Vixere

— Почетный рыцарь, я просто… — Ты ведь знаешь, как меня зовут, не так ли? — Л-лу?.. — Люмин. Это самый худший отказ на признание в любви, который только был у девушки. — Мне кажется, что такая девушка, как вы, и парень, как я, не смогут построить хорошие отношения. В-вы… Вы слишком разрушительны. Разрушительна. Хоффман назвал её разрушительной. Наверно, он вообще понятия не имел, что это слово означает, если она кажется ему подходящим примером. — Честно говоря, я чувствую себя… как будто меня кастрировали. Я не могу быть мужчиной рядом с вами. Как будто его кастрировали. С каждой фразой, вылетавшей изо рта рыцаря, всё становилось хуже и хуже. Люмин не впервой быть отвергнутой. Почему-то Чайльд считал, что, цитата, «Ты можешь пригласить на танец любого парня здесь, сомневаюсь, что тебя кто-то в ясном уме может отвергнуть», но предположения парня были очень и очень далеки от правды. Путешественница побывала в сотнях и тысячах миров, и, казалось, в каждом из них её кто-нибудь, да отвергал. Во-первых, тот ледяной монстр с холодной планеты. Ей было семнадцать и она была слишком тёплой для него. Во-вторых, тот храбрый воин с планеты джунглей, когда ей было восемнадцать. Он передал через Итера, что не заинтересован в девушках, которые не могут своими бедрами сломать череп врага в бою. В-третьих, человек-рыба с планеты без единого кусочка суши. Хотя, от него всё равно слишком сильно пахло водорослями, так что потеря незначительная. Так или иначе, Люмин не нравилась даже странному рыбо-пришельцу, так кто вообще мог полюбить её? Только собираясь отправиться с братом на Тейват, девушка дала себе слово, что больше не будет отдавать своё сердце первому встречному, потому что эта её нездоровая привычка постоянно заставляла Итера нервничать. Парень постоянно напоминал ей, что нельзя так легко доверять людям, нельзя видеть во всех только хорошее, и что Люмин нужно научиться смотреть на людей такими, какие они есть, чтобы быть намного счастливее. И именно поэтому сестра пообещала своему брату не позволить кому-либо на Тейвате разбить её сердце. Обещание было нарушено прежде, чем можно себе представить. Девушка не могла винить Хоффмана за то, что он не чувствовал себя рядом с ней настоящим мужчиной, Люмин знает, насколько разрушительна бывает время от времени, но надеялась, что он не уткнётся только лишь в эту сторону её личности и разглядит другие качества девушки, присоединяясь к ней в битве. К сожалению, мечты сбываются не всегда, и сердце путешественницы было разбито, казалось, уже в миллионный раз. Именно поэтому Люмин провела весь следующий день в Банке. Разбитое сердце болело намного меньше, когда она постоянно отвлекалась. — Чайльд, ты снова ведёшь себя, как ужасный человек. — Ну, — Предвестник пожал плечами и покачал головой, его брови поднялись. — Я не знаю, чего ты ожидала. Путешественница тоже не понимала. Она едва ли могла находиться рядом с Тартальей, его непредсказуемость и постоянное недовольство чем угодно выводили из себя. Может, именно поэтому девушка и пыталась стать его другом: Люмин ненавидела, когда не могла с кем-то совладать. Банк Северного Королевства был по-настоящему роскошным зданием. Он находился слишком высоко над землёй, чтобы быть комфортным местом для путешественницы, но офис Чайльда уже давно казался привычным местом, с того самого момента, девушка вошла в здание через большие двери на входе. Инцидент с Хоффманом произошёл около недели назад, и с того дня Люмин от заката до рассвета лежала на софе в кабинете Тартальи и читала книги. Девушка не была уверена, чем занимался Предвестник, когда она уходила. Даже если Екатерина говорила, в какой местности он находится, путешественница не всегда понимала, где же парень. Чайльд просто оставлял кабинет открытым специально для неё, каждый раз перед уходом взбивая подушку на диванчике. На это не было нужды, потому что Люмин садилась на кресло Тартальи, и они играли с Паймон, которая притворялась секретарём путешественницы. Это было очень весело. Так и прошла неделя после неудачного свидания с Хоффманом. Девушка напоминала постоянно злого митачурла, её терпению приходил конец в любой момент. Люмин наблюдала, как Предвестник наклонился к столу, что-то записывая, бормоча себе под нос названия мест, цифры и ещё что-то на снежном. Тишина воцарилась лишь на долю секунды, прежде чем она фыркнула: — Я устроюсь на пять работ и сама отработаю его долг, идёт? — Пять? — Чайльд кинул на неё быстрый взгляд, опираясь свободной рукой на стол. Тарталья — левша, странно, что путешественница заметила это только сейчас. — Это будет довольно утомляюще по сравнению с тем, чем ты привыкла заниматься. — Ты о чём? О спасении Мондштадта? — Нет, — он встал, выпрямляясь. — Я о лежбище на моей софе, прерываемом отдыхом на диване Сян Лин. — Честно говоря, у Сян Лин мне нравится больше. Шеф-поварка постоянно её чем-то угощала, у неё дома приятно пахло специями. Люмин знала, что её подруга всегда рада видеть девушку у себя, но не решалась злоупотреблять её гостеприимством. Тарталья свернул пергамент в трубочку, положив на стопку документов. — Так иди к ней, раз здесь тебе не нравится. — Ну, — путешественница положила открытую книгу обложкой вверх себе на живот. –Там криминальных элементов поменьше будет, но ресторан сейчас забит посетителями и я не хочу помогать разносить блюда. — Ага, — он поднял бровь, ухмыляясь. — Ты слишком ленива, чтобы помочь вечером в «Ванмин», но готова устраиваться на пять работ, чтобы помочь старику отдать долг, в который он сам себя завёл? — Это будет хорошей местью. — Что за месть, девчуля? — Ваш Банк потеряет одного клиента в одночасье. — Он зависим от азартных игр, Люмин, — вздыхая, Предвестник встал с кресла, собрал документы и направился к двери. — И поэтому получает по заслугам. Побудь здесь, я должен отдать это новобранцам. Она не останется здесь. Путешественница не исполнит ни единую просьбу этого идиота. Скатившись подобно сосиске с дивана, она быстрыми шагами направилась вслед за Чайльдом. Несмотря на то, что девушка ступала бесшумно, тот словно почувствовал её за своей спиной, обернувшись. — Ты не самая хорошая слушательница, — разочарованно сказал он. — Это не привлекательно. — О, я очень даже хорошая слушательница, просто не для тебя. Самая настоящая ложь. Группа новобранцев стояла в зале, ожидая Предвестника, и Люмин понимала, что не может пройти за Тартальей дальше. — Стой здесь, — он улыбнулся, игриво взлохматив волосы блондинки, словно она была его питомцем. Путешественница хотела смачно хлопнуть его по заднице в отместку, но он слишком быстро ретировался. Вздыхая, девушка села в кресло рядом с Екатериной, вяло перебирающей какие-то бумаги. Люмин наблюдала, как Чайльд что-то рассказывает группе бойцов, но тот ровно через секунду закрыл дверь в зал. — Думаю, я побила неделю или около назад того парня с кувалдой, — хмыкнула она. — Молотобоец? — Екатерина хитро ухмыльнулась. — Он постоянно говорит о тебе с того дня. Кажется, ты украла его сердце. — Отврат. — Не волнуйся, — захихикала работница Банка, прикрывая ладонью рот. — Мы всё равно понимаем, что только один мужчина может претендовать на отношения с тобой. Хоффман, конечно же. Путешественница уже всем Фатуи прожужжала о том, какой он милый, какая красивая у него форма лица и цвет глаз. Снежане те ещё сплетники, поэтому с удовольствием обсуждали с ней подобные вещи. Но сейчас девушка хотела обсуждать что угодно, но не рыцаря Ордо Фавониус. Ей было наоборот, более чем интересно, чем там занимается Чайльд за закрытой дверью. В последние дни он всё больше и больше возился с долгами и прочими делами Банка. Застрельщики Фатуи приходили по душу каждого, кто не выплачивал мору в нужное время, даже за Люмин, которой просто нечего было тратить, да и клиенткой Банка она не являлась. Путешественница пришла к выводу, что бойцам просто нравилось, когда она надирала их задницы. Фыркнув, девушка начала считать плитку на полу, чтобы отвлечься. В Банке полно мелких деталей интерьера, и их счёт помогал коротать время в любой ситуации, например, когда кто-то умолял Фатуи не забирать жизни их семьи за неуплату долга. В свободное от лежания на диванах Тартальи и Сян Лин время Люмин помогала людям, которые могли как-то пострадать из-за строгой политики Банка. Странно, что по какой-то причине Предвестник продолжает ужинать с ней. Зачем ему это? — Долго он там ещё, как думаешь? — путешественница положила голову на стол. Екатерина посмотрела на неё со слабой пародией на восторг, как всегда делала, стоило девушке упомянуть её босса. Все работники Банка такие странные. Они смотрели на Люмин с благоговением, их глаза были полны страха и восторга. А в Мондштадте их коллеги пытались прикончить путешественницу при любой возможности. Работница Банка улыбнулась, словно она была матерью девушки: — У тебя что, какие-то планы с мистером Чайльдом? — Не сказала бы, — Люмин скривилась. — Мне просто скучно, я даже не знаю, где тот парнишка, который приходил час назад из-за проблем с долгом, и поэтому не могу помочь ему. — Ага, — Екатерина кивнула. — Я знаю, что ты преуспела в чтении наших контрактов, поэтому пришлось установить дополнительный механизм на дверь хранилища, чтобы ты не попала туда. Великолепно. — Если он спросит, куда я пошла, скажи, что это не его собачье дело. — Сомневаюсь, что меня не уволят после такого, — покачала головой девушка. — Но я передам, что ты отправилась прогуляться. Екатерина с поразительной точностью разоблачила планы Люмин. Несмотря на то, что в Банке постоянно царила атмосфера легкой суматохи, воздух словно давил на путешественницу. Она была рада, что Хоффман покинул Ли Юэ, потому что не могла представить, что делала бы, стоило ей врезаться в рыцаря на одной из улиц. С другой стороны, Люмин ещё наверняка не раз побывает в Мондштадте и вполне может столкнуться с Хоффманом там, но девушка предпочитала думать, что её чувства к мужчине остынут к тому времени. Путешественница вышла из Банка, помахав рукой и попрощавшись с работниками и охранниками — они все называли её либо «леди Люмин», либо «госпожа», ещё одно доказательство, что в этом месте у многих проблемы с головой — и задумалась о том, как ей предстоит залечить раны своего разбитого сердца. У Итера это хорошо получается. Он словно заранее знал, куда отвести её, чем заняться в такой момент. Он бы нашёл самого опасного монстра только ради своей Люмин и предложил бы ей сразиться с ним, несмотря на то, что, как и любой старший брат, до дрожи в коленях волновался за маленькую сестру. Но Итер знает, что битва с пугающим чудовищем — самое лучшее лекарство. Ну, и ещё новый меч. Люмин очень нравятся новые мечи. Сейчас девушка лишилась всего. У неё нет моры, чтобы приобрести новое оружие, а по Тейвату оружие просто так не раскидывают. Никто не найдёт страшного монстра и не покажет дорогу к нему, да путешественница и так не дойдёт, спутав север с западом. Даже на океанида Люмин вышла лишь по чистой случайности. Сян Лин занята, ровно как и Чайльд. Больше никого в Ли Юэ девушка не знает, если не считать Паймон, но та отправилась в свою карманную вселенную, чтобы вздремнуть. Вздыхая, путешественница спустилась по ступеням, оглядывая улицы. Тут она обедала с Хоффманом неделю тому назад, тут смотрела с ним на цветы. Куда ни глянь, Ли Юэ отдавался горечью на языке из-за неприятных воспоминаний. Люмин не заметила, как вышла к гавани. Она остановилась, наблюдая за синими волнами. Итер всегда говорит, что смотреть на море и облака — хорошее лекарство от плохого настроения, но девушка едва ли могла почувствовать себя лучше сейчас. Морской ветер яростно дергал её за волосы, а запах рыбы неприятно бил в нос. Путешественница редко выглядела пугающе. Очень часто её можно было увидеть злой, расстроенной, но никогда — пугающей. Но сейчас, когда её волосы с силой трепал бешеный морской ветер, а сердце пыталось пробить грудную клетку изнутри, любой человек сразу бы понял, что её нужно оставить одну. Люмин скрестила руки на груди. — Никогда. Я больше никогда не влюблюсь. — Да? Такая юная красавица, как ты, отказывается от любви? Девушке стоило великих усилий не подпрыгнуть от вкрадчивого голоса. Она в панике схватилась за перила, широко раскрыв глаза. Сердце пропустило удар, рой мурашек пробежал вдоль позвоночника. Глубоко вздыхая, Люмин выдавила из себя: — Простите, я просто не… Путешественница посмотрела на прибывшую. Седые волосы, лицо, покрытое паутиной морщин. Она была невероятно красивой, и оставалось только гадать, какой чарующей была её внешность в молодости. Перед девушкой стояла предсказательница, та самая, которую она встретила, едва прибыв в Ли Юэ. Если Люмин правильно запомнила, она должна этой женщине девять тысяч моры — по три тысячи за минуту.Подобные цифры удручали. Непонятным образом, предсказательница одним лишь взглядом заставила девушку замереть на месте. Её глаза не были полны злобой из-за долга, который путешественница не спешила отдавать. Опершись на перила, женщина начала разглядывать небо: — Кто опечалил тебя, Люмин? Ужас противным холодом расползался по груди. Девушка была поглощена горем из-за Хоффмана, но это чувство быстро сменил страх. У неё нет с собой ни единой моры, а попросить Чайльда о помощи прямо сейчас невозможно. — Откуда вы знаете моё имя? — может, предсказательница тайно работает на Фатуи и выискивает информацию о путешественнице для Царицы? — И что вам нужно? — Как грубо, — старушка цокнула языком. — Я же говорила тебе раньше, твоё созвездие очень ярко сияет в небе последнее время. Созвездия, точно. Предсказательница получала много информации, просто смотря на небо, но не могла ничего сказать об Итере. Люмин снова расслабленно оперлась на перила, подозрительно косясь на женщину рядом. Между ними воцарилась некомфортная тишина. Девушка услышала привычный звук — Паймон вернулась из своей карманной вселенной, феечка разминала руки и зевала после долгого сна. Наконец-то маленькое существо решило вернуться после того, как Чайльд «вытянул из неё всю энергию», как сама Паймон соизволила выразиться. Куда исчезала феечка, Люмин не имела ни малейшего понятия, потому что никогда не встречала ничего и никого подобного ей. Паймон потерла глаза кулачками, зевнув ещё раз. — Эй, ты! У Люми больше нет моры, уходи! Оставь нас! — фея кричала на женщину на пределе своих возможностей. — Не волнуйся, кроха, я ни в коем случае не собиралась вымогать деньги, — предсказательница захихикала, прикрыв ладонью рот. — Я думала, что вы этим и занимаетесь, — путешественница недоверчиво посмотрела на неё, в глубине души надеясь на обратное. В конце концов, у всех есть семьи и цели в этой жизни, и, быть может, женщина делает это исключительно ради чьего-то блага. — Никакого беззакония, — помотала головой предсказательница. Паймон же устроилась поудобнее на руках у Люмин, положив голову девушке на плечо, но почти сразу же передумала и уселась на перила, болтая ногами и смотря на море. Неловкая тишина. Казалось, женщина начинает терять терпение. — Я вижу, что вы обе мне не доверяете. — Мне жаль, — путешественница смиренно опустила голову, словно сдаваясь. — Я не хотела показаться грубой, наоборот, спасибо за ваше предсказание. Я сходила на свидание с тем парнем, но… всё прошло не самым лучшим образом. — Прошла неделя, если я правильно понимаю? — О ужас, — Паймон была шокирована. — Неужели в Ли Юэ все всё про всех знают? — Да, в большинстве своём. Но я ещё и осведомлена о будущем, в отличие от остальных. Фея скрестила руки на груди, демонстративно отворачиваясь от женщины. — Ну уж нет! Паймон не даст обмануть Люми снова! Снова. В шестой раз, точнее. Фея намного лучше разбиралась в подобных вещах, но до Итера ей было далеко. У Люмин же, в отличие от брата, по непонятной причине всегда работала наивность и вера во всё, что она слышит от других людей. — Я не прошу возвращать мору, — наконец сказала предсказательница. — Мистер Чайльд достаточно меня обеспечивает. Её слова вызвали бурную реакцию. Паймон громко запищала, отказываясь верить происходящему: — Чайльд? Этот неудачник? — Я бы его так не называла, наоборот… — Он заботится о вас? — нахмурилась Люмин. — Это больше похоже на сделку, — смешная гримаса. — Но да, мне платят достаточно, чтобы я держала свой рот на замке. Сделка, чтобы держать рот на замке. Чем таким может заниматься Тарталья в Банке, что какая-то предсказательница может сказать что-то ему явно ненужное? Фатуи часто были связаны со странными людьми и местами, но никогда раньше не вмешивались в дела старушек, вытягивающих из туристов деньги своими «предсказаниями». — О чём вы? — О, родная, этого я тебе и не могу сказать. — Я понимаю, но Чайльду не обязательно знать об этом. — Дорогая, такие мужчины, как он, всегда узнают то, что им нужно. — Вы так говорите, словно он босс в мафии. — Ну, так… Люмин решила, что не стоит продолжать говорить об этом, несмотря на то, что она ничего не понимала. Да, Чайльд тот ещё идиот, который храпит во сне, избегает палочек для еды, как своего самого страшного кошмара, и не может нормально выпустить стрелу из лука, будучи Предвестником. Девушка не собиралась сбрасывать со счету его силу, любовь к битвам и адреналину, но путешественница слишком хорошо успела изучить его обычного, простого Чайльда, который исчезал, стоило какой-нибудь драке с монстрами начаться. К тому же, каким-то странным образом они подружились, поэтому Люмин старалась всеми силами верить в лучшее, что есть в Тарталье, и надеяться, что он не решится воткнуть нож ей в спину при первом удобном случае. — Так вы его бабушка, — девушка наконец-то заглянула в глаза предсказательнице. — Или он предпочитает женщин постарше? — О, Архонты, нет. Просто я знаю, кто его соулмейт, и он слишком сильно хочет оставить это в секрете. Забавно, не так ли? Забавно. Великолепно. В груди Люмин разом исчезла вся тяжесть и грусть, теперь её просто разрывало от смеха. Паймон первая не выдержала, заливисто захохотав на всю гавань. — У этого неудачника есть соулмейт? Не удивлюсь, если это какой-нибудь уродливый хиличурл в платье! — Точно, — путешественница фыркнула. — Или старая мазохистка, лет так за пятьдесят, которая развелась два раза и просто хочет найти себе мужчину, который будет её содержать! — Интересные предположения. — Простите, но только такие люди и могут полюбить Фатуи, как мне кажется. — Я понимаю, — старушка хихикнула. — Но ты очень и очень далека от истины. Ужасно жалко, что я не могу вам ничего рассказать… — Это нечестно! Вы не можете говорить так Паймон и Люми и потом просто оставить нас в неведении! — возмутилась фея. — Это жестоко! — Ну да, — предсказательница улыбнулась, наклонив голову. — Мне за это платят. Мистер Чайльд считает, что вы будете отвлекать его от работы, если узнаете. Люмин довольно хорошо знает Тарталью, потому может с легкостью подтвердить, что он вполне мог так сказать. Предвестник — тот ещё трудоголик, но не в совсем привычном смысле. Чайльд привык следовать за своими собственными амбициями, даже работая в Фатуи. Итер, конечно, более целеустремленный, когда ему хочется чего-то достичь, он лучше всех, кого Люмин знает. Тарталья же словно шёл к цели, если ему нужно было использовать грубую силу. Путешественница тяжело вздохнула, сдаваясь. — Если вы не хотите открыть секрет, кто же эта бедная женщина, то скажите, кто мой соулмейт. — Пять тысяч моры. — А не дороговато ли? — громко заверещала Паймон. — Мне же нужно на что-то жить, — пожала плечами женщина. — А как же Чайльд? Он что, резко передумал вам платить? — девушка закатила глаза. — Подзаработать никогда не помешает, не думаешь? — невинный вопрос, заставляющий негодовать и одновременно желать узнать все секреты, скрываемые предсказательницей. — Ну и мой контракт с Тартальей не помешает мне, кхм, предупредить тебя. — Предупредить? — Именно, — легкая улыбка моментально растворилась на старушечьем лице. — Посмотри вокруг, Люмин. Я не знаю всего о твоём будущем, звезды не всегда идут на диалог. Но будь осторожна: если ты убьёшь своего противника в Золотой палате, то никогда больше не найдёшь свою любовь. Люмин осознала, что только что получила самое настоящее пророчество. Плечи девушки расслабились, словно она устала после долгой работы. Она замерла, противный табун мурашек пробежался по всему телу, заставляя путешественницу замереть на месте. Паймон в ужасе схватилась за плечо Люмин. Предсказательница обернулась, увидев агента Фатуи, который находился достаточно далеко, но точно следил за их разговором. Он не работал в Банке, девушка его раньше никогда не видела, даже его маска отличалась от масок работников, с которыми путешественница привыкла коротать время в последние дни. — Да знаю я, — в голосе женщины легко можно было заметить раздражение. — Я могу поговорить с кем-нибудь о погоде без вас, тараканов, ползающих вокруг? — Прошу прощения, мадам, — агент Фатуи положил руку на грудь, кланяясь и улыбаясь. — Приказ Предвестника, сами знаете. Позвольте проводить вас в чайный дом. В чайный дом, подальше от Люмин и этого разговора. Фыркая, предсказательница сделала шаг прочь от девушки, но сразу же остановилась. — Всё в порядке? Я могу помочь? — Всё хорошо, — мягкий шепот. — Он не навредит мне, ни в коем случае. К тому же, я не нарушаю контракты. Вот как. Сердцебиение девушки отдавалось гулом в висках, когда она смотрела, как агент Фатуи и предсказательница удаляются. Они быстро потерялись в шумной толпе одной из главных улиц города, направляясь как можно дальше от гавани. Фея стала непривычно тихой. Она сплела пальцы, опускаясь на перила, её голос стал невероятно тихим. — Паймон кажется, что… этот Чайльд страшнее, чем кажется… Если бы Итер был здесь, он бы сразу сделал что-то, чтобы его сестра почувствовала себя в безопасности, несмотря на возможную угрозу. Брат бы успокоил Люмин, а потом направился бы прямиком к Чайльду, чтобы разобраться во всем, да, именно так её братик бы и сделал, милый Итер. В этот момент девушка чувствовала лишь горечь и сожаление. Она не ребенок, и не какая-то глупая дурочка. Путешественница сможет выдержать всё, с чем ей предстоит столкнуться, хоть и привыкла ограждать себя от несчастья, преследующего человечество, всю свою жизнь. Пусть даже с ней нет Итера, без которого Люмин становилась донельзя хрупкой. Но её нельзя разбить, как какую-то вазу. И даже если брата нет рядом, девушка сможет справиться с ситуацией. Просто сделает это по-своему. Потому что, даже будучи близнецами, путешественница отличалась от Итера, она не была им. И Люмин готова справиться с каким-то Предвестником-неудачником, который даже лук нормально держать не может. Да он ничтожество по сравнению с девушкой. — Всё хорошо, — попыталась она заверить Паймон. — О чем бы предсказательница не говорила, я со всем разберусь. — Да ну? — фея, кажется, сильно сомневалась в услышанном. Всё будет как нельзя лучше. У Люмин свои способы. Уже к утру Чайльд будет морально раздавлен.

* * *

Дорогой выродок,

Как ты посмел заставить своих шавок следить за предсказательницей? Как ты посмел угрожать ей? Как ты посмел скрывать какие-то секреты от меня? Не думай, что я ничего не понимаю. Тебе стоит ползти ко мне на коленях и целовать мои ноги, умоляя о прощении, иначе я перережу тебе глотку ещё до рассвета!

Если тебе интересно, она мне так и не сказала, кто же твой соулмейт. Я лишь хотела помочь бедной женщине, с которой судьба не смешно пошутила, но так и не добилась ответа. Предсказательница — знаешь ли ты, как её зовут? Потому что я без малейшего понятия на этот счёт — ни коим образом не нарушила ваш контракт. А мне просто слишком жаль твоего соулмейта. Бедняга, кем бы она не была. Наверняка она уродливая, противная, моется раз в сто лет и у неё большой нос до колен! Хотела бы я встретить твоего соулмейта. Мы можем сходить на двойное свидание, когда я найду любовь своей жизни.

В любом случае, советую удариться об стенку, вдруг мозг на место встанет. И извинись перед предсказательницей. Если ты пренебрежешь моей просьбой, твоё брюхо будет вскрыто твоим же луком. Я позабочусь о том, чтобы спрятать твой труп, и тебе даже не смогут устроить нормальные похороны. Так будет с любым, кто ослушается моего приказа.

Люблю всем сердцем, твоя подруга Люми.

P.S. Я поменяла твои снэки в тумбочке, и положила яблоко. Тебе нужно есть больше фруктов, иначе ты заболеешь.

— Чёрта с два, Люмин, — его улыбка сейчас могла убивать, а в глазах собрался яд со всего Тейвата, кажется. — Ты не представляешь, насколько сильно всё усложняешь. Люмин словно читала его мысли, словно заранее знала, что написать в письме, чтобы он одобрительно закивал, читая его. И, конечно, она постоянно оказывалась на шаг впереди него. Встретилась с предсказательницей, выведала о его приказах в её сторону, даже умудрилась прознать о следящих за женщиной агентах. Меры, конечно, не совсем справедливые, но Чайльд не собирался утруждать жизнь предсказательнице, она будет полностью свободна, когда он покинет Ли Юэ. А до этого момента Люмин не должна вмешиваться, поэтому женщине придется немного потерпеть. Путешественница напоминает трудно выводимое пятно на любимой рубашке. От неё очень хочется избавиться, но никак не получается, как бы Тарталья не старался. Предвестнику просто нужно было, чтобы девушка держалась подальше от возможности узнать о его маленьком плане. Всё, о чем просил парень, это чтобы Люмин перестала совать нос в дела Фатуи, и не мешала ему забрать Сердце Бога. Последнее было приказом Царицы, и Чайльд готов вон из кожи лезть, лишь бы выполнить его. А это несомненно смешное письмо заставляло тревогу и паранойю закрадываться в душу. Если Люмин узнает хотя бы маленькую деталь о будущем от предсказательницы, сколько ловушек придется расставить на её пути? Случайность ли всё происходящее, или чей-то план? Знает ли девушка о его встрече с Чжун Ли? Знает ли она о возможном вмешательстве Цисин в судьбу Рекс Ляписа? Какие ещё секреты она раскроет, пока он будет заниматься рутиной в Банке? Чайльд открыл верхний ящик рабочего стола, где обычно лежали снэки. Яблоко гордо лежало на самом видном месте. В чем-то Люмин права, овощи и фрукты ему не помешают. Взяв ручку и пергамент, Тарталья начал писать. Предвестник часто писал письма домой, по обычаю оставляя каждый день минутку-другую на это нехитрое дело. Короткие и милые сообщения домой, в которых он был слишком далек от описания рутины Фатуи. Он никогда не позволял себе как-то заставить волноваться братьев, сестер и родителей, предпочитая уходить от опасных тем красочным описанием Люмин. Эта девушка заслуживала быть упомянутой в его письмах, но не стоит тратить на неё слишком много бумаги. В дверь постучали. — Заходи, — Чайльд уже заранее знал, кто из агентов решил почтить его своим присутствием. Тарталья запечатал восковой печатью конверт, в который только что положил законченное письмо домой. Дверь медленно открылась, показывая неловко переминающегося с ноги на ногу агента, только что призванного прямо с поля битвы в Банк. Предвестник вызвал его в срочном порядке день или два назад, даже не удосужившись узнать, какое задание дала парню Синьора. Да оно и не важно. Чайльд осмотрел свежую печать, затем поднял взгляд. Его взору явился среднего роста парень, с каштановыми волосами, смешно торчавшими из-за маски, которую тот носил. Его оттенок кожи, линия подбородка, телосложение — все напоминало точную копию Хоффмана, словно они были близнецами. — В-вы просили меня прибыть как можно скорее, м-мистер Чайльд? — Именно, — Тарталья отложил конверт в ящик стола. — Для тебя есть важное задание. Синьора упоминала, что ты очень хитрый малый. — П-полагаю, что так оно и… Предвестник едва не засмеялся, стоило щекам агента смущенно окраситься в розовый. — Сними-ка масочку. Фатуи очень и очень редко снимали маски друг перед другом. В любое свободное от работы время они могли носить любую одежду и светить лицом направо и налево. Но стоит тебе надеть униформу — маска словно припечатывается к лицу. Перед Предвестниками никто не смел показывать свои лица, кроме них самих, хотя Доторре, например, постоянно носил маску, закрывающую лицо полностью. Шокированный приказом, но не смеющий даже думать об отказе, агент дрожащими руками снял маску. Прямой нос, широко раскрытые карие глаза. Страх проявлялся все сильнее на лице парня с каждой секундой, которую Предвестник рассматривал его. Идеальный кандидат. — Итак, это твоя одежда. Тебя зовут Андреас, ты почтальон, цель — путешественница и героиня, спасшая Мондштадт, Люмин. Парень моментально понял, о ком говорит его начальник. Казалось, он не в силах пошевелиться. — Я должен… нейтрализовать её? — Упаси Архонты! Тебе нужно начать с ней встречаться. — Простите, сэр… вы сказали встречаться? — Именно, — легко улыбнувшись, кивнул Чайльд. — Я заплачу в два раза больше, но, поверь, она несколько бешеная. Попробуй быть с ней… — Предвестник попытался вспомнить, каким был Хоффман. — подобрее. Будь хорошим парнем, веди себя с ней мило, и сделай все, чтобы увести её на свидание подальше от города, пока я займусь… кое-чем. Парень кивнул. Синьора держит своих работников в ежовых рукавицах, они не задают лишних вопросов. Поклонившись, он принял из рук Чайльда коробку с одеждой. — Я пойду переоденусь. Миссия начинается прямо сейчас? — Да, давай, удачи там. Попробуй если не вытащить её из города, то удержать подальше от похоронного бюро «Ваньшен». А, ну, — его улыбка сконцентрировала в себе больше яда, чем укус самой опасной змеи. — Если она тебе понравится, начинай с ней встречаться, не волнуйся. Меня это никак не касается. Задание проще простого. Не дать девушке оказаться слишком близко к похоронному бюро, не быть с ней грубым, отвлечь от любой проблемы в Ли Юэ. — А, точно, — он потянулся за запечатанным конвертом. — Вот это ей отдай. Ты же почтальон, в конце-то концов. — Так точно, сэр! — агент ещё раз поклонился, исчезая за дверью с коробкой под мышкой. Ну теперь-то всё точно пойдет по плану. Через час у Чайльда встреча с работником похоронного бюро, и никакая Люмин ему не помешает. Во всяком случае, он так думал. То ли к счастью, то ли к сожалению, все, что касалось путешественницы, всегда шло далеко не по плану.

* * *

Солнце ещё не собиралось подниматься, но Люмин уже сгорала от нетерпения. — Давай напишем ему ещё одно письмо! — Ну уж нет! Паймон считает, что пора перестать отправлять Предвестникам подобное! Паймон никогда не нравились грубые письма девушки, но фея и малейшего понятия не имела о том, как много подобных записок путешественница отправляла в своей жизни. Несмотря на то, что час, когда Чайльду нужно будет извиниться, придёт ещё не скоро, Люмин уже чувствовала волнение от грядущего разговора с ним. Предсказательница продолжала скрывать какую-то тайну, и девушка уважала людей, которые умеют хранить секреты, но ненавидела унижение. А именно это и проворачивал Тарталья, заставляя своих людей преследовать бедную женщину по всему городу. Путешественница ненавидела тот факт, что Тарталья, вообще-то, был далеко не милым и пушистым в этой ситуации. Но правда была слишком очевидна: никто в Фатуи не может быть милым и пушистым, они лишь держатся на тонком слое дипломатии. Люмин нужно было написать новое письмо. Девушке нужно было высказать Тарталье всё, что она думает об угрозах пожилым женщинам. Особенно озадачивал вопрос о том, почему же Предвестник так скрывает личность своего соулмейта. — Ему точно стыдно, — путешественница заговорила после долгого молчания, напугав тем самым Паймон. Фея закашлялась, подавившись едой. — Его соулмейт точно кто-то противный и уродливый, и ему слишком стыдно признаться в этом мне. — Но этот обмудок всё равно не имеет никакого права так относиться к старушке! — Согласна… пожалуй, я всё-таки напишу ещё одно письмо. — Нет! Хватит писем! — Ладно, — пораженный вздох. — Дам ему время извиниться. Люмин чувствовала себя так, словно делает невероятное одолжение Чайльду. Паймон закатила глаза, откусывая ещё кусочек. — Просто он наполовину тролль. От них тоже мхом пахнет за километр. — Думаю, потому что у него Гидро Глаз Бога. Мох и плесень в подмышках из-за влажности, помнишь? Усердно жуя, фея активно закивала. Девушка легла щекой на холодную поверхность мраморного стола ресторана, закрывая глаза. Даже сейчас, когда солнце ещё только готовилось подняться из-за горизонта, Ли Юэ оставался невероятно шумным, а на улицах всё ещё было очень много людей. Прошел лишь час с того момента, как предсказательницу заставил уйти агент Фатуи. У Чайльда есть соулмейт. И у Люмин тоже. Путешественница никогда не думала о том, что у неё есть звездный сотоварищ. Девушка сомневалась, что стоит искать его, хоть любопытство и кипело в ней по полной. Всё-таки её главная цель — поиски Итера и неизвестного божества. Ни капли романтики. Не трудно догадаться, что и Тарталья не спешил искать сладких чувств, его просто-напросто невозможно представить заботящимся о ком-то, кроме себя. Всё-таки вселенная — странная штука. Делает людей соулмейтами по самой странной системе из возможных. Люмин подняла голову с поверхности стола, когда почувствовала, что кто-то на неё смотрит. Сердце пропустило удар. Она выпрямилась, обернувшись, и увидела Его. — Чайльд? Это был не Предвестник. Даже непонятно, к счастью, или к сожалению. Зависело, конечно, от того, кем являлся смотрящий на неё парень, держащий дрожащими руками конверт, с волнением смотрящий на неё карими глазами. Путешественница вежливо улыбнулась, получая такое же дежурное приподнимание уголков губ в ответ. Паймон ощетинилась, насколько это возможно для феи, пытаясь защитить еду от незнакомца. — Ещё один! Почему Паймон не может поесть в покое? — Когда ты ешь, тебя начинает беспокоить буквально всё, — Люмин усмехнулась, жуя кусочек хлеба. — Да и вообще, на Тейвате нам с тобой нет покоя. — Ты такая умная, — согласно закивала фея, принимаясь усиленно жевать. — Поэтому я с легкостью могу сказать, что, — она встретила подошедшего кареглазого парня с недружелюбным взглядом и скрещенными на груди руками. — Письмо в вашей руке — это объявление войны. Почтальон открыл рот, словно собирался что-то сказать, но тут же закрыл. Люмин фыркнула — он напоминал рыбу, выброшенную на берег. — Вы Люмин, спасительница Мондштадта? — он улыбнулся. — Так и есть. — Господин Тарталья из Фатуи просил передать вам это, — парень протянул конверт с большой красной печатью на нём. — Он сказал, что его должна получить милая блондинка, но ты больше, чем просто милая. Какой же подлиза. Девушка привыкла к подобным фразочкам от Чайльда, но ей не нравилось слышать такое от кого-то другого. Подозрительно прищурившись, Люмин сломала печать на конверте, наклоняясь ближе к Паймон, чтобы прочитать подруге письмо тихим шепотом.

Дорогая Люмин,

Нет.

С любовью, Чайльд.

P.S. Не стоит верить всему, что слышишь.

— Этот урод, этот отброс. Я убью его, вырву ему глаза и скормлю ему же! Почтальон улыбнулся во все тридцать два. — Должен сказать, звучит привлекательно. «Звучит привлекательно» несколько отличалось от того, что Люмин хотела слышать прямо сейчас. А она хотела слышать лишь мольбы Предвестника о пощаде. Но чего можно ожидать от Фатуи? Она скатала письмо в шарик и выкинула. — Спасибо, что передал его. К сожалению, у меня нет денег, чтобы оплатить доставку. — Тогда как насчет, — он замолчал на секунду, присаживаясь напротив. — Свидания? Свидание. Свидание. Он подкатывает. Назвал девушку красивой, привлекательной, и предлагает сходить на свидание. Отвратно. Невероятно отвратно. Люмин и Паймон вместе выпучили глаза. Тишина накрыла столик одеялом неловкости, и путешественнице очень захотелось провалиться сквозь землю. Её шея сзади сильно вспотела, колени и руки мелко задрожали. Никто и никогда не приглашал её на свидание. — Паймон, — едва различимый шепот, в котором легко угадывается страх. — А что отвечать-то вообще? — Паймон не знает! Паймон не ходит на свидания! — Ты не помогаешь! — Мне жаль! Фее точно не жаль. Она улыбнулась ярко, как никогда, явно довольная разрастающейся паникой на лице Люмин. От путешественницы исходили волны ужаса перед неизвестностью, усиливающиеся её дрожащими коленями и ладонями. Девушка всегда, сколько себя помнит, сама приглашает парней на свидание. Итера как-то позвали на свидание, и Люмин напряженно пыталась вспомнить, что же ответил её брат. Он наверняка сказал что-то крутое и похожее на… — О, да, почему бы нет. Как тебя зовут? — Андреас, миледи, — он взял её ладонь в свою, целуя её пальцы. — А ты — Люмин. — Да-а, — она вырвала своё запястье. — Приятно познакомиться. — Не волнуйся, я истинный джентльмен. Такой прямолинейный и полный флирта. Девушка раньше никогда в своей жизни не флиртовала. Её дыхание сбилось, она торопливо кивнула, когда её щёки покрылись румянцем. Андреас встал из-за столика, снова взяв руку путешественницы в свою. — Ты свободна сейчас? Паймон честно пыталась не смеяться. А может, вовсе и не пыталась. Фея торопливо исчезла в облачке белых созвездий. — Вернись! — Люмин крикнула это слишком поздно. Спутница, её последняя поддержка, покинула девушку. Фея не особо помогала, но её присутствие уже делало многое. Путешественница застыла, словно вкопанная, не сразу поняв, что странный парнишка всё ещё ждет ответа на вопрос. Люмин жалела, что не имеет общих черт характера с Итером, Кэйей или Лизой. Она не имела ни малейшего понятия как вести себя, когда с тобой флиртуют. Андреас вопросительно поднял бровь. — Думаю, да. Куда пойдём? — О, я знаю одно место. Ложь. Он не имел ни малейшего понятия, куда идти. Синьора ценила его за хитрость, и Чайльд знал только об этой черте характера, но как-то не догадался спросить, а был ли агент вообще в Ли Юэ хоть раз. «Андреас» исчерпал свою удачу на долгие годы вперёд, пока пытался найти Люмин. Парень не имел ни малейшего понятия, где находится похоронное бюро, и чем вообще заняться на свидании. Люмин позволила новому знакомому увести себя вниз по лестнице и дальше по улице. Вокруг было шумно, как и всегда, серое небо никак не влияло на загруженность на улицах. — Мы повеселимся, я рад, что ты согласилась. — Да, я тоже, — неловкая улыбка, которую Люмин использовала, чтобы отвлечь внимание парня от её попыток смотреть куда угодно, но не на его лицо. Боги всё ещё не переставали питать ненависть к Чайльду, а Андреас вёл девушку прямо к похоронному бюро, прямо туда, где девушки сейчас не должно быть. Он не обращал внимания на мелькающие мимо вывески и меняющиеся улицы, наслаждаясь короткими разговорами с путешественницей. Оказалось, любимый цвет Люмин — жёлтый, а любимое блюдо — мясные мешочки, а ещё девушка волновалась настолько сильно, насколько вообще можно себе представить. Парень пытался выглядеть заинтересованным, но свидание радовало не так сильно, как сумма, которую он получит за него. — Люми, тут совсем рядом ресторан. Ты же не против, если я буду так тебя называть? Девушка нехотя шла за Андреасом, пробираясь сквозь толпу. — Да, конечно… если тебе нравится, почему бы и нет… Какая же она забавная, её так легко смутить. Парень ожидал, что враг Фатуи номер один — путешественница с ледяным сердцем, напоминающая Синьору, только вот Люмин оказалась похожей на маленького пугливого котёнка. Она плавилась, словно воск, от одного прикосновения, это было слишком легко заметить. «Почтальон», опять-таки, не знал ни единой улицы в Ли Юэ и не имел ни малейшего понятия, куда они направляются, надеясь на удачу. Девушка не сопротивлялась и позволяла себя вести, куда его душе угодно. Они шли и шли, людей на улицах становилось меньше и меньше. В районе, где они оказались, было намного тише, а в воздухе царил особый аромат. Путешественница оглянулась: — Никогда не была в этой части города. — Оу, — Андреас засмеялся, делая вид, что всё идёт как нельзя лучше. — Кажется, я свернул на прошлой улице не в ту сторону, и мы вышли в другое место. Именно так. Люмин обернулась, осматривая незнакомую часть города. Поодаль от них патрулировали пара Миллелитов, подозрительно косящихся на девушку, которая, в свою очередь, удивлённо смотрела на очень красивое здание в конце улицы. Парень хотел было взять за руку путешественницу, чтобы вернуться ближе к центру города, но её глаза уловили вдалеке знакомые рыжие волосы. Сердце Люмин бешено забилось, отдаваясь гулом в висках. Ладони вспотели, колени задрожали, и причиной тому был далеко не флирт нового знакомого. — Мне нужно сейчас кое-что уладить, можешь подождать пару минут, пожалуйста? Парень тоже узнал обладателя рыжей шевелюры. Пытаясь унять страх, разрастающийся внутри, он поспешно вскрикнул: — Нет-нет-нет! Совсем скоро все места займут, нам не останется, где сесть! Нужно поспешить! Девушка вздохнула, разворачиваясь. — Всего пару минут, мы успеем. Дверь в метре от места, где путешественница увидела вспышку рыжего и серого, открылась. Чайльд говорил о чём-то с незнакомым Люмин мужчиной, который стоял к ней спиной. Андреас уже не скрывал ужаса на своём лице. — Прошу, пожалуйста, не иди туда! — его просьбу успешно проигнорировали. Девушка встала за колонной у входа в здание, где и стоял Тарталья. Он ничего не заметил, и путешественница поспешила спрятаться за следующей колонной, подходя ближе к Предвестнику в надежде подслушать разговор. Люмин не до конца понимала, почему хочет погреть уши о разговоры своего друга. Возможно, это обида или злость на него пытались выразить себя. Скорее всего, Чайльд занимается чем-то дико скучным по работе, и никакого смысла следить за ним сейчас нет. И вообще, это же бесполезный риск. Андреас куда-то испарился. Ну и ладно, он всё равно не её типаж. Девушка наконец-то услышала голос незнакомого мужчины, глубокий и очень красивый. Он точно не из Фатуи, в противном случае, путешественница скорее всего узнала бы его. — Да, завтра будет просто прекрасно. Вы сами позаботитесь о ритуале? — Скорее всего, — Чайльд говорил без капли скуки, которой его голос пропитывался, когда он занимался какой-то работой Банка. — Так будет намного проще, я думаю. Мужчина прочистил горло: — Это очень важное событие для Ли Юэ, для его жителей и истории. Вы, должно быть, удивлены возможность самолично увидеть Рекс Ляписа? Точнее, то что… вы понимаете. Вот ведь выродок. Несчастный подонок. Люмин была достаточно хорошо воспитана, чтобы не выскочить к говорящим и не устроить скандал, попутно вышибая Предвестнику глаза. Ощущения были такие, словно девушка проглотила камень. В желудке разгорался шторм, поэтому девушка сжала руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Но даже дыхательные упражнения не позволяли её гневу угаснуть. Ну а чего она ожидала? Чайльд, вообще-то, один из опаснейших людей в Фатуи. Но Люмин, вообще-то, тоже не пальцем деланная. Она может обойти его, свести с ума, победить в этой игре. Так быстро, как только могла, она вышла из-за колонны, делая вид, что поправляет волосы: — Простите, мистер Тарталья, я так опоздала! Ни в коем случае нельзя было заставить вас ждать! Плечи парня напряглись, он сжал руки в кулаки. Люмин обрадовалась его напряжению, не замечая заинтересованного взгляда карих глаз мужчины, с которым Предвестник говорил до этого. Чайльд едва сдерживался, чтобы сотворить что-то совершенно точно ужасное, но лишь медленно повернулся к ней. Девушка улыбнулась так ярко, как только могла. Парень заставил себя делать то же самое. — Я так грубо поступила по отношению к вам, не так ли? –девушка прочитала золотую надпись на вывеске: «Похоронное бюро Ваншен». Ну да, Рекс Ляпис умер, его нужно похоронить. Довольно логично. Странно, что Чайльд занимается этим, у него наверняка есть дела поважнее. — Здравствуйте, рада с вами познакомиться. Меня зовут Люмин, я партнёрша Чайльда по бизнесу. — А! — карие глаза озарились радостным удивлением. — Приятно познакомиться, я Чжун Ли. Вы ничего не пропустили, мы только встретились, — путешественница снова улыбнулась, посмотрев на Тарталью. — Нам предстоит обсудить завтрашнюю церемонию в Глазурном павильоне. — Ах, как хорошо! — злость исходила от Предвестника волнами, она чувствовала это, даже не смотря на него. — Я хотела бы ещё раз извиниться за опоздание, мне пришлось разбираться с одним делом впопыхах. Чайльд продолжал давить улыбку, приобнимая девушку за плечи. — Да, мы сотрудничаем. Прошу прощения, что не успел предупредить об этом, — то ли Чжун Ли искусно делал вид, что не замечает убийственного взгляда Чайльда, то ли и правда не видел того, что лежало на поверхности. — Ничего страшного, — мужчина поднял руку в убедительном жесте. — Не могу дождаться завтрашнего совместного обеда. Люмин хитро сверкнула глазами. — Да, я тоже. Кажется, нам уже пора спешить, мистер Тарталья? — Да, время быстро летит. Но, думаю, мы успеем обсудить всё, касающееся партнерства, по дороге, не так ли? — Да, нам просто необходимо поговорить об этом. Им невероятно повезло, что Чжун Ли в упор не понимал, что происходит. Он улыбнулся, скрестив руки на груди. — Удачи вам. Дверь закрылась за мужчиной, и между Люмин и Предвестником воцарилась тишина. Чайльд вздохнул, закрывая глаза. Он дернулся, отрывая свою руку от её плеча, сделал шаг назад, потирая пальцами переносицу. — Люми… — Да, мой замечательный партнёр по бизнесу? — она словно нашла смысл жизни сейчас, на её лице было нарисовано невероятное счастье. — Нам нужно поговорить. — Да, ты прав, — она хихикнула. — Так много всего нужно обсудить, например, как я буду руководить процессом похорон Рекс Ляписа. — Нет, Люми, этим занимаюсь я. — Нет, дорогой Чайльд, я займусь этим. А ты будешь ползать у меня в ногах и молить о пощаде. — Ого, правда? — Да, это чертова правда! — злость испарилась сама по себе, но девушка всё равно не могла позволить себе поднять глаза на него. Фыркая и отворачиваясь, она отошла к ступеням, ведущим вниз. — Поверить не могу, что ты организовал себе встречу с Рекс Ляписом у меня под носом! Он схватил её за руку, не давая уйти. — Я не могу поверить, что ты подслушала мой разговор с Чжун Ли! Это важная деловая сделка, ты чуть всё не испортила! — Я имею полное право делать то, что хочу! — Девчуля, ты понимаешь, что переходишь дорогу Фатуи? — Ты обещал помочь мне! — Именно, — прошипел он, притягивая её к себе, заставляя смотреть в глаза. — А ещё я спас тебя от Миллелитов, и разобрался с тупой ситуацией со всеми этими соулмейтами. Я собирался тебе всё рассказать. Она захохотала, словно помешанная. — Так твоё участие в похоронах — это способ рассказать мне о своём соулмейте? Что ты планируешь, Чайльд? Хочешь забрать Сердце Бога и посмеяться надо мной? Что-то не совпадает. Как будто между всем, что сейчас поняла Люмин, идёт какая-то линия, связывающая воедино всё. Тарталья же в свою очередь осмотрел улицу на наличие агента. Кажется, кого-то очень скоро уволят. Чайльд хотел разразиться гневной тирадой, но не успел. Дверь открылась, являя Чжун Ли. Предвестник отпрянул от девушки так быстро, как только смог. Люмин так же быстро улыбнулась мужчине, стирая весь гнев с лица. — Думаю, я слышал крики. Всё в порядке? — Просто отлично. Наверно, просто дети играют. Чайльд поспешно закивал: — Да, такая рань, а они уже шумят. — Трудно поверить. Знаете, больше напоминало, будто голубки бранятся. Ах, любовь — прекрасное чувство. Я понимаю ваше смущение. Прошу прощения. Хорошего дня, — он снова исчез за дверьми. Голубки бранятся. Голубки бранятся? Люмин завыла. Чайльд повторил её действия с поразительной точностью. — Поверить не могу, почему всё идёт коту под хвост? — Тяжко тебе? — девушка, кажется, могла сейчас плеваться ядом. — Не представляешь, насколько, принцесса. — Хватит меня так называть, я обиделась на тебя. — Ну, — он положил руку на грудь, улыбаясь. — Мне нечего от тебя скрывать, и я не в обиде на тебя. Он полнейший идиот. Мудак, который никак не может нормально пустить ей пыль в глаза. Люмин сделала шаг к Чайльду, тыкая пальцем ему в грудь. — Хватит действовать мне на нервы. Уж я-то понимаю, обижен ты или нет. — Всё хорошо, Люми. — И врать у тебя не получается. Ты сожалеешь, что показываешь истинные эмоции, хочешь, чтобы я не понимала их, хочешь, чтобы слепо доверяла каждому твоему слову. Хочешь, чтобы глупышка Люми играла в твои глупые игры. Такой большой список желаний, — она отвернулась. — и я не исполню ни одно из них. Она слишком легко прочитала его, поняла, что к чему, хоть и казалась наивной дурочкой. Как, черт возьми, она может верить, что у людей с Гидро Глазом Бога мох в подмышках, и при этом так легко рушить стены, воздвигаемые Чайльдом? Все могло бы быть и по-другому, не узнай Тарталья, что путешественница — его соулмейт. Может, он не дал бы понять свои истинные чувства, может, вся работа шла бы по плану. Может, все было бы намного проще. Она так красива, когда злится. — Где твой ухажер? — он отвернулся, пытаясь делать вид, что не пытался только что запомнить каждую деталь в её лице на всю жизнь. Люмин шокировано вздохнула. — Откуда ты узнал, что я была на свидании? — Я все знаю. — Чайльд! — Ладушки, — он скрестил руки на груди. — Если хочешь, чтобы я был честен с тобой, я буду. Я заплатил агенту Фатуи, чтобы он отвлек тебя, позвав на свидание, и ты не мешала мне. Предвестник — самый отвратительный мужчина в жизни девушки. Он мерзкий, он ужасный, он её худший кошмар, врун, идиот. Путешественница выпучила глаза, прикрыв рот ладонью. — Т-ты… да как ты посмел… а я ведь… Он вздернул бровь: — Тебе понравилось? — Нет! Но это был самый первый раз, когда меня позвали на свидание! Я впервые почувствовала себя желанной, а что ещё хуже… ты думаешь, что он мне понравился? — волнение управляло её телом, заставляя пальцы мелко дрожать. Она волнуется об этом? Тот факт, что он решил, что ей понравился какой-то парень, стоит выше осознания, что он заплатил ему? Чайльд сомневался, что сам понимает, что чувствует. Он не мог поверить словам девушки ещё и потому, что Люмин не похожа на ту, кого никогда не зовут на свидания. Тарталья был до последнего уверен, что к её ногам падали все, кого она только встречала. Она такая забавная, особенно сейчас, её выражение лица вызывает желание расхохотаться. Путешественница словно испугалась чего-то. В груди неприятно кольнуло, и это точно не было связано с грустью из-за проваленного плана. Люмин странно на него влияет. Даже сейчас, она веселит его. Напоминает какое-то проклятье. Чайльд пораженно вздохнул. Это было неизбежно, его сразили наповал слезы, собравшиеся в уголках её глаз, вызванные далеко не грустью, а злостью и гневом. Он взял её лицо в свои ладони, приподнимая подбородок и заглядывая прямо в янтарные глаза: — Люми, мне жаль, что приходится что-то от тебя скрывать, но тебе придется принять и понять мои мотивы. Это тесно связано с моей работой. Ты можешь поучаствовать в этом, но я говорю так, как есть: я заберу Сердце Бога Моракса. Горькие слезы полились из глаз, обжигая щёки. Люмин ненавидела свою эмоциональность, ненавидела, что с её чувствами было так легко играться. Итер бы на её месте среагировал бы по-другому. Девушка тяжело дышала, пытаясь успокоиться. — Только через мой труп. — Не смей говорить такие ужасные слова, любимая. Она ударила его по груди. — Да я даже не знаю, что это означает! — Отлично, — он усмехнулся. — Буду тем, кто скроет это от тебя. — Да с чего ты взял, что я хочу, чтобы это был ты? Она устраивает очередное испытание. Чайльду это нравится. И Люмин поразительно точна — с чего он взял, что она этого хочет? Вот только девушка не до конца понимает, чем может закончиться проникновение в дела Фатуи. Судьба все делает для них. Кажется, даже смерть не спасёт Тарталью от путешественницы. Жизнь — тяжелая штука. — Если я не могу отвлечь тебя или запутать, придётся работать вместе, — он проигнорировал её вопрос. Злость Люмин растаяла, когда она положила ладони на плечи Предвестника. Несмотря на то, что она очень красивая, когда злится, надежда в янтарных глазах напротив выглядит намного лучше. — Это я и хотела услышать. Ты же поможешь найти моего брата? — Все, что пожелаешь, любимая. Чайльд не понимал, почему называет Люмин «любимой», «принцессой», «Люми» и даже «своей звездой», но считал, что все прозвища подходили девушке. Путешественница из другого мира — во всяком случае, такие слухи ходили о ней, никто точно не знал, откуда взялась загадочная блондинка, призывающая созвездия лишь движением пальцев. Тарталья знал, что называл Люмин соответствующе её образу, а его сердце радостно подпрыгнуло, когда девушка радостно улыбнулась. Она светилась от счастья, узнав, что они теперь будут работать вместе. Путешественница слишком легко доверяет людям, это факт. — Кстати, — он ухмыльнулся. — Как ты избавилась от Андреаса? — Я ничего не делала, он просто… исчез. — Кажется, кто-то понял, что его уволят. — Чайльд! — она ударила его по плечу. — Не надо! Возможно, будь Люмин чуть попроще, он бы точно обвел её вокруг пальца, и этого разговора не было бы. К счастью, на улице было пусто. Фонари города уже давно погасли, солнце освещало земли Гео Архонта. Девушка сияла в его лучах. Она скрестила руки на груди и отвернулась, пытаясь отрицать его ужасный поступок. Предвестник тоже не хотел признавать, что он сделал. В любом случае, путешественница всё ещё стоит к нему ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Сомнение снова дало о себе знать. Если бы только Люмин не была такой правильной, если бы только не лезла в дела Фатуи. Девушка — клубок из спутанных между собой «если бы только не». Чайльд медленно вдохнул и выдохнул утренний воздух. — Я ненавижу, когда что-то идет не по моему плану. — Прошу, заткнись, — Люмин раздраженно посмотрела на него. — В жизни вообще много что идет не по плану, если ты не знал. Он знал. Ему придется уволить одного из лучших солдат, отправиться на деловой ужин и целый день быть нянькой для девушки. Тарталья не знал, что можно ожидать после такой странной череды планов. Они оба чувствовали волнение. Взгляд Чайльда смягчился, стоило ему посмотреть на путешественницу. Они стоят слишком близко, настолько, что Тарталья кожей чувствует тепло Люмин. Мирная атмосфера вот-вот прекратится. Они снова готовы перерезать друг другу глотки. — Тебе нужно перестать лезть в дела Фатуи. — Как будто я буду плясать под твою дудку. Предвестник понимал, что она не передумает, но парень все равно попробует изменить решение девушки. — Есть определенные причины, почему я поставил людей следить за ней. — И какие же? Она опасна для общества? Кидается на людей? Обычная старушка, которая не заслужила подобного обращения! — Прошу, поверь мне. — Ни за что, — она притянула его к себе за воротник пиджака. — Ты просто пытаешься выпендриться, потому что всё идет против твоего плана! — Ага, в частности, из-за одной путешественницы… — Я поверить не могу, что мы друзья, — она взвыла. — И почему я вообще всё ещё делаю это? — Мазохизм, — уверенно ответил Чайльд. — Ты придурок, — не менее уверенно парировала Люмин. Не было никакого смысла пытаться прятать эмоции, как Тарталья сделал бы при ком-то другом. — Ты меня бесишь. — А ты — самодовольный мудак. — Ты наивнее пятилетнего ребенка. — Ты предатель! — Ты лезешь на рожон! — А у тебя писька короткая! Предвестник был шокирован подобным заявлением. Его сердце билось с неимоверной скоростью, кровь кипела, словно он был в центре битвы. Люмин — самая красивая, умопомрачительная, невероятная девушка, которую он только встречал. Чайльд запоздало понял, что впервые чувствовал подобное к кому-то. То, как путешественница смотрит на него, ухмыляется, улыбается, то, как сияют её глаза. Она счастлива — его сердце бьется так, словно вот-вот пробьет ребра, она грустит — все так же, она злится — и снова тот же результат. Люмин достаточно уделять лишь малую долю своего внимания Тарталье, и тот все равно будет на седьмом небе от счастья. Напряжение в воздухе самым грубым способом лезло под кожу, а оттуда собиралось комом в горле. В животе загорелся огонь, заставляющий действовать раньше, чем думать. Глаза Люмин расширились, когда Чайльд, взяв её за талию, подтолкнул её вперед. Она встретилась спиной с какой-то колонной, когда пальцы Тартальи впились в её кожу. Нависая над девушкой, он наклонился, обжигая шею дыханием. Сердце путешественницы отбивало бешенный ритм. — Как же ты всё усложняешь. Люмин в ответ лишь улыбнулась. Быть прижатой к колонне Предвестником Фатуи однозначно не то, что можно назвать нормальным, но девушке очень нравились слова парня. — Я и дальше буду все усложнять. Вечно. — У меня не получится избежать этого, не так ли? — Никогда. Напряжение между ними напоминало тугую веревку. Он впился в её губы своими. Чайльд слабо понимал, чем и почему сейчас занимается. Он просто делал. Тарталья запутался одной рукой в волосах Люмин, приподнимая её голову. Второй рукой он крепко держал девушку за талию так крепко, будто от этого зависела его жизнь. От путешественницы пахло лавандой, и Предвестник никогда в своей жизни не думал, что ему понравится подобный запах. Люмин, очевидно, не умела целоваться, либо была слишком шокирована сейчас, чтобы нормально отвечать на действия Чайльда. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она попыталась взять инициативу на себя, ладонями проводя по груди Тартальи, оставляя их на плечах парня, у которого из-за этого внутри словно фейерверк взорвался. Они просто идеально подходили друг другу, словно кто-то специально создал их нужного роста и размера друг для друга. Волосы девушки были очень мягкими — Предвестник жалел, что надел перчатки в тот день. Она наклонила голову, прикрывая глаза. Поцелуй за поцелуем, глубже и глубже. Восторг пульсировал по венам Чайльда, когда он сжал Люмин в своих руках ещё сильнее. Между ними не осталось никакого пространства, ни единого дюйма. Желая большего, Тарталья прижался к девушке ещё сильнее, все его тело горело, как в лихорадке. Первая логичная мысль за сегодня резкой вспышкой ослепила его. Чем он вообще занимается? И, к сожалению, Предвестникам тоже нужно дышать. Отстраняясь с легким выдохом, он прошептал прямо в губы путешественницы: — Прости, я… мне нужно больше самоконтроля. — Я… — Люмин забыла разом все слова, которые только знала. Она запоздало поняла, что железной хваткой держит Чайльда невероятно близко к себе за воротник пиджака, Голова девушки всё ещё была наклонена, а глаза закрыты. — Прощу тебя, но только в этот раз, — прошептала она. Они столкнулись носами, и Тарталья нежно провел по губам путешественницы, усмехаясь. — Твое прощение — честь для меня. То, что нужно. — Тебе оно не нужно, Предвестник. Ты попал в мою ловушку. Её ловушка. Улыбка расцвела на лице парня: — Да ладно тебе, Люми. Ты даже лопату не соблазнишь, если захочешь. Злость вернулась. Девушка, несмотря на это, всё ещё казалась счастливой от осознания собственной победы. Она ударила его по плечу. Даже оскорбляя друг друга, они не спешили отодвинуться друг от друга. Взгляд путешественницы был подобен меду на языке. — Поверить не могу, что потратила свой первый поцелуй на тебя. Так смешно и одновременно нелепо. Для Чайльда, вообще-то, это тоже был первый поцелуй. Люмин об этом знать не обязательно. Тарталья хотел хоть в чем-то быть лучше. — Ну, я никогда не говорил, что я хороший мальчик, — Предвестник отошел назад, выпуская руку из волос девушки. Казалось, что он ходит по воздуху, и только кожа каким-то странным образом отделяет его от того, чтобы не развалиться на маленькие кусочки. Но оставаться в поле гравитации Люмин нельзя, насколько бы притягательна она ни была. Парень никогда не чувствовал ничего подобного. Тепло, восторг, все смешалось с тревогой и ощущалось примерно одинаково ими обоими, если судить по взгляду девушки, донельзя смущенному. Злость Люмин, неконтролируемая и сумасшедшая, сводила с ума, и Чайльду хотелось упасть на колени перед девушкой, целуя её ноги, лишь бы увидеть, как её смущение и гнев вместе расцветают на лице. Из-за того, что они соулмейты, обоим легко понять, что думает другой. Тарталья знал, что нет смысла делать вид, будто он уверен в себе на все сто, потому что путешественница точно чувствует волнение, исходящее от него. Желудок сжался от осознания этого. — Мы никогда не заговорим об этом. — Никогда-никогда. Этого никогда не происходило, — Предвестник согласно закивал. — Именно. Пойдем в отель? — она точно знала, как им манипулировать, что и когда сказать, а в какой момент лучше промолчать. Чайльд чувствовал, как тело горело в агонии рядом с Люмин, поэтому он отвернулся, пытаясь не показывать улыбку, которая отказывалась сходить с его лица. — Я готов сделать что угодно моей принцессе. — Я убью тебя. Мечтательный вздох сам по себе вырвался из груди. — Я же знаю, что ты правда это сделаешь. — Прекрати себя так странно вести, я прибью тебя. Она словно схватила его сердце в кулак. Предвестник ненавидел каждую секунду этого ощущения, но понимал, что не сможет избавиться от него. Почему он вообще её поцеловал? Непонятно. — Помни, ничего не было. Люмин улыбнулась. — Чего не было? — Вообще ничего, да-да. У Чайльда не было никакого желания целовать девушку снова. Он хотел чего угодно, но не прижать её к колонне во второй раз, чтобы она обнимала его вечность. Путешественница точно не нужна ему рядом сейчас. Да, именно так. Ему давно пора было начать подавлять некоторые эмоции.