Истинный Избранный

      Эта тесная каморка должна была скоро рухнуть от происходящего переизбытка мозгового штурма. Гвардейцы обменивались последней информацией, сидя на кроватях и уперев локти в колени. Отношения между друзьями стали в разы лучше.       — Я теперь полноправный член Совета Ордена Феникса, — поправил очки на переносице Гарри.       — Но я всё ещё уверен, что большинство планов они будут обсуждать без тебя, — Малфой зарылся пальцами в волосы. — Не надо слепо верить во всё.       — Да-да. Я тоже так думаю. Но Сириус и Молли с Артуром явно на моей стороне, — Гарри поднял глаза на друга. — На нашей.       Избранный подчёркивал это вскользь. Иногда невзначай между разговором. Но хотя бы раз в день Поттер напоминал себе и Драко, что они на одной стороне. Не Орден и не Пожиратели. Их сторона, где есть два друга, попавших в переплёт. И пока обстоятельства играли не в их пользу. Разведка не могла откопать новости о состоянии Люциуса и Нарциссы. Местонахождение Снейпа всё ещё оставалось под вопросом.       — Я начал разгребать воспоминания о крестражах, — сообщил Поттер. — Мне помогают Сириус и Ремус.       Малфой немного помедлил.       — Моя помощь нужна? — наконец спросил он.       Гарри снял очки и потёр глаза.       — Нет, — глухо ответил он. — Пока нет. Не хочу впутывать тебя в это…       Малфой не ответил. Некоторое время висело молчание. Драко встал и потянулся.       — Я ужинать, — бросил он.       — Ага. Приятного, — ответил Поттер. — Кстати, завтра Грейнджер уходит на важную разведывательную миссию, — как бы между прочим сказал он.       Драко остановился у двери и обернулся через плечо.       — Это вообще не «кстати». С чего ты решил, что мне это интересно?       — Ну, насколько я понял, миссия будет опасной. Она… может не вернуться, — зелёные глаза прямо смотрели на Малфоя.       — Ну и? Мне какое до этого дело? Она всего лишь «тупая овца», помнишь? — рыкнул Драко, напрягаясь.       Одно дело было сказать, а другое — не давать анализ своему состоянию. Эта новость всколыхнула в нём что-то. Незначительное. Ненадолго. Всего на мгновение. И Драко предпочёл отнести это к любопытству. Ему ведь просто интересно, что это за миссия? Да, ведь?       Но Поттер слишком хорошо его знал. Будь ему всё равно, серые глаза не метали бы молнии сейчас.       — Знаешь, ты мог бы быть повежливее с ней, — усмехнулся Гарри.       — Зачем? Думаешь, если будешь с ней обходительным, то она прыгнет к тебе в кровать? — съязвил Малфой.       — А ты пытаешься затащить её в кровать? — поднял бровь друг, сдерживая лукавую улыбку.       — Отвали, — обречённо простонал Драко.       Однако Избранный и не планировал останавливаться.       — Ну, если ты действуешь по какой-то схеме, то позволь дать подсказку, — улыбка растянулась ещё шире. — Тактика — отстой. Такие, как она, не ведутся на простые приёмы.       — Заткнись, блять, — начал беситься Драко. — Нет у меня никакой тактики. Плевать я на неё хотел. Выскочка.       — О, ну я рад, что ты не тратишь себя на бесполезные попытки, — Гарри было явно весело подначивать Малфоя.       И, к сожалению, вспышка гнева топила здравый смысл. Драко не замечал махинаций Избранного.       — Что ты имеешь в виду, Поттер?       — Она не из робкого десятка. Твои штучки с ней не прокатят, — Гарри откинулся на кровать, закидывая ногу на ногу.       — Я тебе ещё раз говорю, мне плевать на неё, — он шагнул к двери и остановился, держа ручку. — Да и если бы я захотел, то уже добился бы своего, — добавил он.       — Сомневаюсь, — покачал головой Гарри.       Малфой тут же обернулся, медленно проведя языком по нижней губе.       — Она такая же девчонка, как и все, Поттер. Как и все, что текут, стоит прижать их к стенке, — он откинул чёлку назад. — Мне не интересно доказывать тебе свою правоту.       — Да-да, — снисходительно кивнул Гарри. — Если тебе так проще смириться…       Драко закатил глаза и вышел из комнаты.       Гермиона знала, что в этот раз миссия не будет простой. Нервы собрались в тугой узел и не давали спокойно заснуть. Она поднялась с кровати и накинула толстовку. Ей нужен был горячий шоколад. Мелочь, но это хоть немного её успокаивало.       В голове всплыли воспоминания о том, как она разделила это занятие с раздражающим гвардейцем. Его наглое заявление о количестве сахара и самодовольная ухмылка.       Гермиона фыркнула, поправив колосок. За день он весьма растрепался и она решила распустить волосы. Отказываться от своего «успокоительного» из-за самодовольного парня она не собиралась.       Дверь столовой открылась, и она увидела неизменный силуэт за тем же столом, что и всегда. Малфой поглощал свой ужин. Он поднял на неё взгляд, но Гермиона предпочла проигнорировать его присутствие и быстрым шагом направилась на кухню.       Она поставила небольшую кастрюлю на огонь и, задумавшись, открыла бутылку молока.       Гвардеец был холоден и отстранён. Он не разговаривал с ребятами из лагеря и на все их реплики отвечал односложными предложениями с издёвкой и колкими фразами. Однако из головы Грейнджер всё не выходила картина его одинокого откровения на кухне. Он не был высечен из камня и не состоял изо льда, как оказалось.       Гермиона наклонила бутылку и добавила молока на вторую кружку. Она упорно относила это к своей милосердной натуре, пока натирала двойную порцию шоколада и добавляла порошок какао.       Неожиданно дверь кухни открылась, и Малфой зашёл, держа в руках пустую тарелку. Он молча прошёл к раковине и включил воду. Гермиона напряглась.       Драко скользнул взглядом в кастрюлю и заметил, что повстанка готовит двойную порцию шоколада. Недавний разговор с Гарри стал только ещё более абсурдным. Кто станет готовить напиток парню, который тебе безразличен?       Девушка тем временем выключила огонь и потянулась за кружкой на верхней полке. И тут в его голову пришла неожиданная идея, как вспышка молнии в пасмурном небе. Ему захотелось таки проверить свои излюбленные приёмы на Гермионе.       Её палочка лежала на кухонном островке в двух шагах от плиты, но Гермиона не хотела пользоваться магией для таких простых действий. Она встала на цыпочки и уже почти зацепила ручку кружки, когда на ней сомкнулись длинные пальцы.       Гермиона обернулась, оказавшись прижатой к столешнице гвардейцем. Она подняла голову и встретилась с его глазами. Серебристым блеском вплеталось в потемневшую радужку самодовольство. Он почти ухмылялся, смотря на неё, отчего ей становилось не по себе. Малфой стоял слишком близко.       «Слишком непозволительно близко. Кто вообще ему это разрешил? Он не знает о личном пространстве? Знает же. Аристократ, как-никак. Значит, делает намеренно», — стучало в голове Гермионы.        В горле заметно пересохло от неловкости.       Драко проследил за тем, как Гермиона нервно сглатывает и пытается отодвинуться. Он положил одну руку на столешницу и прислонил вторую к шкафчику над её головой, заключая её в ловушку. Она оказалась ниже него примерно на голову, и в этой позе он буквально нависал над ней.       — Больше сахара, помнишь? — вкрадчиво прошептал он, наклонившись ближе.       Гермиона замерла на месте, не ожидая такого напора. В комнате стало душно и тесно. Его голос будто отпечатался где-то внутри, отдаваясь громким эхом в ушных перепонках. Оказалось, что всё это время Гермиона не дышала. Драко медленно облизнул нижнюю губу, втягивая её в рот и закусывая. Сложно было не проследить за этим движением.       Он чувствовал привкус ликования на языке. Девушка явно таяла от его «штучек», как любая другая. Это успокаивало. Словно мягкая ласка за ухом кота. Он готов был замурчать от удовольствия. Да, его эго, расчистив перья, радостно упивалось моментом. Но во всём нужна мера. Драко оттолкнулся от девушки и направился в столовую. Он довольно закинул щиколотку одной ноги на колено другой и стал ждать свой десерт.       Гермиона очнулась лишь тогда, когда дверь кухни закрылась. Она судорожно выдохнула и тут же набрала полные лёгкие воздуха, будто произошедшее могло повториться снова. И ей нужен был кислород.       Она недоуменно таращилась на дверь кухни.       Что это было?       «Он решил, что я сохну по нему?»       Перед глазами всё ещё стояла картина самодовольного выражения лица гвардейца. Медленное движение его языка. Гермиона сжала челюсти и закрыла глаза, отгоняя эти мысли.       «Да какого чёрта я вообще решила сварить ему проклятый шоколад?»       Она злилась на себя. Баловать и без того раздутое самомнение избалованного аристократа ей совсем не хотелось.       Но он уже видел, что порции она сварила две.       «Больше сахара, — мысленно передразнила его Гермиона. — Я покажу тебе больше сахара».       Рука сама потянулась к баночкам со специями, выуживая жгучий перец. Она довольно хмыкнула, опуская целую чайную ложку, и с особым рвением размешала её в кружке.       «Самодовольный придурок».       Малфой не сдержал улыбки, когда кружка опустилась на край его стола, а Гермиона невозмутимо прошла мимо. Она снова села к нему спиной. Он уже предвкушал сладкий вкус победы, делая первый глоток.       Пауза.       Гермиона улыбнулась, пытаясь не захихикать вслух.       Драко же боролся с собой, чтобы не поперхнуться. Он опустил кружку на стол и ещё раз посмотрел в спину повстанки. Она как ни в чём не бывало пригубила немного дымящегося напитка.       Малфой сузил глаза, смотря на каштановые кудри.       «Так, значит, Грейнджер?»

***

      Серое каменное здание упиралось в затянутое тучами небо. Глухое строение не имело ни одного окна, ни изгибов, мрачно занимая низину пологого склона холма близ леса. Лишь большие кованые двери у самого основания выделялись в монотонности бетона.       Воздух отдавал холодом, словно насквозь пропитался отчаянием и безысходностью, заполнившей каждый дюйм вокруг.       Двери распахнулись, отдаваясь звонким лязгом в тугой тишине. Мрачная и поникшая вереница людей в серых одеяниях начала выстраиваться в ряды перед зданием.       Они не поднимали головы. Поникшие плечи и вынужденные движения. Среди них в основном были старики и люди с явными физическими отклонениями от «нормы».       Двое членов разведки наблюдали за происходящим, укрываясь в тени деревьев. Лишь тонкий отблеск мантий-невидимок мог выдать лазутчиков, но до них, кажется, никому не было дела.       Удар колокола, и с крыши здания начали выплывать длинные фигуры в чёрных мантиях. Дементоры приближались к заключённым. Они откидывали капюшоны и втягивали в себя души несчастных.       — Сто тридцать два, — закончила считать Тонкс.        Гермиона сделала пометку в блокноте.       Как только тёмные фигуры растворились за крышей здания, бездыханные тела упали на площадку.       Ещё один удар колокола. Тяжёлые двери снова открылись. Из здания вышли шестеро волшебников. Они левитировали пустые цистерны на площадку. Пару взмахов палочками, и из тел потянулись струи крови, начавшие стремительно заполнять ёмкости одна за другой.       Гермиона до крови сжала руки в кулаки.       Когда иссушённые тела перестали источать кровь, надзиратели зажгли огонь.       — Шестнадцать цистерн по пятьдесят литров, — отметила Тонкс. — Гермиона, запиши. Итого?       — Восемьсот литров, — подсказала Грейнджер. — Они не дотягивают до обещанной вампирам нормы.       — Тёмный Лорд скоро приступит к разрушению Статута о секретности. Он не сможет долго удерживать на своей стороне соратников, если не выполняет их требования. Ему нужно восполнение «ресурсов», — Тонкс говорила отчуждённо.       — Ему мало маглорождённых волшебников, — кивнула Гермиона, смотря, как тлеют тела пленных. — Ему нужно расширять «стадо», — с ненавистью процедила она.       Вернувшись, Гермиона с ещё большим усердием села за разработку зелья, снимающего оковы, которые сдерживали пленных в бойцовских ямах. Мотивация росла с каждой новой миссией. Она просто не могла сидеть без дела.

***

      Малфой уже возвращался с ужина, когда увидел, что повстанцы собрались у костра.       — Драко, иди к нам, — бодро позвал Чарли. — Сегодня я снова решил вас порадовать. Варю вересковый мёд.       — Мёд? — удивился Малфой.       Он не планировал проводить вечер за посиделками. Взгляд задержался на повстанке, сидевшей спиной к нему. Она недавно вернулась с миссии, и была весьма замкнута. Больше, чем обычно. Густые волосы неизменно собраны в колосок, на который кидал отблески огонь, играя золотисто-каштановой палитрой. Драко поймал себя на мысли, что у него чешутся руки распустить их.       — Это что-то наподобие эля из нектара вересковых зарослей, — сказал Гарри, указывая на место рядом с собой.       — Пошли. Пошли, — поторопил Чарли. — Ты такого точно не пробовал, — воодушевлённо сказал он, протягивая алюминиевую кружку.       Ему было сложно отказать. Чарли обладал удивительным талантом собирать вокруг себя людей и направлять их. Прирождённый лидер. В отличие от Билла, он был более открытым и общительным.       Драко сел возле Гарри, когда кружка заполнилась ароматным элем. Друг взмахнул палочкой, охлаждая его напиток. Первый глоток был терпким на вкус. Слегка горьковатым. Но после второго, эль начал казаться приятным. Будто всю пустошь графства Девон закупорили в необычный вересковый мёд.       — Ну так о чём мы? — продолжил разговор Фред. — Рон, ты говорил о том, что сделаешь после окончания войны.       — Да… Я куплю дом. И подам заявку в игральную команду «Пушки Пэддл», — неловко почесал затылок младший брат Уизли.       Близнецы довольно присвистнули.       — Кэти, твоя очередь, — сказал Джордж.       Девушка убрала чёрные волосы назад и закинула ногу на ногу.       — Я кастрирую всех Пожирателей. А после организую центр реабилитации суррогатных матерей и всех девушек, находящихся в рабстве, — холодно сказала она.       Повисла тугая тишина.       Дрова потрескивали в костре, а в котле кипел эль, разнося сладкий аромат по воздуху.       — Джинни? — вывела из ступора повстанцев Бэлл. — Ты что сделаешь?       — Я? Хм… я устрою маме шоппинг. Проведу её по центральным улицам Косого Переулка, чтобы все её видели, чтобы она не пряталась. Куплю ей лучшие мантии, а после мы выпьем сливочного пива у Дербиша, на площади у банка Гринготтс, — в голубых глазах была решимость. — И помогу папе вновь открыть отдел по регулированию отношений с магловским миром при Министерстве, — она горько улыбнулась. — Семья Уизли больше не будет предателями крови и врагами магического мира. Мама и папа станут героями.       — Мы все поможем, — подмигнул Чарли.       — Представляете, мы все сможем спокойно ходить по улицам. Не прятаться, — с энтузиазмом сказал Рон.       — Ещё бы! Мы откроем магазин наших изобретений, да, Джордж? — опустил руку на плечо брата Фред. — На самой центральной улице Косого Переулка.       — Определённо. Это будет фурор! — загорелся близнец. — А ты, Гермиона? Скупишь «Флориш и Блотс»?       — Она туда на работу устроится, — усмехнулся Фред.       — Ага. Будет читать каждую книжку перед тем, как продать, — Рон наполнил кружку элем.       — Пожалуй, я открою свою винодельню, — усмехнулся Чарли. — Вы только посмотрите. Вылакали почти целый котёл. У меня точно талант.       Повстанцы рассмеялись, отсалютовав дельцу. Гермиона задумалась, смотря на поленья в костре.       — Как только всё закончится, я уеду, — спокойно сказала она. — На Северное море, омывающее западное побережье Великобритании. Когда мне было восемь, мы с родителями ездили туда на лето, — она отпила немного эля. — Это самое тихое место на земле…       С лиц ребят сползла мечтательная улыбка. Они уткнулись хмурым взглядом в пламя костра, пока Кэти не вывела всех из транса:       — Идеальный план, не так ли? Смотреть, как волны разбиваются о скалы…       Драко негласно решил для себя не заострять внимание на происхождении жителей лагеря, потому как смириться с тем, что он уступает чистокровным волшебникам куда проще, чем признать равенство с грязнокровками. Первые недели в Янтаре изрядно потрепали его гордость. И он трезво осознавал, что в его положении само понятие «гордости» сомнительно. Он зависел от милости Ордена Феникса и, хотел он того или нет, нуждался в их помощи.       Малфой обвёл взглядом ребят. Сейчас он впервые задумался о них в ином свете. Они грезили о таких простых вещах, которым он раньше даже не придавал значения. Ему было позволено всё. Весь мир был открыт перед ним. И поэтому мыслей, что об этом могут мечтать какие-то волшебники, где-то далеко в изолированном военном лагере, у него и подавно не было. А всё, чего хотелось юным повстанцам сил Сопротивления, — это обычной мирной жизни. Такой «обычной» для него, но настолько «нереальной» для них.       Пропаганда превосходства чистокровных волшебников наглядно терпела крах на каждой новой тренировке, доказывая гвардейцам абсурдность всего строя Тёмного Лорда.       Малфой снова опустил взгляд в котёл с бурлящим напитком. Он осмелился допустить мысль, что эти ребята заслуживали «обычной» жизни.

***

      Приглушённый свет керосиновой лампы кидал тени на фигуру девушки, что спиной стояла, согнувшись над кухонным островком. На плитке, кажется, недавно растапливался шоколад, разнося приятный аромат.       В этот раз Малфою удалось проскользнуть незамеченным.       Гермиона с явным аппетитом поглощала ужин, оставленный на кухне. Обычно Молли готовила его для Драко, но, видимо, повстанка этого не знала.       Малфой окинул оценивающим взглядом бёдра, едва прикрытые тонкой тканью ночной сорочки. Взгляд поднялся выше. Густые каштановые кудри свободно лежали, спускаясь до самой поясницы.       Распустила? Значит, уже собиралась спать?       Шаг.       Ближе к ней.       Гермиона поёрзала ногами так, что край подола слегка приподнялся. Драко, не удержавшись, склонил голову в бок, наблюдая за этим движением.       Приглушённый свет и манящий запах шоколада обращали атмосферу в тягучую патоку, замедляя каждое движение и поток мыслей. Она выглядела так соблазнительно, что гвардеец сдался под натиском знакомого чувства влечения, хотя знал — испытывать подобное к грязнокровке ниже его достоинства. Видимо это было раньше. До того как он решил закрыть глаза на происхождение ребят из лагеря.       Гермиона задумчиво облизнула вилку, задержав её кончик во рту.       — Приятного аппетита, — хрипло усмехнулся Малфой.       Её реакция была ошеломительной. Гермиона резко развернулась, принимая оборонительную позу. Одна рука уже доставала палочку из кармана толстовки, натянутой поверх сорочки, а вторая уперла ему в горло столовый прибор.       Есть контакт.       Есть напряжение.       Малфой медленно сглотнул, и по адамовому яблоку царапнул край вилки.       — Как-то агрессивно для воровки…       — Малфой? — она отступила назад, упираясь бёдрами в край кухонного островка.       Он потёр шею, обходя её.       — Почему это я воровка? — спросила Гермиона, оборачиваясь к нему.       Драко достал вилку и склонился над островком напротив неё.       — Это моё. Вообще-то, — он упёр вилку в край тарелки и потянул её к себе, внимательно разглядывая девушку.       — Она стояла на столе, — упрямо возразила Гермиона.       И снова эти педантичные учительские нотки в её тоне.       — Молли оставляет порцию ужина для меня, — пожал плечами Малфой. — И если бы я ещё немного задержался, то ты бы уничтожила его одна.       Он разделил вилкой содержимое тарелки на две части так, что на одной половине осталась недоеденная Гермионой курица и рис, а на второй — ещё не тронутая еда.       «Брезгует?» — раздраженно отметила Гермиона.       — Это всё равно не значит, что она — твоя. А потому, я не считаю себя воровкой, — отрезала повстанка и решительно воткнула вилку в курицу, пододвигая тарелку на середину стола. — Я первая начала есть. Вообще-то… И могу любезно поделиться.       — «Любезно» — не в твоём стиле.       Малфой так покачал головой, словно всезнающим взрослым здесь был он, а не она. Он намеренно старался указать на это, выводя её из себя.       — Да что ты знаешь о моём стиле?       Ответ не заставил себя ждать.       — Что ты не накладываешь обезболивающие заклятия на тех, кто вызывается помочь тебе и твоим щеглам практиковаться, — фальшиво улыбнулся Малфой, цепляя кусочек рагу на вилку.       Подействовало.       Гермиона замолчала, ощущая прилив стыда за свою выходку. Она молча уткнулась в тарелку.       Драко прищурился, наблюдая за тем, как повстанка прожёвывает ужин. Упрямая. Напряжённые плечи. Брови нахмурены.       Она не станет извиняться. Ни за что.       Они молча ели, не желая уступать. И Малфой мог поклясться, что опять же не испытывает должного отвращения. Его, скорее, разъедало любопытство. Такое поведение повстанки сильно отличалось от чистокровных девушек, которые были в его окружении раньше. Те, что буквально ложились в ноги и мгновенно перевязывали волосы, замирая напротив его ширинки.       Драко начал орудовать вилкой, вспоминая привкус шоколада с перцем. Это чем-то напоминало её характер. Жгучий, но не грязный…       Гермиона не отрывалась от ужина, почти злобно прожёвывая его. Взгляд Драко ощущался как острые шипы. Хотелось поёжиться, но она держала невозмутимый вид. Эта трапеза со стороны могла показаться совершенно обыденной, даже повседневной, но на деле таковой совсем не являлась. Стоило подойти ближе и можно было ощутить, как статическое электричество напрягает пространство за пару футов от них.       Малфой потянулся к стакану с водой, и Гермиона перехватила его.       — Я из него уже пила, — не поднимая на него взгляда, сказала она.        Тишина.       Он оттолкнулся от островка и прошёл к графину. Краем уха Гермиона слышала, как он наполнил стакан, а после совершенно неожиданно отметила громкие глотки. Она машинально выпрямилась, ощущая себя уязвимой в такой позе.       Никогда не промолчит. Всегда готова дать отпор. Однако стоит прижать её к столу или смутить откровенным взглядом, как карие глаза тут же опускаются, а движения становятся скованными… Малфой поставил стакан и ещё раз прошёлся взглядом по её фигуре.       Повстанка поправила волосы. И он заметил в этом жесте некоторую нервозность. Уголок губы пополз вверх.       «Насколько её хватит?»       Гвардеец вернулся к ужину, продолжая в качестве соуса поглощать её нарастающую неловкость от его взгляда. Его это забавляло. Оказалось, что «Мисс чопорность и строгие правила» становилась кроткой и тихой, стоило добавить интимности в атмосферу. Он не раз так забавлялся в Хогвартсе, но, пожалуй, реакция повстанки была самой интересной.       Гермиона жалела, что надела толстовку, потому что сейчас ей было жарко. И, к её ужасу, не от температуры помещения, а от температуры его присутствия, его скользящего по ней пошлого взгляда. Но снять при нём толстовку и остаться в тонкой сорочке она не могла. И, кажется, это ничуть не охладило бы градус. Где-то на подсознательном уровне она догадывалась, чего он добивается.       «Издевается?»       Он закончил со своей частью ужина и потянулся к дымящейся кружке горячего шоколада, который Гермиона сварила для себя. Она наконец подняла на него взгляд.       — С перцем? — вопросительно изогнул бровь Малфой.       Усмешка в его интонации подкинула дров в разгорающийся огонь раздражения. Гермиона остановила кружку, возвращая её на место.       — Из неё я тоже уже пила, — процедила она почти по буквам, посылая предупреждающий взгляд.       Это должно было его остановить, ведь он по её мнению брезгует. Но вместо этого Гермионе показалось, что сталь в серых глазах потемнела.       — Тебя так волнует обмен телесными жидкостями со мной? — вкрадчиво спросил Малфой, подаваясь вперёд.       Длинные холодные пальцы накрыли её руку и настойчиво потянули кружку на себя:       — Ну так учти «про себя»… Есть много других вариантов.       Гермиона поперхнулась, отдёрнув руку. Она хотела вспыхнуть и возмутиться. Хотя бы ответить ему, но Малфой оставил напиток в покое и посмеиваясь прошёл мимо неё, бросив напоследок:       — Посуду мыть будешь сама. Я думаю, это справедливо, — он почти лениво поднял руку. — Ты своровала мой ужин, и мне пришлось делиться, — он загнул два пальца. — Не сварила мне горячий шоколад, — он согнул третий палец. — Ещё и сбила мне аппетит, — дверь кухни закрылась.        Гермиона так и замерла у кухонного островка, опешив от его заявлений.       «Самовлюблённый кретин. Я не воровала ужин. Не обязана варить тебе шоколад. Ни с перцем, ни без него. И аппетит сбил мне ты!»       Малфой был доволен. Он улыбался, вспоминая реакцию повстанки. Это даже на некоторое время заставило его забыться.       Смывая пену с тарелки, Гермиона вдруг остановилась и раздражённо закрыла глаза.       «Да чтобы я ещё хоть раз что-то сделала для этого придурка! Кем он себя возомнил? И за кого он меня принимает?»

***

      — Реддл был одержим ценными реликвиями основателей Хогвартса, — задумчиво сказал Поттер.       Они уже целый час рассуждали в своей комнате о том, что может являться крестражами Тёмного Лорда.       — Ну, это четыре вещи, — Драко потёр подбородок. — Ещё три…       — Нет. Это три вещи, — покачал головой Гарри. — Тёмный Лорд ненавидел факультет «Гриффиндор», а потому крестражем реликвию Годрика не стал бы делать. Более того, Дамблдор оставил воспоминание о том, что мечом Гриффиндора можно уничтожить крестражи.       — Слушай, мне кажется, что змея его — Нагайна — тоже крестраж.       Избранный кивнул.       — Помнишь, она ползла через огонь, и от неё срикошетили куча заклинаний, — Малфой посмотрел в глаза друга. — Что ещё ты нашёл?       — Ну, это пока не точно, но, кажется, Реддл сделал одним из крестражей кольцо его деда — Марволо Мракса. Об этом тоже есть пара зацепок в воспоминаниях. Сириус ищет место, где жили Мраксы. Там, где их убил Тёмный Лорд. Возможно, он спрятал крестраж там же.       — Ясно, — кивнул Малфой.       Друзья ещё пару минут думали, пока Гарри не откинулся на кровати.       — Странные девчонки здесь, да? — спросил он у друга, кладя очки на тумбочку.       — Мне плевать, Поттер, — напряжённо процедил Драко. — Не начинай. Хочешь трахаться — вперёд.       — Гермиона вполне ничего, — невозмутимо протянул Гарри. — С её характером… я уверен, в постели она та ещё…       — Заткнись, — рыкнул Малфой. — Может, тебе пора сменить очки? Они уже не помогают твоим глазам ясно видеть мир вокруг.       — О, поверь мне, я вижу больше, чем ты можешь себе представить, — Гарри явно намекал на что-то.       — Мне плевать. Плевать. Плевать, Поттер. Не надо вот этих ублюдских улыбок. Я не намерен обсуждать это.       —Это? — усмехнулся Гарри. — Так нам уже есть что именно обсуждать?       — Салазара ради, заткнись…

***

      Орден Феникса закончил подготовку к миссии по освобождению выпускников «Покорного Арсенала». Им содействовали несколько человек с факультета «Рабочей Гильдии». Симус Финниган и Дин Томас вместе с родителями решили помочь Сопротивлению.       В миссии участвовало два боевых отряда и разведывательный отряд Тонкс. Также на помощь вызвались близнецы Уизли, Рон и Кэти с Джинни. Ребята должны были выполнить отвлекающий манёвр, изображая беженцев, пока основной отряд помогал «Покорным» сбежать. Дата миссии значилась вторым июля, то есть через десять дней.       Гермиона заметно нервничала. Миссия была опасной. Помимо этого, завтра она отправлялась на другую, однако идти на кухню за спасительным шоколадом ей не хотелось. Снова ощущать это зудящее состояние её нервов от присутствия наглого гвардейца, видеть его серые глаза, в которых вечно горела издёвка.       Гермиона поёжилась и укуталась в одеяло с головой, стараясь побыстрее заснуть. Да, она избегает его. И нет, она не собирается это анализировать.

***

      Боевой отряд освободил заключённых из поместья Ноттов. Накануне Ордену пришло анонимное письмо, в котором были подробные координаты нахождения пленных членов Сопротивления. Кто-то приложил довольно подробную инструкцию, но пожелал остаться неизвестным. Их также предупредили о смене дежурства охранников в поместье. Момент, который являлся наиболее уязвимым и располагал к успешному выполнению операции. Разведка, проверив достоверность информации, дала зелёный свет миссии. Весь отряд Тонкс, в том числе и Грейнджер, принимали участие в операции.       Двадцать три человека прибыло посреди ночи в лагерь «Янтарь».       Гермиону ранили жалящим заклятием в спину, но среди заключённых были и те, кто едва остался в живых после длительных пыток в поместье. Поэтому она сосредоточилась на оказании помощи пострадавшим.       Когда все прибывшие уже расположились, Молли подошла к Малфою, держа в руках стопку одеял.       — Драко, ты не отнесёшь это в лазарет? Кажется, там не хватает, — попросила она.       Малфой молча взял стопку из её рук. Он мог отказать. Мог фыркнуть и уйти, но эта женщина действительно заботилась о нём. После первых тренировок она принесла гвардейцам мазь от мозолей. И Драко хорошо знал, что порцию ужина Молли оставляла именно для него.       Свет в лазарете был приглушён. Семь из десяти коек занимали пострадавшие, которые уже спали. И только в дальнем углу за ширмой горела керосиновая лампа. Малфой неуверенно остановился у входа.       Внезапное ночное пробуждение и суета раздражали его. Более того, он был уверен, что завтра их как ни в чём не бывало поднимут с утра на тренировки по расписанию.       — Я принёс одеяла, — прочистив горло, сказал он.       Сначала его встретила тишина.       — Накрой ими больных, — донёсся голос Гермионы из-за ширмы.       — Что? — вспыхнул Малфой, бросив одеяла на пустую койку, и двинулся в сторону девушки.       Он записывал прибывших волшебников, провожал их до комнат, левитировал мебель, хотя абсолютно не желал принимать участия во всём этом. Он выполнял обязанности повстанца, не являясь им.       — Я тебе не… — Драко яростно рванул ширму и замер.       Гермиона сидела в армейском спортивном топе спиной к нему. Но перед глазами Малфоя застыл лишь огромный участок поражённой кожи, занимавший всю область лопаток повстанки. Рана пузырилась и кровоточила. И он даже представить мог, насколько это должно было быть больно. Однако Гермиона молчала.       Она обернулась к нему, и на пол упало несколько склянок из кармана её брюк. Он прочитал надпись на этикетке: «Тонизирующий настой». Видимо, Гермиона пила его, чтобы не потерять сознание и оказать помощь всем пострадавшим.       Малфой молча отошёл от неё и вернулся к одеялам, не зная что сказать. Он поочерёдно накрывал пациентов, то и дело бросая взгляд на повстанку. Гермиона смочила тряпку в железной миске с каким-то отваром и попыталась дотянуться до повреждённой кожи. Выходило у неё плохо.       Наверное, вид поражённой кожи или терпимость и выдержка Гермионы сыграли свою роль. Драко медленно подошёл к ней и внимательнее осмотрел рану.       — Давай, — протянул руку он.       Гермиона обернулась.       — Я могу сама, — глухо ответила она.       Колосок растрепался. На лице засохли разводы копоти и грязи, а на лбу проступила испарина. Губы побледнели от интоксикации и изнеможения.       — Не спорь, — поморщился Драко. — Ты так будешь возиться до утра. Вдруг загнёшься в процессе, — мрачно добавил он.       — Не над кем будет издеваться? — усмехнулась она, опуская тряпку в отвар.       Он не ответил, смачивая ткань. Драко достал свою палочку и одним движением разрезал топ. Гермиона едва успела прижать к груди ткань.       — Ты…       — Рана больше, чем ты думаешь, — буркнул Малфой.       Он смывал кровь, стараясь не зашипеть и в приступе жалости не подуть на поражённый участок. Ему становилось не по себе от одного вида раны, тогда как Гермиона сложила чистую тряпку гармошкой и зажала её меж зубов.       Драко молча обрабатывал рану. Он отгонял все посторонние мысли, уверяя себя в том, что это ничего не значит. Двигаясь от периферии к центру, он заметил, как она сильнее сжимает жгут в зубах. Это должно было быть невыносимо.       Гермиона еле держалась. Спину жгло, а перед глазами мелькали вспышки от болевого шока. Действия тонизирующих настоек подходили к концу, и теперь она в полной мере ощущала свои увечья.       Внезапно Малфой задал ей вопрос, который она никак не ожидала от него услышать.       — Ты пьёшь шоколад только перед миссиями? — спросил он.       Гермиона молча кивнула.       — Это как-то успокаивает тебя? — продолжал Драко.       Гермиона снова кивнула.       — Ну или будоражит, если ты добавляешь перец.       На этот раз она даже слабо усмехнулась.       — Как ты оказалась в лагере? — голос его звучал спокойно.       Повстанка немного помедлила с ответом. И, вынув жгут изо рта, слегка обернулась к нему.       — Член Ордена дал моим родителям кулон с фениксом. Такой же, какой был у Поттера, — ответила она.       — А где твои родители сейчас? — продолжал разговор Драко.       «Пытается отвлечь меня от боли?» — промелькнула мысль в голове Грейнджер.       — Их убили, когда они задерживали Пожирателей, чтобы я успела аппарировать сюда, — сказала она.       Драко приступил к самому центру. Гермиона зажмурилась.       — Ты всё это время жила здесь? — спросил Малфой.       — Нет, — выдавила она. — Прошла полный курс обучения. И после вернулась сюда, — Грейнджер не стала говорить о причине прибытия в «Янтарь».       — Ясно, — Драко убрал ёмкость с отваром. — Я знаю хорошее заклинание. Оно быстрее залечит раны, но будет больно, — задумчиво сказал Малфой.       Повстанка снова обернулась к нему через плечо.       — Зачем ты это делаешь? Тебе весело? — спросила она.       — У меня явно другое понятие веселья. Я не извращенец, — съязвил он. — Хочешь страдать — пожалуйста.       Гермиона сжала губы в тонкую полоску и отвернулась.       — Хорошо. Давай, — кивнула она.       Не то, чтобы Малфой горел желанием ей помогать, но это открывало перспективу на будущее, где гордая повстанка будет ему должна.       — Вулнера Санентур, — Драко направил палочку на рану.       — Просто, знаешь, ты ведь явно из тех парней, что даже в глаза девушкам не смотрят, а только запоминают размер груди, — Гермиона сильнее прижала ткань топа к себе.       — А ты из тех надоедливых девчонок, что тянут руку и сидят на первых партах. Выскочка, — парировал Малфой.       — Ну, спасибо…       — Взаимно.       Края раны уже заметно затянулись, и он окинул ее спину взглядом, оценивая проделанную работу. Дальше должно было быть больнее, а потому Драко решил получше отвлечь её.       — Карие, — сказал он, возобновляя процесс восстановления. — На солнечном свету больше медовые, а в темноте, при свете лампы, янтарные. Похожи на дорогой огневиски, — говорил он, сосредоточившись на ране.       Гермиона замерла, не зная, что ответить. Это было неожиданно. Настолько, что она почти забыла о жжении. Будто тебя резко окунули из пекла в холодную воду.       Малфой закончил с раной и посмотрел на замершую девушку. Кажется, он переборщил с отвлечением. Драко неловко прочистил горло.       — Но, если тебе так важно, то размер груди у тебя — нулёвка. На мой взгляд, — усмехнулся он. — Я бы даже сказал, минус один. Репаро, — он восстановил её топ.       Гермиона очнулась и, задохнувшись от возмущения, поднялась с кушетки.       — Кто бы сомневался, — процедила она.       Драко вскинул одну бровь вверх.       — Только не говори, что ты тешила себя надеждами, что у тебя троечка, — усмехнулся он.       — Какой же ты самодовольный придурок всё-таки, — покачала головой Грейнджер.       Малфой улыбнулся.       — Выскочка, — любезно ответил он, двигаясь на выход.       Смотря на его удаляющуюся спину, Гермиона внезапно выпалила:       — Спасибо.       Он не обернулся, бросив на ходу:       — Никаких спасибо. Будешь должна мне шоколад.

***

      Прошло три дня. В этот раз Гермиона уверенно налила двойную порцию молока и в конце добавила в одну из кружек ложку сахара. Она поставила кружку на стол гвардейца и прошла к своему месту.       Драко испытывал странные чувства. С одной стороны, в этот раз его шоколад, наконец, был сладким, а с другой, он понимал, что Гермиона завтра отправится на миссию. Она могла снова вернуться с ранениями. Либо не вернуться вовсе.       В этот раз их глухое наслаждение ароматным напитком отдавало для Малфоя горьковатым привкусом. Оно его больше не успокаивало и не веселило.

***

      Драко сидел на кровати и не мог понять, почему он не может спокойно лечь и уснуть. Днём он слышал от Рона, что если всё пройдёт хорошо, то Гермиона вернётся к отбою. Отбой настал уже полчаса назад, а девушки всё не было. Гарри молча наблюдал за другом, который то и дело бросал нервные взгляды в окно, пытаясь что-то высмотреть на площадке.       Прошло около двадцати минут, когда повстанка, наконец, аппарировала на территорию лагеря.       Малфой замер на кровати, не сводя с неё глаз. Он не знал, что пытается увидеть, не знал, чего ждёт. Но, когда Гермиона тряхнула головой, оправляясь от аппарации, и ровным шагом направилась к корпусу лагеря, он выдохнул и лёг на кровать.       — Нокс, — свет в каморке гвардейцев погас.       — Никогда не видел, чтобы кому-то было так «плевать», — хмыкнул Гарри, отворачиваясь к стене.       Он больше ничего не сказал, предоставив весь уничтожающий диалог на растерзание собственным чувствам Малфоя.