Мы встретимся на берегу Рейна.

— Ну что, как провели время без меня? — Спрашивает Мария, накрывая на стол — она приехала совсем недавно, как раз подоспев к завтраку. — Было тяжко, но я справился. — Юноша смущённо улыбается, мысленно прокручивая в голове вечер, проведенный с Антоном. Их последняя встреча была два дня назад, но воспоминания свежи, как яблоки в райском саду. Писатель смотрит в окно, подперев щеку рукой. Погода сегодня была необычная — мутные солнечные лучи пробивались сквозь плотный туман, опутавший небо, и пылью садились на землю. Безветренно, пусто кругом, словно все живое погрязло в вечной дрёме. — А критик? Вы увиделись с ним? — Как бы невзначай интересуется домработница, но по её лицу видно, что тема эта ей далеко не безразлична. Писатель обращает взор на блокнот, лежащий у него на коленях, и вчитывается в последние написанные строчки. Он и не заметил, как черты его главного героя становятся всё более схожи с повадками Антона. — Да, он навестил меня. — Уклончиво отвечает брюнет, вновь погружаясь в написание книги. Мария садится за стол и смотрит на него внимательно. — А какой он вообще? — Говорит вдруг женщина, и Арсений так и замирает с пером, поднесённым к листу. Молчит недолго, хмурится — он об этом не задумывался раньше. — Ну... — Брюнет запускает руку в волосы и слегка их оттягивает, — Он очень высокий, худой. Волосы светлые, растрёпанные постоянно. — Он закусывает губу, вспоминая парня, и взгляд его заметно теплеет, — У него улыбка красивая, губы пухлые, сухие всегда и немного потрескавшиеся. Глаза светлые, мятные будто. А пальцы такие длинные, я ни у кого таких не видел. — Юноша улыбается, смотрит задумчиво куда-то вниз, и, выдержав недолгую паузу, продолжает неспешно, — Он очень безрассудный, бестактный и будто бы сумасшедший, но ему это так идет, что осудить невозможно. И говорит он так складно, изящно. Слух ласкает. — Брюнет замолкает, услышав добродушный смешок Марии, и смотрит на неё растерянно. Краснеет стыдливо, понимая, насколько восхищённо звучат его слова. — Ну, что Вы смеётесь... — Писатель недовольно поджимает губы, отворачивая голову чуть в сторону. Реакция домработницы полностью оправдана — он никогда не говорил о людях в подобном ключе. — Всё ясно с Вами. — Женщина ласково улыбается и приступает к завтраку, видимо, уже всё для себя решив. — Да не нравится он мне! — Восклицает юноша, дёргано откидывая назад челку, и смотрит зашуганно. Он запоздало осознаёт, что женщина и слова не сказала о какой бы то ни было симпатии. — Вы стали очень эмоциональны. — Только и говорит Мария, снисходительно улыбаясь. *** — Арсений Сергеевич, Вам письмо пришло! — Мария заглядывает в комнату писателя, оставляя на тумбочке небольшой конверт, после чего поспешно куда-то уходит. Видимо, у неё опять убегает обед. Брюнет отрывается от своей рукописи и медленно подходит к тумбе, беря письмо в руки. Подписи на нём нет, но, кажется, юноша уже догадывается, кто решил побеспокоить его сегодня. « Ну, здравствуйте, мой ангел! Извините, что отсутствовал так долго, появились некоторые дела. Тем не менее, на данный момент я свободен, как сокол в небе, поэтому очень хочу увидеться с Вами. Если Вы не имеете никаких планов на сегодняшний вечер, приходите в наш парк. Я буду ждать Вас к семи. » — Гласят строки, выведенные размашистым почерком. Брюнет улыбается глупо и прикрывает глаза, слушая трепещущее в груди сердце. Антон назвал его ангелом... Даже не раздумывая над ответом, писатель оборачивается и смотрит на настенные часы. Толстая коротенькая стрелка указывает на цифру пять, намекая, что до встречи осталось всего ничего. Юноша в ужасе распахивает глаза и выбегает из комнаты, спускаясь по лестнице на первый этаж. Домработницу он застаёт за нарезкой картофеля. — Мария! — Кричит брюнет, останавливаясь в шаге от нее, — Мне нужно срочно привести себя в порядок! — Что, простите? — Женщина удивлённо приподнимает брови, чуть не порезавшись от неожиданности, — Вы прекрасно выглядите. — Нет же. — Писатель обречённо смотрит на неё, топчась на месте. — В общем... Антон пригласил меня на встречу. — На одном дыхании произносит он и взгляд смущённо отводит. — Оу. — Мария озадаченно поджимает губы, но затем вновь улыбается, откладывая нож в сторону. — Что ж, тогда Вам действительно стоит подготовиться. Оденьтесь во что-нибудь чистое, причешитесь и не забудьте запастись хорошим настроением. — Говорит она серьезно, и Арсений смотрит на неё растерянно. — Но это же обыденно. — Юноша хмурится, не понимая, что ему хотят донести. Мария молчит недолго, смотря на него с какой-то любовью, а потом вздыхает мученически. — Ну не в платье же Вам наряжаться. Я уверена, Антону будет по нраву, если вы приедете таким, какой есть. Придерживайтесь своего личного стиля, и всё будет смотреться уместно и красиво. — Женщина легонько хлопает его по плечу и возвращается к готовке, посчитав, видимо, что её участия в жизни писателя уже достаточно. Юноша молчаливо стоит рядом с ней ещё пару минут, раздумывая над чем-то, а потом уходит к себе в комнату, бросив тихое "спасибо". *** Небо к вечеру расчистилось, посветлело. Нет на нём ни одного облачка заблудшего или тумана тонкого. Лишь лазурь глубокая очаровывает каждого здешнего путника. Огромные сосны и ели в парке к вечеру тёмные становятся, мрачные. Массивные лапы свои ворочают из стороны в сторону, будто спугнуть кого-то желают. Но каждая зверушка здесь знает — добрые они, отзывчивые. Приходи к ним в любую минуту, они не прогонят и терпеливо думы твои выслушают. Арсений привалился к одной высокой сосне, рассматривая её размашистые ветви над головой. Он обошел уже каждый уголок парка, но Антона нигде нет. Быть может, блондин вовсе не пришёл? Или случилось с ним что-то? Беспокойные мысли в голове никак не унимаются, и брюнет вздыхает горько. В небе кружатся две синички, сплетаясь в каком-то только им известном танце, и Арсений смотрит на них с упоением, ощущая, как в груди его что-то возвышенное теплится. Вдруг глаза писателя чьи-то горячие ладони накрывают, а рядом с ухом голос желаемый тянется: — Мой ангел, я вновь нашёл Вас. Арсений вздыхает шумно, хватаясь ледяными пальцами за чужие руки, а незнакомец только смеётся тихо и выходит наконец из-за спины, становясь совсем близко. — Я обошёл весь парк. Где Вы были? — Арсений старается звучать недовольно, но выходит совсем плохо, ведь напротив него глаза хитрые пленяют, мыслить чисто не дают. — Прошу меня извинить, я немного задержался. — Антон виновато улыбается и неожиданно берёт брюнета за руку, — Пойдёмте, я хочу отвести Вас в одно место. — Парень мягко тянет его за собой, устремляясь в самый конец парка. Писатель удивлённо брови выгибает, но возражать не спешит, послушно следуя за критиком. Кругом с каждой минутой всё темнее становится, птицы одна за другой замолкают. Арсений не так много раз был в этой части города, но никаких особых мест, насколько он знал, тут не было. Куда же ведёт его Антон? Дорога их плавно перетекает в узкую тропинку, петляющую между берёзами и осинами. Лес становится всё гуще, заполняя собой всё видимое пространство, и слабый свет небес еле пробивается сквозь широкие кроны. — Антон, куда мы идём? — Опасливо уточняет брюнет, замедляя шаг. — Не бойтесь, сейчас сами всё увидите. — Блондин оборачивается и ободряюще улыбается, сжимая ладонь писателя крепче. Спустя пару минут они выходят из непроглядного леса, и перед глазами открывается вид на небольшое озеро, окружённое со всех сторон высокой стеной из деревьев. Вода тихая, неподвижная отражает в себе далёкие небеса, являя будто бы бесконечный простор, способный утянуть тебя в свои сети навсегда. Во мгле звёзды бледные проглядываются, приветливо мерцая, а слабый западный ветер шуршит верхушками тополей, успокаивая душу. — Обычно сюда приходят днём, но мне показалось, что Вам больше идёт ночное время. — Шепчет Антон и ведёт брюнета к небольшому мостику, вдающемуся в воду. Рядом с ним плавают аккуратные лодочки, привязанные к покосившемуся деревянному столбу, и парень указывает на одну из них. — Прокатимся? — Говорит он с надеждой, и Арсений молчаливо кивает, смотря завороженно в водную гладь. Блондин спускается в лодку и протягивает писателю руку, помогая забраться в неё следом, после чего они мягко отчаливают. Кругом глухо, безлюдно. Где-то в лесу ухает сова, взлетая с ветки, отчего по всей округе слышится шуршание её крыльев. Арсений сглатывает вязкую слюну, поднимая взгляд на небо. — Как же тут красиво. — Выдыхает он, и Антон смотрит на него неотрывно, чутко. — Без Вас это бы не имело значения. — Тихо произносит парень, укладывая вёсла на бортики — они добрались до самой середины озера. Брюнет переводит на него взгляд, замирает ненадолго, а потом поворачивается вдруг всем телом и откидывается спиной на чужие колени, вытягиваясь во весь рост. Антон удивлённо вздыхает, ощущая приятную тяжесть на бедрах, и почти сразу же выпрямляет ноги, чтобы писателю было удобнее. Сердце гулко стучит от тяжёлого взгляда сверху и Арсений прикрывает глаза, дабы спрятаться от него на мгновение. Он неподвижно лежит, вслушиваясь в чужое дыхание, и его накрывает волной непонятной тревоги. — Вы когда-нибудь сталкивались с таким чувством, знаете... — Шепчет он сбивчиво, прерываясь на короткие вздохи, — Это меня часто вечерами застаёт. Чувственно так, больно. Сижу в тишине и думаю, а когда это всё началось? Когда холод в душе поселился бесконечный, будто я где-то в тундре промёрзшей? Кругом глушь, безлюдно. Нет тут ни связи, ни голоса родного нет. Только взгляд. Зашуганный такой, обезумевший, как у зверя в клетке. Сидишь на корточках, еле дышишь. Но не замечает этого никто, потому что не слышно тебя совсем. — Писатель резко распахивает глаза, остервенело кусая губы, и смотрит пронзительно, взволнованно. Он так долго прятал в себе это удушающее одиночество и тоску, что сейчас будто с цепи сорвался. Антон мягко обвивает его лицо руками, зарываясь пальцами в волосы, нежно очерчивает острые скулы, до губ осторожно дотрагивается. А брюнет только ближе льнёт, ластится, будто котенок, впервые получивший чьё-то тепло. — Я знаю, мой ангел, знаю. — Отвечает блондин доверительно и наклоняется ближе. Хочет казаться спокойным и уверенным, а у самого взгляд на месте не удерживается, бегает ошалело из одной точки в другую. — Знали бы Вы, как хочу я избавиться от этого чувства. Как хочу, чтобы кто-то меня... — Арсений не договаривает, зажмуриваясь от смущения, а блондин, кажется, всё по-своему трактует — склоняется ниже и к губам прижимается жарко. Целует горячо, тягуче, обхватывает брюнета руками поперек груди и ближе к себе тянет. Языком чужие губы лижет, со звуками стыдными отрывается, и припадает тут же назад, словно насытиться не может. Писатель выше приподнимается, шею выгибает сильнее, чтобы блондин глубже целовал, и тот целует — грязно, развратно настолько, что у Арсения пальцы на ногах поджимаются. Брюнет стонет коротко, когда горло сжимают гибкие пальцы, и чувствует, как из уголка рта по щеке тонко течет слюна. — Я заберу это чувство. — Шепчет Антон, едва ли оторвавшись, отчего Арсений ощущает, как шевелятся его губы, и нетерпеливо прижимается к ним ещё раз. Антон дышит шумно, медленно оглаживает его грудь и шею, в глаза заглянуть пытается. А писатель даже взгляда не отводит — смотрит бесстыдно и шепчет, задыхаясь: — Ещё, пожалуйста. — Юноша жмётся доверчиво, за поцелуем новым тянется, а блондин только голову к небу поднимает и вздыхает мученически. — Видит Бог, я этого не выдержу. — Критик тянет юношу к себе и сажает на колени, обхватывая руками за талию. Тот утыкается ему в шею, и чувствует, как широкая ладонь успокаивающе гладит его по голове. Вокруг вновь тихо, мертвенно будто, а из-за высоких деревьев медленно показывается бледный лик луны. Воздух становится всё холоднее, заставляя кожу покрываться неприятными мурашками, и Арсений неуютно ёжится. — Пойдёмте в моё имение. — Говорит Антон, заметив оживление со стороны юноши, — Тут недалеко. — Пойдёмте.