Истинный Избранный

      — Кажется, я поторопился с этим, — первое, что сказал Хантер, когда она отстранилась.       И первое, о чём подумала Гермиона, когда увидела глаза гвардейца у крыльца общего корпуса.       Он не сказал ей ни слова, решительно направляясь к себе в комнату. Даже не обернулся. Но она запомнила эмоцию, пробившуюся сквозь маску, — злость.       — Хантер, я… — она не могла подобрать слов.       — Ты не оттолкнула, — неловко потёр шею парень. — Но и не особо хотела.       Гермиона потупила взгляд, не желая отрицать очевидное.       — Просто…       — Да. Я понял. Всё нормально, — он не смог скрыть горечи. — Я же сказал, что ты можешь злиться на меня…       Она всё ещё упорно изучала землю под ногами, испытывая сомнительные чувства, словно сейчас должна пойти за Малфоем. Вот только зачем? Ведь гвардеец сам ушёл в прошлый раз. Избегал её.       — Хантер, — начала Гермиона, но он зажмурился.       — Гермиона, я прошу прощения за это, — парень нервно облизнул губы. — Знаешь, ещё утром я гадал, останусь ли в живых. И совсем никак не мог представить, что вернусь к вам. К тебе. И тут всё так закрутилось, и я потерял голову.       Она смотрела на повстанца, который нервно разминал кулак.       — Там… в ямах я постоянно думал о тебе. И иногда мне казалось, будто это единственное, что заставляет меня хотеть бороться, — он отвёл взгляд, и Гермиона вспомнила хруст шеи и бездыханное тело Оливера. — Я, кажется, перестал надеяться, что этот кошмар когда-то закончится. Каждый раз рёв толпы. Жажда зрелища. И глаза товарищей, друзей… Если бы можно было что-то изменить… — Хантер замолк.       Она никогда не могла сказать, что испытывала глубокие чувства к нему. Когда Гермиона попала в одиннадцать лет в «Янтарь», Хантер уже год отучился у повстанцев. Он стал единственным её другом. Тем человеком, который поддерживал и наставлял. Тем, кого она уважала и подпускала к себе ближе остальных.       Позже, вступив в разведывательный отряд, она обрадовалась, что будет работать в команде именно с ним.       Сложный характер и замкнутость не позволяли Грейнджер легко и быстро заводить друзей, в отличие от Хантера, который находил общий язык со всеми.       Перед первой миссией он неожиданно признался ей в том, что ни разу не был с девушкой, хотя Гермиона была уверена, парень давно познал, что такое «физическая близость». И то ли атмосфера была подходящей, то ли Гермиона не представляла никого лучше для первого раза.       Это было хорошо, насколько она помнила. Девушка сильно переживала перед миссией, и он не переставая шептал ей о том, что это всё ещё повторится, давая надежду на успешное окончание операции. Однако жизнь решила иначе.       Он всегда поддерживал людей вокруг себя. Защищал. А потому Грейнджер даже и представить не могла, что испытывал парень, когда раз за разом лишал жизни своих товарищей.       — Не вини себя, — тихо сказала она. — Ты просто хотел жить. В этом нет ничего постыдного.       — Такая жизнь — это более мучительный вид смерти, — горько усмехнулся он. — Но увидеть тебя ещё раз… Ощущение такое, словно у меня появился второй шанс.       Гермиона набрала воздух в лёгкие и прямо посмотрела в чёрные, как уголь, глаза.       — Я не буду тебе врать. У меня было что-то вроде отношений, — начала она. — Я не могу сказать тебе ничего конкретного, потому что сама не знаю, к чему это всё идёт.       Он понимающе кивнул, но заметив, что Гермиона поджимает губы, добавил:       — Грейнджер, это нормально. Прошёл год. И ты мне ничем не обязана. Мы не встречались… И это мне следовало спросить, перед тем, как… — Хантер нахмурился. — Прости за это. И спасибо, что не оттолкнула. И за то, что честна со мной.       — Ты знаешь, что я бы не стала тебе врать, — покачала головой она. — Мы можем вернуться к прежним отношениям? Понимаю, что это эгоистично…       — Нет. Всё в порядке, — уже бодрее улыбнулся повстанец. — Друзья? — он протянул ей руку.       — Друзья, — с облегчением пожала её Гермиона.       — Ты не скажешь мне, кто это?       — Думаю, ты и сам поймёшь, — хмыкнула она. — Если что-то выйдет.       — А ты сомневаешься? — Хантер отряхнул руки.       — Он не из тех людей, кому можно доверять. И не из тех, чьи действия можно предсказать, — Гермиона посмотрела в сторону спального корпуса. — Но есть в этом что-то…       — Что-то интересное? — с сомнением протянул Хантер. — Знаю, ты любишь загадки и сложности, но, Гермиона, мы рискуем не встретить рассвет. Думаешь, это подходящее время и место для головоломок?       — Возможно, так я чувствую себя живой в каком-то смысле. Нормальной…По иронии это звучит странно, но…       — Но я понял, — неловко усмехнулся парень.

***

      С каким звуком разбивается стекло? С приятным, верно? Вот только не тогда, когда его осколки вонзаются где-то между рёбер.       Драко стоял, словно застывшая статуя, наблюдая, как чужие губы целуют ту самую девушку. Девушку, которая по факту ничем ему не обязана, а потому ей и предъявить было нечего. Хотя хотелось. Ещё как.       Они оторвались друг от друга, и на него посмотрели удивлённые карие глаза. Достаточно, чтобы очнуться и поспешить свалить.       Уже войдя в их с Гарри каморку, он чувствовал себя так, будто сам себе не принадлежал. Словно ожоги пятой степени уничтожили часть периферии мозга, отвечающую за спокойствие и адекватность. К чёрту их.       Назойливые мысли уже любезно дорисовали ему продолжение той сцены, что он увидел. Как руки этого незнакомого бойца лезут под футболку, а язык вылизывает Гермиону до самой глотки. Они перемещаются в её комнату и заканчивают начатое там. И да, конечно, она стонет под ним. Ведь теперь Малфой, наконец, удосужился собрать пазл воедино — Гермиона Грейнджер так отчаянно пыталась найти способ избавления от сдерживающих чар не просто так. Она хотела освободить своего парня? Друга? Кто этот боец, которого она целовала? Боец, которого Малфой косвенно сам помог освободить.       — Блять, — взорвался он, пиная кровать. — Какого хрена?       Гарри ещё не вернулся в комнату, а потому высказаться было некому. Что плохо. Очень плохо. Ведь ярость и беспомощная злость безжалостно топили, не давая даже вздохнуть.       Удар. Второй. Кулаком по стене. Руки в кровь.       И снова злость. На неё. На этого парня. И на себя. За то, что позволил себе что-то чувствовать.       Кажется, Малфой и сам не понимал, когда он успел раздеть своё сердце перед ней. Так глупо. Так не по погоде их отношений. Просто доверил.       Шло время, напоминая о себе раздражающим тиканьем часов.       — Эй, что случилось? — Гарри застыл у двери, увидев друга на полу у кровати.       Драко сидел, уперев голову в кулаки, с костяшек которых стекала кровь.       — Она просто использовала меня. По всем фронтам, — прохрипел Малфой.       Гарри подошёл ближе.       — Ты же о Гермионе? — решил уточнить он. — В каком смысле «по всем фронтам»?       — Она трахалась со мной до момента, пока я не помог вытащить её парня. Охеренный расклад, да? — пробубнил он в пол. — И теперь он трахает её. Одного не пойму — когда я позволил себе оказаться в такой ситуации?       — С чего ты это взял?       — Что именно? — Малфой поднял глаза на друга.       — Что они сейчас трахаются, — пояснил Поттер.       — Она лизалась с ним на площадке. Прямо на моих глазах. Не сложно догадаться, верно? С этим ебучим лысым хреном. Кто он вообще такой?       Бурлящее жерло вулкана извергало трёхсложные конструкции оскорблений и матов в сторону бойца из ямы. И Поттер не стал отрицать ни одного из них, хотя давал себе отчёт, что так склонять по всем сторонам незнакомого человека вряд ли правильно.       Они ещё долго говорили. Точнее, Драко долго выговаривался.       Гарри заснул в начале второго. Малфой же так и не смог сомкнуть глаз. Примерно к трём часам утра он начал гадать: сколько раз они уже успели потрахаться? К четырём был уверен, что они уже выдохлись и лежат, обнимая друг друга. В пять он оделся, чтобы влететь в её комнату и застать спящую пару, но передумал, решив, что эта картина окончательно добьёт его.       Он балансировал на грани сознания и ярости, когда наконец зазвенели колокольчики, оповещая о наступлении утра.       И как назло, он встретил её в ванной. Гермиона закончила чистить зубы и обмакивала лицо полотенцем.       — Малфой, — начала она, но изнуряющая ночь выжгла в нём дыру.       Он смерил её холодным взглядом и проигнорировал.       — Доброе утро, Гермиона, — Драко звучал несколько язвительно.       — Доброе, — кивнула она, нахмурившись.       Малфой точно определился, что не станет ползать у её ног. Не станет даже виду показывать, что его хоть сколько-нибудь задело увиденное. Додуманное. Возможно, произошедшее.

***

      Что может быть ужаснее, чем ночь, проведённая в муках ревности? Верно. Утро, когда ты видишь эти улыбочки у стола раздачи. Улыбочки, которые навевают только одну мысль — эти двое тоже ночью не спали. И заняты они были явно не детальными разбором диалогов Драко и Гермионы, чтобы определить, когда именно Малфой должен был понять, что он сам помог ей освободить Хантера.       Хантера, который ущипнул её за щёку.       — Соберись. Не вздумай ещё зареветь, — прошипел ему на ухо Гарри, напоминая, что у двери столовой не нужен разъярённый метрдотель.       — Отвали. Я и не… — ему не дали закончить.       Поттер уже подтолкнул его к паре повстанцев и впихнул в руки поднос.       — Ты совсем похудела, Гермиона. Тебе нужно лучше питаться, — Хантер ущипнул вторую щёку. — Придётся проследить за этим.       Повстанка нахмурилась, без аппетита смотря на еду.       — Не отпущу, пока не съешь полную порцию. И не смотри так, — отвратительные заботливые нотки в голосе бойца едкой кислотой плавили внутренности Малфоя, но всплеском феерии всё же стало ответное поведение Грейнджер.       Она прижала ладонь к щеке и смущённо опустила глаза.       — Я неплохо ем, — промямлила она.       Брови Драко поползли вверх. Словно ты ходишь три месяца мимо картины, на которой написан грозный шторм, а тут вдруг с утра видишь на ней лужайку со стадом овец.       — Малфой, блять, — толчок друга в бок привёл его в чувства.       Он успел отвести взгляд именно в тот момент, когда повстанцы обернулись к ним.       — Эй, привет, — широкая улыбка Хантера слегка ввела в ступор Гарри. — Вас вчера не было у костра. Не успели познакомиться. Хантер Беллатор, — он протянул ладонь.       — Э-э, Гарри Поттер, — натянуто улыбнулся он, отвечая на дружеский жест. — А это Драко. Драко Малфой, — Избранный поспешил представить друга, температура тела которого стремительно повышалась от гнева.       — Очень рад, — кивнул Хантер, наспех схватив и быстро пожав руку Малфоя.       Повстанец торопливо обернулся к Гермионе, которая уже увиливала со стола раздачи.       — А ну, стоять, — приказной тон парня даже позабавил Малфоя.       Он был уверен, что сейчас ему влетит одна из лучших ответок Грейнджер, но девушка замерла на месте и почти виновато обернулась.       — Я правда больше не осилю, — покачала головой она.       — Иди сюда, — поманил её пальцем повстанец. — У Молли лучшая творожная запеканка. Ты не можешь уйти без неё. Это преступление.       Гермиона нехотя протянула поднос, мельком бросая взгляд на Малфоя. Кажется, он вовсе не обращал на неё никакого внимания. Неприятное ощущение — она вроде чего-то ждала, но с того момента, как он молча покинул её комнату в последний раз, гвардеец вёл себя так, будто она ничего для него не значит.       — Малфой, мне стыдно за тебя, — прошипел Гарри у самого уха. — Какого чёрта ты так сходишь с ума?       — Да я не…       — Не ври мне, — глаза друга смотрели с упрёком. — Ты ведь сам говорил, что тебе «плевать».       — Ты видел её лицо? Это точно она? Или кто-то под оборотным зельем?       Гвардейцы вышли со стола раздачи и направились к месту, за которым уже сидели ребята из лагеря в компании Хантера.       — Почему, когда дело касается меня, она так не хлопает глазами? — он почти рычал сквозь стиснутые зубы.       — Потому что ты придурок, — сверкнул глазами друг. — А он, кажется, нормальный парень. Я не понимаю, в какой момент она должна была хлопать для тебя глазами, учитывая, как ты с ней общался.       — Были моменты, — буркнул Драко, занимая место рядом с хмурым Фредом.       Гарри сел напротив, возле Хантера и Гермионы.       — Сомневаюсь, — покачал головой он.       — О чём речь? — Джинни подняла голову.       — О новом лагере, — подмигнул Поттер. — Сомневаюсь, что там будут такие же любопытные девушки.       Уизли откинула прядь волос и вернулась к завтраку.       — Мы тоже отправляемся с вами в «Лунный камень», — Хантер легко улыбнулся.       — Мы? — удивился Гарри.       — Я и Гермиона, — пояснил повстанец. — Нас перевели в отряд Сириуса.       Новость полоснула по сдерживаемым нервам Драко с новой силой. Он не знал, как сложится его общение с Грейнджер после переезда. И, казалось бы, новость о том, что они переходят в новый лагерь вместе, должна была его обрадовать. Вот только груз в виде её бывшего совсем не добавлял красок, — скорее, портил весь холст.       Весь завтрак он не поднимал взгляда от тарелки, игнорируя общий разговор. Только боковое зрение вылавливало действия пары повстанцев. Она четыре раза улыбнулась. Четыре! За всё пребывание Малфоя в лагере Гермиона, наверное, столько не улыбалась. Это бесило.       — Будешь ещё сока? — участливо спросил Хантер, заметив, что стакан Гермионы опустел.       — Да. Я схожу, — кивнула она, поднимаясь со стула.       Рука бойца легла ей на макушку и вернула девушку на место. Её покорность заставляла Драко старательно бороться с желанием разбить голову о стол, лишь бы этого не видеть.       — Сиди. Я сам принесу, — Хантер отодвинул стул и, вставая, оглядел ребят. — Может, кому-нибудь что-то захватить?       — Мне, — мило улыбнулась Джинни. — Тоже сока и кусочек твоей улыбки, а то всё только Гермионе.       — Хорошо, — рассмеялся Хантер и отправился к столу раздачи.       И если в начале завтрака этот боец нравился Избранному, то сейчас его мнение кардинально изменилось. Гарри со звонким стуком опустил свой стакан сока на поднос рыжей повстанки и сверкнул глазами, хрустя костяшками пальцев.       Джинни смело выдержала взгляд и демонстративно помахала рукой Хантеру.       Драко не знал, что случилось между этими двумя, но либо Уизли решила, что она кошка и у неё девять жизней, либо Поттер решил сам отстранить от себя повстанку, а она пыталась вернуть его внимание.       — Слушай, а ты прав, — кивнул раздражённый Гарри, когда они в диком расположении духа покидали столовую. — Этот Хантер — мутный тип. И почему ему так хлопают глазами?       — Ты подожди-подожди, он скоро организует тройничок с Уизли и Грейнджер. Может, тогда поймёшь, что он не просто «мутный тип».       К концу дня гвардейцев уже всерьёз волновали два вопроса: есть ли что-то, чего не умеет делать этот парень и есть ли хоть кто-то, кого он бесит так же сильно, как их?       К моменту отбытия из лагеря парни уже были уверены, что ответ на оба вопроса, скорее всего, отрицательный.       — Зато он лысый, — сдался Поттер, приводя последний аргумент.       — Ну, я смотрю, это ему не особо мешает, — скривился Драко.       Джинни звонко смеялась, пока Хантер что-то увлечённо рассказывал.       — А что у тебя с рыжей? Вы же неплохо ладили.       — Мы неплохо «проводили время», но я уезжаю. Этим всё сказано, — заявление Поттера не сильно удивило Малфоя. Он в принципе сомневался в том, есть ли у Избранного понимание «серьёзных отношений». — Но она могла хотя бы подождать до моего отъезда.       — Этот лысый тоже уезжает, — напомнил Драко.       — Блять. Да к чёрту, — закатил глаза друг. — И без этого дерьма хватает, — Гарри размял шею. — Будет ещё тысяча таких Гермион и Джинни. Не парься. Нам всего восемнадцать.

***

      И вот он бежит и думает — когда же, собственно, он найдёт тысячу таких девушек, как та, что находилась через три пары ребят от него? И найдёт ли? Да и что в ней было такого особенного?       Гермиона улыбнулась Хантеру, когда тот схватил её за локоть, меняя их местами, чтобы бежать по влажной от ночного дождя тропинке, а ей уступить сухую часть дорожки.       Драко привычно отвёл взгляд, заглушая рычание ревности. Возможно ли заболеть от хронического подавления эмоций? Если да, то три дня в прошлом лагере и сегодняшнее утро в новом совершенно вымотали его.       Он не ожидал, что прощание с «Янтарём» будет таким тёплым, учитывая его поведение. Молли крепко обняла гвардейцев, а Артур добродушно похлопал по спине. И только тогда Малфой всерьёз задумался об этих людях. Вся семья Уизли дарила шанс стольким детям на жизнь, ставя под удар собственную. Это стоило уважения.       Ещё одним удивлением стало пламенное прощание гильдийцев и ребят из Покорного Арсенала с Гарри. Они действительно сдружились и сгладили прошлые углы обид.       Джинни же грустно улыбнулась Избранному, напоследок сказав лишь: «Ещё увидимся». Странное прощание, учитывая, что за все месяцы в лагере гвардейцы ни разу не замечали, чтобы младшая Уизли покидала поселение. Передвижение повстанцев было строго ограничено и контролируемо, а потому возможность их встречи маловероятна.       Лесная свежесть и глубокий хвойный запах сильно отличались от вересковой пустоши, где уже к восьми утра солнце начинало беспощадно палить, превращая тренировки в обильное обливание потом. Сквозь тени деревьев пробивались солнечные лучи, вылавливая утреннюю росу на траве. Мох под ногами пружинил, а мышцы, закалённые за три месяца постоянных тренировок, приятно горели.       Они перебрались в новый лагерь накануне вечером, и их с Гарри разместили в одной комнате. Малфой заметил, как сиял от радости Сириус, когда встречал своего крестника. Это даже согрело душу Драко.       «Лунный камень» располагался в гуще хвойного леса. Такие же деревянные одноэтажные корпусы, не выделявшиеся изыском, располагались в форме квадрата, сцепляя внутри себя тренировочную площадку, по периметру которой имелись лавочки, предположительно, для отдыха, если такое понятие здесь кому-то известно.       Сразу по прибытии их встретили трое повстанцев, помогавших в лагере, помимо взрослых. Оливер Вуд, Луна Лавгуд и Анджелина Райквуд. Ребятам было известно об Избранном, и настрой от них исходил очень дружелюбный. С Хантером и Гермионой они, казалось, хорошо знакомы, учитывая, что ребята вместе тренировались в лагерях раньше.       Гермиона поселилась с белокурой девушкой со слегка туманным взглядом, отчего Малфою сначала показалось, что она слепая. А Хантер занял комнату, где жил Оливер.       Утром гвардейцев ждал уже привычный подъём в шесть утра и выход на тренировку, которую возглавлял Вуд.       Гермиона стояла в паре с Хантером, разрезая этим Малфоя на кусочки. Глубоко и методично. Боец то закидывал руку ей на плечо, то бросал шутки, от которых она улыбалась. Улыбалась так, что Драко отворачивался и морщился.       Они бежали кросс уже около часа, когда Оливер поравнялся с гвардейцами. Лёгкое дыхание и поступь говорили о хорошем тонусе мышц и постоянных физических нагрузках. Парень улыбнулся.       — Я решил остаться именно тут по нескольким причинам. И вот одна из них, — его дыхание почти не сбилось от бега. — Не сбавляйте ходу и следуйте за другими. Вам понравится, — он ускорился, возвращаясь в начало колеи.       Через несколько футов до ушей начал доходить какой-то шум. Ещё чуть дальше они смогли различить в нём звуки падающей воды, а ветер принёс влажный воздух. Ещё дальше повстанцы один за другим начали стягивать с себя футболки на бегу.       — Последний рывок на ускорение. Давайте, ребята! — выкрикнул Оливер, уверенно ведя повстанцев.       И тут тропинка закончилась, а густая чаща деревьев резко прервалась, открывая потрясающий вид.       Обрыв.       А за ним по краю небольшой водопад. Его воды спадали в маленькое озеро, от которого в три стороны тянулись ручейки.       Ребята без тени страха прыгали вниз, освежаясь после тренировки. Они кричали на лету так, словно это самое радостное чувство, что они испытывали.       Если честно, лицо горело, как и всё тело, поэтому сигануть в воду хотелось ужасно, но с другой стороны, это было безумием. Обрыв возвышался почти на шесть футов от подрагивающей глади озера.       Драко поднял глаза и заметил, как колосок каштановых волос мелькнул у края и сорвался камнем вниз, вслед за Хантером. Она не боялась.       Гвардейцы затормозили у обрыва, обменявшись неуверенными взглядами. Мандраж ощутимо завис воздухе, не давая сделать шаг.       — Трусишь? — ухмыльнулся Гарри, подстрекая.       Вызов принят. Любое безумство, затеянное гвардейцами, за которое они обязательно получали выговоры и наказание, всегда начиналось с этой фразы и ухмылки.       — С тобой — нет, — Малфой рванул друга за плечи, и они полетели в воду, рухнув в толщу прохладной воды, берущей своё начало с гор.       Свежо. Ярко, словно вспышка. Адреналин, бегущий по крови бурлящим потоком, разгонял чувство эйфории. Драко оживал. Однако мимолётная радость оборвалась, когда он вынырнул и увидел, как Хантер за руку вытягивает Гермиону на берег.       Одежда промокла. Она, в отличие от других, не сняла даже футболки. Вода стекала по её телу. Телу, которое Малфой целовал, которое он так сильно хотел. Хотел, но не получал.        Хантер подмигнул девушке и отпустил её. Гермиона упала в воду, взмывая в воздух брызги.       — Ах так! — карие глаза сверкнули озорством.       — Беги, — усмехнулся Оливер. — Ставлю на Гермиону.       — Вы меня явно недооцениваете, — покачал головой боец, выбегая на каменистый берег. — Она мне всегда проигрывает.       — Всегда? — Гермиона выжала края футболки. — Ты уверен, что планируешь дожить до завтрака? — она быстро выбралась из воды и бросилась догонять парня, который уже успел добраться до чащи леса.       Они снова смеялись.       И это стало последним чирком спички. Гвардеец решительно настроился на то, что не станет убиваться по той, кому на него плевать.       Это уж точно не в стиле Драко Малфоя.

***

      Он уверял себя, что секс с новой девушкой разрядит обстановку и приведёт его нарушенное ментальное здоровье в порядок. И выбор пал на Анджелину. Она активно смеялась, краснела и жестикулировала, пока Малфой безошибочно считывал все знаки.       Зрачки расширены. Девушка закусила губу трижды, а облизала раз десять. Она слегка выпячивала грудь и просто бесконечно поправляла волосы. Тянуть было глупо. Разве что его действительно не сильно привлекала возможность поцеловать красивую девушку, сидя на лавочке, на краю поляны лагеря.       Гермиона заметила воркующую парочку не сразу. Рука Анджелины уже лежала на колене гвардейца, выше, чем следовало. Точнее, ей вообще не следовало его касаться. Глаза девушки нагло вылизывали каждый дюйм его ухмыляющегося лица.       Он приоткрыл рот и прошёлся кончиком языка по нижней губе, а после втянул её, бросая, — теперь она была точно уверена, — «фирменный» взгляд на девушку.       Раздражение ушатом воды вылилось на повстанку, окуная в дикое, можно сказать, львиное негодование. Как он вообще посмел проворачивать те же приёмы, что и с ней? Ну, а если копнуть глубже, как она могла повестись на эти «штучки», ведь он наверняка творит это с каждой?       Она сама не поняла, почему так резко начала идти к ним, краем уха улавливая часть диалога.       —… если хочется что-то попробовать, нужно быть смелее, — низко промурлыкал гвардеец.       Гермиона знала, что он намеренно занижал голос, когда пытался очаровать. Это взбесило её только больше.       Анджелина убрала локон за ухо и решительно подалась к парню, но не тут-то было.       Малфой не сразу понял, чья ладонь прикрыла губы Анджелины, возвращая девушку обратно.       — Обжимания устраивайте за закрытыми дверьми, а не на всеобщее обозрение, — педантичный тон её голоса не смог скрыть злости. — Анджелина, тебе бы попрактиковаться в навыках невербальной магии, а не облизывать новеньких, — карие глаза сверкнули, и она быстро обошла лавочку.       Гермиона заметила, как открылись рты у девушек, сидевших напротив. И только сейчас до неё дошла вся очевидность ситуации и абсурдность её претензии.        Пора уносить ноги.       Улыбка расползалась на лице Драко в прямой пропорциональности со скоростью, с которой Гермиона теперь спешила удалиться.       — Что это было? — непонимающе захлопала глазами Анджелина, но гвардеец уже потерял интерес, вставая с места и рванув за повстанкой.       — Грейнджер, — протянул он, через улыбку с нотками триумфа.       А в ответ лишь те же быстрые шаги, ругающей себя за глупый порыв, девушки.       — Грейнджер, давай поговорим.       — Отвали! - прорычала она.       — Не заставляй меня настаивать, — голос играющий, явно довольный.       — Я сказала, отвали!       На поляне сидело несколько компаний ребят, отдыхавших после тренировки. Они честно пытались делать вид, что их не интересует происходящее, но выходило плохо. А потому Малфой на ходу сделал вывод, что им нужно ещё поучиться конспирации.       Она держала осанку ровной изо всех сил, хотя внутри кричало только одно желание — испариться. Допустим, провалиться под землю или превратиться в дерево, стыдливый кустик, птицей взлететь в небо. Хотя, нет. Летать с таким позором она бы сейчас не смогла. И, кажется, ничего больше не могло бы заставить Гермиону посмотреть в стопроцентно бессовестно довольную физиономию гвардейца. Разве что…       — Тогда, может, переспим? Ты, кажется, соскучилась, — усмешка в его голосе поставила шах и мат стыду.       Драко тем временем добавил очки своему чувству самосохранения. Оно явно работало хорошо, где-то на подкорке сознания предупреждая его остановиться в трёх футах от повстанки, перед тем, как публично озвучить подобное предложение. Потому как сейчас гвардейцу казалось, что он на платформе девять и три четверти, а на него несётся со всей дури Хогвартс-Экспресс. И если раньше он сравнивал её глаза с медовым огневиски, которое пьянило, то сейчас этот напиток сжигал его дотла, а зубы сжимались так, будто Гермиона уже перетёрла его в пыль между этими тисками.       Ребята на площадке ошарашено наблюдали за ними.       Он не успел и слова вставить, а пара девчонок на лавочке испуганно охнули, когда Грейнджер жёстко схватила его за ворот и потащила прочь. Осталось только надеяться на то, что она не убьёт его. Повстанка держала путь в лазарет.       — Гермиона, — неуверенно начал Драко, стараясь успевать за её шагами. — Давай поговорим.       — Я тебе покажу «поговорим», — прорычала она, распахнув дверь больничного отделения.       Оно пустовало. Его грубо запихнули внутрь, но Малфой всё ещё не мог сдержать довольной ухмылки, смотря, как быстро вздымается грудь повстанки.       — Мне раздеваться? — нарывался он.       — Что? Да как ты вообще… — она перевела на него взгляд, полный возмущения. — Клянусь, Малфой, ещё хоть слово, — пальцем пригрозила она, напоминая профессора в Хогвартсе, — и я лишу тебя органа, которым ты думаешь, — Гермиона указала ему между ног.       — Он нам ещё понадобится, — жидкое серебро в его глазах сияло. — Ты лучше ответь мне на вопрос, Гермиона Грейнджер, что это было?       — Не понимаю, о чём ты, — фыркнула она.       — Нет-нет, я уверен, что ты отлично понимаешь, — покачал головой гвардеец. — Давай я помогу, — подмигнул он. — Ты что, ревнуешь меня?       Она задержала дыхание, продолжая смотреть в его глаза. Гермиона заметно растерялась, жалея что осталась с ним наедине. Это было просто смешно. Он никогда не говорил, что принадлежит ей. Сбежал как только она заговорила о чём-то серьёзном. У них было обоюдное соглашение и никаких обязательств. Он никак не отреагировал на её поцелуй с Хантером, в отчилие от неё. Грейнджер сжала губы, понимая, что теперь он выигрывает какое-то негласное соревнование между ними. А теорема в их случае всегда слишком проста. Она никогда не сдастся ему так просто. Скорее, зажуёт и проглотит белый флаг, чем помашет им в примирительном жесте.       — Кто? Я? Да никогда, — вскинула подбородок Гермиона, не желая уступать.       Малфой усмехнулся, явно не поверив в эту слабую попытку.       — Что смешного? — процедила она.       — Ты спала с ним? — прямо в глаза спросил он. — У вас было что-то с Хантером?       Гермиона нахмурилась. Неожиданный вопрос. Кажется ему не до игр.       — Тебе какое дело? Кто ты мне, чтобы я отчитывалась перед тобой?       — Слушай, Грейнджер, судя по твоей реакции, либо ничего не было вовсе, потому что ты не позволила. Либо, что маловероятно, было и тебе не понравилось, — он говорил уверенно, словно читал её как открытую книгу.       И это пугало. Гермиона чувствовала себя загнанной в тупик.       — Да что ты?       — Я знаю, ты думаешь обо мне, — звучало нагло, но на самом деле, он, скорее, ставил после этого заявления вопросительный знак.       Молчание. Она не могла отрицать, но и признать, естественно, было нельзя. По крайней мере не тогда, когда он заявляет это так открыто, словно констатирует всем известный факт.       — Ясно. Вести с тобой адекватные беседы — это как биться на дуэли против безоружного. А у меня нет на это ни времени, ни желания, — отрезала Грейнджер. — Думай, что хочешь, — она открыла дверь, собираясь уйти.       И да, она совершала необдуманный и совершенно непоследовательный побег от человека, которого сама привела для разговора с глазу на глаз. Но ощущать себя, словно на операционном столе оказалось слишком трудно. Эти серые глаза смогли пробиться сквозь броню, читая её чувства между строк, будто они не были зашифрованы на древнем руническом.       — Стой, — он захлопнул дверь перед её носом, не давая уйти. — Ответь мне. Было или нет?       По голосу казалось, что всё веселье в нём точно испарилось.       — Будет, — выпалила она, не оборачиваясь к нему, и посильнее дёрнула дверь. — Теперь я уверена.       — Ммм, вот как.       Он убрал ладонь с двери, и Гермиона рванула её на себя, решительно покидая лазарет.

***

      Столовая гудела от шумных разговоров повстанцев. За крайним обеденным столом расположились ребята из лагеря, Гермиона, Хантер и гвардейцы. Луна увлечённо рассказывала об уникальных методах сбора яда акромантула.       — Не представляю, когда мне может это понадобиться, — задумчиво покачал вилкой Гарри.       — Гермиона, помнишь на нас напали здесь эти потрясающие существа? — протянула Луна.       Девушка не особо обрадовалась, что её поставили в пару со странной повстанкой во время пробной миссии в лесу. Но на огромное удивление Гермионы, они хорошо сработались, хоть и много спорили в начале.       — Я бы не назвала их потрясающими, — мотнула головой Грейнджер. — Но да, помню.       — Ты так переживала перед экзаменом и пила горячий шоколад, чтобы успокоиться, — продолжила Луна.       — Это уже привычка, верно? — подхватил Хантер. — Ты и перед первой миссией пила шоколад.       — Шоколад полезен для мозговой активности, которая отпугивает нарглов, — Луна сортировала гарнир из овощей, разделяя их на тарелке по цвету.       — Но не обязательно пить его в одиночку, — обижено бросил Хантер, напоминая о том, что она всегда уходила ради этого занятия.       — Ну… это помогает сосредоточиться, — пояснила Грейнджер. — Это своего рода обряд уединения с собственными мыслями.       — Мне нравится, — одобрительно кивнула Луна.       — Поэтому ты принципиально пьёшь шоколад в одиночестве? — вопросительно поднял бровь Оливер. — Всегда?       Она замялась и кивнула, понимая, что стремительно краснеет, ощущая прожигающий взгляд Малфоя.       — Обряд уединения? — его голос мягким бархатом покрывался едва уловимой довольной интонацией.       — Хорошо. Ну, хотя бы рецепту научи, — Хантер либо не заметил между ними напряжения, либо сделал вид, что не заметил.       Она не стала ничего говорить, молча кивнув в ответ. Не поднимая глаз. Не смотря в серый омут, пристально изучавший её поведение, взвешивая варианты дальнейшего развития событий.       Гермиона ждала, что он скажет что-то ещё. Возможно, сделает. Но до конца обеда гвардеец не проронил ни слова. И лишь вставая из-за стола, она заметила лёгкую улыбку на его губах.       — Кто такие нарглы? — шепнул Избранный, когда Луна отошла.       — Это что-то вокруг нашей головы, — изобразил тучу Оливер. — Не обращай внимания. Она… немного странная.

***

      Голубые глаза пристально сверлили взглядом аристократа. Он продолжал ужин, игнорируя её уже битый час. Любой выпад, любую колкость. Всё, чем удостоил её Блейз, это: «Добрый вечер. Ты опоздала».       Не такого она ожидала после пятидневного отсутствия.       — Что, лобстер сегодня недостаточно хорош? — взорвалась Бэлл. — Что могло тебя так расстроить?       Сработало. Блейз оторвался от трапезы и поднял на неё взгляд.       — По-твоему это всё, что может меня волновать? — голос звучал непривычно холодно, отчего повстанка немного сбавила обороты.       — Миссия выдалась сложной? — осторожно спросила она.       Парень напряжённо промокнул салфеткой рот и отпил вина. Сейчас Кэти ощущала себя так, будто поймала рыбку на крючок. Стоило теперь только правильно потянуть удочку.       — Ты говорил, что тебя приняли в особый отряд, — она пыталась звучать непринуждённо. — Чем вы занимаетесь? — его глаза застыли, неотрывно изучая её, а потому она решила слегка ослабить леску. — Это опасно? — недостаточно, нужно ещё. — Я волнуюсь за тебя…       Впервые за вечер Блейз улыбнулся, но совсем не так, как обычно. В его взгляде затаилось что-то хищное.       — Волнуешься за меня? — мягко повторил он.       Бэлл нервно сглотнула, пытаясь прочитать его реакцию. Пожалуй, он был одним из самых трудночитаемых людей, которых ей довелось встречать.       Раньше даже когда он шутил и вёл себя приветливо, она ощущала, что он изучает её. Каждое слово, каждое движение не было простым выпадом. Он намеренно вёл себя расслабленно, чтобы казаться легкомысленным, но таковым совсем не являлся. И только сегодня маска была снята.       — И когда же ты успевала переживать обо мне, Кэти Бэлл? Насколько я знаю, ты была очень занята, — хищный прищур стал ещё более пугающим.       Аристократ перестал выглядеть безобидно и дружелюбно. И если раньше она ощущала флирт и его сексуальное напряжение, то сейчас атмосфера имелам совершенно иной характер.       — Чем я могу быть занята здесь, кроме тебя? — пыталась не упустить улов повстанка.       Он снова усмехнулся.       — Послушай меня, Кэти Бэлл, на тебе наложены отслеживающие руны. Я знаю, где ты бываешь и чем занимаешься, — открыл ей карты Блейз.       — Что?       — Оставь в покое домовых эльфов. Они не станут тебе помогать. Если ты вдруг не знала, они не станут делать что-то против своего хозяина, — сдержанно начал он. — Прекрати саботировать восстание среди слуг. Они тоже не станут рисковать своей жизнью ради провальных идей. И да, хватит насиловать вход в запретную секцию общей библиотеки. Ты не найдёшь там способов снятия чар. Это только добавит тебе проблем.       Она сжала в руках вилку. Он знал почти всё, что она отчаянно пыталась сделать за эти пять дней. Почти?       — Твои милые попытки соорудить бомбу, найти выход и даже… причинить себе боль. Прекрати это, — закончил Блейз.       — Как работают эти чары? — процедила она сквозь зубы. — И когда ты собирался мне о них рассказать?       Он покрутил бокал вина в руках, отводя взгляд.       — Не собирался, пока не увидел кое-что…       Повисла пауза, в которой Кэти догадывалась, о чём он говорит. Она замерла в ожидании, молясь, чтобы это не было тем самым моментом.       — Что увидел? — хрипло выдавила Бэлл.       Парень не отводил взгляда от бордовой жидкости, кружащей в фужере.       — Ты очень красиво… стонешь, — наконец, сказал он.       Вилка выпала из её рук, звонко лязгнув по тарелке, а спина покрылась холодным потом, вызывая неприятные мурашки.       Отчаявшись от неудачных попыток, она пришла к чему-то такому, что ей было непривычно. В лагере Кэти редко уделяла внимание самоудовлетворению, потому как уединиться в открытых душевых и общих казарменных спальнях на редкость сложно. А в последние дни, находясь в роскоши Цитадели, сидя в огромной ванне с пеной, и да, вспоминая его взгляды, вызывающие одновременно и раздражение, и интерес, она решила попробовать удовлетворить себя. Бэлл даже себе бы открыто не призналась, что представляла на месте своего партнёра не Чарли, в которого была безответно влюблена все эти годы, а именно загадочного аристократа. Ненавистного аристократа.       — Эти чары… — просипела она. — Ты можешь только следить за моими действиями… или ты видишь и мои мысли?       Блейз как-то странно посмотрел на неё. Словно она сказала что-то глупое. И сказала ведь…       Если бы он мог добраться до её мыслей, Орден бы уже разобрали по кусочкам.       Он слегка улыбнулся, ведь у неё на лице абсолютно точно отражались все эмоции, что она испытывала.       — Я бы многое отдал, чтобы узнать, о чём именно ты думала в тот момент, — неожиданно добавил он, когда заметил, как сильно побледнела девушка. — Но… если вдруг тебя это успокоит… Я не досмотрел. Решил, что это всё же что-то интимное.       Глухое молчание. Ей было стыдно за этот порыв. Она находится в плену. Пусть и в завуалированном под приятное времяпрепровождение, но всё же принудительном плену. И мысли о физических утехах — последнее, что должно было её волновать. А получение удовольствия от представления своего пленителя вовсе уничтожало её изнутри.       — Я знаю, с кем имею дело, Кэти Бэлл. И осведомлён, что перед тем, как тебя поймали, ты почти справилась с целым отрядом Пожирателей, пыталась выбить ценную информацию в камерах перед пытками и трижды ворвалась в разум хранителей тайны Аукциона, даже не имея при себе палочки, — он говорил спокойно, но на руках проступили вены, когда фужер вернулся на стол. — Я на многое могу закрыть глаза, но настоятельно прошу тебя — не принимай меня за дурака. Потому что это не так.       Точка.       Она не смогла больше выдавить ни слова, нервно загибая уголок скатерти. Он снова её обыграл. А ведь на какой-то миг ей показалось, что она может управлять им. Что сможет выбраться с помощью него. Но он изначально знал, что она однажды придёт к таким мыслям. Возможно, просто ждал.       Это был тупик.