Истинный Избранный

      Солнце целовало лица повстанцев, напоминая о приближении знойного лета. Пот стекал со лба и заставлял футболку прилипнуть к спине. Они бежали третий круг утренней пробежки вокруг лагеря. В общей сложности шестой километр, но Малфой готовился к последующей за этим намного более изнуряющей тренировке.       Они провели в лагере уже неделю. И после известий о положении его родителей и неизвестном нахождении Снейпа, гвардейцы следовали изначальному плану. Оставаться на стороне Ордена и пытаться найти способ сподвигнуть их на помощь в освобождении четы Малфой. Армейский режим лагеря выжимал все соки из друзей, и они бессильно падали на кровати. Никаких долгих рассуждений, никаких споров. Они находились в таком измотанном физическом состоянии, что сил не хватало ни на что.       Чтобы войти в эту абсолютно новую для друзей колею, им нужно было время. Мышцы беспощадно ныли, а выдержка держалась на последнем вздохе.       Тренировки с применением беспалочковой магии повторялись трижды в неделю. Малфой их пропускал, как и ужин после, предпочитая пробраться на кухню потом. Гарри же продолжал исправно посещать занятия. Драко не хотел признавать, но замечал, что друг вливается в здешний круг жителей. Это отличалось от поведения Малфоя. Он продолжал держать дистанцию.       Посиделки у костра устраивались раз в неделю. И вчерашней ночью встреча снова состоялась.       В комнате гвардейцев висело напряжённое молчание. Они вернулись после ужина, на котором Чарли заявил, что будет ждать их у костра. Малфой не собирался идти. Он повернулся на кровати к стене. Снова этот ржавый скрип и запах водоэмульсионной краски от побеленной поверхности. Он устал, был измотан и уверен, что друг находится в таком же состоянии, но Гарри не спешил раздеваться. Отчего раздражение начало быстро подниматься от позвоночника к загривку, заставляя стиснуть скулы.       Драко чувствовал, что Избранный собирается пойти на дружескую посиделку повстанцев. Это его жутко бесило. Это не входило в их план. И в целом, Гарри достаточно часто отклонялся от их плана. Да, пусть сомнительного и совсем не продуманного, но, по соображениям Драко, сближение с участниками сил Сопротивления в него явно не входило.       Малфой не отрицал, что ребята являются интересной компанией и хорошими бойцами, но вслух этого ни разу не озвучил.       Он слышал, как закрылась дверь их каморки, и шаги Избранного в коридоре. Выдох. Гарри ушёл без него. Это была мелочь, но их совокупность рождала в Драко чувство, что они с другом отдаляются. Это негласной чертой сквозило между ними.       Сейчас, когда третий круг вокруг лагеря уже был осилен, Малфой ожидал, что Билл отправит их к тренировочному комплексу, как всегда делал Чарли, но, видимо, у братьев были разные виды тренировок. Пошёл четвёртый круг. И Драко поймал удивлённый взгляд друга.       — Упор лёжа принять, — отдал команду Билл и начал бежать задом наперёд, лицом к цепочке повстанцев, которые продолжали тренировку в колонне по двое.       Ребята послушно легли на тропинку, что тянулась по периметру лагеря, утопая в вересковых зарослях. Малфой сморщился. Перспектива лежать на земле его совсем не привлекала.       — Пошли ползком, — донёсся зычный баритон старшего сына семьи Уизли. — Дэвидсон, — обратился он к одному из ребят.       — Да? — отозвался мальчик, ползший где-то впереди.       — Элементы для дурманящей настойки, — сказал Билл.       Драко чувствовал, как раздирается кожа на локтях от трения об землю. Перед лицом на расстоянии меньше фута он видел подошву берц Рона и Перси, что ползли впереди.       — Пиздец, — процедил Гарри. — Оказывается, у Чарли тренировки менее жестокие.       — Это только начало, — пропыхтел Рон.       Мальчик спереди, наконец, начал отвечать:       — Любисток, Чихотник, Ложечница.       — Где можно набрать? — спросил Билл.       — В лесу. Под тисовыми деревьями.       — Отлично. Встали! — отдал приказ он, и повстанцы поднялись с земли. — Дальше. Бегом, — они продолжили круг по периметру лагеря, и примерно через метров триста Билл снова заставил их принять положение лёжа. — Вилсон?       — Да? — отозвалась девчонка из начала цепочки.       Драко начинал чувствовать усталость.       — Чары для срочного убежища.       — Дезиллюминационное заклинание, Каве имминикум, Облитеро, Оглохни, Репелло Иминникум, Фианто Дури, Протего Максима… — ответила она, но, видимо, этого было недостаточно. — Ещё…       Она думала достаточно долго. И Малфой уже ненавидел эту девчонку, хотя сам не знал, какого именно заклинания не хватает, но до него дошло, что пока она не ответит, им не дадут подняться с земли.       — Блять, — процедил он сквозь зубы и смахнул мокрую от пота чёлку назад.       — Пока ты думаешь, твоих друзей уже атаковали, потому что твоё убежище не защищено, — бросил Билл, и девчонка уловила подсказку.       — Сальвия гексия!       — Подъём! — и снова бег.       Билл продолжал викторину на протяжении аж десяти кругов вокруг лагеря. Они не только двигались ползком. Примерно после трёх кругов он начал чередовать это с ходьбой «гуськом». Вопросы касались разных тем, но общим, пожалуй, было одно. Всё это могло понадобиться, чтобы выжить.

***

      Столовая уже почти заполнилась жителями лагеря. Гермиона заняла место за их обычным столом и принялась за завтрак, когда появились гвардейцы. Она снова отметила, что простая форма лагеря им идёт. Под футболкой играли мышцы, проступая заметным рельефом ниже рукава и оттягивая ткань на плечах. Малфой лёгким движением откинул прядь платиновых волос назад и Гермиона опустила взгляд в тарелку.       Всю эту неделю новички тренировались и следовали режиму лагеря, разве что Малфой пропускал занятия, где практиковали беспалочковую магию. Также Гермиона заметила, что после этих тренировок парень не появлялся на ужине. А сейчас, выходя со стойки раздаточного стола, гвардейцы собирались присоединиться к старшему поколению повстанцев, но путь им преградили.       Мия, споткнувшаяся на ходу, растянулась на полу столовой. Фееричное фиаско произошло прямо под ногами Малфоя. Гермиона, нахмурив брови, посмотрела на Драко. Она ожидала, что он поможет девочке подняться и привести себя в порядок. Уделит внимание. Но то, что произошло, заставило её челюсть в шоке отвиснуть. И, надо отметить, что похожая реакция была не только у неё.       Малфой просто переступил через девчонку и с невозмутимым видом продолжил идти к столу повстанцев. Гарри, в свою очередь, просто обошёл девочку, но никто из парней не удостоил её даже взгляда.       — Охуеть, — красочно прокомментировала Кэти. — Как мило.       Парни сели за стол, абсолютно игнорируя произошедшее.       — За что ты так с малышкой Мией? — начал Рон.       — Пусть отстанет. Достали её взгляды с придыханием, — процедил Малфой.       — И это — твой способ? — вскинула бровь Джинни.       — Весьма действенный, — подмигнул ей Гарри.       — Звучит так, будто это было много раз проверено… — протянул Фред.       Гвардейцы бросили друг на друга многозначительный взгляд, но оставили вопрос риторическим. Когда все продолжили завтрак, Малфой поднял стакан с водой перед лицом и начал внимательно его рассматривать. Рон перестал жевать, обращая внимание на странные наблюдения парня.       — Тебе нравится стакан? — спросил он.       — Ага. Скорее, отражение его в нём нравится, — тут же съязвила Кэти.       Драко продолжил своё дело.       — Остроумно. Твои подколы не тянут даже на «тролль», — протянул Драко.       — Что за «тролль»? — спросил Рон.       — Это система оценок в Хогвартсе, — ответила Гермиона.       И глаза цвета стали отвлеклись от стакана, смерив её заинтересованным взглядом. Гермиона вдруг поняла, что это первое, что она сказала за несколько дней в присутствии гвардейцев. Драко вернул своё внимание стакану с водой и, сморщившись, поставил его на стол.       — Вода не фильтрованная. Я вижу в ней кучу примесей, — брезгливо отметил он.       — И что, рассыплешься от этого? — начала закипать Бэлл. — Не порть нам аппетит.       Он лениво усмехнулся. Гермиону удивляло то, что, несмотря на своё положение, несмотря на всю ситуацию, Малфой умудрялся вести себя, как истинный аристократ.       — Единственное, что может испортить всем аппетит — это твой прыщ на лбу. У меня такое ощущение, что он сейчас взорвётся мне на лицо, — в его глазах застыла усмешка.       Кэти залилась краской.       В целом, девушка переросла проблемы с подростковыми всплесками гормонов, но накануне месячных её могли беспокоить нежелательные казусы в виде акне. Гермиона хорошо знала, что Кэти комплексует по этому поводу, но виду она бы не подала.       — Так что ж ты не вернёшься к своему хозяину, а? — прошипела Бэлл, вставая из-за стола. — Может, от его Авады у тебя проснётся ебаный аппетит! — она резко отодвинула стул и вылетела из столовой.       — Сбавь обороты, — Рон выглядел серьёзным.       Остаток завтрака Малфой молчал. Но Гермиона смутно подозревала, что ему глубоко плевать на предупреждение Рона, чувства Бэлл и всех их в целом. Он точно думал над тем, что ему сказала Кэти. Ведь, если вдруг Драко и Гарри окажутся перед Тёмным Лордом, их ждёт казнь за измену. Хоть и она не знает обстоятельств пребывания этих парней в лагере Сопротивления, но это уж точно не граничит с верной службой Волан-де-Морту.

***

      После завтрака Гарри и Драко помогали Рону подготовить класс к занятию. В кабинете, находившемся в общем корпусе лагеря, расположились десять парт. Парни выставили их по кругу, и на каждую из них Рон расставил магические шахматные доски с деревянными фигурками.       В Малфой-Мэноре Драко видел разные экземпляры магических шахмат у отца. Из мрамора с изумрудом, из нефрита, из лунного камня и фарфора. Даже видел особый экземпляр из чистого гоблинского золота, но обычные деревянные фигурки сильно отличались от них. Настолько простые и даже несколько грубоватые. Гарри тоже рассматривал их с интересом.       — Я сам сделал, — неловко бросил Рон. — Они не такие изящные, но зато магия работает на отлично.       Малфой фыркнул и отвёл взгляд от поделки повстанца. Но Гарри, напротив, взял одну из фигурок и начал крутить её в руках.       — Вообще-то очень даже ничего, — похвалил он Уизли. — Но я не совсем понимаю, какое отношение шахматы имеют к твоим занятиям? Обычно ты проводишь их на улице. В тренировочном комплексе.       Голубые глаза Уизли загорелись, когда он прошёл в центр круга.       — Я учу ребят разрабатывать операции, чтобы они в любой ситуации могли собраться и придумать тактику, — начал Уизли. — Шахматы — это отличный способ развить способность быстро оценивать обстановку.       Малфой снова посмотрел на парты, располагавшиеся кругом.       — Но тогда… — начал Гарри.       — Ребята делятся на две команды по десять человек. Одна команда играет за внутренний круг, — он показал на стулья, располагавшиеся внутри. — А вторая за внешний круг.       Гарри снова нахмурился.       — Но получается, что один игрок играет против другого. Какая разница? — он потёр переносицу, поправив очки. —Чем это отличается от обычных шахмат?       Рон хитро улыбнулся.       — Тем, что они меняются местами по кругу, после каждого хода. Внутренний круг по часовой стрелке, а внешний — против.       До Малфоя дошла задумка Уизли. Каждая команда должна была составить такую стратегию и так продумать свои ходы, чтобы, даже меняясь местами и противниками, они смогли прийти к победе. Шансы уменьшались до минимума. И ситуация сильно походила на выполнение военных миссий в реальности, потому как продумать все ходы невозможно, и жизнь всегда имеет непредвиденные обстоятельства. Такие, как смена противника и смена самого бойца.       — Дух, мотивация и надежда — это всё необходимо Сопротивлению, — продолжил Рон. — Но надежда не может служить стратегией. А потому мы стремимся подготовить ребят к тому, что на операциях они должны быстро ориентироваться и следовать общему плану, даже при изменении некоторых обстоятельств. Возможно, они смогут найти более подходящий вариант для решения задачи и выполнения миссии.       Гвардейцы переглянулись. Их не учили думать своей головой и что-то планировать самостоятельно. Всегда имелся строгий кодекс действий. И он чаще всего упирался в решения Тёмного Лорда. Абсолютный тоталитарный режим, в котором каждый чувствовал себя простой частью механизма, без вопросов и раздумий выполняющей то, что приказано.       Повстанцы же, напротив, хоть и тренировали дисциплину, но всё же не давали забыть ребятам, что они — важное звено и каждое их решение может изменить ход действий.       Ребята не остались на занятия Рона, отправившись помогать с ежедневной поставкой провианта.       Проходя мимо лазарета, гвардейцы заметили Гермиону, которая упорно трудилась над каким-то зельем у котла. Её кожа смуглого оливкового оттенка утопала в лучах майского солнца, задевавшего её, пробираясь лучами через окно больничной палаты. Каштановые волосы всё также были перетянуты в идеально-тугой колосок на голове.       Она постоянно смотрела в книгу, нервно облизывая губы.       Грейнджер за неделю пребывания гвардейцев в лагере нисколько не отклонилась от первых представлений о ней.       Она всё делала до раздражительности правильно. С расстановкой и точным планом. Сначала укоризненный взгляд, после педантичное замечание в излюбленном учительском тоне. Она фыркала и задирала нос. Поправляла и донимала правилами и порядком всех вокруг, медленно и тщательно прожёвывала еду и бесконечно долго чистила зубы.       И несмотря на всё это, что-то заставляло Драко раз за разом возвращаться мыслями к ней. Иногда он ловил её мрачный взгляд, замечал, что она обводит пальцем кулон феникса. Малфой точно мог сказать, когда она фальшиво натягивала на себя улыбку в компании повстанцев. Все эти наблюдения порядком отвлекали его от гнетущих собственную душу мыслей, но грозились перерасти во что-то другое. Что-то ему совсем ненужное.

***

      — Делитесь по парам, — отдал команду Билл. — Один из вас должен сдать палочку. Второй будет атаковать заклинаниями.       Гермиона состояла в паре с Джинни, которая отложила палочку на деревянный стол возле тренировочной площадки. Вечерние занятия сегодня имели привычный повстанцам характер. Они должны были практиковать свои защитные способности, хитрость и ловкость без волшебной палочки.       После задержаний повстанцев, если они останутся живы, их чаще всего отправляют в Цех, где волшебников лишают палочки, а значит, единственный шанс выбраться — это смекалка и опыт тренировок.       — Пиздец, — выдохнул Гарри.       — Вас такому не учили? — спросила Джинни.       Поттер, нахмурившись, покачал головой.       — Конечно, не учили. Это же полнейший бред. Чушь какая-то, — процедил Малфой. — Ни у кого нет даже шанса на победу против волшебника с палочкой. Это бесполезное занятие. Вы правда думаете, что магловский мордобой может как-то помочь против магии?       Гермиона снова начала ощущать, как раздражение и неприязнь к настолько токсичному гвардейцу начали взрывать вспышки в её голове. По сути, она впервые сталкивалась с тем, чтобы вынужденно находиться рядом с человеком, которого можно обвинить в большей части бед её жизни. Да, она отдавала себе отчёт в том, что сам Малфой не виноват. Возможно. Хотя, нет. Он лично точно не был виновником, но являлся частью жестокого механизма Тёмного Лорда, включая в себя гнилое воспитание, основанное на чистоте крови, которое так приторно-удушливо смешалось с закоренелым высокомерием.       У неё были причины начать его ненавидеть. Презирать. И его ублюдское поведение только давало этим причинам железные аргументы.       За эту неделю Малфой превзошёл все её представления об отпрысках аристократов чистокровных семей. Его бледное лицо постоянно кривила брезгливая мина. Он то и дело осматривал новые мозоли на своих безупречных руках, не скрывал отвращения. И в целом рядом с ним создавалось такое впечатление, что этот мир ему чем-то обязан.       — Ты так уверен в этом? — холодно спросила Гермиона.       Он точно заметил в ней тот же огонь, что разгорелся в прошлый раз в лазарете. Их новая стычка, пожалуй, заставила долго себя ждать.       — Это возможно, только если против вас будут бороться дети, — усмехнулся Драко, прокрутив палочку в руке. — Потому что взрослый волшебник разделается с любым из вас за считанные секунды, окажись вы без палочки, — в стальных глазах застыла холодная уверенность.       Это распаляло пожар внутри неё, рождая почти физическую агонию чувств. Она хотела доказать ему обратное. Повстанцы лагеря отвлеклись от приготовлений и теперь наблюдали за зарождением спора.       Малфой искренне считал, что всё это — глупый цирк и пустая трата времени. Он был уверен в своей правоте на сотни тысяч процентов, что выразилось в задранном подбородке и хищном прищуре.       — Считанные секунды, говоришь? — прошипела Грейнджер.       Гвардеец изогнул одну бровь, смотря на Гермиону.       — Спорим, любой из нас разделается с тобой без палочки, — бросила ему вызов повстанка.       Снова вызов. Снова она. Снова этот взгляд. И Драко холодно рассмеялся.       — Выбери лучшего, — коротко дал своё согласие на спор Малфой.       — Даже лучшего не надо, — поддержала Бэлл. — Ты проиграешь любому здесь.       Он гневно выдохнул воздух через ноздри и Гермиона начала бороться с желанием злорадно улыбнуться.       «Я поставлю тебя на место».       — Сразись со мной, — сказала она и положила свою палочку на стол, становясь напротив Драко.       — С тобой? — скривился он. — Я не стану биться с девчонкой.       Гермиона всё же прыснула от смеха. Просто невозможен. Помимо фанатичных соображений о чистоте крови, ещё и закоренелые взгляды на средневековое положение женщин в обществе?       — А что, есть отдельная война для девушек? — бросила она, убирая палочку на стол у края поляны. — Или ты собираешься бегать по полю, выбирая противника? — она сложила руки на груди в замок, осматривая его с ног до головы.       — Может, ты просто боишься проиграть девчонке? — игриво бросил Фред.       Драко стиснул зубы и желваки начали гулять от напряжения и концентрации нервов.       — Я тебя предупреждал, — процедил он, не разжимая плотно стиснутых зубов. — Не жалуйся.       — Не в этой жизни, — хрустнула костяшками пальцев Грейнджер.       Малфой сосредоточился на девушке и поднял палочку.       — Ступефай, — вспышка заклинания устремилась прямо в грудь, но Гермиона сложила руки за спиной и увернулась.       — Флипендо Трио, — Малфой цедил заклинания, едва произнося их вслух.       Признаться честно, он был хорош в магической дуэли. Точные выпады, отработанные руны и движения, но Гермиона нисколько не уступала.       Она считывала его заклинания по губам и предугадывала каждое движение. И уже скоро Малфой начал постепенно отступать под её натиском. Она видела, как пылали его глаза, а заклинания становились всё отчаяннее и агрессивнее. Шаг. Поворот. Уклон. Шаг. Блок. Поворот. И она уже близко. В голове Гермиона уже выбивала палочку из рук противника, но внезапно на его лице растянулась улыбка.       Гвардеец отступил на пару шагов назад, и Гермиона сосредоточилась на его губах, пытаясь понять, какое заклинание он выдаст следующим. Вспышка белых искр внезапно пролетела очень близко к её плечу, и карие глаза расширились от удивления. Повстанка перевела взгляд на Малфоя, который словно дал всем вокруг время осознать, что только что произошло. По толпе пробежался шепоток.       «Он владеет невербальной магией? Я его недооценила», — сделала выводы Гермиона.       Малфой был доволен собой. Её взгляд выдавал замешательство, и Драко чувствовал, что она такого не ожидала.       Бой продолжился.       Гермионе стало намного труднее. И гвардеец был недоволен только тому факту, что ему понадобилось около дюжины атак, чтобы понять секрет её успеха. Она считывала заклинания по губам. Ловко и хитро, но сейчас это стало бесполезным навыком. Малфой дарил повстанке только беспощадную довольную улыбку, раз за разом атакуя.       Последняя вспышка попала в цель. Гермиону отбросило на пару футов. Она полулежала к нему спиной, не поднимаясь. И, пожалуй, тщеславие сыграло с Малфоем плохую шутку.       Ему захотелось посмотреть на неё сверху вниз. Так, как он привык смотреть на таких, как она. Грязнокровок, являвшихся Покорным Арсеналом его высокого общества. Дном. Пусть здесь они вовсю разглагольствуют о равенстве, на деле же чистота крови превосходит любые тренировки. Грязнокровка не может его одолеть.       Малфой подошёл к девушке и уже приготовил свой фирменный взгляд, как Гермиона резко развернулась, и ему в лицо полетела горстка песка. Такого Драко не ожидал.       Песок попал в глаза, заставляя зажмуриться, и он принял попытку их прочистить, но Гермиона уже воспользовалась своей уловкой. Один точный удар по запястью, и он уронил палочку. Повстанка схватила его за предплечье и, ловко юркнув под его руку, завернула её за спину в болевом нажиме. Удар ботинка по его икрам, и он уже на коленях, а после того, как грубая подошва берца с силой опустилась на его спину, он упал на землю, ртом встречая песок и траву.       Гермиона прижала Малфоя к земле, ногой давя на его правую лопатку и удерживая его руку в болевом приёме. Она сконцентрировала поток магии на своих руках, чтобы удержать гвардейца, потому как в физическом плане он явно её превосходил.       — Считанные секунды, — прошептала ему на ухо Грейнджер перед тем, как выпустить.       Грязнокровка не может его одолеть?       Он не хотел даже поднимать головы, ощущая себя так, будто его окунули с головой в чан со слизью флоббер-червей. Площадка заполнилась аплодисментами, а во рту отчётливо ощущался привкус травы и песка.

***

      — Херова овца. Тупая заучка. Выскочка. Овца, блять, — бесился Малфой.       Он гневно оторвался от кровати и посмотрел на Гарри, который только зашёл в их каморку после ужина. Поттер никогда не сказал бы ему, что он старательно пытался задержаться на ужине и даже спросил, нет ли для него каких-либо дел, лишь бы не возвращаться к свирепому чудовищу с платиновыми волосами и безумными глазами, которое сейчас таращилось на него.       — Ты о Гермионе Грейнджер? — решил уточнить Гарри, но это было лишним.       Малфой взорвался от одного имени.       — Я сказал: херова тупая овца! При мне она всегда «тупая овца»! Запомнил? Это тебе, блять, новое правило в этом ебучем лагере. Тебе же так нравится им следовать, — Драко почти трясло от негодования.       Он помнил её лицо. Помнил эти проклятые карие глаза, в которых застыл триумф. Во рту ещё был привкус травы, а у края рассечённой губы запеклась кровь.       — Но она умная. Прими это и смирись. Она сделала тебя. И эта её уловка… — Гарри остался стоять у двери, вдруг резко осознав, что это было верным решением, потому как голова Драко так резко повернулась к нему, что Избранный всерьёз задумался над тем, не свихнёт ли его друг шею.       И если бы можно было сжечь взглядом, испепелить и превратить в прах, то Избранный остался бы горсткой золы.       — Она. Тупая. Овца. Уяснил? — прорычал Драко, надвигаясь на друга.       Гарри ухмыльнулся и прошёл к кровати. Всё это зрелище стало для него весьма комичным. Он никогда не видел, чтобы кто-то смел указывать место Малфою, чтобы кто-то смел повалить его на землю и заставить давиться травой. А вишенкой на торте стало то, что это была девушка. Ещё и грязнокровка, ещё и повстанка. Гарри ощущал этот бунт гордости и чести Малфоя, что сейчас вулканом взрывался в нём.       Он точно этого так не оставит. И насколько знал Гарри, Гермиону Грейнджер ждёт расплата за этот инцидент. Драко разобьётся об стенку головой, но не позволит этому просто так существовать. И Избранному было до жути интересно понаблюдать за этим. Это бы скрасило мрачную тьму, надвигавшуюся на него. Да и отвлекло бы, наконец, друга от безостановочного мозговыноса.       — Не надо вот этих вот улыбочек, П-поттер, — процедил Малфой. — Блять. Эта фамилия идеально звучит для такой интонации.       — Хорошо, — кивнул Гарри. — Но тогда расскажи мне, каково это — оказаться под «тупой овцой»? — Драко опасно застыл на месте, но это не остановило гвардейца. — Просто, знаешь, если бы ты признал, что тебя сделал лучший боец лагеря, то это бы, возможно, меньше ударяло по твоему самолюбию, — он распалял гнев друга, предвкушая интересную игру.       Щелчок. Терпение лопнуло.       Малфой резко подлетел к другу, хватая его за футболку и заставляя встать с кровати, но в зелёных глазах беспощадно резвился огонёк. Драко видел, что Гарри еле сдерживает смех, и толкнул его обратно на матрас.       — Да пошёл ты, блять. Не провоцируй меня, — гвардеец так быстро вылетел из каморки, что Гарри даже не успел что-то сказать ему вслед.       В Малфое кипел горячий напиток ярости, обжигающий его внутренности, превращая их в одно сплошное месиво. Казалось, что его гневные шаги было слышно отсюда и до Лондона. Ноздри расширялись от тяжёлого дыхания, а в голове ещё звучал голос друга.       «Нет. Это надо прекратить. Нужно взять себя в руки. Попытаться. Сконцентрироваться, чёрт возьми. Я не дам себе вестись на этот херов бред».       Малфой остановился посреди центральной площадки и окинул взглядом лагерь. В окнах двух корпусов ещё горел свет. До отбоя оставалось меньше часа, но центральное здание уже погрузилось в темноту. Всё, кроме одинокого света, сочившегося из окна лазарета. Он нахмурился. В больничном крыле лагеря корпела та самая повстанка.       «Блять. Тупая, сука, овца».       Он определённо не мог приравнять её к другим бесящим ребятам из Сопротивления. Она злила его по-особенному. И конкретно сейчас только ещё больше.       Драко отчётливо видел, как она снова нависла над котлом, от которого тонкой зелёной струйкой поднимался пар. Она была недовольна и измотана. Несколько прядей выпутались из колоска. Мерлин, неужели она не замечает насколько дебильно выглядит это убожество? Хотя ту копну, которую принято называть волосами, наверно, ничем не унять.       У повстанки что-то не получалось. Даже отсюда Малфой видел, как проступила морщинка меж её бровей, когда она хмурилась.       Гермиона отложила книгу в сторону и размяла плечи и шею, массируя их руками. Сначала ключицы, потом выше к затылку. Она блаженно прикрыла глаза. И такие простые движения, подсмотренные совершенно случайно, стали носить подозрительный характер. Будто это было чем-то интимным, как стоять к ней спиной. Малфой застыл на месте.       Чувства, минуту назад выбившие его из строя, отошли на второй план. За время, которое они провели в лагере Сопротивления, Драко видел её всегда собранной и напряжённой, источающей строгость. Сейчас же эта система «идеальности» трещала по швам.       Котёл продолжал источать зеленоватый пар. Плохой признак.       Повстанка сжала губы в тонкую полоску, и обречённо уперлась ладонями о стол, опуская голову.       И это чувство. Оно было хорошо знакомо Драко. Оно упорно разъедало его с момента появления в этом долбанном лагере.       «Всё идёт не так, как я хотел».       Уголок его губы приподнялся вверх. Странное ощущение. Мстительное. Как дьявольская часть его. Ему нравилось видеть, что она чувствует себя дерьмово. Именно она — Гермиона Грейнджер. Ведь именно она держит спину ровно и пытается всем доказать, что у неё всё под контролем, что у неё всё идёт по херову плану. Но сейчас это не так. И да, Малфой словил себя на том, что вид её понурых плеч доставляет ему буквально физическое удовольствие, будто она забрала часть бури, бушевавшей в нём.       И он доволен. Чертовски. У долбанной повстанки в этом долбанном лагере проблемы. У неё что-то не получается. Не получалось днём, и не получается сейчас.       «Она нихера не идеальна во всём. У неё тоже есть проколы. У всех здесь есть проколы. Не только у меня».       Малфой уже собирался уйти. Этого было достаточно. Его отпустило. Но руки Гермионы потянулись к резинке на волосах. Она устало потянула её и неожиданно начала расплетать колосок. Он будто прирос к земле, вспоминая, как развивались её каштановые кудри в тот момент, когда они аппарировали в лагерь. Драко больше не видел их такими.       Гермиона неспешно расплела косу и запустила пальцы в пряди на затылке, оттягивая их. Она снова прикрыла глаза и прошлась массирующими движениями по коже головы, рассыпая кудри по плечам.       Во рту у Драко пересохло.       Он проводил взглядом эти движения, отмечая, что у неё густые кудрявые волосы. Он упорно не хотел давать себе отчёт за этот интерес. Не сейчас. Не тогда, когда она слегка откинула голову и расслабилась от этих движений. Несмотря на бешеный ритм тренировок в лагере, девушка всё же имела хрупкий скелет, выражавшийся в тонких косточках ключиц, которые виднелись из-под футболки. И он бы смотрел на это ещё, но Гермиона резко опустила голову и открыла глаза.       Вот сейчас он таки начал ругать себя. Отчитывать за то, что стоял и смотрел. Потому как её глаза пристально впились в него, выражая немой вопрос, на который у него нет ответа.       Гермиона находилась в замешательстве. Одна её бровь приподнялась вверх, и он сорвался с места, направляясь в столовую. Ведь он туда и шёл? Туда и собирался… Он должен быть там, а не посреди площадки, подглядывающем за ней.       Гермиона смотрела на то, как стремительно удаляется спина Малфоя и не могла понять, что это было. Потому что он точно не мог следить за ней. Он не делал этого. Не стал бы. Определённо. Точно. Никак иначе. Ей показалось. И это глупо, в конце концов. Ей нет дела до странного поведения дезертира. Да?

***

      На факультет «Боевой Гвардии» поступали только выходцы чистокровных семей. Но и среди них была иерархия, в которой высшую ступень занимали дети самых приближённых к повелителю Пожирателей Смерти. Такими детьми и являлись Драко и Гарри. Они привыкли к особому отношению, к престижу и статусу. Привыкли во всём быть первыми, и всегда одерживать верх над противниками. Будь то школьные драки, квиддич или учёба. Вычищенные до идеального вида чёрные бархатные мантии, хрустящие белые рубашки и начищенные до ослепительного блеска туфли сейчас сменились грубой формой лагеря повстанцев, а статус превратился в пустой звук.       Они уступали ребятам из Сопротивления. Раз за разом. А прошлая неудача с Грейнджер и вовсе добила ментальное здоровье Малфоя, перетирая в порошок его самоконтроль. Он горел желанием опередить повстанцев, утереть им нос и доказать своё превосходство. Но на протяжении целой недели гвардейцы терпели неудачу.       Вечерняя тренировка сегодня представляла собой игру, где две команды в формате эстафеты должны были донести мешочек из ишачьей кожи, проходя на скорость препятствия. Дьявольские силки, хватающие чары, гора для скалолазания, прыжки и дистанция на сто метров, ведущая к финишу. Ребята должны были пройти десять кругов этого комплекса, выставляя по два человека от команды. Конечно, против старших повстанцев выступали их ровесники, дабы сохранить справедливость.       Гарри и Драко соревновались с Фредом и Джорджем, которые играли за команду противников.       — Игра развивает навыки работы в команде, — отметил Билл. — Не забывайте о том, что вы — одна команда. И успех будет зависеть не только от одного человека.       «Но один человек может изменить весь ход игры», — наперекор тренеру подумал Малфой, приготовившись.       Примерно после седьмого круга силы уже начали покидать тело. В дело пошли дух и выдержка. Драко и Гарри заняли места у беговой дистанции. Близнецы Уизли устроились рядом, нетерпеливо ёрзая на месте. Это был финишный круг. И мальцы, бежавшие им навстречу, шли бок о бок, а значит, исход эстафеты зависел от забега гвардейцев и братьев Уизли.       Драко чувствовал несущийся по крови азарт. Он отдавался электрическими волнами, удваиваясь, столкнувшись с таким же пламенным настроем Гарри. Друзья чувствовали возбуждение. Они скучали по вкусу победы и триумфа. Так сильно и отчаянно. Ведь все обстоятельства, которые сейчас беспощадно проверяли их на прочность, порядком выматывали. Гвардейцы нуждались в этой победе, как в глотке свежего воздуха. Как в безумном напоминании, что они ещё живы.       Эстафету передали парням, и они молниеносно сорвались с места. Нужно отметить, что близнецы Уизли были чуть выше ростом, чем Драко, что почти на голову выше Гарри. И как бы ни старались гвардейцы, выжимая из себя всю силу, шансов одержать победу было мало. Эта мысль раскатами грома сотрясала голову Малфоя, пока лёгкие раздирало от бега. Он не мог с этим смириться. Только не снова. Он не сможет это пережить спокойно.       Рука сама скользнула на бедро, выуживая палочку. Он шепнул заклинание и близнецы остались позади. Гарри не заметил этих махинаций, и потому без лишних мыслей, прибавив скорости, пронёсся вместе с другом через финишную прямую.       Да. Это было подло.       Но сейчас Малфою было абсолютно плевать. Они с Гарри с размаху ударились плечами и расцвели в счастливой улыбке, ощущая, как оживает в них то самое чувство, по которому они так скучали — успех.       Но ликование было глухим. Никто не радовался вместе с ними, хотя команду составляло по меньшей мере человек двадцать.       Гвардейцы обернулись назад. Близнецы Уизли лежали в метрах десяти от финишной прямой и скулили от боли. Гермиона уже накладывала заклинания, а Кэти помогала ей фиксировать кровоточащие ноги Фреда.       Малфой помнил, что бросил режущее заклинание, но, кажется, одержимый азартом переборщил с силой заклятия.       — Что это было? — пробасил Билл.       — Случайность, — машинально ответил Драко.       — Это ты сделал? — выдохнул Гарри.       Радости в ярких зелёных глазах как и не было.       Малфой сжал скулы:       — Мы выиграли. Никто не говорил о каких-либо правилах и запретах.       — Что? И это по-твоему победа? — лицо Избранного выражало одно сплошное разочарование.       — А какая разница? Они же тут учатся выживать. Что, думаешь Пожиратели будут тратить время и силы на бесполезную доблесть? Мы что, в сказке? — раздражённо процедил Малфой.       Его слова услышал не только Поттер, но и часть ребят лагеря, собравшихся к финишу. Сейчас презрение, с которым смотрели на них, можно было потрогать в воздухе, как едкую, тугую и липкую консистенцию.       — Это было неправильно, Малфой, — Избранный сорвал очки с глаз и двинулся в сторону кампуса.       И если раньше Малфою казалось, что этот лагерь — дно, то теперь оно стало вдвое глубже.       В столовой за общим столом повстанцев старшего поколения не оказалось лишних мест, как раньше. Более того, теперь на них смотрели, как на врагов народа. Близнецы уже к ужину были в норме, но выходка Драко не прошла бесследно.       — Надеюсь, теперь ты доволен, — прошипел Гарри, садясь за дальний стол.       — Да нахер они тебе сдались?       Друг не ответил, принявшись за ужин.       Конечно, в этот вечер их не позвали на общий костёр. И всю следующую неделю гвардейцы провели под режущий аккомпанемент ненависти и неприязни.       Отношения между друзьями стали в разы холоднее, пока они и вовсе не начали молча отворачиваться друг от друга. Это заставляло Малфоя ощущать бездну внутри. Он привык к тесной связи с Гарри, а потому его обиженное молчание, совмещённое с собственной гордостью, высасывало все силы.       Солнце клонилось к горизонту. Вечерняя тренировка сегодня была простой дуэлью на волшебных палочках. Кэти практиковалась в паре с Джинни, но вспышки её заклятий то и дело промахивались, проходясь в опасной близости к Драко.       — Что за херню ты творишь? — взорвался Малфой, после очередной неудачной атаки, которая зацепила его руку, ударяя разрядом тока.       — Это случайно, — растянулась в мстительной улыбке Бэлл.       — Ну, конечно, — процедил Малфой.       — У тебя разве не бывает ничего совершенно случайного? — продолжила елейным тоном повстанка.       — Если есть что мне сказать, то говори прямо, — ответил Драко.       — О, поверь мне, все твои догадки верны, — сверкнула глазами Кэти.       Они не ладили и до эстафеты. Сейчас же зарождающаяся неприязнь явно переросла в откровенную ненависть.       — Я не гадаю, — прошипел Драко и, вскинув палочку, без предупреждения, сделал попытку войти в разум повстанки.       Обычно разум волшебника представляет собой открытое пространство, где в абстракции вспышками летают мысли и воспоминания. Достаточно лишь притянуть к себе нужные эпизоды, и ты можешь узнать человека изнутри. Однако сейчас перед Малфоем встало пустое белое полотно. Огромное и девственно чистое. Ни одного звука или цвета. Абсолютный вакуум. Он встряхнул головой и опустил палочку.       Такого Драко не видел никогда. Ни один из волшебников, с кем он когда-либо практиковал легилименцию, не обладал таким блоком.       Но долго размышлять ему не дали. Бэлл подлетела к гвардейцу и толкнула его в грудь. Драко отшатнулся назад.       — Ты охуел? — прорычала она. — На что ты рассчитывал? Что войдёшь в мою голову, и я любезно покажу тебе свои мысли? — она снова толкнула его. — Забыл, с кем имеешь дело? Забыл, где находишься, дезертир ебаный? Мы полжизни тренируемся не просто так.       Глаза девушки сверкали. Она отступила от него на пару шагов, горько усмехнувшись.       — До какой бы подлости не опускались Пожиратели Смерти, и к каким бы «случайностям» они не прибегали, мы всё равно добьёмся своего. Не думай, что если ты страдал хуйнёй семь лет в вашем прогнившем Хогвартсе, то и все остальные делали то же самое. Этот лагерь, как и все штабы Ордена, находятся в неприкосновенной безопасности, потому что мы тренируем свой разум. Пожирателям ещё не удавалось сломать блок защиты разума повстанца. Не будь так самонадеян, — она смерила его взглядом, полным презрения, который Драко уже начал воспринимать как часть своей долбанной жизни в этом лагере.       — Кэти, — начала Уизли-младшая.       — Отстань, — процедила повстанка, покидая площадку.

***

      — Мы собрали вас здесь не просто так, — Молли явно нервничала.       Вся семья Уизли и старшее поколение лагеря сидели в общем кабинете для собраний Ордена.       — Мы с Артуром заметили, что в последнее время вы не ладите с новичками, — сказала женщина.       — Мы ни в какое время с ними не ладили, — фыркнула Кэти. — Дезертиры.       Артур и Молли переглянулись.       — Совет Ордена одобрил нашу просьбу рассказать вам, кто такие Гарри Поттер и Драко Малфой, — женщина прочистила горло. — Я надеюсь, что после этого вы измените своё отношение…       Гермиона молчала. Она знала, что рано или поздно им сообщат информацию, но не думала, что так быстро.       — Они не дезертиры. И они находятся здесь ради общего блага, — сказал Артур. — Гарри Поттер — сын Джеймса и Лили Поттер, которые были активными участниками Ордена при жизни.        Повисла тишина. Все ждали продолжения пояснений.       — Есть пророчество. Согласно ему Гарри является Избранным, который должен уничтожить Тёмного Лорда, — добавила Молли.       Отсюда остальной поток информации с сокрушительной скоростью обрушился на повстанцев. Они вникали в обстоятельства прибытия гвардейцев и дальнейшего хода действий. Пока Орден искал информацию, связанную с крестражами, и разрабатывал план освобождения потенциальных союзников, Гарри Поттер должен был находиться под защитой и контролем.       Касательно Малфоя повстанцам дали односложные ответы, которые в основном упирались в то, что он прибыл вместе с Избранным и не представляет опасности. Но Гермиона отчётливо ощущала, что за всем этим кроются иные мотивы. Как-никак чета Малфоев стала бы весомым союзником. Однако точной причины, по которой отпрыску одной из самых влиятельных семей позволяют укрыться у Сопротивления, так и не озвучили.       Выходя из кабинета, повстанцы чувствовали груз. Им дали строгое указание расположить к себе Избранного, и разъяснить ему причины и мотивацию Ордена Феникса. О былом презрительном отношении и речи быть не может.       Ребята разошлись по комнатам, но Гермиона не могла уложить в голове мысли.       Вечерний ветерок приносил аромат вересковой пустоши, окуная в широкую палитру ощущений. Наступило лето. Это должно было окрылять, но, видимо, мать-природа не чувствовала смрадного дыхания боли и отчаяния, исходившего от каждой покалеченной души здесь. Или может пыталась этим теплом их исцелить?       «У нас есть шанс на победу? Есть Избранный. И он уже здесь».       Гермиона осмотрела лагерь. Здесь тренировались столько детей, дальнейшая жизнь которых зависела от исхода противостояния Ордена Феникса и Тёмного Лорда. И если ради победы им нужен Избранный, то так тому и быть. У этой войны должен быть конец.