Нелюбимая наложница

Прогулка действительно была чудесной, но юноша уже начинал заметно уставать. Движения были не такими расслабленными, как раньше, становясь более тяжёлыми, словно всё тело парня отлито железом. Однако всё же его взгляд цепляется за парня чуть младше его самого, держащего в руках лук. Всем своим видом он выражал гибкую иву, а лук словно был дополнением его тела, настолько уверенно паренёк держал его в руках, выпуская стрелу в один из горшков. Честно сказать, Юань был впечатлён, парень стрелял с такой уверенностью, хоть и едва попал в самый большой горшок. Полный мужчина объявил приз для парня — неизвестного происхождения дешёвый кулон. Ну а что он ещё мог получить, попав с третьей попытки в самый большой горшок? Парнишка вздыхает, но с улыбкой на лице отдаёт кулон маленькой девочке, что с восторгом наблюдала за своим гэгэ. Радость буквально сверкала на её детском лице, даже такой безделушке она была рада. Столь активное внимание к представшему впереди зрелищу не оставило Цзян Чэна равнодушным. Ну а как же: глаза Юаня в момент наблюдения горели, словно самые яркие звёзды на чистейшем небе холодной зимней ночью, да настолько прекрасно это было, что мужчина невольно засмотрелся на них. Такие яркие, глубокие глаза, в которых, казалось, утонуть можно было, такой вдохновлённый и проникновенный взгляд... Будто озеро из волшебных сказок. — Хочешь пострелять? — вопрос звучит скорее предложением. Мало ли, может парнишка хочет, чтобы приз ему выбил сам Император? Голос мужчины, словно ушат ледяной воды, мгновенно оторвал парня от созерцания той пары. Он не сразу понял, что тот сказал, а потому медлил с ответом, немного сжимая ткань своих длинных рукавов. — Я не умею стрелять из лука, — и всё же честно признался Юань, виновато улыбнувшись. Цзян Чэна, в прочем, это ни капли не удивило — во дворце далеко не все из лука умели стрелять, а таких хрупких юношей, как Юань, вообще этому зачастую не обучали. — Хочешь научу? — Если вы не против ненадолго стать моим шицзуном, — глаза парня тут же загорелись от этого предложения, он давно мечтал о такой возможности научиться стрельбе из лука, но всё же не сумел... Со стороны мужчины слышится смешок. — Я во многом твоим шицзуном являюсь, — при взгляде на этого горящего желанием пострелять парня на губах расцветает лёгкая улыбка. Хватая за запястье Юаня (осторожно, дабы не навредить), Чэн уводит его в сторону этого шатра. — Идём, научу. — А если мы попусту потратим деньги..? — неуверенно произносит Юань, аккуратно сжав чужую руку. — Не бойся так, — подводя юношу к шатру, успокаивает его мужчина. — Мы хотим сыграть. — За три выстрела 100 серебряных, Ве-... Господин, — полный мужчина уже хотел обратиться к Цзян Чэну по его титулу, назвав его "Великий Император", но осёкся, увидев строгий предупреждающий взгляд. Вот уж, Цзян Чэну стоило маскироваться лучше... Буквально каждый второй человек озирался на него, многие чуть ли не в ноги падали, но завидев взгляд, который прямо говорил "телодвижение в мою сторону — и тебе не жить", тут же останавливались и обходили так, будто ничего и не было. Чего же так боялся Император? Возможно, его страхи были совсем глупы и страхами-то не могли называться, от чего он и сам не знал. Беспокойство насчёт того, что Юань, узнав происхождение мужчины, отвернётся от него... Сама мысль об этом неприятно давила. Слишком уж дорогим человеком смог стать этот яркий юноша, что всегда улыбался и заставлял улыбаться грозного Ваньиня. В руку мужчины из лавки опускается мешочек с монетами. — Ровно 100. — Что-то не так, господин? — Юань вопросительно уставился на мужчину за прилавком. Как-то странно он себя вёл... — П... Прошу! — лишь произнёс тот мужчина, положив лук и три стрелы перед Императором и его нелюбимой наложницей, тут же моментально отходя в сторону, дабы случайно не получить. Юаню это показалось ещё более странным... Цзян Чэн, наблюдая за такой паникой мужчины, лишь хмыкает — и этот паникует. Хотя, казалось бы, ничего удивительного: перед ним стоит Император всея Поднебесной, вот только не в шелках и не со свитой за спиной. Сперва можно было подумать, что это просто двойник, но один лишь взгляд менял мнение. Слишком уж запоминающиеся у того глаза. — Ты брал в руки лук? — решает отвлечь Юаня вопросом Чэн. — Один раз в жизни... Хороший друг моего дядюшки дал мне ненадолго его подержать. Жаль, что это было давно, — Юань моментально возвращает внимание Императору, несмело беря в руки простенький деревянный лук. Лук из его воспоминаний был совсем другим, на нём были вырезаны незамысловатые узоры, и дерево казалось было дороже и крепче... Кем же был тот гэгэ? Погрузившись в воспоминания, парень совсем не заметил, как несколько раз провёл по деревянному изгибу лука, пытаясь вырисовать те же самые узоры. Взгляд мужских глаз наблюдает неотрывно за пальцами юноши. Узоры, что он вырисовывал, имели свой шарм, пусть и были весьма простыми и слишком большими для такого маленького лука. Кончики пальцев рисовали эти узоры так, будто бы делали это всегда — искусно и уверенно, не прерываясь. Стоило признать, с луком в руках Юань смотрелся бы, будто изящный принц на коне. Таким зрелищем Чэн любовался бы не переставая. — Покажешь, как ты его держишь? Ты умеешь? — Не умею... — честно признался парень, перестав мучать пальцами лук. — Тогда давай научу. Наблюдай внимательно за мной и пытайся повторить, — наставляет Цзян Чэн, забирая из рук того лук и стрелу. Да уж, для него этот лук был маловат и слаб — мог не выдержать привычки мужчины резко натягивать тетиву на весьма немалом собственном луке. Но что остаётся? Стрела по уже отточенной привычке ложится на лук, а тот поднимается в воздух вместе с тем, как расправляются плечи Императора. Он делает это медленно и слабо, но даже так дерево чуть слышно трещит, что заставляет нахмуриться. Мужчина целится, но не стреляет — стрелять будет Юань, он же должен лишь показать как нужно. Забудьте того юношу, у Юаня появился новый объект созерцания. То, как Великий Император держал лук, натягивал тетиву, даже просто вид того, как расправляются его плечи, — излучали ауру величия. Словно один из многочисленных богов войны решил спуститься с небес и явить всем своё превосходство. Истинный сын неба... Кажется, в одно мгновение парень забыл, как дышать, лишь через время сделав судорожный вздох. Отводить взгляд совершенно не хотелось, но он понимал, что должен не любоваться видом прекрасного мужчины, а запоминать движения. Вот только... В мыслях у него совершенно не это. Как же оказывается сложно учиться, когда твой шицзунь настолько горяч. Раскидистые широкие плечи спустя время вновь принимают прежнее положение, несчастный лук опуская наконец. Никуда не годится. Этот старый иссохшийся кусок дерева не был приспособлен для стрельбы, пусть и в игровом шатре — таким в цель явно не попасть. По привычке рука тянется за плечо, но осознание приходит быстрее, от чего мужчина отдёргивает руку — сейчас он не Император и лук не при нём. А хотелось бы научить мальчишку стрелять из настоящего лука. Судорожный недовольный вздох, и Цзян Чэн оборачивается на Юаня. И похоже, этот жест юноша не воспринимает. Он смотрит на мужчину перед собой завороженно, словно на нечто божественное, с восторгом и восхищением, даже с обожанием. Его что, так сильно это впечатлило? — Держи, — протягивает старший лук. До Юаня не сразу доходит, что от него хотят, лишь когда мужчина произнёс ещё раз ранее сказанное, он наконец пришёл в себя и взял лук в руки. Как не пытался юноша, но вспомнить, как именно нужно держать этот уже немного треснувший лук, так и не мог. Все его мысли вновь и вновь возвращались к тому величественному виду друга, а особенно к тому небольшому вырезу на груди... Такие уж были сегодня одежды у Цзян Чэна. Всего пару слоёв, а ощущение, как будто их и вовсе нет. Каждая мышца выпирала сквозь тонкие не слишком дорогие ткани, балуя своим видом воображение. И ведь не только воображение Юаня, мимо проходящие девы тоже не многозначно заглядывались на Великого Императора, пряча свои покрасневшие лица за объёмными рукавами или за искусно расписанными веерами. А ведь Цзян Чэн чувствовал эти взгляды, но не хотел на них обращать внимания. А какая разница ему до этих взглядов? Во дворце его всё равно ждёт целый гарем таких же девиц, имён которых он даже запомнить не удосужился. В прочем не только девы обитают в его гареме, но и юноши, хотя с каждым годом их всё меньше и меньше. Многие юноши, обитавшие там, предпочитали удачно выйти замуж за какого-нибудь мужчину, обладающего высокой должностью при дворце, раз уж Император не захотел обращать на них внимание. Сейчас всё внимание Императора было направлено только на парнишку с луком в руках, что так мило хлопал своими длинными ресницами, пытаясь вспомнить, как именно нужно держать этот злосчастный лук. — Так не пойдёт, — со вздохом произносит мужчина. Почему этот парень ничего не смог запомнить? Ему же чётко и ясно показали, как нужно держать. Цзян Чэн берёт ничего не понимающего Юаня за руку, притягивая к себе и прижимаясь к его спине. Руки ложаться поверх чужих, поднимая лук. — Вот так, не натягивай тетиву слишком сильно, а то он окончательно сломается. Лицо юнца стремительно краснеет, да и не только лицо, ещё и шея вместе с ушами. Как же близко. Близко. Близко. Близко! Горячее дыхание обожгло край ушной раковины — кажется, Цзян Чэн немного наклонился — такие большие по сравнению с юношескими руки направляют движения парня, непроизвольно оглаживая чужие руки сквозь объёмные рукава. Такое странное чувство рождается где-то в груди под слоями монашеских одежд, заставляя сердце биться чаще, а мысли путаться. А ведь проходящие мимо люди с интересом заглядывались на них, даже шептались о чём-то, явно думая, что Великий Император впервые решил прогуляться со своей наложницей. Но вот что странно. Ни свиты, ни слуг, даже парадных ярких одежд не было и в помине. Хотя на это внимание никто не обратил, сейчас их больше интересовало поведение парочки. — Ты меня вообще слушаешь? — слышится недовольный голос Цзян Чэна, парень то мысленно явно где-то не здесь, раз совсем ничего не слышит и не делает, застыв словно статуя. — Ох, эм, простите, задумался, — еле выдавил из себя Юань, на что старший закатил глаза. Нашёл время. Долго медлить они больше не стали, и вот стрела уже зажата между пальцев, и тетива натягивается. Плечи юноши распрямляются, как и плечи мужчины, что всё ещё стоит за его спиной. И этот грёбанный лук снова трещит. Вот же старая трухлявая деревяшка! Ладно хоть стрелы нормальные, а то Император уже бы начал в голос ругаться. Тетива натягивается ещё сильнее, и стрела отправляется в полёт. Но не всё же может так хорошо и плавно идти, верно? Вот и стрела уже почти попала в горлышко самого маленького горшка, но по неудачному стечению обстоятельств она отбивается от стенок горлышка, падая на землю. Одна попытка потеряна... Юань успел лишь охнуть. Ну, конечно, было глупо надеяться, что с первого раза всё получится. Всё же ему ещё учиться и учиться, что бы хотя бы в большой горшок попасть. Промаху Цзян Чэн не был удивлён. Естественно они не попали, тут же всё специально так и подстроено! Торговец то тот ещё жулик, не хочет никому за жалкие 100 монет отдавать ценные призы, видно же по ним, что они не из самых дешёвых. Мужчина за прилавком начал нервничать, когда строгий недовольный взгляд Императора упал на него, ясно давая понять, что его афера раскрыта. Трясясь от страха, мошенник быстро подошёл к горшку якобы подобрать стрелу, вместе с этих быстро убирая заглушку из горшка. Не хватало ему ещё нарваться на гнев Императора... Хотя у него это отлично выходит. — Не грусти, сейчас точно попадёшь, — обращается Чэн к уже приунывшему парню, пытаясь подбодрить. И это у него получилось, уже через минуту Юань поднял вторую стрелку, пытаясь весьма неумело повторить те же самые движения. Нет, ну а что. Не у всех же получается с первого раза запомнить всё, да ещё и повторить так же идеально, особенно когда ты не запоминал, а тихо пялился... Со стороны мужчины слышится вздох, в одно движение, он снова поправляет положение рук парня. Придётся признать, что учить кого-то — не самая лёгкая задача. Теперь то он понимал своего шицзуна, что мучался с ним добрых 7 лет. Всё же Цзян Чэн был не единственным принцем. Хоть его матушка и была прошлой Императрицей, но помимо её было ещё несколько супруг, подаривших Ваньиню 4 старших братьев. Конечно же, каждый из них хотел быть наследником всей Поднебесной, каждый хотел стать новым сыном Неба. Знали бы они какой это геморрой... Цзян Чэн же значительно уступал братьям практически во всём, а он ведь был наследным принцем. Он должен быть лучше во всём! За это его часто пилила матушка, раз за разом отправляя тренироваться, крича на шицзуна за то, что тот даже элементарным вещам не может его научить. Никто не был на его стороне, никто не проявлял к нему снисхождение, никто не хвалил его даже за малые заслуги... Лишь старшая сестра — первая дочь прошлых Императора и Императрицы — да шисюн — сын одной из бывших служанок — поддерживали его. Вот только... Все они покинули его после великого пожара Императорского дворца. В тот день не выжил никто, лишь только трое смогли спастись — это Цзян Чэн, его шисюн и первая принцесса. Даже многочисленные наложницы и низшие слуги стали жертвами огромных столбов огня. И в один миг вся ответственность за огромную Поднебесную упала на ещё юного Ваньиня. Какой же это был кошмар! От воспоминаний о тех тяжёлых временах на устах мужчины появилась грустная улыбка. Всё же со временем даже та небольшая и любящая поддержка оставила его, отправившись к матушке и отцу. Ваньинь прячет эти воспоминания подальше, не хотелось бы ими сейчас портить такой прекрасный вечер в компании этого милого мальчика. Совершенно случайно он не заметил, как отпустил руку, и стрела отправилась в полёт, попадая в большой горшок. — Мы попали, господин Цзян, попали! — радостно заголосил Юань, улыбаясь. А Цзян Чэн был, мягко говоря, удивлён... Хоть это и вышло случайно, но он не думал, что стрела и правда попадёт точно в цель. — У тебя осталась ещё одна стрела, давай же постараемся, — после долгого молчания наконец произносит старший, вкладывая последнюю стрелу. Направляя движения парня, он прицелился в маленький горшок, в тот самый, в который они не смогли тогда попасть из-за заглушки. — Подождите... Мы не попадём... — начал Юань, но был нагло перебит. — Верь мне, — лишь слышится полный уверенности голос, пока натянутая до предела тетива не отпускается. Стрела с лёгким свистом летит ровно в цель и в этот раз уже попадает прямо в горшок! Счастья Юаня не было придела, настолько, что он на радостях тут же развернулся и обнял Императора прямо у всех на глазах. А того это ошарашило, что он даже не успел ничего сделать, как смущённый парнишка тут же отстранился, нервно почёсывая затылок и неся непонятную чепуху. Поток слов был настолько большой и несвязный, да ещё и подкрепленный активной жестикуляцией, в которой Чэн не мог ничего понять. Однако их нервную обстановку прервал нервный кашель толстого мужчины. — Кхэ... Ваш приз, господа! Это деревянная заколка, привезённая мной с юга! — с этими словами он протянул заколку, украшенную небольшой резьбой. Нельзя сказать, что она дорогая... Да такую каждый простолюдин при наличии куска дерева и ножа, максимум, за два дня сделает! Цзян Чэн хмурится, поднимая грозный взгляд на мужчину, под которым тот начинается немного трястись. Кажется, сегодня в Императорской тюрьме появится ещё один мошенник. Вот только Юань этого не видит, он с восторгом смотрит на заколку, взяв её в руки и огладив её. — Господин Цзян, она такая красивая! Спасибо вам, — улыбка на лице наложницы заставляет Ваньиня поубавить свой пыл. Как всё-таки мило он выглядит с этой улыбкой... Без лишних слов он аккуратно забирает заколку из рук парня. Одно движение и лента слетает с его волос, давая чёрным как смоль волосам упасть на юные плечи. — ...Господин Цзян? — не смело тянет Юань. Кажется, сердце Чэна в который раз пропускает удар. О небеса, почему он такой милый?! И всё же мужчина быстро взял себя в руки, собирая волосы юноши по-новому, дабы закрепить в них только что приобретённую заколку. Предположения Цзян Чэна были верными, волосы Юаня до жути мягкие и такие приятные на ощупь. Хочется никогда не выпускать их из рук... И вот заколка закреплена, а мужчина немного отходит, дабы получше полюбоваться. Заколка держала часть волос собранными в пучок, пока вторая свободно рассыпалась по плечам, скрывая шею сзади. Конечно же, Цзян Чэну хотелось заменить этот кусок дерева на красивую золотую заколку, но что-то ему подсказывает, что с этими тряпками она не будет смотреться так же прекрасно. А может одеть его в дорогие шелка? А ещё лучше посадить на пустующее место Императрицы? Бред какой-то... Он ведь друг... Друг... Точно ли друг? Зерно сомнения медленно, но верно проникает в сердце Императора. Неужели он влюбился..? Да как такое может быть?! Пока Ваньинь был занят внутренней борьбой с самим собой, Юань, покрытый румянцем везде, где только можно и нельзя, пытался осторожно ощупать сделанную причёску. — Мне нравится... — тихо прошептал парень, одарив мужчину ещё одними объятиями, которые вырывают его пучины мыслей. В этот раз без сомнений он обнял его в ответ, наслаждаясь моментом. Проходящие мимо барышни, что ранее заинтересованно поглядывали на Великого Императора, теперь огорчённо вздыхали, пряча свои разочарованные лица за веерами. Они ведь знают, что за всё время ни одна обитательница гарема не смогла вызвать у Императора даже крупицу эмоций, а тут он улыбается, наслаждаясь объятиями с каким-то парнем. Даже если они смогут стать одними из многочисленных цветков в этом девичьем саду, для Императора они будут не большие чем травинкой. Как же не справедлив мир...