Истинный Избранный

      Свет в каморке гвардейцев играл сигнальный вальс. Огонёк то вспыхивал, то потухал, пока двое друзей подводили итоги их пребывания в лагере.       — У Тёмного Лорда есть серьёзные противники, и он об этом не знает. Люмос, — шепнул Гарри, взмахнув палочкой.       Свет снова зажёгся.       — Но они рассчитывают на то, что одолеешь его именно ты. Нокс, — свет лампы скользнул в уголок палочки Драко.       — Драко, у Ордена Феникса, кажется, большая и хорошо подготовленная армия. Люмос, — свет снова устроился в лампе.       — Режим правления Тёмного Лорда неизменен уже семнадцать лет, и его последователями являются влиятельные волшебники. Да и не только они. Нокс, — парни взвешивали две стороны.       — Есть пророчество, что Тёмный Лорд падёт. Люмос, — голос Гарри звучал обнадеживающе.       — От твоей руки? Ты самоубийца или настолько самонадеян? Нокс.       Повисло молчание. Друзья смотрели в потолок комнаты, привыкая к темноте.       — Я думаю, не только от моей руки. Те воспоминания… там говорится о крестражах. Если мы найдём их и уничтожим, то он ослабнет. Люмос, — шепнул Избранный.       Приглушённый свет настольной лампы кидал тень на потолок, где Малфой снова увидел проклятые жёлтые разводы.       И снова тугая тишина.       Видимо, Избранный всерьёз начал задумываться о своём предназначении. Это пугало Драко. Шаткий, едва держащийся и такой прозрачный план, составленный ими, трещал по швам.       Услышав стук в дверь, парни сели на кровати.       — Войдите, — напряжённо отозвался Гарри.       В комнату вошли повстанцы. Первыми появились близнецы Уизли, следом за ними Рон, Джинни и Кэти, а последней прошла Гермиона. Она прикрыла дверь каморки и осталась стоять у входа, скрестив руки на груди.       В помещении, которое и так казалось Малфою меньше кабинки туалета, стало ещё теснее.       — Мы увидели вашу светомузыку из окна, — бросил Джордж.       Близнецы сели на кровать по обе стороны от Гарри. Рон встал, оперевшись о дверцу шкафа спиной, а Кэти и Джинни устроились на прикроватных тумбочках.       Кровать Драко осталась нетронутой. Будто невидимый барьер отделял его личное пространство.       Повисло неловкое молчание.       — Мы только что с общего совета лагеря, — пояснил Фред.       — Нам известно, кто вы, — выпалил Рон.       Гвардейцы переглянулись.       — Всю интригу разрушил, — закатил глаза Джордж.       — В ней нет смысла, — отмахнулась Уизли-младшая.       — Зануды… Ну что? Значит ты и есть наш Избранный? — протянул Джордж, смотря на Гарри.       Поттер нахмурился и поправил очки на переносице.       — А ты его… помощник? — предположил Фред, обращаясь к Драко.       — Защитник, — иронично процедил Малфой.       — О, не завидую, — прыснула Кэти, закидывая ногу на ногу. — Но ты не переживай, Гарри. Теперь у тебя есть мы. И Орден. Мы все будем тебя защищать, — она слегка подалась вперёд и похлопала Избранного по плечу.       — Как это всё мило, — сквозь плотно стиснутые от раздражения зубы, процедил Драко.       Гарри неловко улыбнулся.        — Не думайте, что мы забудем об одном маленьком пунктике, — Малфой с нажимом посмотрел на друга. — Вы хотите выставить его против Тёмного Лорда, — он обвёл взглядом повстанцев. — А он любезно размажет его мозги прямо по вашим отважным лицам.       Повстанцы напряжённо сверлили взглядом Малфоя, но ему было всё равно. Его тошнило от их дружеского настроя. Со стороны всё это казалось ничем не прикрытым дешёвым представлением, как целовать и обнимать свинью перед убоем.       — Слушайте, парни, — начал Фред. — Мы пришли сюда, чтобы наладить отношения и забыть прошлые недопонимания, — он встал, подходя к двери. — Гарри, мы поможем тебе, потому что одолеть Тёмного Лорда и восстановить мир — это единственное, к чему мы стремимся и для чего мы тренируемся, — он снова перевёл взгляд на Малфоя. — И было бы гораздо лучше, если на этом пути мы работали бы слаженно.       Кэти уже приготовила колкость, но её строго перебила Гермиона.       — Все мы должны приложить усилия, — сказала Грейнджер, в упор смотря на Бэлл.       Та, в свою очередь, сверкнув глазами, закрыла рот. Джордж тоже встал с кровати.       — Давайте попробуем сначала, — бодро сказал он. — Поймите… положение дезертира не вызывает доверия, но теперь, когда мы знаем правду… я думаю, нам действительно лучше попробовать сначала.       — Будем ждать завтра на тренировке, — легко подмигнула Джинни, вставая с тумбочки.       — Знаешь, Гарри, не пойми неправильно, я всё равно считаю вас двоих придурками, — приторно улыбнулась Избранному Бэлл. — Но потом ты, — она указала пальцем на Малфоя. — открываешь свой рот, и я понимаю, что нам ещё повезло, что Избранным оказался Поттер.       Драко фыркнул и демонстративно растянулся на кровати.       — Через две минуты отбой, — сухо сказала Гермиона, пропуская Фреда к двери. — Спокойной ночи, — обратилась она к повстанцам.       Опять эта раздражающая правильность. И как она сама себе не надоедает?       — Ребят, спасибо, — очнулся Гарри, махнув рукой в спину уходящим. — Я вас понял… — Драко отвернулся к стене. — Мы вас поняли, — добавил Гарри. — И спокойной ночи.       Последней комнату покинула Джинни.       — До завтра, — бросила она через плечо.       Гарри кивнул, и дверь закрылась.       — Ты можешь хоть постараться войти в положение? — тут же взорвался Поттер, бросив заглушающее.       — Пошёл ты, — прорычал Драко, всё ещё лёжа спиной к другу.       — Долбанный эгоист!       Заявление больно кольнуло Малфоя, и он резко развернулся к Гарри, который всё ещё сидел на своей кровати, уперев локти в колени.       — Я — эгоист? Ты мог сказать всё, что угодно, но не это. Да, и если хочешь лизаться с ними — прошу. Никто тебе язык не завязывает. Но не впутывай меня. И хочешь совет, мистер спаситель-повстанцев-Гарри-Поттер? — почти прокричал Драко. — Раскрой глаза пошире! Единственный человек здесь, кого волнуешь ты, как просто Гарри — это я. Не забывай об этом, — Избранный отвёл взгляд. — Ты им нужен, потому что есть пророчество. И не более. А я… — он отчаянно вдохнул воздух. — пытаюсь заботиться о тебе. Блять, почему я должен всё это говорить? — Малфой снова рухнул на кровать.       — Не ври мне. Ты заботишься только о себе, потому что твой долбанный план подходит только тебе! Тёмный Лорд не оставит меня в покое. И вместо того, чтобы, поджав хвост, бежать, я лучше буду набираться сил. Дам отпор…       — Ну разумеется. Удачи в суициде, — гневно бросил ему Малфой.       В этот раз он с головой накрылся одеялом, не желая больше разговаривать. Спустя несколько минут пружины скрипнули, оповещая о том, что Избранный тоже решил завершить на этом тему.

***

      Выйдя со стойки раздачи на завтраке, гвардейцы заметили, что за столом повстанцев снова пустует два стула. Джинни заправила за ухо огненно-рыжие волосы и кивнула им, указывая на место рядом с собой.       Когда парни подошли к столу, Гарри отодвинул стул и поставил свой поднос рядом с рыжей повстанкой. Малфой же молча посмотрел в глаза друга и направился за дальний стол столовой, где они сидели всю прошлую неделю. Он не собирался любезничать ни с кем из Сопротивления.       Гарри выбрал свою сторону.

***

      Гермиона зашла в кабинет, где недавно закончилось собрание совета Ордена. Остались только миссис и мистер Уизли и мадам Помфри, прибывшая в лагерь вместе с Ремусом и Сириусом.       — Гермиона, я так рада тебя видеть, — целительница обняла девушку.       — Я тоже. Вы вернулись? Остаётесь? — спросила она.       Женщина мягко улыбнулась и кивнула.       — Мы вызвали тебя не просто так, детка, — сказала миссис Уизли.       Она мрачно смотрела в сторону Омута памяти. Артур похлопал жену по плечу.       — Гермиона, раз мадам Помфри возвращается к своим обязанностям, то теперь ты свободна. Орден определил тебя в разведотряд под руководством Тонкс, — Артур прямо смотрел на девушку.       В выражении его лица застыла печаль. Он помнил её маленькой девочкой с большими карими глазами, как у оленёнка. Она в ужасе жалась к Молли, судорожно повторяя, что её родителей убили. А после мистер Уизли видел, как из испуганной девочки Гермиона выросла в уверенную и сильную волшебницу. Она отличалась завидным трудолюбием и тягой к знаниям, упорством и желанием добиться справедливости. И сейчас её отправляли на миссию. Вновь.       После первой неудачной операции Гермиона долго приходила в себя. Миссия была в прошлом году. План действий разрабатывала она сама. Орден тогда получил весть о том, что в заброшенном поместье четы Блэков остались артефакты, необходимые Сопротивлению, но это оказалось ловушкой Пожирателей Смерти. Разведка потеряла половину отряда. А Орден не мог рисковать оставшимися бойцами ради спасательной миссии. После этого она замкнулась в себе.       Молли и Артур забрали Грейнджер в «Янтарь», чтобы оградить от активных действий сил Сопротивления, но прошёл целый год, а в разведке не хватало повстанцев. Поэтому настало время отпустить её.       Девушка ждала этого момента и, наверное, была готова.       — Когда? — коротко спросила она. — Куда меня отправляют?       — Если ты не против, то мы бы были рады… — начала Молли. — Если бы ты осталась жить в лагере. И после миссий возвращалась сюда.       Прилив тепла в груди заставил Гермиону улыбнуться. У этой женщины было шестеро детей, но фактически она заменяла мать сотням, искренне заботясь о каждом. Это являлось слабым лучиком света в строгом режиме и постоянно грозящей опасности.       — Я буду рада…       — Мы сообщим тебе о первой миссии.

***

      Отношения между гвардейцами становились всё холоднее. Они перестали разговаривать друг с другом. А посещение столовой для Малфоя стало самой ненавистной частью дня, поэтому ужины он просто пропускал, предпочитая прийти позже, когда никого уже нет. Кажется, Молли заметила это, потому как на кухне его каждый вечер ждала порция ужина.       Эта неделя тянулась бесконечность. И Драко иногда позволял эмоциям захлестнуть его, оставаясь в пустой столовой.       В одну из ночей Гарри подлетел к кровати Малфоя и резко сгрёб его в охапку. Он тяжело дышал, борясь с ужасом, и постоянно повторял: «Я никогда не причиню тебе вреда. Я никогда не буду биться против тебя».       Драко не знал, что именно снилось другу, но предположить было легко.       Ведь, если всё так и продолжится, однажды они столкнутся на поле боя. По разные стороны баррикад.

***

      Дата первой разведывательной миссии была назначена. Гермиона чувствовала лёгкое нервное покалывание вдоль позвоночника. В голове всё ещё ярко всплывали воспоминания прошлой неудачи. Она сидела за письменным столом своей комнаты и тщетно пыталась сосредоточиться.       В той миссии участвовал Хантер Беллатор. Он был близким другом Гермионы и учился на год старше. Перед самой отправкой на операцию у них случился весьма неловкий и неуклюжий первый раз, но они пообещали друг другу, что по возвращении разберутся в своих отношениях. Однако вернулась только Гермиона.       Вдох. Выдох.       На обратной стороне век отпечатались чёрные глаза Хантера. Он толкал её к выходу из развалин.       Ещё один вдох.       — Беги. Беги, Гермиона.       Судорожный выдох.       — Хантер, пойдём со мной… Пожалуйста.       — Мы все не успеем. Я задержу их. Спасай ребят.       Вдох.       — Миссия была спланирована мисс Грейнджер?       — Они угодили в ловушку. Мы потеряли шестерых ребят.       Собрание совета Ордена. Подсчёт урона. Отмена спасательной миссии тех, кто остался у руин поместья Блэков. Нервный срыв Гермионы и отстранение её от дальнейших операций.       Выдох.       «Я должна взять себя в руки. Мне нужно успокоиться».       Гермиона решительно направилась прочь из комнаты. Единственное, что могло привести её чувства в порядок и унять дрожь, — это горячий шоколад. Она шла на кухню лагеря. На улице уже стемнело, и до отбоя оставалось чуть меньше часа, но ей не нужна была ни лампа, ни свет Люмоса для того, чтобы пройти к столовой. Она знала это место слишком хорошо. Десять шагов от входа в общий кампус. Широкая дверь столовой, три ряда столов, а в конце стойка раздачи, в углу которой дверь, ведущая на кухню. Гермиона уже приблизилась к двери столовой, как вдруг остановилась.       Там кто-то был.       Она замерла у приоткрытой двери, прислушиваясь. Дрожащее дыхание и хриплые всхлипы выдавали состояние ночного посетителя кухни. Повстанка слегка подалась вперёд, рассматривая фигуру. Платиновая макушка склонилась над тарелкой с ужином. Он с шипением втягивал воздух, стирая одной рукой слёзы с лица, а второй подносил вилку ко рту. На гвардейца падали отблески света от керосиновой лампы, одиноко стоящей на его столе.       Драко Малфой пропускал ужины, но Гермиона и предположить не могла, как именно он позже восполнял пробелы в питании. И уж тем более не представляла, что одинокое поглощение ужина сопровождалось… слезами?       Решив, что горячий шоколад может подождать, она отошла от двери и впервые задумалась о парне в ином свете. Каково это — быть на вершине и иметь всё, о чём можно мечтать, а потом вдруг с треском упасть на землю?       Волшебный мир для Гермионы сразу стал войной, где она упорно тренировалась на стороне Ордена Феникса. Она не знала иной жизни, не знала её вкуса и ощущения. Но Малфой знал, будучи элитой в рядах последователей Тёмного Лорда.       Ей всегда было за что бороться, а ему было что терять.       Гермиона тихо покинула корпус. Каждый переживает свои чувства по-разному. Горячий шоколад, определённо, мог подождать.

***

      На улице сгустились сумерки. Мелкий дождь частыми каплями омыл пыльную траву и превратил тропинку вокруг лагеря в грязное месиво.       Малфой из окна наблюдал за одинокой фигурой в форме, нарезавшей уже третий круг по периметру. Он видел, как сегодня Гарри до самого вечера пропадал с Ремусом и Сириусом, а после, не сказав ни слова, начал пробежку под дождём.       Приблизительно он понимал, какого рода разговор состоялся между Избранным и друзьями его родителей. Понимал, о чём именно сейчас думает друг, подставляя себя холодным каплям дождя. Понимал, что это — начало конца.       Он до белесых просветов сжал пальцы в кулак, когда увидел, что Поттер, наконец, остановился, согнувшись пополам, а после и вовсе упал коленями в лужу.       Гарри Поттер принял своё решение. Это точка.       Драко со свистом втянул воздух и лёг на кровать, плотно зажмурив глаза. Он не знал, сколько времени прошло, когда дверь распахнулась, и Гарри тяжёлой поступью зашёл в их каморку.       Несколько минут висела тишина. Кажется, Поттер пытался найти подходящие слова.       — Драко…       — Ты решил? — обречённо выдохнул Малфой, садясь на кровати и переводя взгляд на яркие зелёные глаза.       — Я не могу уйти с тобой. Как бы сильно этого ни хотел…       Драко сжал зубы, ощущая привкус отчаяния в словах друга.       — Смотри, — Гарри протянул ему деревянную фигурку оленя. — Это сделал Ремус, когда я был маленьким. Он хранил эту игрушку в память обо мне и моих родителях. Сегодня я видел их колдографии. Видел, как они жили и за что боролись, — он нервно хрустел пальцами. — Малфой, я… это моё предназначение. Я не могу бежать.       Знал ли Драко, что всё так обернётся? Да. Определённо. Где-то глубоко внутри он осознавал это, но всеми силами пытался отрицать.       — Но мы всё ещё можем следовать твоему плану. Я не могу просить тебя сражаться с теми, кто тебе дорог. И обещаю, что приложу все силы, чтобы освободить Люциуса и Нарциссу. А после спрятать вас. Подальше от всего этого. Подальше от войны, — Гарри с надеждой смотрел на Малфоя.       Драко услышал между строк то, что Избранный не смог произнести вслух.       — Гарри, я никогда не причиню тебе вреда, — повторил он его же слова. — Я никогда не буду биться против тебя. Ты всегда будешь мне братом.       Оба гвардейца выдохнули. Малфой поднялся с кровати и обнял промокшего насквозь друга.       Дружба не терпит эгоизма и не признаёт лицемерия. Она понимает, принимает и не боится испытаний. Важно только вовремя осознать, когда эти испытания ты создаёшь для неё сам.       Малфой видел, на какой путь становится Гарри. Видел, что его ждёт. И он боялся за него. Но выбор Избранный делает сам. Всё, что сейчас мог ему обещать Драко, так это то, что он не встанет перед ним, как враг.       Поттеру этого было достаточно. Более чем. Друзья, наконец, смогли найти баланс.       После недолгого разговора Поттер лёг спать, а Драко отправился ужинать.

***

      С рассветом Гермиона должна была отправиться на первую разведку с Чарли и Тонкс. Нервы собрались в один тугой узел, не давая спокойно заснуть, а сон ей был необходим. Она поднялась с кровати и натянула поверх ночной сорочки толстовку.       Ей нужен был горячий шоколад. Пару лет назад Ремус застал её за приступом паники после ночного кошмара. Он сварил ей чашку сладкого напитка, и то ли повлияла его тёплая компания, то ли всплеск эндорфинов от шоколада, но Гермиона действительно успокоилась. Повстанка открыла дверь столовой и замерла. Как и в прошлый раз, Малфой снова пришёл на одинокий ужин. Только в этот раз либо он опоздал, либо Гермиона появилась раньше, потому как Драко только поставил тарелку и лампу на стол.       Его серые глаза в полумраке помещения казались графитовыми. Он не сказал ни слова. И если бы не его пристальный взгляд, то Гермионе и вовсе бы показалось, что он её не видит.       Развернуться и уйти было бы глупо. А потому она, прочистив горло, зажгла Люмос на краю палочки, и уверено направилась на кухню. Малфой сел за стол и принялся за ужин.       Столовая могла бы вместить около семи дюжин людей, но сейчас им двоим в ней было тесно.       Гермиона закрыла дверь кухни и поставила на огонь кастрюлю. Открывая бутылку молока, она вспомнила прошлый раз, когда видела здесь гвардейца. Рука над кастрюлей замерла на секунду, а после она вылила в ёмкость ещё немного молока для второй порции.       Странное решение, но оно казалось правильным.       Спустя несколько минут шоколад был готов. Гермиона выключила огонь. Разлила напиток по двум кружкам, и в нерешительности застыла у двери.       «Надеюсь, когда я открою дверь, его уже не будет», — подумала она.       Выдох.       Она боком толкнула дверь и увидела силуэт гвардейца. Он продолжал свой ужин за тем же столом, что и в прошлый раз. Гермиона на мгновение прикрыла глаза и двинулась вперёд.       Обычно никто из повстанцев не появлялся на кухне после ужина. Малфой приходил уже неделю и никогда никого не видел, но, видимо, сегодня было какое-то исключение. В дверях появилась Грейнджер. Он был немного сбит столку, потому как на ней не было привычной формы. Голые ноги, прикрытые хлопковой сорочкой, толстовка и волосы. Она их распустила. Каштановые кудри мягко лежали на плечах, доходя до талии.       «Может, она тоже пропустила ужин?»       Гермиона молча скрылась на кухне. Малфой принялся за еду. Он слышал лёгкую возню, а через несколько минут повстанка прошла мимо него.       Драко даже не поднял бы на неё взгляд, если бы на край его стола не опустилась дымящаяся кружка. Запах молока и шоколада заставил его сглотнуть. За время пребывания в лагере он не то что забыл, что такое вкус сладкого, но даже и не думал об этом, хотя являлся большим любителем.       Он посмотрел вслед удаляющейся девушке. Она села через три стола от него. Не обернулась. Ни разу.       Малфой снова перевёл взгляд на кружку с горячим шоколадом.       Что это было? Она его угостила? Сварила лишнего?       Отказываться от угощения не хотелось, а потому он поднёс напиток ко рту и, слегка подув, сделал глоток. Вкус был приятным. Нет, конечно, он пробовал в своей жизни куда более лучший шоколад, но этот был весьма неплох.       Гермиона села за дальний стол спиной к Малфою. Она сомкнула руки на кружке, игнорируя исходящий от неё жар. Тишина. Он молчал. И она тоже.       «Он не станет пить. Просто оставит на столе?»       Но наперекор её мыслям, до тонкого слуха донёсся тихий звук. Он отпил напиток. Гермиона почувствовала укол любопытства где-то между лопаток. Ей хотелось повернуться и увидеть, с каким лицом он пьёт этот шоколад. Приготовленный ею шоколад. Но она поборола это желание, сделав осторожный глоток.       Висела тишина, но она не была ни громкой, ни тихой. В размеренных глотках и доносящихся звуках потягивания напитка оба нашли странный покой. Ему впервые не хотелось плеваться ядом, а ей не хотелось защищаться. В полумраке столовой каждый почувствовал долгожданное расслабление.       Влиял шоколад?       Возможно.       Но, вернувшись в свои комнаты, и Драко, и Гермиона смогли, наконец, заснуть спокойно.

***

      Ни на утренней тренировке, ни за завтраком, ни за обедом Гермионы не было. Проходя мимо лазарета, Драко поймал себя на том, что он с излишним любопытством вглядывается в окна, пытаясь заметить девушку, но в лазарете хозяйничала другая женщина.       После вчерашнего ночного визита в столовую он испытывал интерес. Как Гермиона будет вести себя теперь? И что это было?       Но повстанки нигде не было.       Драко продолжал свои трапезы в столовой в гордом одиночестве. Однако теперь Гарри завтракал и обедал с ним, а ужинал с повстанцами.       На второй день отсутствия Грейнджер, Малфой достиг апогея своего любопытства. Ему начало казаться, что раз замена Гермионе прибыла, значит, её отправили в другое место, а тот горячий шоколад был своеобразным прощанием.       Драко, Гарри и Рон только закончили разгружать провиант и переводили дыхание, сидя в теньке деревянной веранды общего корпуса.       — А вам можно покидать лагерь? — между делом спросил Малфой.       — Можно. С разрешения. В основном по миссиям, — ответил Рон. — А что?       — Одной из ваших нет, — холодно ответил Драко так, будто его это совершенно не интересовало.       — Ты о Гермионе? — уточнил Рон, и Малфой готов был взорваться от того, что её имя произнесли вслух в контексте его вопроса.       Он не интересовался ей. Не стал бы. Какое ему дело? Но назойливый червячок внутри зашевелился, заставляя его напряжённо кивнуть.       — Она на миссии. Если всё пройдёт хорошо, то завтра должна вернуться, — ответил Рон.       Гарри сделал вид, что это нормально. Малфой интересуется отсутствием столь ненавистной ему повстанки? У него наверняка есть на это причины.       — А кто ещё отправляется на миссии? — подхватил диалог Поттер.       — Чарли. Остальные не входят в разведотряд.       — Эй, вы, бездельники, — бросила им Бэлл, вышедшая из кампуса. — Мне самой коробки на кухню относить? Или как?       — Да мы присели на минуту, — выдохнул Рон.       — И вообще, это контрпродуктивно, — поддержал Гарри.       — Харе пиздеть заумные слова и марш за работу, — цокнула языком Бэлл и направилась в сторону лазарета.       — Ебанутая, — процедил Малфой. — И почему она у вас такая стерва?       Рон почесал затылок.       — Вообще, она не такая, какой кажется… Да и знаешь, у неё есть причины…       — Быть стервой? — усмехнулся Драко.       — На её глазах изнасиловали мать, а после казнили… вместе с отцом, — выдавил Уизли.       — А она? — спросил Гарри.       — Перед приходом Пожирателей мама успела оглушить её и спрятать в шкафу. Она всё видела, но Пожиратели не знали о том, что в доме есть ребёнок.       Ребята посмотрели вслед девушке.       — Теперь у неё клаустрофобия, — продолжил Уизли. — Она почти поборола её, но всё ещё побаивается тесных помещений и не может аппарировать. После всего что случилось, она долго переходила от одной семьи к другой, — Уизли замолчал. — Что-то я разогнался… Только между нами. Ладно? Она убьёт меня, если узнает, что это я рассказал.       Гарри кивнул, Малфой повёл плечом:       — Она тоже… маглорождённая? — спросил он.       С языка почти сорвалось «грязнокровка», но он вовремя остановил себя. Гарри словно выдохнул от облегчения. Видимо, в отличие от Рона, Поттер заметил маленькую паузу.       — Нет, полукровка. Из ребят, работающих в лагере, только Гермиона — маглорождённая, — ответил Рон.       — Она тоже не особо общительна, — продолжил Гарри.       — Её родителей тоже убили. А друга взяли в плен, — ответил Рон.       — Друга? — вырвалось у Драко, но он тут же пожалел.       В этот раз Гарри прищурился, смотря на Малфоя.       — Она с кем-то встречается? — любезно задал вопрос Избранный.       — Гермиона? — вскинул брови Уизли.       — Да и вообще, девчата в вашем лагере, — Поттер мягко подводил к интересующему Драко вопросу.       — Ну… Джинни ни с кем. Кэти сохнет по Чарли. Ещё с малых лет. Да и Гермиона… — отвечал Рон, но Гарри его перебил.       — Кэти сохнет по Чарли? Ого… Никогда бы не подумал. И что? Они встречаются? — Гарри сначала играл на руку Малфою, но теперь увёл диалог не в ту степь.       — Чарли видит в ней только сестру, — отмахнулся Рон. — Но я думаю, если она будет стараться…       Ехидная улыбка Избранного, обращённая к другу, не осталась незамеченной. Он снова играл в как-достать-Драко.       — Так Грейнджер с кем-то встречается? — не вытерпел Малфой.       Уизли перевёл взгляд на Драко, а Поттер, потрепав затылок, потянулся.       — А что? — спросил Рон. — Тебе какое дело?       Гарри снова ухмыльнулся, ожидая ответа.       — Мне? — вскинул бровь Драко. — Да мне плевать. Просто ты не договорил.       — Ну раз тебе так это не интересно, тогда давайте продолжим работу, — Гарри светил улыбкой во все зубы.

***

      Малфой сразу заметил её, занимая место в строю на утренней тренировке. Гермиона разминала плечи и шею, готовясь к пробежке.       Чарли тоже прибыл в лагерь и возглавил отряд повстанцев, взяв на себя роль тренера.       — Ну что? Три круга и пройдёмся по тестам Купера? — с энтузиазмом сказал он.       Едва уловимые вздохи прошлись по рядам, но никто не смел возражать.       Всю тренировку Малфой бросал взгляды на повстанку. Она выглядела бодрой. Кажется, миссия была несложной.       Гермиона вернулась с разведки примерно в одиннадцатом часу ночи. Она была уверена, что по инициативе Тонкс её первая разведывательная миссия являлась почти незначительной, чтобы дать ей возможность отойти от прошлого. Она не знала, что именно испытывала на этот счёт. С одной стороны, лёгкое разочарование, с другой — благодарность.       Следующая разведка намечалась через три дня. Гермиона решила, что не будет в это время бездельничать и продолжит тренировки вместе с ребятами.       Несколько раз она отмечала на себе взгляд Малфоя. Он был непроницаем, отчего любопытство в ней разгоралось сильнее. Она несколько раз вспоминала их странную совместную вылазку на кухню, но останавливала себя на том, что это не имеет никакого значения и было единичной случайностью. Однако тот факт, что Малфой остался и не отказался разделить с ней горячий шоколад, заводил в некий ступор.       Теперь он не казался настолько бездушным и ядовитым. Гермиона даже предполагала, что всё это могло быть внешней бронёй.       В конце тренировки Чарли дал указание сделать сто подходов пресса на закрепление всех прошлых упражнений.       Ребята быстро разбились по двое, чтобы держать ноги друг другу. Гермиона встала в пару с Джинни.       Гвардейцы, как обычно, были вместе.       — Начинайте. Я ухожу в корпус. Как закончите, можете отправляться в душ, — на ходу бросил Чарли, оставляя повстанцев.       Гарри нахмурился.       — Он не будет считать? — спросил он.       — Рассчитывает на нашу честность, — ответила ему Бэлл. — Но ты не волнуйся, мы проследим, чтобы вы выполнили упражнение как следует, — она обернулась к рыжей повстанке. — Да, Джинни?       Девушка растянула губы в хитрой ухмылке.       — Конечно. В наших интересах держать Избранного в хорошей форме, — понизив голос, сказала она. — Так что… ложись. Я сама буду считать подходы.       Гвардейцы переглянулись, и Драко заметил знакомый огонёк в зелёных глазах.       «Ну, начинается» — проскользнуло в голове Малфоя, пока Поттер с лёгкой улыбкой ложился на покрытие тренировочной площадки лагеря.       — Седлай, — ухмыльнулся он Джинни, сгибая ноги в коленях.       Девушка уверенно села на корточки и, уперев колени по обе стороны от ног Поттера, обхватила его руками.       Ребята на площадке уже заняли исходное положение упражнения. Стоять остались только Драко и Гермиона, чьи партнёры составили неожиданную пару.       Он поднял на неё взгляд, и Гермиона, заправив за ухо выбившийся из колоска локон, направилась к гвардейцу. Он вопросительно поднял бровь.       — Ты первый или я? — прямо спросила она.       И если бы не её обыденный тон, то Малфой бы ощутил едва уловимое покалывающее предвкушение от скорого тесного контакта с ней. Но Гермиона, кажется, не придавала этому никакого значения, а потому Драко заставил себя натянуть маску безразличия. Она ему тоже не интересна. Совсем.       — Дамы вперёд, — ответил он.       Повстанка без слов легла на землю и согнула ноги. Малфой, помедлив, прочистил горло и положил руки ей на колени.       Рядом Избранный уже сделал свой первый подход.       — Раз, — ухмыльнулась Джинни.       Поттер повторил упражнение, но отсчёт не сдвинулся с места.       — Раз, — повторила Джинни.       Ещё один подход.       — Раз, — рыжая девушка с вызовом смотрела на Гарри.       Поттер облизнулся и покачал головой. На следующий подход он шумно выдохнул, замирая в дюйме от её лица. Джинни нервно сглотнула, а в глазах Избранного блеснул огонёк издёвки.       Напор возымел силу, потому как счёт упражнений тут же двинулся дальше.       Гермиона сотню раз качала пресс с Роном, Чарли, Фредом, Джорджем и другими ребятами, но от ощущения рук гвардейца словно электрический ток прошёл по позвоночнику.       Повстанка нахмурилась, пытаясь отогнать непривычные ощущения неловкости. Она не думала о Малфое в таком ключе. Он не привлекал её и не интересовал, как и впринципе все парни, которых она встречала до этого. И даже если бы Гермиона и задумалась о симпатии, то явно не к кому-то вроде новичков лагеря. Хотя может и Малфой был не тем, кем казался?       Рывок. Она сделала первый подход.       И то ли Гермиона сильно рванула, то ли Малфой был не собран, но его руки неожиданно скользнули ниже. Он обхватил её бёдра, удерживая их на месте, чтобы не упасть.       Дыхание сбилось. Она плотно держала руки у груди и застыла, смотря в кристально-серый омут. Позабытое чувство стянуло низ живота.       — Один, — сверкнул глазами Малфой.       Гермиона вернулась в исходное положение.       Снова рывок, но на этот раз плавнее.       — Два, — выдохнул он так близко к ней.       Гермиону смущал его пристальный взгляд и секундная близость на подъёме, а потому она начала выполнять упражнение не до конца, пытаясь увеличить расстояние между ними во время подходов.       Эта сотня казалась ей бесконечной.       — Сто, — закончил подсчёт Малфой.       Он ловко встал и выпустил её из хватки. Гарри тем временем уже поменялся местами с Джинни. Гермиона терпеливо ждала, пока гвардеец ложился землю и сгибал ноги.       Всё время, что Гермиона делала подходы, Драко боролся с желанием вскрыть её голову и узнать, о чём она думает, что вдруг так изменило её отношение к нему. Ведь он мог поклясться, немногим ранее, она бы ни за что не встала бы с ним в пару для тренировки. Что такого он сделал, что её мнение изменилось?       Девушка неловко присела перед ним и положила руки на его колени, но Драко медлил.       — Лежать собираешься? — нервно спросила она, избегая его взгляда.       — Обхвати меня крепче, если не хочешь оказаться сверху, — послышался голос Малфоя, и Гермиона почувствовала, как кровь предательски приливает к лицу.       Она покрепче схватила его колени, и он сделал рывок. Малфой превосходил Гермиону по габаритам, а потому она дёрнулась по инерции вперёд, прижимаясь грудью к его ногам. Ощущения были новыми для неё. Слишком близко к нему. Повстанка подняла голову.       Подход. Глаза в глаза. Её карие и его серые, с усмешкой.       Второй. Усмешка ещё отчётливее.       Третий.       — Почему ты так смотришь? — не выдержала Гермиона.       — Тебя ничего не отвлекает? — спросил он с сарказмом.       Взгляд гвардейца всего на секунду задержался на её груди, которая плотно прилегала к его ногам. Гермиона прочистила горло.       — С чего ты взял, что меня должно что-то отвлекать? — вскинула подбородок она.       Малфой вернулся в исходное положение. В отличие от неё, он качал пресс, строго закинув руки за голову. Мышцы рельефно выделялись, подчёркивая завидную физическую красоту.       — Ты не считаешь подходы, — этот самодовольный тон. — Вот и подумал, может, тебя что-то отвлекает.       Он точно издевался.       Гермиона прикусила щёку изнутри. Она действительно забыла о счёте.       — Я считала про себя, — соврала она.       Рывок. Он снова замер в паре дюймов от ее лица.       — Тогда запомни ещё кое-что «про себя», — усмехнулся Малфой. — Чуть больше сахара.       Гермиона нахмурилась, не понимая, что он имеет ввиду, но Драко уже опустился на землю. Новый подход. Снова эти серые глаза. Будто в них застыл дождь и прохлада.       — О чём ты? — спросила она.       — В следующий раз в мой шоколад положи больше сахара, заучка.