Я заменю тебе солнце

Стрелки на часах подбирались к полуночи. Ирина чувствовала, как стопы горят огнём, и это чувство распространяется на все остальное тело — на спину, на плечи, что хуже всего на виски. Тех сорока минут, которые они провели в ресторане, совершенно не хватило для того, чтобы усталость после тяжелого дня, насыщенного операциями разной степени тяжести, испарилась. Поэтому Анатолий без её разрешения и даже не обращая внимания на её попытки открыть рот и что-то сказать, вызывал водителя, который всё равно находился на парковке возле ресторана. Если во время ужина они перекинулись парой дежурных фраз, то сейчас и вовсе ехали молча. Его память услужливо подсовывала тот самый вечер, когда… их отношения понеслись с сумасшедшей скоростью. Обманывать самого себя Анатолий не собирался, потому что Ирина приглянулась ему с первой секунды, когда он только услышал про неё. Но помимо этого он ещё мельком слышал про скандал с сердцем Кривицкого, поэтому в тот момент стало не до симпатий к человеку, в отделение к которому он собирался устроить своего сына. Но когда тогда в кабинете увидел её… в ней что-то было. За небрежной прической в виде пластикового крабика, перехватившего светлые волосы, мягкой улыбкой и чуть нервными движениями скрывалась железная леди… Только в отличии от того вечера сейчас Ирина была трезва, сидела напротив и даже не смотрела на него, предпочитая или бросать взгляды на белые часы, обнимающие левое запястье или же смотреть в окно, на пролетающую за темными стеклами ночную Москву. В голове Ирины крутились точно такие же воспоминания, но она отчаянно их гнала куда подальше. Вернее, не совсем то она вспоминала: как не пыталась, как не старалась, тот вечер вспомнить полностью не смогла. Зато помнила следующий день… сначала совершенно нелепые фразы и приглашение его к себе домой, затем провалившиеся попытки прийти в себя на работе, спонтанная поездка в клуб анонимных алкоголиков, не менее глупая встреча с ним, и… «Наверное, нужно было еще после его вранья всё понять» — озарило Ирину. Но, с другой стороны… тогда её это совершенно не волновало. Она понимала, чем может закончиться этот вечер и даже не была сильно против… в своей голове прорисовала сценарий. Кто бы мог подумать, что их отношения так закрутятся и вот так вот плачевно завершаться? Головная боль от всех этих мыслей лишь усилилась. «Давление» — мелькнула мысль, когда Ирина ощутила, как кровь разгоняется по всем венам, как к горлу подкатывает тошнота, а нехватка свежего воздуха из-за закрытых наглухо окон ощущалась в разы сильнее. Машина остановилась. — Спасибо, Константин, — проговорила она, выходя на свежий воздух. Сделав полной грудью вдох, на пару секунд замерла. Анатолий точно также вышел из машины, бросив «да» на вопрос Константина. Хотя, на самом деле, он хотел остаться у Ирины. А еще весьма некстати вспомнил то, что услышал сегодня днём. Анатолий сейчас испытывал сомнения, и это его раздражало. «Какого чёрта я должен ей говорить про нового человека в её бывшем кресле? Это уже не её должность, несмотря на то, что она себе там придумала» Однако раз за разом мысль о том, что сказать надо, посещала его разум. — Спасибо за ужин, — она подождала, пока тот подойдет к ней спереди, не желая оборачиваться, — спокойной ночи. — До квартиры тебя проведу, и там распрощаемся, — медленно проговорил Анатолий, бросая на неё изучающий взгляд. — Не надо, — Ирина вскинула голову, от этого движения все перед глазами поплыло, но виду она старалась не показывать. Анатолий тяжело вздохнул, но он ей даже отвечать на это не собирался. Осторожно отвёл свою ладонь в сторону, укладывая на её локоть и делая шаг в сторону подъезда. Ирина, разумеется, дёрнулась и пошла вперед в гордом одиночестве, но где-то глубоко внутри была уверенность — он действительно её проводит. «Плевать хотел на моё недовольство… делает то, что ему кажется важным» Однако по какой-то причине эта мысль не вызвала шквал гнева. Даже раздражения не было. «Именно это и привлекло» — подумала Ирина, стоя в лифте, смотря на него через зеркало. Это действительно было правдой. Он не обращал внимания на её слова, сказанные в пылу эмоций, а делал всё правильно. «До поры, до времени…» Анатолий же просто наблюдал за ней без какого-то мысленного потока. Наблюдал за подрагивающими губами, наблюдал за светлыми волосами, наконец переводя взгляд в её глаза, где читалась дикая усталость, но Ирина держалась при нём. Держалась при нём всегда. Его это даже раздражало — в конце концов, что плохого в том, чтобы поделиться эмоциями с человеком, с которым ты живёшь? — До свидания, Анатолий Борисович, — проговорила Ирина, оказавшись уже возле своей двери, звеня ключами. — До скорого, Ирина Алексеевна, — усмехнулся тот, опираясь левой рукой о стену подъезда и продолжая изучать её взглядом. Лампочка, находящаяся над потолком, начала мигать, издавая противный треск. Ирина подняла голову, моргнула — из-за резкого света затылок мгновенно отяжелел, а когда открыла глаза, то вокруг было темно. Решив, что этот шанс гораздо лучше того, который представился ему пять дней назад, Анатолий наклонился к ней, и их губы соприкоснулись. На самом деле, они не ожидали этого оба. Она, потому что привыкла, что перед поцелуем следуют нежные касания в области скул и висков, а он потому что отмечал её усталость и, в отличии от прошлого раза, сейчас им целиком и полностью руководили эмоции. Эмоции, а не гипнотизирующий запах духов, к примеру. Ирина ответила на поцелуй через пару секунд, потому что все мысли из головы вылетели, потому что она не была к этому готова, не успела даже проанализировать его действия, уловить намерения в серых глазах… Анатолий снова поцеловал её, но его руки по прежнему находились вне её тела, да и в голове было пусто. Он скучал по ней. Кто бы мог подумать, что на помощь им пришла эта чёртова лампочка, которая уже давно просила, чтобы её заменили. Как только Ирина снова ответила, Анатолий отстранился от неё. — Спокойной ночи, — проговорил он чуть хрипло. — Спокойной, — сейчас её действия были быстрее мыслей, и через секунду Ирина уже оказалась в квартире. Сама не понимая, каким образом, но нашла себя уже на диване. — И что это было… — подушечки пальцев коснулись губ, а взгляд был устремлен на темный экран телевизора. Однако обдумать внезапное сближение с человеком, которого Ирина страстно желала выбросить из своей жизни, помешала головная боль. Это подбиралось к ней пол вечера и наконец застало врасплох, захватив в свою крепкую клетку. Ирина простонала, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. По всему телу ощущалась слабость, во рту пересохло, а сил подняться, чтобы отыскать тонометр и косметичку с таблетками просто не осталось. Звук ключа в замочной скважине только усилил неприятные ощущения, веки сами собой прикрылись. Голос совести и здравого смысла смог ненадолго заткнуть нежелание поднимать с Ириной тему её работы, её должности, поэтому Анатолий решил рассказать ей всё это, чтобы она завтра не разнесла половину Склифосовского. «И чтобы отпало к чёртовой матери желание бегать и давать взятки кому попало» — Ир, — позвал он её, оказавшись в квартире, — мне нужно тебе сказать… Ир! — не увидев её возле миски Кота, Анатолий прошёл в комнату. Та нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть на него. — Я тебя просила отдать мне ключи! — прошипела она, — хватит сюда заявляться как к себе домой! Ирина прикрыла глаза, затем дотронулась до лба ладонью. Анатолий дёрнул губой, затем с негромким стуком положил ключи на поверхность комода и подошёл к ней. — Чего с тобой сейчас такое? — мягко поинтересовался он, смотря на неё. Ирина с трудом приоткрыла глаза. — Всё в порядке. Он почувствовал, как раздражение снова накапливается в венах. — Повторяю. Что с тобой? — ровным голосом произнёс он, затем внимательно оглядел её, заметив, как порозовели щеки, и вряд ли это было связано с ним. «Да иди ты к чёрту, не хочу я тебе ничего говорить! Пришёл тут, утешить меня решил» Но воспроизвести эти мысли вслух всё равно как-то не получилось. Но Анатолию уже не требовался её ответ, потому что всё прекрасно понял. Видимо, Ирина забывала о наличии у него медицинского образования. Он молча прошёл в спальню, вытащил из шкафа прибор для измерения давления, затем вернулся в гостиную. — Раздевайся. Ирина перевела на него взгляд, затем нервно моргнула, даже смогла оторвать спину от дивана и сесть нормально. — Что? — Ты давление измерять через пиджак с рубашкой будешь? Раздевайся. — Отвернись! — пробурчала Ирина, начиная расстёгивать пуговицы. Для него эта реакция была ожидаемой, поэтому действительно отвернулся и направился в сторону холодильника, дабы покормить Кота, о котором, видимо, на сегодня решили забыть. Через несколько секунд комнату наполнил монотонный гул, издаваемый тонометром. — Не бережешь ты себя, Ирина Алексеевна, не бережешь, — проговорил Анатолий, доставая из аптечки нужные таблетки. «Взрослая женщина ведь, а идиотское желание укусить побольнее ей во вред идёт, а она продолжает! Она же все равно моя, нет бы признать и успокоиться» — Все? Полечил? — Ирина выпила таблетку, затем обвела взглядом комнату и уткнулась в пятно на ковре. Его так и не удалось вывести. Но проблема была даже не в нем. А в том, что ассоциации со смертью Толика, возникшие еще во время разговора с Верой, прочно засели в её голове. Ирину уже начинали мучить кошмары. «Он действительно умер у меня на глазах» Это не было фигурой речи. — Пойдём, ляжешь в нормальную постель, — проговорил Анатолий, подойдя к дивану и коснувшись пальцами её плеча, — пойдём. — А чего ты распоряжаешься мной в моей квартире? — Ирина не стала убирать его руку, потому что такое внезапное прикосновение вновь застало врасплох, примерно как касания его губ в подъезде. — Потому что этот диван и для одного человека кошмарен, что уж тут говорить для двоих. — Это ты сейчас о чём? — она медленно развернулась к нему, сев вполоборота, и посмотрела в его серые глаза. Анатолий тяжело вздохнул. — Я останусь на ночь на этом самом диване. — Так… — Ирина поднялась, сбросив тем самым его руку, — нет, ты здесь не останешься. Иди домой, тебя водитель ждёт! «Единственный, кто меня ждёт» — пронеслась отрезвляющая мысль в голове — «и то, потому что я ему плачу…» — Нет, я здесь останусь, — мягко проговорил он, однако они оба понимали, что чем спокойнее он говорит, тем сильнее в данном случае разгорается внутри раздражение, — я лягу здесь. Ты ляжешь в спальне. Нас будет разделять дверь. — Зачем ты… — Ирина задохнулась от возмущения, — устраиваешь вот… вот этот вот концерт?! На его лице дёрнулся мускул. — Потому что, — ладонь мягко улеглась на её локоть, затем чуть сжала, — у тебя, — Анатолий сделал шаг по направлению к спальне, заставляя её идти за собой, — давление. И высокое. Не спорь со мной хотя бы раз в жизни! — они оказались возле двери в темное помещение. — И ты решил, — Ирина остановилась, смотря на него и тяжело дыша от накатывающей злости, затем вырывала свою руку, — довести меня ещё? — Я решил, что сейчас тебе лучше лечь,  — Анатолий дотянулся ладонью до выключателя в спальне, и вспыхнул приглушенный свет — разумеется, не стал включать весь, — иди, — в голосе мелькнул холод. Его начали раздражать её попытки противостоять ему, когда он волнуется за её здоровье. Но при этом прекрасно понимал, что воздействовать здесь надо жестко, не разводя «Ирочка, ляг, приляг», потому что эта Ирочка не только не приляжет, но ещё и ему назло включит монитор и начнёт изучать истории болезни. Ирина гневно на него уставилась, кусая свои губы изнутри, затем гордо прошла в комнату и сразу же закрыла дверь, не удостоив его третьим «спокойной ночи» за этот вечер. Анатолий выдохнул, затем пару секунд постоял, вслушиваясь в звуки из спальни, но ничего не услышал. Поэтому направился к дивану, попутно набирая Константина, чтобы сказать, что сегодня он ночует дома. Там, где чувствовал этот самый дом.