Истинный Избранный

      С высоких потолков свисали огромные хрустальные люстры, отдававшие блеском, отражая свет камина и свечей, украшавших длинный дубовый стол. Он явно был предназначен для одной дюжины человек, но стульев стояло только два. Они возвышались у противоположных краёв стола, обитые тёмным велюром, с искусной резьбой.       Комната, если вообще можно называть такое огромное помещение этим словом, явно поражала воображение, которое, к слову, у повстанки было прекрасным. Она нервно осмотрелась.       Тусклый свет от маленьких огоньков вылавливал праздное убранство стола и несколько букетов цветов. До неё доносились манящие ароматы аппетитных блюд, вызывая желание облизнуться, но она сдержалась.       У камина ждала высокая фигура в приталенном костюме цвета королевского сапфира. Золотые запонки с режущими глаз огромными бриллиантами. Те же кричащие о несметном богатстве карманные часы на цепочке свисали с кармана.       Стоило признать, что он весьма органично вписывался в атмосферу вокруг.       Девушка неловко прошла к центру. Начиная с обеда, эльфы готовили её к ужину с хозяином. Столько ванных процедур Кэти никогда не делала, а названия многих из них даже не знала.       В итоге длинное платье в пол из чёрного французского кружева плотно обтягивало её фигуру до колен, а ниже расходилось, оставляя глубокий вырез до самого бедра. Верх платья был выполнен в более чопорном стиле, упираясь кружевной горловиной до самого подбородка. Это сковывало и заставляло вернуться к извечному страху замкнутых пространств. Однако она держалась прямо, хотя отчётливо слышала, как коряво звучит её походка на высоких каблуках, которые она, конечно, никогда в жизни не носила.       Бэлл мрачно усмехнулась, представив себя на секунду в таком виде посреди лагеря «Янтарь». Картинка казалась ей до абсурда забавной ровно до того момента, пока она не вспомнила, что с ней будут делать в этом виде. Этот человек. Возможно, сегодня. Прямо сейчас?       Словно услышав её мысли, он обернулся. Его взгляд, пожалуй, слишком откровенный для высоких аристократических стандартов поведения в обществе, прошёлся по ней снизу до верху, подтверждая догадки.       Она едва заметно поёжилась. Едва заметно для себя, но отнюдь не для него, заслужив при этом довольный оскал.       — Прекрасно выглядишь, — его голос звучал ниже, чем в первую встречу.       — Как дорогая шлюха для аристократа, — отрезала она.       Последовало молчание, в котором он продолжал смотреть на неё, чтобы что?       — Ждёшь комплимента? — изогнула бровь Кэти.       — А у тебя есть мысли на этот счёт? — игривый огонь в его глазах вызывал раздражение. Кажется, он проигнорировал её прошлые слова.       — Выглядишь… как ебаный павлин, который нацепил на себя всё, что было в хранилище банка Гринготтс, — она любезно отзеркалила его оценивающий взгляд снизу вверх, щедро приправив всё это кривой ухмылкой.       Блейз только улыбнулся шире, ясно дав понять, что вселенскую самооценку её замечание никак не покоробило.       — Давай внесём ясность, — начал он, выдерживая паузу, во время которой она уже прикинула около сотни вариантов возможного продолжения, но никак не это. — Если бы я решил надеть всё, что имеется в фамильном хранилище Забини, этой комнаты было бы мало, чтобы меня вместить.       Она поборола желание продемонстрировать рвотный позыв. Пафосность сказанной фразы чертила слишком яркую линию её, хоть на сколько-нибудь нормального, восприятия разговора.       — Я бы хотел поужинать с тобой, но не знал, что ты предпочитаешь, поэтому решил — пусть будет всё, — щедрый жест в сторону стола заставил её снова обратить внимание на разнообразие блюд.       Она мысленно сопоставила количество еды и объём допустимой нормы ужина на одного человека. Накормить этим всем можно было целый отряд, но ужинать они, кажется, будут только вдвоём.       — Ты позволишь поухаживать за тобой? — мягко спросил Блейз, даря ей хитрую улыбку.       — Если тебе твоя голова больше не нужна, — опасно улыбнулась Бэлл.       — Я всё-таки желаю оставить её до десерта, — весьма двусмысленно сказал он и отодвинул для себя стул, не делая шагов к ней навстречу. — Присаживайся.       — Это приказ?       — Допустим, — он сложил салфетку на коленях.       Кэти снова сглотнула подступающую к горлу желчь и, громыхнув стулом, села. Он тут же поднял на неё взгляд.       — Что? — её интонация ясно говорила о расположении духа.       — Если честно, я поражён, — тусклое освещение и играющие блики свечей делали его глаза темнее. — Ты такая красивая, — Кэти застыла. — Тебе не нужны ни макияж, ни причёски. Ты прекрасна, — продолжал размышлять он, пока к ней не вернулся дар речи.       — Слушай сюда, блять. Меня намыливали сегодня весь день для того, чтобы ты тут красочно лил мне в уши дерьмо про то, какая я красивая без всего этого? — она холодно смотрела на него.       Ни эта атмосфера, ни платье, ни комплименты не могли заставить её забыть о том, кто она. А потому пытаться вписываться в его игру у неё не было никакого желания.       — Я рассчитывал, что тебе понравится SPA. Кстати, ты можешь пользоваться им, когда тебе захочется, чтобы расслабиться, — тому, как он держал свою галантную манеру общаться, можно было смело завидовать. — Девушки любят такое.       Он словно пропускал её сквернословие и выпады агрессии мимо, оставляя для себя лишь желаемую картину.       — Какая девушка должна радоваться, что готовится к моменту, когда её обкончают и заставят выносить ребёнка для врага? — продолжала давление Бэлл.       Она заметила, как напряглась его челюсть.       — Давай внесём ещё одну ясность, — уже серьёзнее сказал он. — Я планирую только поужинать. Пообщаться. Узнать, что ты любишь. И что тебе не нравится.       Кэти молчала, и он продолжил.       — Это — свидание, так скажем. Как я вижу, ты не в восторге от платья… Может, это поднимет тебе настроение, — он взмахнул палочкой и к ней подлетела бархатная коробка, открываясь на ходу.       Колье с крупными сапфирами слегка слепило, назойливо повторяя: «Очень дорого».       — Надеть его на тебя ты, кажется, не позволишь, — усмехнулся Блейз, ещё раз взмахивая палочкой.       Украшение устроилось на её шее, делая удушение, которое она уже ощущала, намного сильнее.       — Всё в порядке? — насторожился он.       — Я могу внести некоторые коррективы? — она пыталась держать голос ровным.       — Конечно, — заинтересованно кивнул он.       Девушка подняла столовый нож, при этом заметив, как напрягся парень, и вспорола горловину платья. Глоток воздуха, и она подняла взгляд. Голубые глаза по-прежнему источали холодный огонь.       Он вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения. И она ему его дала, разорвав ткань дальше, оголяя плечи и руки. Французское кружево соскользнуло на пол, оставляя её в платье, теперь державшееся только на её груди. Холодное прикосновение тяжелого украшения к обнажённой шее слегка обожгло, заставляя её вздрогнуть.       — Мишель лучше не знать об этом, — улыбнулся он, но замер.       Кэти проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на её метку.       «Собственность Забини» — ещё была красной, не успев отойти от болезненной процедуры выжигания.       — Кто… кто это сделал? — напряжённо спросил он, откинув игры в сторону.        Кэти ощетинилась и с вызовом посмотрела на него.       — Скажи ещё, ты не знал, что Лот «метят» после покупки, — процедила она. — Или, покупая девушку, которую собирался насиловать, ты надеялся, что её «не испортят»? — она видела, как он сжал зубы и его дыхание изменилось. — На что ты рассчитывал, Блейз, мать твою, Забини? Что разоденешь её в дорогое шмотьё, подаришь ёбаные камешки и она охуеет? Раздвинет ноги и будет трахаться с тобой, умирая от благодарности за «хорошее» отношение? — он встал из-за стола, но она не остановилась. — Я никогда не лягу под тебя! Можешь запихать своё богатство и что ещё там у тебя есть себе в зад и прокрутить трижды, мне плевать. Если собираешься выполнить то, зачем купил меня, тогда придётся брать силой, потому что я…       — Я не насилую девушек, Кэти Бэлл, — покачал головой он. — Я единственный мужчина в семье. Мне нужно обзавестись наследником, чтобы наше положение было более стабильным. Тёмный Лорд поддерживает повышение численности его армии. И приветствует карьерный рост именно тех последователей, кто придерживается его «пожеланий». Однако, чтобы сделать всё «правильно», я имею в виду, жениться и завести детей, в браке нужно время. Такое, которого у меня нет. И плюс, а скорее минус, чистокровные девушки, под стать моей семье и положению, зачастую страдают бесплодием. Поэтому моя мать настояла на «услугах» суррогата, — он выдохнул. — Но я не стану насиловать тебя. Принимай это как хочешь. Я всего-навсего пытаюсь сделать всё это более… нормальным.       Они молчали, пока его поза не стала расслабленной, и он не сел обратно, разглаживая салфетку.       — Я не знал, что тебе пришлось принять такую… метку. В этом крыле Цитадели отдан приказ не прикасаться к тебе, — он откупорил бутылку. — И… ещё раз повторю, сейчас я нацелен только на ужин с тобой. Так что… вина? — спросил Блейз, возвращая себе улыбку.       Она нахмурилась, но не ответила, всё ещё обдумывая сказанное. Его снова совершенно не смутило её поведение, и спустя несколько мгновений к ней подлетел бокал красного полусладкого.       Парень отпил немного и отсалютовал ей.       — Просто ужин и просто вино, — многозначительно добавил он. — Чувствуй себя комфортно, потому что мы будем так ужинать каждый день.       Бэлл скривилась и бросила резкий взгляд. Он же невозмутимо взял приборы, будто они снова в самом начале вечера, и начал трапезу.       И даже её дрожащий от раздражения выдох не возымел никакого эффекта, а потому она уверенно оттолкнула приборы и потянулась к индейке, аппетитно возвышавшейся на серебряном подносе.       Блейз поднял на неё взгляд ровно в тот момент, когда она подтянула к себе одну коленку, поджимая её рукой для удобства, и вцепилась зубами в ножку индейки, которую держала в руке. Жирный сок со смесью пряного соуса тонкой струйкой стёк до самого локтя. Он медленно перевёл взгляд на горящие бунтарством глаза.       Несмотря на своё показное поведение, она всё же приняла предложение «просто ужина» и, грубо схватив бокал, осушила его залпом до дна.       Изящная причёска и шикарное колье, испорченное, но всё ещё прекрасное платье и эти дикие глаза. Дикие, как и она сама.       Он улыбнулся и отложил свои приборы. Снял пиджак и запонки, положив их на стол. Закатал рукава и последовал её примеру, руками взяв с подноса рядом лобстера.

***

      Драко держал в своих руках дрожащую девушку, прекрасно понимая, что это состояние её одолевает не от оргазма. Она не может справиться с демонами, не может удержать в себе всё то, что раздирает её на части.       Малфой брал её грубо у стены, у самой двери её комнаты. Так, как она попросила, ворвавшись с очередной миссии, срывая с себя вещи. Карие глаза застилал туман.       Он сомневался в том, видит ли она его вообще. Но её руки так отчаянно и крепко прижимали его к себе.       — Пожалуйста. Мне очень нужно. Пожалуйста. Сделай это. Пожалуйста, — Гермиона почти душила его, пока он толкался в неё, удерживая за бёдра.       Каждый раз, когда она сильнее обхватывала его за плечи, когда её била мелкая дрожь, Малфой останавливался, не понимая, что делать дальше. Ему не хотелось это продолжать. Не нравилось. Возбуждение стремительно спадало.       — Ещё. Ещё. Не останавливайся, — почти в истерике рычала Грейнджер, царапая его спину.       Она хваталась за него. Пыталась сама насаживаться. Кусала его плечи, обрывисто дыша. Но он видел в этом только что-то больное и извращённое. До воя в груди, до сжатых зубов ненормальное.       Было сухо. Трение уже приносило дискомфорт настолько, что хотелось добавить слюны, чтобы облегчить процесс. Варварский метод, но уж точно лучше чем то, что происходило между ними сейчас.       — Нет. Стой, — Малфой схватил её бёдра, останавливая сумасшедшую гонку за дозой эндорфинов.       Она упёрто продолжала, игнорируя его.       — Грейнджер, я сказал хватит! — взорвался он, выходя из неё и опуская на пол.        Гермиона прекратила движения, лишь когда ощутила, что он отпустил её. Гнев и разочарование так быстро вырвались наружу, не успев сдержаться.       — Какого чёрта, Малфой? — взревела она, толкая его.       Он отступил, нахмурившись и натягивая брюки и бельё обратно. Те, что она даже не дала ему снять до конца.       — Я спрашиваю какого чёрта? — повторила Гермиона, ударяя ладонью по его обнажённой груди раз за разом. — Ты что, не можешь довести дело до конца? Не можешь сделать этого? Что сложного?       Его скулы напряглись, а глаза выражали непонятную ей эмоцию.       Она была в отчаянии. И он видел, что она просит его далеко не о сексе. А словно хочет, чтобы он избавил её от этой агонии. Просит.       — Ну же! Давай! — она притянула его за шею, но он откинул её руки от себя.       Выдох. Вдох.       Малфой крепко сжал её запястья, смотря в глаза, метающие искры горького желания выбить из себя то, что случилось на миссии.       — Ты ведь тоже этого хочешь, Малфой! — последняя попытка.       Гермиона пыталась освободиться, но он рванул её к себе, прижимая к груди и заключая в свои объятия.       — Отпусти, — прорычала она. — Отпусти меня. Мне не это от тебя нужно!       Драко прижал свой подбородок к её макушке и сжал повстанку крепче. Она ещё дрожала, хотя, кажется, сама этого не понимала.       — Тебе не поможет секс, — спокойно сказал Малфой, ставя точку.       Гермиона застыла. Как себя чувствует человек, которому говорят, что единственное найденное лекарство не поможет?       Шла тишина долгих мучительных многоточий, а Малфой не двигался.       И она, наконец, уронила руки. Её плечи поникли, а тело обмякло.       — Где ты была, Грейнджер? — тихо спросил он, спустя какие-то мгновения, по её ощущениям длившиеся часы. — От тебя разит гарью.       Она молчала, не в силах ответить. Не в силах снова оказаться в тени размашистых тисовых деревьев. Снова на той опушке.       Его тело было тёплым. Он пах мылом и шампунем, которые раздавали повстанцам.       — Расскажи мне, — одна его рука слегка ослабила хватку и мягко провела по лопаткам.       Гермиона обречённо уткнулась в его грудь, закрывая глаза.       — В аду, — прошептала она. — Я была в самом аду.       Он молчал, ощущая истекающую болью рану в ней. Этой боли было так много, что она разливалась за края, сползая вниз по полу и заполняя каждый дюйм. Заполняя и его самого.       Драко держал её, пока Гермиона не отступила назад. Она сползла вниз и села, уперев голову в стену. Её больше не трясло, а глаза были плотно закрыты.       И он порядком удивился, когда понял, что она не плакала всё это время, хотя казалось, что состояние подходящее. Даже более чем. Впору было реветь взахлёб, но она лишь выдавила непохожую на неё просьбу:       — Останься…       Он застыл на месте, рассчитывая, что это ему послышалось, но нет.       — Не уходи. Я не хочу оставаться одна… сейчас.       Драко даже не стал застёгивать пуговицу на брюках и, облокотившись спиной о дверь, сел рядом с ней на пол, сгибая ноги в коленях.       Повстанка тяжело дышала рядом.       — Они горели на моих глазах, — выдавила она.       Ей нужно было выговориться. Нужно было сказать это вслух, чтобы осознать. Принять.       — Я… я только… я ничего не могла… я только записала их имена в список, — её голос сорвался.       Малфой внезапно осознал, что не дышит. От неё пахло не просто гарью. Она видела сожжение людей. Живых людей. Похоже, близких ей людей. Он перевёл на неё взгляд, когда Гермиона опустила голову, обхватывая её руками.       — В список тех, кого уже не вернуть… — в её голосе утопали терзания совести и собственной беспомощности. — А я только… стояла и… — она не закончила.       — Кто? Кто это был? — глухо спросил он.       — Пятый отряд целевого назначения — военная разведка. Томас Кротткот, Алисия Спиннет, Мариэтта Эджком, — ответила Грейнджер, не поднимая головы. — В конце осени я должна была вступить в их отряд, но теперь… Они… Они помогали мне освоиться, когда я… Голосовали за миссию освобождения тогда, — Гермиона в большей степени говорила сама с собой, потому что Малфой не понимал, о каких событиях она говорит. — Но теперь их нет.       — Грейнджер…       — Они горели на моих глазах, а я просто стояла… — её снова начало трясти.       — Грейнджер!       — Я должна была что-то сделать, но Пожирателей было так много.       — Гермиона!       — Я не должна была просто стоять и записывать, чёрт возьми, — пол начал вибрировать от поступательных импульсов несдерживаемой магии.       — Иди сюда, — он притянул её к себе и крепко обнял. — Ты не могла им помочь, — твёрдо добавил он.       — Откуда тебе знать, Малфой? — прохрипела она, но не отстранилась.       — Если бы могла, они были бы уже здесь. И никак иначе.        Гермиона не ответила. А только, на удивление гвардейца, прижалась к нему крепче, обнимая за талию. Он поднял глаза в потолок, утыкаясь взглядом в ненавистные жёлтые разводы.       — Им едва исполнилось восемнадцать, Малфой, — прошептала она.       — Мне жаль… — он сильнее обхватил её руками.       — Этот кошмар когда-нибудь закончится? — обречённость в её голосе пугала.       Но он не смог ни соврать, ни ответить. Драко казалось, будто он впитывает в себя часть её страданий, потому как вскоре её дрожь всё же сошла, а дыхание замедлилось.       Гермиона уснула.       Шло время. Он не шевелился, боясь разбудить её. Но, когда ноги и спина затекли настолько, что мелкая рябь покалывающих ощущений сковала тело, он осторожно подхватил девушку под коленями и поднял с пола. Гермиона что-то пробормотала во сне и потёрлась носом о его грудь, заставляя его застыть на мгновение.       Драко медленно опустил её на кровать и накрыл одеялом.       Горький ком, стоящий поперёк горла, не желал рассасываться, окуная его в чужие эмоции. Её эмоции.        Сейчас она выглядела хрупкой, беззащитной. И он словно увидел её впервые. Не такой, какой привык воспринимать раньше. И это что-то изменило. Позволило пустить корни куда-то глубоко в его душу.

***

      Утром он встретил Гермиону у стойки раздачи, как когда-то в первый день. Она неуверенно взяла поднос и подошла к нему, занимая очередь.       Гарри рядом перевёл взгляд сначала на друга, а потом и на повстанку, которая явно чувствовала себя некомфортно. Однако Гермиона не проронила ни слова.       — Гермиона, — к ним летел на всех парах Фред. — Гермиона, ты видела Алисию в штабе? — лицо Уизли застыло на мгновение, изучая растерянную повстанку.       — Я… — выдавила она, не пытаясь даже отвести взгляд. — Фред, она… её больше нет.       Гвардейцы впервые видели его в таком состоянии. Он отшатнулся назад, где его подловил появившийся в столовой Джордж.       — Грейнджер, как там Алисия? — спросил он.       Фред сорвался с места, покидая столовую.       — Что такое? — нахмурился Джордж, смотря на девушку.       Она молчала, не зная, что сказать, и близнец поспешил за братом.       Драко заметил, как рука Гермионы слегка дрогнула, и вилка упала на пол. Она, словно очнувшись, тут же нагнулась в опасной близости к краю стола раздачи.       И в следующий миг произошло одновременно несколько вещей.       Грейнджер подняла вилку. Но, что оказалось более занятным для Избранного, Малфой невзначай потянулся и прикрыл рукой угол стола, маскируя это движение за нелепым желанием взять ещё один, точно не нужный ему, столовый прибор. А после, повстанка, поднимаясь, задела его руку, что волшебным образом уберегла её от рассечения затылка и карие глаза посмотрели на него так, что Драко застыл на секунду.       Стоило ли отметить, каким взглядом встретил его Гарри? Да, именно тем красочным и излюбленным «п-и-з-д-е-ц».

***

      Прошло два дня.       — Повстанцы ни с кем не встречаются? — спросил Драко. — У вас какой-то запрет?       Они с Грейнджер стояли в лазарете после ужина, как и договаривались, чтобы закончить вторую часть сделки, где она поможет ему освоить беспалочковую магию.       — Мало кто может себе это позволить, — хмуро ответила она. — Тут подходит выражение из одной детской книжки. Хотя, она не совсем детская, — на секунду задумалась Гермиона.       — Что за выражение?       — Мы в ответе за тех, кого приручаем, — тишина длилась не долго, но, кажется, оба успели осмыслить в ней заложенный смысл. — Жизнь повстанца находится под угрозой. Каждый день. Поэтому отношения… могут только принести боль утраты, которые все здесь пытаются избежать. Сократить хотя бы.       Драко перевёл на неё взгляд. Бесполезно. Она не выглядела расстроенной или подавленной, но что-то ему подсказывало — он видит броню.       — Готов? — спросила Гермиона, смотря в серые глаза. — Ты должен сосредоточиться на своих ощущениях, — сказала она. — А я помогу дать импульс.       Койки больничного крыла пустовали, и Малфой наотрез отказался тренироваться у всех на виду, поэтому они и находились здесь. Керосиновая лампа освещала только ту часть помещения, в которой они стояли, оставляя дальние углы утопать в спустившихся сумерках.       — Мы пытаемся уже больше часа, — раздражение исходило от гвардейца неприятными потоками.       — Хватит ныть, — одёрнула его Грейнджер. — У меня появилась одна идея, — она обошла его и встала за спиной, кладя свои руки на его лопатки.       Её прикосновение тут же заставило мышцы напрячься, и Гермиона это почувствовала. Она нервно сглотнула.       После того, что было в последний раз, они больше не повторяли раунды утешения в её спальне. В целом между ними что-то поменялось. Взгляды выдавали напряжение, а нахождение сейчас в закрытом помещении наедине насквозь пропиталось неловкостью.       Она закрыла глаза и постаралась откинуть все лишние и непрошеные мысли, концентрируя магию на кончиках пальцев и позволяя ей растечься по всей ладони. Лёгкое синеватое свечение начало исходить от рук повстанки.       Драко удивлённо вдохнул, когда почувствовал, что от его лопаток через солнечное сплетение прошёлся поток чего-то будоражащего. И это усилилось, когда повстанка повела руками выше к его плечам, а после начала проводить вниз по его рукам, накрывая его ладони своими.       — Чувствуешь? Это моя внутренняя магия, — почему-то тихо сказала Гермиона.       Она пропускала часть себя через него. И это казалось ему чем-то близким. Интимным. И он чувствовал. Чувствовал, что начал падать.       Это было схоже с первым полётом на метле, когда они с Гарри, наплевав на предупреждения Нарциссы, бросились в гонке к облакам, набирая высоту, а после резко спикировали вниз. Тогда ему казалось, будто его разорвёт на части. Он кричал от невозможности удержать внутри такой взрыв.       Драко вспомнил, как разрывало лёгкие от эйфории ощущений. Этот трепет, что сейчас пронизывал его тело, будто сплетаясь с ним воедино, без сомнений становясь частью его самого. Её ладони накрыли его. Её рука была меньше и пальцы доходили только до трети его фаланги.       Малфой только сейчас увидел, что синеватое сияние теперь исходило и от его ладоней.       — Получилось, — выдохнула она за спиной, отпуская его.       Он ещё рассматривал свои руки, когда она обошла его и встала напротив.       — Чувствуешь? Вот так это должно быть, — продолжила Гермиона, но его словно оторвали от источника жизненно-необходимой энергии.       — Ты концентрируешь магию. Обычно где-то в районе груди и ведёшь её.       Но Драко слушал не так внимательно, как следовало. Он смотрел на неё, ощущая в себе что-то большее, чем простой поток, который пробудил, наконец, в нём способность к беспалочковой магии. Впервые в жизни он желал прикоснуться к девушке не ради похоти. Не ради интереса. А чтобы поделиться этим состоянием с ней. Именно с ней. Он знал — его пульс ускорился до невозможности, но пах не был напряжён и не имел к этому абсолютно никакого отношения.       — Почему ты так смотришь, Малфой? — она взглянула на него с опаской. — Что-то не так? Что ты чувствуешь?       — Я не знаю, что это, Грейнджер, — честно ответил он.

***

      Гермионы не было пять дней, за которые Малфой окончательно вынес себе вердикт, что произошедшее в лазарете — побочный эффект проникновения чужой магии в его тело. И не более.       Однако недвусмысленные намёки Гарри ставили его теорию под сомнение.       Друг немного ожил, но пока Драко не знал причины перемен. Рыжей причины перемен.       Они с Гарри даже общались почти в старой манере, но неизбежность фатальной ссоры или тяжёлого разговора висела над ними, как грозовая туча, время от времени покрапывая лёгкими взрывами апатии. Однако и это можно было терпеть.       Драко пытался занять себя как можно больше, чтобы не возвращаться раз за разом к мыслям о ней. Его успехи в практике беспалочковой магии продвинулись, и он даже присоединился к общим тренировкам в пятый вечер её отсутствия. Именно так стал выглядеть отсчёт дней недели в голове Малфоя.       Гермиона аппарировала в лагерь и, тряхнув головой, направилась сразу в свою комнату. Мысль, что гвардеец ждёт её, навевала странное ощущение. Нет, конечно, он не встречал её поцелуем в щёку и тёплым ужином, но она не могла сдержать кривой улыбки, когда распахнула дверь и увидела Малфоя на своей кровати с книгой в руках.       Он знал, что её миссия касается добычи провианта для колдомедиков Ордена и не представляет особой опасности, но не удержался, скользнув изучающим взглядом по ней.       — Утомился? — усмехнулась Гермиона, снимая мантию и куртку. — Мне не раздеваться?       Драко тут же встал позади неё, кладя руки ей на плечи. Он расплёл её косу, распуская волосы.       — Только если ты сама хочешь отдохнуть. Я не стану настаивать, — он приблизился к её уху. — Сильно.       Она хрипло усмехнулась и принялась расстёгивать рубашку, собираясь развернуться к нему.       — Нет. Подожди, — остановил её Малфой. — Я хочу кое-что попробовать.       Гермиона попыталась обернуться, но он шикнул:       — Закрой глаза, Грейнджер, — его голос звучал слишком соблазнительно.       И как бы Гермиона ни пыталась это отрицать, но она не раз вспоминала о нём во время миссии. Особенно его голос. Она поддалась.       Тишина.       Внезапный лёгкий удар магии сзади между лопаток вызвал у неё удивлённый вздох.       — Не напрягайся, — направлял её Драко. — Это моя магия.       — Это ты хотел попробовать? — она ощущала подрагивающий поток, заполняющий её изнутри в районе груди, как бы заезжено ни звучало, — у самого сердца. — Тренировался, значит?       — Да. Но я хочу попробовать не это, — его руки скользнули со спины по её плечам вниз.       Малфой переплёл их пальцы, накрывая её ладони, и опустил их на письменный стол. Гермиона слегка нагнулась, упираясь в возбуждающийся пах. Малфой довольно толкнулся к ней, но отпустил ладони.       — Не торопись, — шёпот снова у самого уха. — И не открывай глаза.       — Что ты задумал?       — Тише, Грейнджер. Доверься мне, — его язык влажно прошёлся от ключицы к мочке уха.       Стоило признать, что воспринимать эту игру, не видя соперника, — занятие весьма интригующее.       Бледная рука накрыла грудь поверх ткани тренировочного топа и она вздрогнула. Он продолжал концентрировать магию на своих ладонях, отчего каждое касание отдавалось импульсом по телу, обостряя восприятие.       — Малфой, — предостерегающе выдохнула Гермиона, теряясь от ощущений.       — Тебе понравится, — он сжал крепче и потянулся расстёгивать её джинсы. — Просто доверься мне.       Это не в её стиле, но возбуждение можно было собрать в воздухе и закупорить в бутылку, рассылая всем экспертам, чтобы они подтвердили — отказать сейчас Малфою невозможно.       Он оторвался от неё для того, чтобы освободить от одежды. Гермиона перестала сопротивляться, послушно держа глаза закрытыми.       Громкий выдох. Малфой коснулся клитора подушечками пальцев, рассылая по её телу импульс вибрирующей магии.       — Мерлин, из миллиона применений беспалочковой магии только ты мог додуматься до такого, — выдавила Гермиона, прикусывая губу от удовольствия.       — Сочту за комплимент, — пальцы опустились ниже, дразня её у входа, то мягко поглаживая, то слегка погружаясь лишь на самую малость.       Гермиона кусала губы, истекая от желания. Вторая его рука играла с её грудью, всё так же рассылая потоки магии по телу, заставляя её почти дрожать от ощущений. То, что происходит между её бёдер, и вовсе не поддавалось описанию, потому Гермиона толкнулась, насаживая себя на его пальцы.       — Грейнджер, — простонал гвардеец за её спиной.       Он толкнул два пальца глубже и согнул их. Гермиона выгнулась в спине, сдавленно замычав, и Малфой начал двигаться внутри неё, схватив её за подбородок и повернув её голову к себе, впился в губы поцелуем.       Гермиона мычала что-то неразборчивое, встречая каждое его движение.       Большой палец вновь очертил клитор и Драко, наконец, услышал её стон. Впервые.       — Ещё. Ещё, — он оторвался от её шеи, горячо попросив повторить этот звук.       Дрожащая вибрация энергии на кончиках его пальцев делала своё дело, полностью отключая мысли. И она сама сдалась ему. Позволила.       Второй стон. Томный. Тяжёлый и глубокий.       — Блять, — Малфой убрал руки, судорожно пытаясь быстрее освободить себя от одежды. — Сейчас.       Ему нужно было слышать это, когда его член будет внутри неё. Когда она будет принимать его. Выстанывать каждое его движение. Одна только мысль об этом возбуждала его почти до предела.       — Грейнджер, только не останавливайся, — прорычал Драко, направляя себя в неё.       Ещё один стон. Общий. Он вошёл на всю длину, зажмурившись от наслаждения. Одна рука снова скользнула на грудь, обхватывая её и запуская концентрат сводящей с ума магии. А вторая легла поверх клитора, вибрируя от напряжения.       — Что ты чувствуешь? — почти прорычал он, начав двигаться в ней.       Она простонала громче, отвечая ему на вопрос.       — Ты хочешь меня? — он вкладывал в это больше смысла.       Не секса. А именно его. Он хотел услышать, что сейчас на этом месте может быть только он, а не любой согласный-на-перепих-без-обязательств парень.       — Мерлин, — выдохнула Гермиона.       Впервые она позволила себе отпустить оковы и стены. Впервые позволила себе чувствовать так, как никогда до этого. Открыто. Непозволительно. Неописуемо хорошо.       — Ответь мне, Грейнджер, — он замедлил темп, — Ты хочешь меня?       Гермиона готова была взвыть от досады. Она приблизилась почти к самому пику, но, похоже, Малфой именно этого и добивался.       — Быстрее. Ну же, — прошептала она.       — Скажи, — горячий шёпот у шеи. — Что хочешь меня, — он сделал акцент, и она уловила смысл.       Ноющее ощущение внизу живота туманило голову. Тело просило разрядки так отчаянно и сильно, однако, это не повлияло на правдивость ответа.       — Малфой, — выдохнула Гермиона. — Я хочу тебя. Тебя.       — Блять, да, — он резко вошёл полностью и вышел, повторяя снова и снова.       Гермиона уловила свой глубокий стон. И низкий — его. Их тяжёлые выдохи стали перекликаться с влажными ударами двух тел.       Малфой подхватил её под колено и поднял ногу, упирая её о край стола. Входя глубже и рыча от удовольствия, услышав её одобрительный стон. Пальцы Гермионы вцепились в лаковое покрытие мебели и заскребли вниз.       Он засмотрелся на неё. Губы приоткрыты и блестят от поцелуя. Ресницы дрожат, а кудри подпрыгивают от каждого толчка. Она стонала. В голос. Так сладко и протяжно, что удерживаться было неимоверно сложно. Кажется, Грейнджер никогда не позволяла себе такое поведение. От этого Драко только сильнее закусил губу. Он начал настойчивее тереть клитор, вбиваясь быстрее, а второй рукой придерживая её за бедро. Раскрывая её. Входя ещё глубже.       Стоны становились всё громче, пока Гермиона не выгнулась в спине, вытянувшись и вскидывая голову.        Драко запомнил этот момент. Она была неповторима и прекрасна в своём наслаждении. Открытая, искренняя, живая. Он с нетерпеливым рыком насадил её на себя ещё пару раз, кончая, видя мнимые звёзды и разводы ярких вспышек на обратной стороне век.       Голова кружилась от экстаза, и Гермиона всё ещё не открывала глаз, когда Малфой начал осыпать её шею лёгкими поцелуями.       — У нас был уговор, а ты переходишь черту, — выдохнула она.       Гвардеец остановился и, вернув её ногу на пол, повернул к себе лицом девушку.       — А ты её не проводи, — она встретила его губы в таком глубоком и чувственном поцелуе, что на мгновения, мгновения и мгновения потеряла нить мысли, что пыталась донести ранее.       Огромных усилий стоило оторваться от него, хватая за высокие скулы. Он приоткрыл глаза, тяжело дыша.       — Тебе ведь хорошо со мной, Грейнджер, — тихо, едва уловимо. — Это больше не вмещается только здесь, — он слегка махнул рукой, указывая на её комнату.       Она настойчивее сжала его лицо в своих ладонях, пытаясь заглянуть в серый омут.       — Тогда скажи мне… Ты любишь меня, Малфой? — неожиданный удар тупым режущим предметом прямо в голову.       Драко распахнул глаза. Дыхание охладилось, как и разум. Она смотрела на него с долей вызова, но ему нечем было крыть.       — Можешь обещать мне, что никогда в жизни меня не оставишь? Можешь защитить меня? Спрятать от всех проблем и укрывать в своих объятиях до конца жизни? Можешь сказать, что «мы» — это навечно?       Он застыл, и Гермиона, прикрыв глаза, продолжила.       — Хотя бы можешь обещать, что ты не исчезнешь в один день?       Его лицо отвечало на все её вопросы. Так ясно, что Гермиона горько усмехнулась.       — Нет, ведь. Не можешь… Поэтому не приручай меня, Драко Малфой, раз не можешь взять за это ответственность.        Дверь закрылась тихо, но ей казалось, что гвардеец захлопнул её с размаху, так и не проронив ни слова. Просто в какой-то момент прилично затянувшегося молчания он оттолкнулся от неё и, схватив на ходу футболку, покинул комнату.       Драко зашёл в их с Гарри каморку и с удивлением обнаружил, что никого нет. Ровно в тот момент, когда Малфой прошёл к кровати, дверь распахнулась и появился раскрасневшийся Поттер. Взлохмаченные волосы, опухшие губы и расширенные зрачки красочно заявляли о причине отсутствия.       Малфой отпустил бы несколько комментариев, но он был совсем не в духе. В ушах ещё звенели слова Грейнджер. Он не мог обещать ей ничего из перечисленного. Не мог или не хотел.       Драко развернулся лицом к стене.       — А я думал, ты ещё задержишься у ног Гермионы, — усмехнулся Гарри.       Драко промолчал.       — Или сегодня всё обошлось только в один раунд? — Гарри явно старался вывести его на разговор, чтобы объясниться самому.       — Давай так: я рад, что ты уложил рыжую. Но можешь отвалить, пожалуйста? — голос звучал разбито, а потому ни одного вопроса или подкола касательно этой темы больше не последовало.       Они молчали. Гарри тоже отвернулся к стене.       — Слушай, Драко, — тихо начал он. — Сириус хочет, чтобы я переехал в его лагерь.       Малфой напрягся и повернулся к другу. Гарри тоже развернулся и сел, свесив ноги на пол.       — А ты? — спросил гвардеец. — Ты хочешь этого, Поттер?       Драко сел и внимательно посмотрел на друга. Тот молча кивнул, не поднимая глаз.       — Отлично, — процедил Малфой, закипая. — Хочешь кинуть меня одного?       — Я бы никогда тебя не бросил, — вспыхнул друг, посмотрев ему в глаза. — Поэтому ты здесь.       — Блять, и что, мне тебя поблагодарить за это?       Они застыли, не решаясь продолжать разговор. Чувствуя, что это может стать концом. Возможно, боясь этого конца.       Жизнь могла бы развести их в разные стороны, но они держались вместе. Это был их осознанный выбор.       — Малфой, я больше всего хочу, чтобы ты отправился со мной, но не могу тебя просить об этом. Я знаю, что ты хочешь уйти… и сделаешь это, как только появится возможность. И я не хочу насильно удерживать тебя, — Поттер потёр переносицу. — Но это не значит, что мне плевать.       Избранный выглядел измученно и обречённо.       — У меня больше никого нет. Только ты. И я не стану давить на тебя ради своих желаний.       Это стало точкой осознания своего эгоистичного поведения по отношению к Поттеру.       — Прости, — выдавил Малфой. — Прости меня.       Если Драко было сложно привыкнуть и адаптироваться, то Гарри должно быть и вовсе пребывал в прострации. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову, а будущее увы не сулило хороших прогнозов. Сейчас Поттер, как никогда раньше, нуждался в поддержке.       Малфой поднял глаза на друга.       — Прости за то, что злился на тебя. Прости, что не хотел понимать. Ты прав. И всё, что ты делаешь, — правильно. И я хочу, — он выдохнул, набираясь сил сказать. — Я хочу пойти с тобой.       Гарри шумно выдохнул, но Драко ещё не всё сказал.       — Пойти не только в новый лагерь, но и в бой…       — Что? — Поттер выглядел ошарашенным.       — Мы вытащим моих родителей и спрячем, но я не стану уходить с ними. Я буду биться с тобой. За тебя, — пояснил Драко. — Ты не один. И я тоже не брошу тебя.       — Ты серьёзно?       — Да. Вообще-то я уже думал об этом раньше. Прятаться — не выход.       — Малфой… Я не знаю, что сказать… — Гарри был в растерянности, но облегчение, которое разливалось в его глазах, можно было уловить без слов.       — Не надо ничего говорить. Мы же братья, помнишь?       И только одно НО — Малфой не был полностью уверен в своём решении, в своих словах. Его порыв, наверное, был в большей степени связан с заботой о друге, ведь Гарри явно чувствовал себя одиноким.       Поттер встал и обнял его, отчаянно пытаясь передать ему безмолвную благодарность. И Драко понял его посыл.

***

      Она нервничала больше, чем обычно. Так осязаемо сильно, что по телу распространялся надоедливый зуд. Гермиона то чесала руки, то колени, то спину, то щёку.       Долгожданный день наступил. А точнее, вечер. Миссия по освобождению пленников бойцовских ям.       Она гадала, успела ли? Встретит ли его? Здесь ли он вообще? Возможно, тело Хантера Беллатора уже гниёт в одной из ям. Эта мысль заставила её содрогнуться, снова ощущая накатившую тошноту. Нет. Она должна успеть.       Три недели в лагере пролетели быстро, но успели оставить на ней новые шрамы. Какие-то от потери товарищей, какие-то от потери непонятно какой связи с гвардейцем. С момента, как он покинул её комнату, прошло три дня. Ни слова, ни взгляда, отчего пребывание в лагере стало невыносимым, ядовито разбавляясь с томительным ожиданием миссии.       Гермиона никогда не видела бои в ямах, а только места прохождения этого «увлекательного мероприятия» — как выразился прошедший мимо Пожиратель в маске. Он вёл под руку женщину, которая крутила головой из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть площадку.       Неизменные пять глубоких ям, выложенных изнутри массивными брёвнами сверху, скрывала тонкая сеть магических чар.       Отовсюду крики и улюлюканье толпы волшебников, располагавшейся вокруг каждой ямы по типу амфитеатра, возвышаясь семью рядами скамей. Большинство носило форму Пожирателей Смерти, кичась своим положением.       Члены Сопротивления уже заняли свои позиции. Часть организовывала отвлекающий манёвр в виде взрыва, недалеко в гуще леса. Ещё один отряд ждал на подкреплении, скрываясь на высоких ветках деревьев. Несколько человек, в том числе и Грейнджер, маскировалась как посетители боёв. Их основной задачей являлось снятие сдерживающих чар, когда начнётся шумиха. Однако даже цель миссии не могла вырезать глаза и заставить не видеть происходящее вокруг.       Гермиона содрогнулась, когда заметила, как в одной из ям огромные челюсти арахна разгрызали живот бойца, кричавшего от боли, всё ещё находясь в сознании. Волшебники вокруг передавали мешочки с золотыми галлеонами, сокрушаясь о неудачной ставке.       Повстанка силой заставила себя отвести взгляд. И да, она винила себя за облегчение, которое испытала, поняв, что жертвой стал не Хантер.       Бойцы в ямах имели не одно общее сходство, но то, что резко бросалось в глаза, — это отсутствие волос. У всех. Наголо выбритые макушки открывали вид на пятизначные номерные знаки, выбитые на шее каждого из них. Гермиона не знала, какой номер у Хантера, но глазами пыталась найти его.       В одной из ям резким ударом топора в спину отняли жизнь у девушки, пытавшейся поднять подругу с земли.       В третьей было столько крови, что земля под ногами превратилась в жидкое месиво грязи, тел и оружия, в котором стало сложно распознать, сколько бойцов ещё живы.       Но больше всего шума и жарких споров исходило от той бойцовской площадки, где забиты были все скамьи. Гермиона решительно направилась к ней.       На земле лежали три пары тел, связанных между собой цепью, которая крепилась на запястья рук, а в центре стояла пара «победителей». Но толпа была недовольна.       — Теперь пусть сразятся друг с другом! — выкрикнул мужчина рядом, и Гермиона, не удержавшись, бросила на него взгляд, полный отвращения.       — Ставлю десять золотых!       — Бой!       — Бой!       — Бой!       Толпа кричала, но Гермиона уже ничего не слышала. Она увидела его. Хантер, сжав зубы, бросил на землю меч, с которого стекала струйка крови. Его напарник смутно напоминал ей Оливера Райквуда, но она не была уверена. Лицо испещряли шрамы, а через один глаз перетягивалась повязка.       — Принимаем ставки, — надорвался громкоговоритель. — Оба бойца являются членами Ордена Феникса — потухшей шайки врагов нашего Лорда.       Хантер обвёл враждебным взглядом волшебников, пока они кидали в них остатки упаковок попкорна и конфет Берти Боттс.       Когда ударил гонг, толпа снова начала кричать.       Гермиона замерла. Она понимала, что под оборотным зельем он её не узнает, а в этой толпе вообще не заметит. Но ей нужно было сказать, что они могут не сражаться, могут потянуть время. До взрыва оставалось всего ничего. Но любой возможный вариант мог её рассекретить, поставив под угрозу всю миссию.       Бойцы в нерешительности смотрели друг на друга, не желая биться. Но Гермиона с ужасом прочитала по губам парня, похожего на Оливера, слово «п-о-ж-а-л-у-й-с-т-а». Он повторял это вновь и вновь, неотрывно смотря на Хантера. Тот едва заметно отрицательно мотал головой, не делая никаких шагов.       — Если не будут биться, то пустите к ним арахна! Плачу двадцать золотых, — выкрикнул мужчина в тёмно-бордовой мантии.       Бойцы оглянулись на него, и напарник тут же решительно обхватил связывающую их цепь, потянув на себя Хантера. Между ними было меньше фута.       — Давай, — прорычал боец, смотря в глаза напарника.       Хантер зажмурился на секунду, а после потянул его на себя, подчиняясь просьбе, и ударил коленом под дых. Оливер согнулся пополам. Хантер тут же ударил по икрам, заставляя его упасть на колени. Гермиона не могла оторваться, смотря на то, как повстанец ловко зашёл за спину напарника и обхватил его голову руками. Довольный взрыв толпы, глухой вскрик и хруст шеи. Тело ударилось о землю, взметнув облако пыли в воздух.       Гермиона смотрела на человека, который больше всех заботился о ребятах из своего отряда. Человека, который пожертвовал собой ради спасения друзей. Человека, который так нежно относился к ней. Человека, который только что голыми руками лишил жизни напарника.       Взрыв. Крики.        Она тут же вышла из оцепенения, оглядываясь по сторонам. Чарли разводил шумиху, выкрикивая что-то волшебникам, направляя их в нужную повстанцам сторону.       Тонкс помогала, махая руками, когда, наконец, на площадке не появились огненные фениксы. Особая магия, разработанная Аластором и Кингсли. Они поджигали своими крыльями скамейки и тележки с едой, вызывали панику.       Один за другим волшебники аппарировали, пока члены Ордена следовали намеченному плану.       Магический феникс подлетел к сборищу у ямы, где находился Хантер, и поджёг бордовую мантию волшебника, который яро провоцировал расправу над бойцами. Гермиона мстительно улыбнулась, пуская в него «Ступефай».       — Хантер, — выкрикнула она, наколдовав для него канат.       Он тут же обернулся на её голос.       — Гермиона?       — Быстрее! — поторопила она, снимая с него сдерживающие чары.       Дважды повторять не пришлось. Он метнулся к брёвнам, ухватился за канат и поднялся к ней.       — Гермиона, это ты? — выдохнул он.       В его голосе было столько надежды и печальной тоски.       — Да, — она не удержалась и быстро обняла его. — Нужно освободить бойцов с южной части площадки. А после уходим с левого фланга. Там временный порт аппарации. У нас меньше пятнадцати минут.       — Понял, — кивнул он.       Они быстро бежали, огибая разгорающийся пожар. Визги, силуэты мерцающих фигур смешивались в один ком.       В клетках сидели около двадцати бойцов, видимо, ожидающих своей очереди в бою, но не в этот раз. Гермиона быстро снимала чары, пока Хантер объяснял им, что происходит.       — Пять минут, — выкрикнула Тонкс. — Пожиратели на подходе. Вы последние, Грейнджер!       Гермиона закончила с бойцами и бросилась к порту. Хантер бежал рядом, что заставляло её быстрее рваться вперёд. Он наотрез отказался уходить без неё, а поэтому всё не должно быть напрасным. Она должна вытащить его.       Рывок аппарации. И их встретил полный штаб Ордена. Облегчённый выдох.       — Получилось, Гермиона! Мы вышли без потерь, — похлопал её по плечу Билл, позволяя улыбке расплыться на лице.       Она наконец смогла расслабиться, опустив голову и садясь на стул. Спустя время к ней подошёл Аластор Грюм.       — Грейнджер, ты молодец. Эта миссия и её успех — по большей части твоя заслуга.       — Что вы… — смутилась она.       — Нет. Не отрицай. Ко мне только что подходил Хантер. Он останется до понедельника в лагере «Янтарь», а после вы оба войдёте в отряд Сириуса, и переедете в «Лунный камень», — проскрипел Грюм. — Поздравляю с повышением.       — Переедем? — растерялась Гермиона.       — Да. Так будет удобнее. И… — он понизил голос. — Нам нужно, чтобы ты приглядывала за Избранным.       — Гарри тоже переезжает?       — Сириус хочет, чтобы он был рядом.       Гермиона не удержалась от вопроса, который чесался на кончике её языка.       — И Малфой? — её голос звучал выше, чем следовало, кажется, выдавая излишний интерес.       Магический глаз впился в неё, изучая.       — Да. Поттер настаивал на том, чтобы Драко Малфой отправился с ним.       — Ммм, ясно, — попыталась скрыть свои эмоции Гермиона.       Их прервал Хантер.       — Ну что? Ты уже в курсе? — спросил он. — Мы снова будем в одной команде.       — Я оставлю вас, — усмехнулся Грюм, но око ещё сверлило Грейнджер пытливым взглядом.       — Я… так рад, — сказал парень, но немного стушевался. — Ладно. Давай поговорим в лагере? Хорошо?       Он отступил назад, отводя взгляд. То, что Гермиона увидела совсем недавно в бойцовской яме безмолвно повисло над ними.       — Я тоже рада, — поспешила добавить Грейнджер, решив отложить разговоры на потом. — Я скучала по тебе.

***

      У костра собрались повстанцы старшего поколения, встречая Хантера излюбленным вересковым мёдом. Все, кроме гвардейцев. Гарри пропадал за изучением крестражей, а Малфой ушёл ужинать.       Хантер был явно рад оказаться среди своих.       Гермиона осторожно поднимала на него взгляд, отмечая, как сильно он изменился за год. Бровь рассекал длинный шрам, а отсутствие волос делало его ещё более худым, чем раньше. Тело стало жилистым, а черты лица — хищными. Он ловил эти взгляды и задерживался, кажется, тоже рассматривая её.       В голове Гермионы проскользнула вредная мысль, что Хантер и Драко одного роста.       Рассказы о новостях в лагере плавно перешли к волнующим всех расспросам. Хантер перечислил всех, кого помнил. Тех, кто навсегда останется в пыльных списках Ордена. Он сдержанно отвечал на вопросы, но Гермиона замечала, как многие из них заставляют его сжать кружку в руках крепче.       — Слушайте, ребята, — наконец, решил прервать расспросы он. — Для тех ублюдков этот кошмар назывался «бойцовской ямой», потому что они видели бойни в яме. Примитивно. До жути, — он сухо усмехнулся. — Но для нас… они имеют такое название, потому что мы знали, что встретим свой конец в этой яме. И лучше уж в одной из пяти, а не в шестой… той, что стоит дальше других.       Гермиона чувствовала, как всё внутри неё сжалось от одного только воспоминания о гниющих телах.       — Мы бились на смерть с одной целью, — Хантер упёр невидящий взгляд в костёр. — Чтобы точно умереть. Нанести только смертельные удары. Лишь бы умереть быстрее.       Повстанцы затихли, внимательно слушая бойца.       — Хозяева не лечат раненных. Им не интересны те, что больше не принесут денег. Те, что больше не могут сражаться. Таких… несчастных бросают гнить в яму. Заживо, — Хантер окинул взглядом повстанцев. — Я никому и никогда не пожелаю оказаться там… И, надеюсь, мы скоро уничтожим всё это.       Огонь костра не мог сравниться с огнём ненависти, зажёгшимся в глазах каждого повстанца. Они ещё сидели, не вымолвив больше ни слова. Каждый был погружён в собственные мысли. И вскоре Билл и Чарли разогнали ребят по комнатам.       — Гермиона, давай мы с тобой вернём площадку в прежний вид? — предложил Хантер.       Ребята понимающе переглянулись и поспешили оставить их наедине.       Она нервничала. С одной стороны, Хантер был тем же парнем, что и раньше. Заботливый. Надёжный. А с другой, вроде уже нет… В голове крутилась картина его быстрой расправы с «противником». Это всё-таки был Оливер, как узналось позже, при заполнении ненавистного списка.       — Гермиона, я понимаю, что всё могло измениться за этот год, — осторожно начал он, гася костёр.       Она отлевитировала брёвна в сторону и обернулась к нему.       — Но я должен сказать тебе… Всё это время не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Я вспоминал каждый раз, — он подошёл ближе. — Надеялся, что смогу вернуться к тебе… Я ведь обещал… повторить то, что было перед миссией.       Гермиона застыла, смотря в чёрные глаза. Он подошёл ещё ближе.       — Прости меня… за то, что сказал напоследок те же слова, что и твой папа. Прости, — ещё ближе. — Я жалел об этом каждый раз. Ненавидел себя за то, что если умру вот так… то ты будешь вспоминать это всю жизнь.       — Хантер, — прошептала Гермиона, проведя кончиками пальцев по шраму над бровью и щеке. — Тебе не за что просить прощения.       Он прикрыл глаза, прислоняясь щекой к её руке.       — То, что ты видела в яме был далеко не единственный случай…       — Я знаю, что ты никогда не сделал бы этого… если бы у тебя был выбор.       Он накрыл её ладонь своей, прижимая её ближе к своему лицу.       — Кингсли рассказал мне, как ты настаивала на миссии освобождения. Рассказал мне о твоём срыве, — в его взгляде читалась боль. — Рассказал о том, как ты провела этот год. И том, что ты больше всех старалась найти способ вытащить нас… меня. Прости за это.       Гермиона горько улыбнулась.       — Это вряд ли было хуже того, что пережил ты. И я никогда не злилась на тебя. Правда.       Он преодолел последнее расстояние между ними.       — Можешь начать прямо сейчас, — его рука притянула её к себе. — За это, — он прижался к ней губами.       Гермиона прикрыла глаза, не отрывая своей руки от его щеки.       Жаль, что Малфой закончил с ужином и возвращался в спальный корпус именно в тот момент, когда увидел их.

***

      Кэти постепенно привыкла за эти три недели к ежедневной компании Блейза. Он не позволял себе никаких физических контактов с ней, а Бэлл по-прежнему не позволяла даже отодвинуть стул для неё.       В целом, она признавала, что он отличается тонким чувством юмора. Эрудирован, но не высокомерен. Лёгок на подъём и достаточно терпелив к её поведению. Хотя, если говорить начистоту, даже слишком терпелив. Настолько, что она порой просто уставала выводить его из себя, сыпать оскорблениями, и в итоге просто сдавалась, уступая ему, и ведя с ним диалог. В такие моменты он старательно прятал свою довольную улыбку.       — С сегодняшнего дня некоторые вещи изменятся, — начал Блейз, когда они закончили с аперитивом.       Кэти проглотила мясо, которое жевала, и напряглась. Он держал паузу, проследив за тем, как она облизнула губы.       Догадка о том, какие именно «вещи» должны измениться, резанула по обманутому спокойствием сознанию.       Она с вызовом взяла стручок жгучего перца и он с хрустом начал исчезать, под аккомпанемент предостерегающего взгляда хрустальных голубых глаз. Когда с одним было покончено, Блейз не удержался и глотнул вина. Он должно быть почти ощущал огонь, который творился во рту девушки, но она упрямо взяла второй стручок. Он тоже исчез. Бэлл даже не поморщилась, пока жевала, не отводя взгляда от парня.       Следующей в ход пошла большая ложка чесночного соуса, которая уже вызвала смущённую улыбку Забини.       — Лук принести? — спросил он.       — Я им зубы почистила перед выходом, — любезно улыбнулась Кэти.       — Вообще-то я хотел сказать, что меня приняли в особый отряд, — решил прервать её «приготовления» Блейз. — Теперь мы будем видеться реже. Завтра я уезжаю на задание.       — Задание? — она вытерла рот салфеткой. — Какое задание?       — Волнуешься? — его глаза блеснули.       Она фыркнула и отвернулась, сосредоточив своё внимание на поленьях, потрескивающих в камине.       — Тебе сообщат о моём прибытии, — продолжил он. — Хочешь что-то сказать на прощание?       Девушка перевела взгляд на парня, который отложил приборы и ждал её ответа.       — Надеюсь, ты сдохнешь в луже собственной рвоты. Либо, как минимум, вернёшься назад евнухом, — процедила она. — Доволен?       Он сдержанно вздохнул и допил вино.       — Так ты всё-таки будешь ждать моего возвращения? — Блейз не выглядел задетым или обиженным. — Это всё?       — Нет, блять, не всё! Ебаный ты, сука, аристократ. Я не буду тебя ждать, — она сжала губы в тонкую полоску. — Теперь всё.       — В таком случае, я удаляюсь, — он вытер уголки губ салфеткой и прошёл к двери, но вдруг остановился, оборачиваясь через плечо. — И… я тоже буду скучать, Кэти Бэлл, — особо медленно протянув её имя напоследок, он вышел, оставив девушку одну.