиданно, чтобы я плакал, или извинялся, или что-то в этом роде!       — Хм? О, нет, не совсем.       — Черт возьми, если я попадусь на это! Послушайте, я никогда не попадаюсь на это! — Чуя поспешно направился к двери, все еще не смотря на остальных. — Я иду домой! Не идите за мной! И не смотрите на меня!       Пианист, пораженный, оглянулся на остальных.       — А ну понятно. Если ты идешь домой, выбора нет. По моему графику мы сейчас должны проводить соревнования по бильярду… Но я думаю, мы будем делать это сами.       — Даже если гость уходит? — Парляментёр поднимает брови.       — Выбора нет. К счастью, здесь много алкоголя. Давай поиграем впервые за продолжительное время и отпустим наши переживания за работу. За первое место тоже есть приз!       — О, как замечательно.       — Хи-хи Чуя. Ну, так оно и есть. Желаю благополучного пути домой! — Альбатрос машет Чуе в спину.       — Делайте что хотите!       Чуя распахивает дверь и выходит из магазина.