Мы встретимся на берегу Рейна.

— Если бы я только знал, что недалеко — это значит переться через весь лес в потёмках! — Недовольно ворчит Арсений, заходя в гостеприимно приоткрытую дверь. Антон смеётся, следуя за ним, и поджигает свечу, стоящую на небольшом столике рядом с зеркалом. — Зато Вы побываете у меня в гостях. — С каким-то трепетом произносит парень и помогает брюнету снять пальто. Разувшись, тот наконец осматривается с интересом — небольшое помещение выполнено в темных бархатных тонах, мягко сливающихся в общую гармонию. Интерьер красивый, наполненный порой немецкими настроениями. Каждая деталь его будто бы на своём месте, и выполнено всё чутко, со вкусом. В воздухе витает странный сладковатый аромат, щекочущий рецепторы, и атмосфера чувствуется интимная какая-то, томная. Юноша сглатывает вязкую слюну, проходя в гостиную, и садится на небольшой диван с тёмно-коричневой обшивкой. — Вы, должно быть, замёрзли. Пойду поставлю чай. — Антон уходит в дальнюю комнату, и Арсений неловко сжимается, стараясь занимать как можно меньше места. В поместье блондина довольно уютно, но отчего-то расслабиться у писателя никак не получается. Через пару долгих минут Антон вновь возвращается и аккуратно садится рядом, поворачиваясь к Арсению всем телом. — Всё в порядке? — Парень берёт его за руки и хмурится почти сразу, — Боже, холодные совсем. — Да всё хорошо. — Юноша неуверенно улыбается, отводя взгляд в сторону, и неосознанно поджимает пальцы на ногах. Блондин пару мгновений смотрит на него внимательно, а потом неожиданно опускается на пол и ощупывает его ступни. — Почему Вы не сказали, что у Вас ноги промокли? — Парень осуждающе качает головой, поднимаясь на ноги. — Я принесу что-нибудь тёплое, подождите. — Да не стоит! — Писатель пытается удержать критика, но, видимо, его мнение уже никого не волнует. Часы на стене звонко тикают, дёргано передвигая минутную стрелку, а на улице, кажется, вновь начинается дождь. Как символично, однако. — Я заодно принёс сменную одежду. Думаю, Вам в ней будет удобнее. — Антон кладет на диван вязаный клетчатый плед и какую-то тонкую ночную пижаму. — Примерьте, не пожалеете. — Парень задорно улыбается и уходит на кухню, оставляя писателя в смешанных чувствах. По полу ползают причудливые тени деревьев, а ветер за окном насвистывает какую-то странную мелодию, больше похожую на непрекращающийся вой. Арсений всегда сравнивал этот звук с гуляньями ведьм. Сидя на тонких мётлах, они рассекают воздух с огромной скоростью и кричат пронзительно в один голос, чтобы напугать людей. Брюнет берёт в руки ткань и крепко прижимается к ней носом. Терпкий, горьковатый парфюм Антона пропитал каждую её ниточку, и он зажмуривается блаженно, вдыхая знакомый аромат. Когда блондин возвращается, писатель сидит уже переодетый и закутанный в плед, будто в кокон. Он улыбается довольно, чувствуя, как его обволакивает приятное тепло, и буквально сходит с ума от сладкого запаха, врывающегося в лёгкие. — Моя очередь поить Вас чаем. — Говорит Антон и отдает ему горячую кружку, усаживаясь рядом. Арсений благодарно кивает, принимая напиток, и делает большой глоток, прикрывая глаза. Блондин смотрит на него умилённо, и, пододвинувшись ближе, проводит вдруг ладонью по его щеке. — У Вас такие щёчки красные. — Шепчет он тихо, и писатель крупно вздрагивает, едва ли не расплескав на себя кипяток. — Антон. — Юноша смущённо поджимает губы, а затем отворачивается, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, — Расскажите мне лучше что-нибудь о Германии. — Критик молчит с минуту, задумавшись, после чего встаёт и опять куда-то удаляется. Арсений растерянно смотрит ему вслед и устраивается поудобнее на случай чего-то интересного. Антон возвращается спустя пару минут с какой-то книгой и небольшой миской в руках. Парень протягивает ему увесистый фолиант и ставит миску на стол. — Что это? — Брюнет заинтересованно выгибает бровь, пробегаясь взглядом по страницам. На них запечатлены различные живописные виды на какие-то города, парки и памятники. Порой встречаются незнакомые люди. — Это лучшие места Германии. Их нарисовал местный художник, путешествующий по всей стране. Мне чудом удалось заполучить себе такую. — Блондин улыбается, наблюдая, как расцветает писатель, увлеченно рассматривая каллиграфические рисунки. Дождь за окном усиливается, навевая атмосферу чего-то таинственного, а ведьмы всё кричат протяжно, захлёбываясь ледяной водой с небес. — А это что? — Юноша указывает на полноводную реку, петляющую между высокими зелёными холмами и старинными замками. Антон щурится хитро, странно улыбаясь. — Это Рейн. — Медленно тянет он, и Арсений хмурится, припоминая смутно — на литературной встрече Антон сравнивал его именно с этой рекой. — С чего Вы решили, что я похож на неё? — Брюнет поворачивает к парню голову и с трудом выдерживает пронзительный взгляд, направленный в его сторону. — Потому что она давно запала мне в сердце. — Легко отвечает блондин, будто то самая простая истина в их грешном мире. Писатель задерживает дыхание, чувствуя, как скулы охватывает жаркий румянец, и отворачивается поспешно. — Что в миске? — Неуверенно бормочет он, испытывая неловкость за такую быструю смену темы, но Антон, кажется, совсем не расстроен. — О, это марципан, немецкая сладость. Попробуете? — Парень улыбается мягко, протягивая брюнету маленький светлый шарик. — Вкусно. — Писатель медленно прожевывает свою порцию и облизывает пальцы, наплевав на манеры. Он впервые пробует еду из Германии и она, судя по всему, очень ему по вкусу. — Кушайте сколько хотите. — Блондин смотрит на него неотрывно, и Арсений, заметив это, шумно сглатывает. — Я, наверное, спать пойду. — Выдыхает писатель и нехотя поднимается на ноги, оставляя кружку с недопитым чаем на столе. — Я провожу Вас. *** — Он просто невыносим. — Тихо шепчет Арсений в холодную мглу ночи — он долго не мог уснуть из-за опутавших его мыслей, поэтому плюнул на осеннюю промозглость и, забравшись с ногами на подоконник, отворил настежь окно. Брюнет жадно втянул морозный воздух, вслушиваясь в тихий шорох листьев высоких тополей под окном, и взволнованно обратил взгляд на полную луну. — Невыносимый, волнующий... — Еле слышно говорит он ей, поджимая губы. — Из головы не выходит, издевается словно. Ворочаюсь в кровати, будто дурной, а в голове его голос звучит такой ласковый, что всё тело дрожь пробирает. — Юноша прикрывает глаза, вздыхая рвано, и хватается за рамку окна пальцами ледяными. А луна смотрит внимательно, выслушивает. Мерцает тускло, будто поддержать хочет, ведь слова её всё равно не услышать. — Никто не волновал, а он после нескольких встреч волнует. Больше неба, больше тумана вязкого. — Арсений почти плачет, крепко зажмурившись, и биение сердца ошалелого чувствует, будто не принадлежит оно ему совсем. — Забыть бы его, да так и тянет заглянуть в глаза эти бесстыдные. — Брюнет низко опускает голову, облизывая губы, и слышит вдруг тихий скрип двери. — Арсений? — Антон заглядывает в комнату, тихо ступая по бежевому ковру, занимающему почти всё место в небольшом помещении. Он внезапно оказывается рядом, мягко отстраняя писателя от окна, и плотно прикрывает белоснежные ставни. — Простудитесь же. — Парень встаёт совсем близко, опираясь руками о подоконник подле бёдер юноши, и аккуратно убирает выбившуюся прядь волос ему за ушко. — Ангел мой. — Антон. — Брюнет смотрит на него смущённо и губы нервно прикусывает, — Отчего Вы так меня зовёте? — Я слышал Вас. — Блондин обхватывает лицо писателя ладонями, и чувствует, как тот всё чаще и чаще дышать начинает, — Я слышал Ваши слова, мой ангел. — Парень нависает над юношей и прямо в губы ему дышит, почти их касается. — Вы, должно быть, думаете, что я слишком извращен. — Писатель краснеет стыдливо, чувствуя лёгкую дрожь в коленях. — Из Ваших уст они звучат так сладко, так непорочно и так горячо, что ни одна нимфа не сравнится с Вами. — Антон ласково оглаживает талию брюнета, и тот вздыхает нежно, обхватывая руками плечи критика. — А слишком извращен из нас я только, потому что целовать Вас хочу везде, где только люди осудят. — Парень касается губами щеки писателя и крошечными поцелуями всё ближе и ближе к губам его движется. Арсений сам голову к нему поворачивает, подставляется, и стонет коротко, когда блондин его губы наконец мягко сминает. Юноша отвечает робко, сжимаясь возбуждённо от редких причмокивающих звуков, а Антон целует любовно, чувственно, забирается параллельно руками под одежду и кожу оголенную ощупывает. — Вы такой жаркий, что у меня ладони плавятся. — Шепчет блондин и склоняется к шее брюнета, неспешно лаская чувствительную кожу. Арсений дышит тяжело, изгибается в чужих руках, и сердце его стучит гулко, торопливо, не унимается. Антон подхватывает его под коленями, несёт к кровати и укладывает аккуратно, нависая сверху. — Вы позволите мне?... — Парень замирает, в глаза заглядывая серьезно, и дыхание напряжённо задерживает. Арсений смотрит на него открыто, притягивает ближе, потираясь всем телом. — Я хочу быть в Вашей власти. — Слабым голосом произносит он, но Антон слышит и приникает тут же к его губам, словно только этих слов и ждал. Целует медленно, мокро, вылизывает рот брюнета, отрываясь лишь на секунды, и каждый раз ловит губами его судорожные вздохи. А Арсений постанывает томно и жмурится, сминая пальцами чужую одежду. Блондин плавно руками ниже спускается, мягко сжимает ягодицы юноши, оглаживает их широко, слегка натягивая пижамные штаны. Из-за тонкой ткани прикосновения его чувствуются ярко, сильно, и писатель коротко вскрикивает, поддаваясь всем телом навстречу. Антон ловко расстёгивает одной рукой пуговицы его рубашки, а другой неожиданно между ног скользит, поглаживая промежность. Арсений высоко задирает голову, вздыхает прерывисто, и ноги шире раздвигает, желая большей близости. Блондин опускается к его оголённой груди, соски припухшие вылизывает и целует нежно, продолжая мягко ласкать член рукой. — Сладкий Вы такой, что зубы сводит. — Выдыхает парень и слегка приподнимает брюнета за бёдра, толкаясь нетерпеливо меж его ягодиц. Писатель поскуливает высоко, в руках дрожит мелко. Антон подхватывает его за талию и резко меняет положение, садясь на кровати. Арсений оказывается у него на коленях, и блондин притирается к нему теснее, расстёгивая поспешно ширинку. Брюнет тихо охает, ощущая, как соприкасаются их плоти, и смущённо прикрывает лицо ладонью. — Не стесняйтесь. — Критик отводит его кисть в сторону и целует в горячую щеку, накрывая оба члена рукой. Блондин плавно ускоряется, уделяя внимание наиболее чувствительным местам, и слепо утыкается в губы писателя, дыша прерывисто и шумно. Арсений прижимается к нему, чувствуя, как внизу нестерпимо приятно сводит мышцы, и обмякает через мгновение, силясь отдышаться. — Ангел мой. — Антон нежно оглаживает его тело ладонями и любовно выцеловывает бледные ключицы. — Оставайтесь со мной. — Шепчет брюнет и ложится на постель, утягивая парня в свои объятия.