Нелюбимая наложница

Ещё недолго наша парочка прогуливалась по ярмарке. Со временем на площади начинало темнеть из-за потухших от ветра фонарей. Детей родители загоняли домой, а самых капризный просто уносили, поздно всё-таки, совсем скоро им нужно будет отправляться спать. Вот и Цзян Чэн подумал, что пора бы заканчивать, а то во дворце такими темпами заметят отсутствие Императора и поднимут шум. А оно им надо? Да и судя по его спутнику, что уже начинал немного клевать носом, спотыкаясь на каждом шагу и так мило хватаясь за руку Цзян Чэна, дабы не упасть, действительно пора обратно во дворец. — А-Юань, пошли обратно, а то такими темпами мне придётся тебя нести, — неожиданно произносит старший, в очередной раз придерживая Юаня за руку, ещё немного и он бы точно упал. — Мм... Я был бы не против, — устало тянет парень, совершенно не задумываясь о сказанном. Знал бы он, что его слова будут иметь последствия... Цзян Чэн на это заявление лишь хмыкнул, нагло беря на руки юнца. Нет, ну а что ему оставалось? Лучше уж он сам его донесёт, чем снова раз за разом будет ловить у каждого камня. Хотя и это нравилось Цзян Чэну... Ох, о боги, какой же он лёгкий. Парни его возраста явно будут потяжелее, хотя Цзян Чэн и не знал его точный возраст. Юань не ожидал подобного, рефлекторно хватаясь за чужие одежды. Он то это сказал в шутку, даже не подумав толком! Правильно ведь говорят "язык мой — враг мой". За несколько минут парень осознал всю правдивость этой пословицы. Стыд и смущение тут же отразились на юном лице красными пятнами румянца, начиная с ушей. Он пытался уговорить старшего отпустить его, говорил, что и сам может дойти, что это положение слишком смущающее. Но всё тщетно. Мужчина даже слушать его не стал, унося во дворец. Может сегодня он сможет хотя бы узнать, где живёт его... Друг? Вернулись они, на удивление, быстро. Ну, конечно, в этот раз Цзян Чэн старался не пялиться на откровенно выпирающие ягодицы Юаня, давая ему спокойно пролезть через ту самую дыру в стене. Нужно как-нибудь её залатать, чтобы другие без разрешения самого Императора не покидали Императорский двор. Уже за той стороной стены Император позволил себе ещё немного полюбоваться сонным Юанем. В еле добивающем до них свете фонарей тот выглядел, как нельзя, прекрасно. На его щеках всё ещё красовался яркий румянец, а коже была настолько белоснежной, что начинало казаться, будто она и сама светиться. И как же он мог забыть про это сонливое и донельзя милое личико? Расфокусированный взгляд юнца осматривал всю местность рядом с ними, будто бы проверяя, если тут кто-то, помимо них. К их счастью, никого не было, вернее сказать, так казалось им обоим. Юань мнётся на месте, как будто хочет что-то сказать. Это немного позабавило Императора. Но веселье его быстро сменилось шоком, когда парень, вплотную подойдя к нему, схватил за воротник и в спешке оставил лёгкий поцелуй чуть ниже щеки почти у самого подбородка. Глаза Ваньиня широко раскрылись от шока. У этого парня столько смелости, а Цзян Чэн даже не может себе признаться, что влюбился словно пятнадцатилетний подросток. Но стоило ему моргнуть, как Юаня и след простыл. Убежал всё-таки. Не вынес переизбытка смущения. На некогда шокированном лице мужчины расцветает улыбка. Кажется, этот мальчишка может из слуги превратиться в любимую наложницу, а может даже и больше. Впервые кто-то у вечно хмурого и ворчливого Императора вызвал подобные чувства. Ох, знал бы Цзян Чэн... В приподнятом настроении он и не заметил, как добрался до своих покоев, шокируя всех слуг своими неожиданными переменами. Ещё утром он рвал и метал, стреляя в каждого своим недовольным взглядом, а теперь... Словно другой человек. Такое случается уже не первый раз, но каждый раз слуги пугаются как в первый. Конечно же, перед тем, как зайти в покои, он не забыл дать поручение своему верному стражнику. Хоть А-Юань и был счастлив, учась стрелять, но с тем мошенником нужно разобраться. Не хватало ему ещё, чтобы прямо рядом с Императорским дворцом происходили разные мелкие преступления. Это же испортит весь авторитет Императорской стражи! Но эти мысли Цзян Чэн тут же выгнал из своей головы. Он слишком устал, итак, всю прошлую ночь разбирался с бумагами лишь бы увидеть этого юношу, при котором он как по щелчку пальцев превращался в совершенно другого человека. Мужчина даже переодеться не успевает, как тут же камнем падает на кровать, мгновенно засыпая... Открыв глаза, Император замечает, что находится не в своей любимой мягкой постели с ярким и вычурным балдахином, украшенного золотой вышивкой, а так же с многочисленными подушками, на которые можно было рухнуть в любой части кровати, совсем нет, Император находится в своём саду в самый разгар жары. Ох, он помнит тот день... В его руках небольшой поднос, прикрытый сверху, дабы содержимое не растеклось раньше времени. Вокруг лишь цветы, да некоторые слуги, поливающие их, дабы спасти от жары. В прочем их лиц Цзян Чэн не помнит, тогда они не слишком имели для него значение. Им отдан приказ поливать цветы и не соваться в дальнюю часть сада, они и не суются. А вот сам Император сейчас как раз направлялся туда, где ждал его один прекрасный юнец с волосами цвета вороньего пера и кожей светлой словно самый дорогой фарфор, ох, а глаза... О них Цзян Чэн может размышлять веками, но сейчас не о них. — А-Юань, ты снова в своих облаках? Жарко же, — задаёт вопрос мужчина, как только доходит до беседки, где уже давно находится юноша. Облака. Именно так он любил называть эти многослойные монашеские одежды. — Совсем нет, — слышится из беседки. Юань лежал на животе на дальней скамье, держа в руках книгу. Видимо, читал, но услышав знакомый голос, тут же отложил её. Ваньинь не помнит, что именно тогда читал мальчишка, не книга тогда привлекла его внимание. — Вот, смотрите. И Цзян Чэн смотрит. Смотрит, как парень садится, как поднимает руки, открывая обзор на всё тело. На нём и правда меньше одежд, кажется осталось всего 2, а то и меньше, слоя, что намного лучше подчёркивало его фигуру. На груди виднеется небольшой отрытый участок кожи, видимо, нижняя рубаха всё же отсутствует. Пояс почти ничего не держит, кажется, одно движение и он окончательно развяжется и тогда будет видно гораздо больше. Чэн сглатывает, мысленно облизываясь. Сегодня, итак, было слишком жарко, а тут ещё и... Это. И как такое прекрасное создание может быть одним из слуг? — Кхэм, я принёс мороженое, — кашлянув, произносит старший, ставя поднос на стол. — Вам не стоило... — как всегда, начал припираться мальчишка. Чэн его даже слушать не стал, открывая взору прохладную сладость. Фиалковые глаза напротив тут же загорелись при виде сладкой закуски, но их владелец не торопился браться за сладость, всё ещё чувствуя небольшую неловкость. — Бери, я всё же принёс одну порцию для тебя, — старший махнул рукой, как бы давая разрешение взять, краем глаза наблюдая за мальчишкой. — Спасибо! — радостно крикнул Юань, тут же беря в руки одну порцию. На губах его сияла радостная улыбка, которая в одно мгновение была испачкана холодной сладостью. И вот тут Ваньинь завис. Надолго завис, смотря, как тонкие пальцы ловко стирают белые капельки с уголков губ. Кажется, ни о каких манерах не может идти и речи, парнишка явно не хочет о них сейчас вспоминать. Но это сейчас не волновало мужчину. Из его головы всё никак не выходит это движение рук по немного пухлым губам, то как с еле слышимым чмоком открывались эти самые губы, готовясь пропустить в рот очередную порцию холодной закуски. Кажется, Цзян Чэн может наблюдать за этим вечно, но не смог... Его заметили. С лёгким румянцем на щеках парень отвлёкся от поедания прекрасной сладости. — Простите... Просто сегодня так жарко, а это мороженое такое освежающее... У меня, наверное, всё лицо в нём, да? — неловко произносит парнишка, в этот раз доставая из рукава платок, вытирая все остатки сладости. А Цзян Чэн не отвечает. Что не так с этим сном? Его уставший мозг решил показать ему причину, по которой он всю неделю себя тогда ненавидел, думая, что заработался и слишком давно не посещал гарем?! Или же... Вот тут уже события принимают другой оборот, парень поднимается, упираясь руками в стол и приблизившись практически вплотную к задумавшемуся Цзян Чэну. Не успевает он и слова произнести, как плот его воображения расплывается в странной, такой хитрой на вид улыбке, томно произнося: — Но вам ведь нравится на это смотреть, Великий Император, — в юных глазах играют фиолетовые искорки, явно не предвещающие ничего хорошего. Не успевает Император и слова произнести, как с плеча Юаня падает тонкая ткань халата, обнажая его. Глаза мужчины удивлённо расширяются, но не успевает он опомниться, как ощущает прикосновение на своих губах. Парень его целовал, но уже не так невинно, как тогда перед побегом, нет, в этот раз он жадно хватал своими губами чужие, причмокивая и пьяно улыбаясь. И мужчина начал поддаваться этому плоду своего воображения, совсем забыв, что это сон. Он хватает иллюзию за талию, перетягивает к себе на колени и, не давая даже и шанса передохнуть...... Неожиданный стук в дверь заставляет Императора подскочить с кровати. Осознание того, что произошедшее было лишь сном, при том весенним сном, приходит быстро. Впервые за долгое время на лице мужчины появляется стыдливый румянец. Мальчик всего один раз его поцеловал, а Ваньинь уже напридумывал себе всякой пошлятины. Вот вам и Великий Император! Позор всех миров, а никакой ни сын неба! У него ещё и встал от подобного сна! И как ему теперь отворять двери, когда у него железный стояк? Но долго думать ему не дают... — Великий Император, дело срочное, простите, что тревожу ваш сон! — слуга не дожидается ответа, раскрывая дверь и тут же падая на колени перед кроватью Императора, протягивая письмо, к своему счастью, не заметив его "маленькую" проблему. Тот успевает только сесть и накинуть одеяло на бёдра, в попытках скрыть бугор в штанах. На лицо вернулось всё то же привычное невозмутимое выражение лица, что смотрелось очень забавно вкупе с ярким румянцем на щеках. — Что такого могло произойти, что ты так нагло врываешься в покои самого Императора? — недовольно тянет Цзян Чэн, устремив свой вздор на вошедшего. Он был зол и одновременно смущён. Как он мог прервать такой сон?! Как бы стыдно не было Императору, но он всё же признавал, что этот сон пришёлся ему по вкусу, и не важно, что парнишка из сна был слишком раскрепощённым и смелым, даже наглым... Но в то же время таким соблазнительным. Ох, не дай бог, в этом письме будет какое-нибудь очередное прошение... — Вам пришло очередное письмо из Империи Лань! В этот раз с печатью самого Императора Империи Лань! — на одном дыхание выдаёт слуга, чудом борясь с приступом страха. Последнее несколько лет Император не жалует какие-либо послания из этой Империи. Ни для кого не секрет почему... — Да когда он уже угомонится! Всю Империю Лань разорит своими письмами! В этот раз даже к фусюну (Фусюн (fūxiong) — старший брат мужа) своему обратился, лишь бы я увидел очередной клочок бумаги с его блятскими похождениями с вторым принцем! Задолбал! Сжечь это письмо, немедленно! — приступ злости в один момент окутал Цзян Чэна. Он не имеет права что-либо ему писать! А ему ещё и хватает смелости пользоваться положением своего муженька! Наглец! Со злости мужчина кидает в сторону слуги первое, что попалось под руку, к его счастью, это была одна из подушек, которая пролетает мимо, так и не коснувшись бедного слуги. — Будет исполнено! — лишь успевает дрожащим голосом произнести слуга, тут же исчезая из чужих покоев. Получить от Императора ему сейчас хотелось меньше всего. Настроение на день точно испорчено! И снова из-за долбанного Усяня! Когда он уже перестанет писать ему уж слишком подробные рассказы его семейной жизни?! Да Цзян Чэн может сложить все эти письма в один большой сборник и продавать в тридорого! Зло скрипя зубами, Император поднимается с кровати, спешно переодеваясь. Сегодня вечером он должен снова встретиться с А-Юанем, нужно поскорее успокоиться и разобраться с бумагами, которые, кажется, вообще не кончаются. Стоило только вспомнить этого милого юношу, как гнев мужчины начал постепенно утихать. В голове тут же всплыла эта милая и очаровательная улыбка, а после звонкий юношеский смех, фиалковые глаза, искрящиеся счастьем, волосы цвета вороньего пера, что постоянно были связанны нежно-голубой лентой... Гнев Императора окончательно исчез, а на губах расцвела еле заметная улыбка. Этот мальчишка действительно творит чудеса. Его даже рядом нет, а он всё равно продолжает дарить Ваньиню умиротворение и спокойствие. Уже собранным мужчина покидает свои покои, не встретив на пути ни одного слугу. Видимо, их уже осведомили о плохом настроении Императора, давая понять, что сегодня лучше не попадаться ему на глаза. Какого же было их удивление, стоило только издалека заметить не привычное озлобленное лицо и тонну брани, а спокойное, даже украшенное яркой лёгкой улыбкой. В такое было сложно поверить. Совсем недавно в своих покоях Император готов был рвать и метать, а, выйдя из них, словно стал совершенно другим человеком, который спокойно приступил к своей ежедневной работе, даже не позавтракав. Каким бы спокойным не казался мужчина, слуги всё равно не рискнули близко соваться к нему. Так проходят часы, а от Императора и даже тихого ругательства не слышится. Полная тишина. Лишь ближе к обеду он наконец подал голос, прося подать обед прямо в кабинет, чтобы не слишком отвлекаться от работы. И так до самого вечера от Императора больше не слышится ни слова. Слуги до сих пор пребывают в недоумении. Конечно, уже не первый раз мужчина в подобной тишине работает за бумагами; не первый раз улыбается, но ведь раньше слабая улыбка на устах Императора появлялась лишь после его неизвестных прогулок. Неужели, во время одной из таких прогулок Великий Император повстречал одну из девиц гарема, что могла залечь в его сердце? Или милую служанку при дворце? Столько теорий в один миг рождалось у слуг, что тут же распространяли их на территории дворца, гневая ревнивых дев в гареме. Конечно, у них вся жизнь уходит на привлечение и поддержания внимания Императора, а тут какая-то неизвестная девица! Вот только Цзян Чэну всё равно не было до них дела, как бы сильно наложницы не пытались, он дал им кров и богатства, если им что-то не нравится, они могут покинуть гарем, а он всё равно их даже не заметит. В его сердце и разуме был лишь один чёрноволосый парнишка, на встречу с которым он и направляется. Вот только в своём любимом саду, месте, где они проводили практически всё время вместе, нет совершенно никого. Опять опаздывает? Ну, ничего не удивительно. Такое случается уже не первый раз, так что волноваться не стоит. Но вот проходит час... Второй... Третий... Солнце уже скрылось за горизонтом, а привычного светлого юноши так и не видать. Куда же он делся..?