Истинный Избранный

      — Учти, Малфой, это не будет ничего значить. И останется только в этой комнате…       Драко завис на мгновение, не веря, что услышал это от неё, а не произнёс сам.       Да и что это? Соглашение? Сделка? Обычно он заявлял что-то подобное девушкам, но сейчас это даже не пришло ему в голову. Какого черта?       Гермионе не хотелось, чтобы гвардеец считал, будто добился своего, не хотелось становиться очередным трофеем. И если она всё-таки приняла его игру, то только на равных условиях. Он должен это понимать.       Несколько томительно долгих мгновений. Он перестал хмуриться, решив, что неважно кто произносит это предупреждение. Это едва ли изменит суть — он не хочет от неё ничего большего, чем утоление собственного желания. Желания, которое он упорно игнорировал и о существовании которого не раз напоминал Гарри. Сейчас не настолько были важны статусы крови и идеологии. Он находился в подвешенном состоянии в лагере повстанцев, нуждаясь в отвлечении для поддержания хоть какого-то морального баланса.       — Согласен, — ответил Малфой и снова поцеловал её.       Драко не давал себе думать. Ведь если бы начал, то обязательно упрекнул бы себя за то, насколько унизительно всё происходящее. Он никогда не спал с грязнокровками, он никогда не позволял им прикасаться к себе. Никогда даже и представить себе не мог, что сам бы изъявлял желание в близости.       Малфой просто находился в изоляции от своей идеальной жизни. Он просто… сходил с ума. Гвардеец пытался убедить себя в том, что нет ничего настолько ужасного, в использовании грязнокровки для своих нужд.       Осталось только проигнорировать незначительный трепет, который он не испытывал никогда раньше.       Он целовал её медленно. В этот раз он зачем-то растягивал движения, заставляя её голову кружиться. Это было не то, что она желала от него получить. Да, он определённо умел целоваться так, чтобы окружающий мир переставал существовать, но Гермионе нужны были только те же мгновения тишины в голове, что и при первом поцелуе. Никаких посторонних чувств и эмоций.       Она снова отклонилась и схватила запястье руки, которой он держал её за шею.       — Не так, — покачала головой повстанка. — Никакой… нежности.       Малфой напряжённо выдохнул, смотря в большие карие глаза. Он колебался, пытаясь не анализировать своё инфантильное состояния и её реакцию. Сложно было прочитать, о чём она думает сейчас, но ещё сложнее оказалось признать — он вообще-то хотел её именно так. Не задумываясь и как-то подсознательно. Чёрт подери, нежно? И именно её… Что-то неприятно резануло по самолюбию.       Ещё одно мгновение тугой тишины. Они тяжело дышали, заполняя тусклую комнату чем-то вязким и тягучим.       Драко всё ещё желал продолжения, но не мог просто смириться со своим положением, поэтому мысленно отнёс её просьбу к нервозности. Ведь у неё это первый опыт?       Он подался вперёд, резко толкая её на кровать, подхватывая под спину и поднимая выше. Делая всё более привычным для себя.       Гермиона, облокотившись на локти, отползла почти к самому изголовью, не сводя с него взгляда. Пальцы сбивчиво собрали ткань его футболки и потянули вверх, снимая её через голову. Платиновые волосы при этом слегка растрепались, но глаза горели.       В этот раз Драко захватил её губы в разы грубее. Жёстче. Оттянув её подбородок большим пальцем и скользнув языком внутрь. Так, как ей нужно было. Так, что она забывала вдыхать воздух.       Гермиона ответила на поцелуй, закрывая глаза.       Воспоминания о родительском доме. Обучение в лагерях повстанцев. Война. Она пыталась выплеснуть всё то, что переполняло её.       Гвардеец вёл себя раскованно, по-хозяйски скользнув одной рукой к её бёдрам, прижимая ближе к себе.       Первая миссия — Хантер просит её бежать. Снова миссия — Кэти выталкивает её за пределы зоны аппарации.       Гермиона попыталась зажмуриться ещё сильнее, чтобы стереть картинки, вспыхивающие в сознании.       Драко без стеснений задрал ночнушку вверх, сжимая её грудь в ладони, пропуская сосок между пальцев, играя с ним, надавливая и выводя узоры. Она давала себе отчёт в том, что её тело реагирует на эти касания. Они отдавались тяжестью, спускающейся вниз живота, заставляя её ёрзать под ним. Малфой уловил изменения и теснее прижался к ней пахом так, чтобы она чувствовала его твёрдую эрекцию между своих ног.       Лёгкие движения. Вперёд-назад. И постепенно она отключилась от всего, кроме нарастающей тяжести внизу живота. Трение вызывало жар, словно механическая реакция. Малфой действовал настолько отточенно, что это даже раздражало, напоминая ей о том, с кем она.       По её мнению он не придавал этому какого либо значения, как часто делал Чарли, приводя повстанок в свою комнату. Гермиона вспомнила десяток моментов, когда закрывалась его дверь. Вспомнила каким расслабленным он выходил после. Вспомнила и расчитывала ощутить то же самое в конце.       Однако, что-то поменялось в атмосфере, когда гвардеец разорвал поцелуй. Он тяжело дышал, а кристально-серая радужка глаз потемнела. Бесполезно было отрицать его красоту, а потому слишком опасно поддаваться этим касаниям, которые стали более чувственными. Драко стал опускаться ниже к груди, и Гермиона ненароком заметила схожесть с мягкими движениями Хантера.       — Тебе нравится? А вот здесь? — он так нежно целовал её плечи и шею, пока она зарывалась пальцами в жёсткие чёрные волосы, обещая повторить это после миссии.       Сейчас всё снова стало походить на её первый раз. Медленно. Так не должно было быть. Не с Малфоем. Не с тем, для кого всё происходящее не больше, чем развлечение. Она не будет что-то чувствовать. Это только необходимый заряд энергии и ничего более. Она зажмурилась.       Сначала Драко нравилось происходящее, хотя он заметил за собой несвойственное ему желание угодить девушке. Она оказалась намного более женственной, чем он думал. Но не успел он коснуться губами груди, как Гермиона жёстко взяла его за подбородок и потянула к себе.       — Я же сказала… не так, — её глаза выдавали только напряжение.       Она опустила руки к его брюкам и быстро расстегнула пуговицу, приковав к себе внимание. Вжикнула молния, и она уверенно потянула их вниз вместе с бельём.       Он поднял взгляд на Гермиону, которая нервно сглотнула, оценивая его размер.       Малфой тихо ухмыльнулся, решив, что пришла его очередь действовать.       Он опустил руку между её бёдер и слегка надавил, проведя ладонью вверх, вызывая дрожь. Гермиона снова напряжённо следила за его движениями.       Её пульс становился чаще, заставляя дышать громче и тяжелее. Опуская ладонь вниз, гвардеец уверенно скользнул под ткань белья. Она не помнила, когда в последний раз делала это, но изо всех сил постаралась сосредоточиться. Ей необходимо было почувствовать себя живой.       Крики, взрывы, маски Пожирателей Смерти.       Она судорожно втянула воздух, когда он провёл по складкам, размазывая влагу, проверяя её готовность.       Грейнджер подняла взгляд на гвардейца. Он неотрывно следил за тем, что делал. И выглядел так, будто это то, чего он ожидал. Раздражающая вездесущая уверенность в своём очаровании. Ткань трусиков слегка поднималась, когда он возвращал пальцы наверх, открывая ему вид. Он ухмыльнулся, продолжая ласки и вероятно теша своё эго.       — Хватит, — повстанка перехватила его руку и заставила вытащить её из белья.       Драко встретился с её строгим взглядом. Он рассчитывал растягивать прелюдию, возможно, заставить её просить.       — Не тяни, — выдохнула Гермиона.       Гвардеец слегка нахмурился, опять не понимая её поведения, когда отодвинул бельё в сторону и нерешительно приблизился к ней.       — Будет больно, — вкрадчиво предупредил Драко.       Повисла тишина, будто он ждал от неё какого-то знака.       — Ты не первый, — покачала головой Грейнджер.       Тишина.        Это заявление отрезвило его. Расставило, наконец, точки и заставило забыть обо всех предположениях и фантазиях. Как ведро крошенного льда в жгучий зной.       В его глазах проскользнула незнакомая ей эмоция. Наверное, она всё же смогла выбиться из отточенной системы. Но гвардеец не дал ей времени на раздумья.       До него дошло — она хотела не его, не как одна из бесконечного потока девушек, которые текли от желания переспать с ним. Ей всего-навсего нужно было забыться. И он, видимо, просто подходил для этой задачи. Салазар, она использовала его также, как и он планировал использовать её. Только у неё это действительно выходило без идиотских эмоций.       Резкий толчок, и Гермиона схватилась руками за его плечи, пряча лицо в изгибе его шеи. Из глаз посыпались искры.       Было больно.       У неё был всего один раз. Этого так мало, чтобы перестать ощущать дискомфорт от проникновения.       Он застыл. Слишком туго.       Соврала о том, что не первый? Решила потерять девственность с опытным парнем?       — Чёрт, — процедил Малфой.        Он не двигался. Гермиона чувствовала, как под её ладонями напряглась каждая мышца парня.       Тишина и его оцепенение заставляли её жалеть. Но она нуждалась в глотке эйфории, чтобы справиться с эмоциями. Прошлый поцелуй дал ей это. Мало, но на мгновение исчезло абсолютно всё, что так давило. И ей необходима была новая доза. Гермиона неуверенно качнула бёдрами ему навстречу.       Толчок. Ещё один. Она плавно насаживалась на него, пока Малфой, опершись на локти, сжал подушку по обе стороны от её лица. Почему мысли этой девушки, как сложнейший лабиринт? Никогда не знаешь, куда свернёшь и куда этот путь приведёт.       У него не было девственниц, но по описаниям парней, ощущения были схожие. Девушка сама двигалась под ним. Он не мог назвать её опытной или что-то в этом роде. Скорее отчаянной…       — А ты бревно, оказывается, — прошипела Гермиона.       Светлые брови вопросительно взлетели вверх, когда он очнулся от своих размышлений. Драко грубо схватил её за талию, сжимая тазовые косточки. Он совсем упустил тот факт, что она одна участвует в процессе, тогда как он пытается в чём-то разобраться.       — Что. Ты. Сказала? — его жёсткие толчки заставили её зажмуриться. — Повтори.       — Ну неужели ожил…              Он резко оборвал в себе все мысли, не желая больше уступать ей.                    Глухое рычание и темп стал быстрее, наконец вытесняя все мысли из головы повстанки.       — Да. Вот так, — выдохнула Грейнджер, запуская руки в платиновые волосы. — Ну же. Ещё.       — Мало? — он подхватил её под колено и поднял ногу, меняя угол.       Теперь он был агрессивно настроен показать, каким бывает секс с Драко Малфоем. Он всегда главный. Он всегда получает то, что хочет. И она не долбанное исключение.       Его бесило, что она закрыла глаза, будто не хотела видеть, кто именно был с ней в постели.       Пружины скрипели от каждого толчка, спина покрылась потом, но, кроме тяжелого дыхания, других звуков больше не было.       Малфой предпочитал более эмоциональных и громких девушек. Гермиона же только выдыхала и сдавленно мычала, что наводило на мерзкие мысли, будто прошлые избранницы имитировали.       Он опустил руку между её ног. Гермиона приоткрыла рот в немом стоне, но так и не открыла глаз и не издала ни звука. Это раздражало.       Гвардеец был хорош. Чувствовался жгучий разгон тестостерона. И в какой-то степени она радовалась, что всё-таки не ощущала эмоций. Это точно был секс, а не занятие любовью. Однако смотреть на него Гермиона не рискнула. Она уткнулась лицом в его плечо, сосредоточившись на требовательной ласке между ног.       Узел внизу живота развязывался. Постепенно. Как что-то неуловимое, тонкое и то и дело ускользающее. Она впилась ногтями в его лопатки и повела вниз, заставляя Драко зашипеть. Он припал к её шее, оставляя мстительные укусы, пытаясь вырвать из неё хотя бы крик, раз уж она так скупа на стоны.       Вспышка. То, что нужно. Желаемое облегчение было так близко. Грейнджер тихо простонала.        Он довольно ухмыльнулся и тут же повторил укусы с другой стороны, приближая разрядку.       — Да, — подхватила Гермиона, забываясь в погоне за тем самым чувством.       Сладкая истома тянула тело, приближая экстаз.       — Ещё. Не останавливайся. Да, так, — она обхватила его руками за талию, прижимаясь ближе.       Член внутри неё начал пульсировать. А дыхание Драко стало слишком горячим. Неужели он заставил её снять эту проклятую маску безразличия к его персоне?       — Открой глаза, — потребовал он. — Посмотри на меня.        Он двигался в нужном темпе, задевал нужные точки, приближал её к прыжку в лёгкость, но Гермиона не поддалась. Ещё совсем немного. Драко резко убрал руку и стал вбиваться жёстче.        Звуки влажных ударов двух тел заполнили комнату, перекликаясь с ржавым скрипом кровати.       — Посмотри на меня, — уже рычал Малфой, нагибаясь и оставляя болезненный укус на плече.       Гермиона сильнее зажмурилась, не желая повиноваться. Оставалось совсем немного. В том же темпе. Точно также. Только бы ничего не испортить.       — Грейнджер!       — Заткнись и просто сделай это, — нетерпеливо огрызнулась она, притягивая его губы.       Её поцелуй был голодным. Жаждущим. В нём не было вожделения или стремления понравиться ему, что одновременно выводило из себя, и создавало яркий контраст со всеми остальными девушками в его постели. Она царапала его спину. Сильнее и сильнее, заставляя его шипеть, прямо сквозь влажные движения языка по нёбу.       Когда она оторвалась от губ, её спина выгнулась навстречу его телу. Горячие стенки сжимались и пульсировали, сцепляя его в тугое кольцо. Плотнее. Опухшие влажные губы приоткрылись, выдыхая беззвучный стон.       Этого хватило, чтобы ещё через пару толчков Драко кончил, закидывая голову наверх. Сквозь невероятные и новые ощущения от секса, он почувствовал неприятное покалывание. Сперма точно свернулась комочками от длительного воздержания, причиняя ему небольшую боль.       Но всё же хуже этого оказалось то, что он увидел после.       Повстанка, наконец, открыла глаза. Но в них не было ни радости, ни отблеска удовольствия, полученного всего пару мгновений назад. А только сплошное разочарование. В чём? В нём?       Это разъедающее, как желчь, чувство отчаяния. Гермиона не знала, чего она ожидала. Счастья? Вряд ли физическое удовольствие могло сделать её существование проще и краше. Разве что на миг. Такой маленький миг, за который она даже не успела ощутить вкус настоящей жизни. Распробовать его. Хотя бы осознать.       Девушка подняла взгляд и уставилась в потолок. Малфой нахмурился, снова не понимая реакции. Да что с ней, чёрт возьми, не так? Он был хорош. Она же кончила. В чём дело?       — Зачем ты соврала, что я не первый? — не единственное, что он хотел узнать сейчас, но только это смог выдавить.       — Я не врала, — бесцветно ответила она.       — За кого ты меня принимаешь? — Драко выскользнул из неё, тут же натягивая брюки и бельё назад. — Хоть и не было крови, но я могу отличить…       — Это был второй раз, — отстраненно внесла уточнение Грейнджер. — Второй раз в моей жизни, а с первого прошло уже чуть больше года. Это ты тоже можешь отличить?       Он отвернулся, ища взглядом футболку. Хотелось побыстрее уйти. Малфой чувствовал раздражение, что было неестественным для него состоянием после оргазма.       Висела тишина. Он скользнул взглядом по девушке. Она уже опустила ночнушку, прикрывая наготу, но взгляда от потолка так и не оторвала.       Драко ненароком тоже посмотрел вверх. Может, там было что-то интересное? Нет. Всё те же жёлтые разводы от былых протечек, как и в их каморке.       Он оделся и встал у кровати, пытаясь держаться также безразлично, как и она. Впервые ему пришлось отчаянно делать вид, что ничего особенного не произошло, что его это ничуть не интересует и не заботит.       — Мне нужен бадьян, — сухо сказал он, не смотря на неё.       — Забери этот, — указала на бутылёк Гермиона, даже не повернув головы.       Он сжал губы и, схватив бадьян, рванул на выход.       — Малфой, — неожиданно позвала она.       Драко остановился у самой двери. Может, она вышла из своего долбанного транса и соизволит прояснить своё... своё поведение, которое до жути походило на его собственное отношение к девушкам-однодневкам? Унизительно и обидно было ощутить себя одноразовой услугой. И, как на зло именно тогда, когда он, кажется, был настроен на что-то большее.       — Ты дал согласие. Это ничего не значит. И останется только здесь, — напомнила Гермиона, ставя точку.       Гвардеец скрипнул зубами от злости, жалея, что вообще пришёл. Открыл дверь и поклялся себе больше сюда не возвращаться.       Вернувшись в каморку, он швырнул бадьян другу и начал снимать с себя вещи. Конечно, Гарри заметил глубокие царапины на его спине.       — И лекарство получил, и секс в придачу. Не человек, а счастливчик, — открыл бутылёк Поттер. — И когда ты успел наладить здесь связи? Я-то думал, ты страдаешь от одиночества.       Малфой молча лёг на кровать, отворачиваясь к стене.       — Какая страстная, — протянул Гарри, оценивая ущерб на бледной спине друга. — Я оставлю тебе бадьяна, чтобы свести? Или хочешь оставить?       — Ты можешь заткнуться? — прорычал Драко, натягивая на себя одеяло. — Мажь свой бадьян.       — Я спрашиваю, оставить ли тебе…       — Молча, блять, мажь.       — Оставить, значит, хочешь? Понравилось?       Подушка полетела в Избранного с такой силой, что он едва успел прикрыть горлышко бутылька, чтобы не разлить снадобье.       — Ладно. Ладно, — сдался Поттер. — В любом случае, спасибо Грейнджер за бадьян.       Малфой обречённо закрыл глаза.

***

      Политика Тёмного Лорда имела своё основание в кастовом разделении по чистоте крови. Высшие позиции занимали чистокровные волшебники. Средний класс представляли полукровки, а низший грязнокровки — волшебники, родившиеся в семье маглов.       Однако ниже грязнокровок считались только предатели крови и повстанцы, шедшие против тоталитарного режима Волан-де-Морта.       Их ждала самая извращённая участь, но даже здесь людская алчность, желание выгоды и неугомонное совращение от скуки светской жизни элиты брали вверх.       Обычно членов Сопротивления, которых удавалось поймать живыми, отправляли в «бойцовские ямы», но, если находились редкие экземпляры, то их непременно выставляли на Аукцион.       Шестеро пленных в магических оковах вели к порту аппарации. На шее каждого сомкнулся ошейник из латунного сплава, хранящий в себе руны целого набора мощных чар, блокирующих любую активную деятельность, а на их руках были наручники. Ошейники соединяла между собой цепь, сплетённая из поблескивающих в сумерках волшебных нитей.       В числе отобранных к Аукциону лотов оказалась и ярая повстанка с чёрными волосами и кристальными голубыми глазами.       Пленников сопровождали трое Пожирателей Смерти, а встречали двое егерей во главе с небезынтересным оборотнем — Фенриром Сивым, что доставлял «товар» из Цеха в хранилище Аукциона.       — Кто это у нас тут? — с интересом рассматривал повстанку оборотень.       От него за версту разило смрадной вонью. Побочный эффект отказа от водных процедур и регулярное употребление усиливающих контроль над обращениями зелий. Зубы его почернели, а лицо уже покрылось шерстью.       — Кэти Бэлл — шавка из Сопротивления, — ответил за девушку Пожиратель Смерти, снимая маску.       — Так-с, так-с, знакомое имя и глаза. У твоей матери были такие же, — растянулся в оскале Сивый. — А ещё такое нежное тело. Жаль, её хватило ненадолго.       На лице повстанки отразилось понимание. Она рванула в его сторону, рыча от злости.       — Я убью тебя! Убью!       — Круцио, — Бэлл упала на землю, крича от боли.       Цепь натянулась и пленные вынуждены были остановиться и сесть на колени, чтобы ослабить давление, которое начало душить их.       — С характером, — усмехнулся Сивый. — Я, наверное, поучаствую в этом Аукционе, — он ещё раз осмотрел бьющуюся в конвульсиях Бэлл. — Может, тебя хватит на большее…       Со склона за процессией наблюдали трое фигур в мантиях-невидимках. Разведывательный отряд был беспомощен. Им отдали строгий приказ — составить список лотов на Аукцион, чтобы вести учёт, куда направляют бойцов Ордена.       — Ты сдохнешь. Я вскрою твою башку, а член скормлю соплохвостам. Обещаю, ты сдохнешь так… как тебе и не снилось в кошмарах, — прокричала, сквозь муки, Бэлл.       Сивый усмехнулся и, резко схватив девушку за ошейник, оторвал её от земли. Рывок. С размаху. Сильная пощёчина и Кэти снова упала на землю. Цепь вновь натянулась, и в этот раз вместе с повстанкой упали двое пленных, что шли в цепочке до и после неё.       Гермиона зашипела сквозь стиснутые зубы и шагнула вперёд. Но её за запястье удержала Тонкс.       — Шестеро, — коротко напомнила цель миссии Нимфадора. — Записала?       Сейчас глаза главы отряда поменяли свой цвет на чёрный, означавшее сдерживаемую ярость. Гермиона закрыла глаза, ощущая яд, растекающийся по венам и артериям, словно гоняющий безысходность по телу.       — Да, — кивнула наконец повстанка.       — На этом всё. Возвращайся в лагерь. Мы сами дадим отчёт в штабе, — смягчилась Тонкс.       Гермиона ещё раз обернулась на пленников внизу. Их подвели к порту аппарации. С уголка губы Бэлл стекала кровь, а правая часть лица густо покраснела.       — Я вытащу тебя… — тихо прошептала повстанка.       Трясущимися руками Грейнджер трижды повернула феникса в кулоне и знакомое чувство стянуло её за живот, закидывая в круговорот аппарации. Как только она почувствовала землю под ногами, а знакомый запах вереска ударил в нос, девушка поддалась эмоциям.       Драко ждал. Он снова сидел на кровати и бездумно пялился в одну точку у края площадки для тренировок. Обычно она аппарировала именно туда. Приглушённый хлопок, и чёрная мантия всколыхнулась от потока ветра. Он нервно дёрнулся, но тут же застыл, увидев, что девушка упала на колени, опустив голову.       Гарри заметил, как побелел друг и поднялся с кровати, выглядывая в окно.       — Может, ей нужна помощь? — спросил он у Малфоя.       Прошло несколько минут молчания, пока оба не знали, что делать. Драко, наконец, скинул с себя оцепенение и сорвался, направляясь к двери. Да, он не раздевался, хотя отбой наступил уже полчаса назад.       — Эй, стой-стой, — окликнул Гарри. — Она встала.       Гвардеец подошёл к окну и увидел, что повстанка встала с колен и тыльной стороной руки вытерла лицо. Она тряхнула головой и поправила одежду. И прежнее выражение серьёзности и сосредоточенности вернулось на место, когда Гермиона направилась в сторону корпуса.       Малфой тут же резко толкнул друга в бок, и они припали к стене, чтобы не быть замеченными.       Минута, другая. Гвардеец буквально физически чувствовал за спиной испепеляющий взгляд зелёных глаз.       — Мы поговорим об этом? — с усмешкой спросил Гарри, отодвигая друга и ложась на кровать.       — Нет, — рыкнул Малфой, садясь на свою. — Не о чем говорить.       — Ну, я бы так не сказал, — продолжил Поттер. — Смотрю на бутылёк бадьяна и вспоминаю, как именно он тебе достался.       Малфой с напором выдохнул и, сцепив руки в замок, упёр их в колени.       — Вы трахаетесь. Ты ждёшь её с миссий. Всю прошлую неделю эти твои «недовзгляды» на тренировках и в столовой, — Избранный говорил легко, но покачивающаяся нога выдавала нервозность.       — Мы не трахаемся, — процедил Малфой. — Это было всего один раз, — нехотя добавил он.       — А-а-а, так вот в чём дело? — протянул друг, поворачиваясь к нему лицом. — Ждёшь продолжение, а она динамит?       — Нет, отвали, — он резко лёг на кровати и пружины лязгнули по барабанным перепонкам.       — Да, блять, Малфой, ты молчишь и молчишь. Это пиздец как бесит меня, — взорвался Гарри, падая обратно на подушку. — С каких пор мы перестали обсуждать такие вещи?       Повисла тишина. Драко не знал, с чего начать.       — Это было хреново, — признался он.       Гарри затаил дыхание, зная, что любое давление заткнёт друга навсегда.       — Не то чтобы она была бревном, — он закрыл глаза, потирая переносицу. — Просто… Блять, у меня было такое ощущение, будто меня использовали, как шлюху для разрядки, — Гарри тихо присвистнул, не ожидая такого ответа. — Она даже не посмотрела на меня за всё время. Закрывала глаза так, будто… Блять, — он не хотел продолжать разговор, но чувствовал, что всё это разъедает его изнутри.       — А ты хотел, чтобы было иначе? — осторожно начал Поттер. — Я имею в виду, с каких пор тебе интересно, что думает девушка?       Малфой вспомнил, как она приоткрыла рот в беззвучном стоне и выгнулась под ним. Как она сжималась на его члене, кончая.       Но это быстро перекрыло липкое ощущение разочарования, которое отчётливо читалось в её глазах. Слова, что так холодно прозвучали с её губ.       Он закатил глаза, не желая думать об этом.       — Да нихера я не хотел. Последний секс был хренову тучу времени назад. Всё из-за этого, — хмыкнул он. — А кроме неё других вариантов не было. Тебе ведь запала рыжая? — перевёл тему он. — Уже добрался до неё или ещё нет?       Гарри сощурился, но не стал продолжать расспросы.       — Нет, — мотнул головой он. — Ещё нет. Я работаю над этим.

***

      В этот раз на собрание Совета пригласили и Драко. Они вместе с другом зашли последними в комнату и остановились у дальнего края длинного стола.       Повисла тишина.       Члены Ордена Феникса молча смотрели на гвардейцев. Артур с хмурым видом передал парням выпуск газеты «Ежедневный пророк».       На первом развороте расположилась крупная колдография, на которой у центральной площади, возле банка Гринготс, на высокий медный кол была насажена голова.       Чёрные волосы обрамляли вытянутое бледное лицо. Они слегка развевались на ветру, пока волшебники, проходившие мимо, пугливо отводили взгляд. На мощёной площади растеклась небольшая бордовая лужа крови.       «Северус Снейп — советник высшего ранга и учитель школы чародейства и волшебства Хогвартс наказан за предательство Повелителя»       Глаза Гарри застыли. Он, кажется, даже не дышал.       Драко перевернул газету обратной стороной и положил руку на плечо друга.       И если бы в будущем у Малфоя спросили, в какой момент Гарри понял реальность катастрофы, в которой он оказался, то Драко, даже не задумываясь, ответил бы, что именно в этот.

***

      Выкупленный на Аукционе лот тут же клеймили. Кэти стояла в очереди с другими девушками перед комнатой, куда пленницы заходили по одной. Больше оттуда они не выходили, отчего повстанка сделала вывод, что комната являлась коридором, откуда дальше лоты отправляли хозяевам.       Она помнила темнокожую женщину и парня, по виду её ровесника, предложивших высшую цену. Их привлекло, что девушка являлась полукровкой.       — Открой плечо, — холодно сказала волшебница средних лет. — Так. Кэти Бэлл — собственность семьи Забини, — сказала она, и кончик её палочки загорелся.       Обжигающая метка появилась чуть ниже левого плеча.       «Собственность Забини», — мысленно повторила Бэлл.       Она оказалась права. Дальше её отправили вперёд к тёмной дубовой двери, за которой её встретили «хозяева». Статная высокая женщина в изящном фиолетовом платье и авангардной шляпе в сопровождении своего юного сына.       — Я надеюсь, ты приложишь все усилия, чтобы подарить нашему роду здорового наследника, — сдержанно кивнула она и развернулась, шагая по огромному мраморному холлу.       — Блейз Забини, — протянул ей руку парень, растягиваясь в белоснежной улыбке. — Рад знакомству.       На нём красовалась бархатная мантия и начищенные до блеска лакированные туфли. Сбоку виднелись карманные часы на золотой цепочке, циферблат которых пестрил драгоценными камнями.       — Не хочу показаться снобом, но тебе повезло. Я не монстр, как некоторые, — он склонился к её уху, чтобы не быть услышанным посторонними. — Обещаю, мы весело проведём время. И я позабочусь о том, чтобы тебе было хорошо. Понимаешь о чём я? — тёмно-карие глаза многозначительно посмотрели на неё.       Кэти вопросительно вскинула бровь.       — Мы можем получать удовольствие от процесса, — намекнул он.       Повстанка сузила глаза, окидывая парня оценивающим взглядом.       — Слушай сюда, Блейз Забини. Я откушу нахрен твои яйца, не моргнув глазом. А после трахну раком чем-то максимально большим. Это, в моём понимании, «весело» провести с тобой время, понимаешь, о чём я? — её глаза горели холодным огнём. — Как только у меня появится возможность вспороть твои кишки, будь уверен, я не стану медлить.

***

      Пустошь выдохлась к концу знойного июля. Нежные лиловые цветки вересковых кустарников осыпались, а трава из сочного зелёного превратилась в жёсткий тёмно-изумрудный ковёр.       Однако даже палящий жар летнего солнца не мог отогнать надвигающийся холод. Неестественный, будто берущий своё начало из самых мрачных уголков мира.       В воздухе висело тяжёлое напряжение, не позволяющее вздохнуть полной грудью. Оно отдавалось беспокойными снами и тучными взглядами, тихим шёпотом и гулким молчанием.       Всё чаще Гарри пропадал за изучением воспоминаний, оставленных ему Северусом. Он оградился от друга. Стал более закрытым и сосредоточенным. Казалось, что единственным человеком, кого Избранный подпускал к себе, был Сириус. Но Драко не нравилось влияние крёстного на Гарри. Он менялся. Его мысли, действия и поведение становились другими. Будто всего за пару недель его друг из ветреного парня превратился в серьёзного члена Сопротивления.       Возможно, ему нужен был этот толчок, чтобы осознать реальность, отпустить шутки и сжать кулаки.       — Ну, как там с крестражами? Я могу помочь, — осторожно начал Драко.       Гарри убрал очки на тумбу и потёр переносицу.       — Не нужно.       Повисло молчание, которое так ясно описывало пропасть, возникшую между друзьями.       — Ты что, не доверяешь мне? — Драко напрягся, сидя на кровати.       — Пиздец, — выдавил Поттер. — При чём здесь это?       — Ну тогда в чём причина? Ты закрылся. Отдалился от меня. Постоянно о чём-то говоришь с этим Сириусом.        — С этим моим крёстным Сириусом. Лучшим другом моих настоящих родителей.       — Ну, по всей видимости, и твоим «лучшим другом», — Малфой сжал кулаки, вставая с кровати.       — Он хотя бы не свалит при удобной возможности. Не вини меня за то, что я пытаюсь привыкнуть к новой жизни. Жизни, в которой ты так сильно не хочешь участвовать.       — Удачи, — процедил Драко, уходя.       — Куда ты собрался? Тебя не выпустят отсюда…       — Да знаю я, блять! На улицу! Воздухом подышать хочу. Это мне тоже нельзя? — взорвался гвардеец, хлопнув дверью.

***

      На одной из полян кедрового леса Запада Великобритании, врезаясь глубоко в землю, расположились пять круглых ям. Края были выложены грубыми брёвнами, на коре которых осталась запёкшаяся кровь и борозды от проходивших здесь боёв.       Сейчас бывшее место сбора азартных любителей кровавого месива пустовало. Организаторы сменили локацию, а потому у разведывательного отряда появилась возможность изучить остаток магии сдерживающих заклинаний, пропитавших каждый дюйм пространства вокруг.       — Евене статум, Мордоро, Септикум Анубим, — перечисляла Тонкс. — Наложены на сами ямы.       — На местности отталкивающие, защитные и маскирующие пятого уровня, — отдал отчёт Дэвидсон.       Гермиона быстро делала пометки.       — Думаю, остальное приходится на сдерживающие чары самих бойцов, — кивнула Тонкс. — Грейнджер, ты всё записала?       Повстанка кивнула, рассматривая тропинку, ведущую в чащу леса.       — А там что? — спросила она.       — Уверена, что хочешь это увидеть? — спросил Чарли Дэвидсон.       Парень был старше Гермионы лет на семь. Он являлся близким другом Билла Уизли.       Гермиона решительно кивнула. Трое членов отряда зажгли свет и отправились вглубь леса.       Пройдя десять футов, они наткнулись на ещё одну яму, прикрытую пологом из веток и травы. В воздухе стоял тяжёлый запах гнили, вызывающий приступ тошноты, но Гермиона держалась.       Чарли и Тонкс взмахнули палочками, и полог отодвинулся в сторону, представляя их зрению ужасающую картину.       Гермиона застыла на месте, не в силах даже отвести взгляд.       Сплетение изуродованных тел, кишащее червями, местами разложилось, источая удушающий запах, который до этого ещё слегка приглушал полог.       Она понимала, что бойцов не хоронили с почестями, но то, что видела перед собой девушка, выворачивало её наизнанку.       Её вырвало на землю. Дважды.       — Грейнджер, можешь вернуться на поляну, — мягко сказала Тонкс. — Мы сами попробуем провести опознание.       — Нет, — хрипло выдавила она. — Я… Должна удостовериться, что его здесь… нет.       Тонкс и Дэвидсон понимающе кивнули. Гермиона выдохнула и поднялась на ноги. Она с силой заставила себя смотреть в яму, подавляя панику.       Лица, руки, ноги, черви, падаль, крысы. Гермиона искала острые черты лица Хантера и россыпь тёмных родинок на его висках.       Она заметила, что несколько тел повисли, цепляясь за брёвна. Ободранные руки говорили о том, что несчастных бросили сюда ещё живыми.       Даже представить было страшно, каково это — умирать от истощения и полученных ран, среди гниющих тел друзей. Какими были последние минуты такой жизни?       — Его здесь нет, Гермиона. Уйди, — тяжело сказал Чарли. — Вернись на поляну.       Голова начала кружиться, а приступ тошноты уже возвращался подступающим комом к горлу. Она слабо кивнула и повиновалась.       Рывок аппарации, и повстанка еле удержала себя на ногах. Она сложилась вдвое, упирая руки в колени.       Вдох. Судорожный выдох. Снова вдох.       — Эй? — послышалось со стороны общего корпуса.       Гермиона подняла голову и увидела Малфоя. Он хмурился, смотря на неё. В серых глазах пылала злость, явно вызванная не ей.       Повстанка заметила, что гвардейцы стали реже общаться после новостей о Снейпе. Видимо, разлад подошёл к пределу.       Ей нужно было что-то, чтобы отрезвить себя. Снова войти в строй и не сломаться. Кажется, всё это отчаяние кричало за метры от неё. Гермиона решительно направилась в свою комнату и он молча последовал за ней.       Драко не хотел возвращаться в их с Гарри каморку после ссоры, но и торчать на улице его тоже достало. Он просидел в пустой столовой около часа и теперь возвращался в спальный корпус, надеясь, что Поттер уже спит.       Характерный хлопок аппарации заставил гвардейца обернуться. Повстанка согнулась пополам и пыталась перевести дыхание.       Она игнорировала его все эти недели так, что Драко действительно начало казаться, будто ничего не было. Но, когда Гермиона подняла на него глаза, он удивился. Она открыто молила его. Отчаянно. Безмолвно. Словно ничего не может помочь ей.       Да и, кажется, Малфой сам нуждался в ком-то сейчас.       Они зашли в её комнату и Гермиона, остановившись у стола, расстегнула мантию, бросая её на стул. Ткань слегка блеснула, говоря о наличии невидимых чар на ней. Девушка сняла с себя рубашку и осталась в неизменном тренировочном топе. Малфой задумался о том, знала ли она вообще, что такое кружевные комплекты? Носила ли когда-нибудь их? Вряд ли.       Гермиона собиралась обернуться к нему, но Драко положил свои руки на её плечи, останавливая. Его ладони были прохладными, заставляя её выдохнуть.       Он потянул резинку вниз и положил её на письменный стол. Длинные пальцы стали расплетать косу, что странно заставило её расслабиться.       Она закрыла глаза, сдерживая слёзы. С одной стороны, Хантера не было среди тех тел, а с другой, это единственная участь, которая его ждала, если она не найдёт способ вытащить его оттуда.       Малфой закончил расплетать косу и запустил руки в её волосы, массируя голову. Повстанка шумно выдохнула.       — Хорошо? — спросил он.       — Более чем, но мне нужно больше, чтобы не… — она не смогла закончить. — Мои условия прежние, — гвардеец убрал руки.       Гермиона обернулась, пытаясь прочитать его ответ.       — Я добавлю ещё одно, — твёрдо сказал он, снимая футболку и бросая её на письменный стол. — Ты не будешь закрывать глаза.       Он не объяснил причины своего требования и она не стала спрашивать. Несколько мгновений они изучали друг друга, пока она не кивнула.       Гермиона притянула его к себе, изливая всю боль и отчаяние в поцелуях. И он отвечал. Так же. С силой. Грубо.       Сейчас оба поняли, чего хотят друг от друга.       Малфой начал спускаться укусами от скулы к шее, захватывая кожу, затягивая в болезненные засосы.       — Да, — прошептала она. — Скажи, что именно тебе нравится.       — Я покажу.       Драко оторвался от шеи. Толкнул на кровать, снимая с неё топ, и стянул джинсы вместе с бельём. Гермиона приподнялась, справляясь с его брюками.       Пружины снова скрипнули, когда гвардеец накрыл её своим телом.       — Ненавижу эти кровати, — прошипел он, кусая её за плечо.       — Ещё…       — Ненавижу этот лагерь, — укус ниже. — Ненавижу ебаный Совет.       — Я тоже, — кивнула Гермиона.       Он остановился, поднимая на неё удивлённый взгляд. Повстанка прижала его к груди.       — Не останавливайся.       — Весь этот режим. Всю эту ситуацию. Ненавижу конченные тренировки, — он схватил её за запястья, поднимая их наверх и держа одной рукой над головой.       Драко резко вошёл. Гермиона тихо промычала, закусив губу. Он сильнее сжал её запястья и начал ускорять темп, входя глубже.       — Подними ноги, — выдохнул он. — Обхвати меня крепче.       Гермиона обвила ногами его талию и угол изменился. Их протяжный выдох дал понять, что они движутся в правильном направлении.       Повстанка подалась вперёд и оставила несколько укусов на плечах. Драко закинул голову, давая ей больше пространства.       — Продолжай. Сильнее, — прорычал он. — Блять. Да. Вот так.       Он не помнил, чтобы когда-то позволял девушкам метить себя каким-либо образом. Но ей хотелось разрешить делать что угодно, лишь бы снять друг с друга эти удушающие оковы.       — Отпусти мои руки, — она дёрнулась под ним и, Драко, забывшись, выпустил запястья.       Его тут же ловко перевернули на спину. Гермиона села сверху, упирая руки в тяжело вздымающуюся грудь. Она качнула бёдрами, привыкая к позе, и он схватил её под коленями, двигая на себя.       — Да, — светлые волосы упали на лоб, когда он приподнял голову, смотря на место их слияния. — Ты можешь быстрее?       Ногти повели по груди, заставляя его зашипеть и упасть обратно на подушку.       — Так? — Гермиона ускорилась.       Влажные шлепки заполнили разум, вытесняя агонию чувств. Повстанка расслабилась, подаваясь ему навстречу. Вперёд — назад — с напором. Пока он не застонал от удовольствия, сжимая её бёдра.       Драко мог поклясться, что никогда так не стонал раньше. Может, потому что ни одна девушка не выдерживала так долго верхом, ещё и в таком быстром темпе. Да, сейчас он даже мог забрать свои слова про «конченные тренировки» обратно, потому что они определённо возымели свой эффект.       Гвардеец скользнул ладонью между её ног, развязывая напряжение. Гермиона закрыла глаза и откинула голову, позволяя себе забыть обо всём. Ещё немного.       — Ещё. Да. Так же.       По телу пробежала дрожь, а мышцы начали сокращаться, рассыпая те самые ощущения, которых она так жаждала.       В этот раз момент вакуумной нирваны длился дольше и это единственное, что её сейчас волновало.       Драко сам сделал последние толчки и, сжав её бёдра, кончил. Простынь и подушка впитали часть его пота, а руки всё ещё держали девушку на нём.

***

      Конец лета потянулся бесконечной вереницей похожих друг на друга дней. Артур и Молли сдавленно молчали, когда гвардейцы задавали вопросы о семье Малфоев. В газетах тоже не упоминалось ни слова. Напряжённое затишье перед взрывом.       Режим лагеря стал уже привычным, а Гарри начал сближаться с гильдийцами и ребятами из «Покорного Арсенала». Они с Драко обменивались дежурными фразами, иногда срываясь на ссоры, после которых Малфой отыгрывал раунд в постели Грейнджер. Они продолжали соблюдать своё обоюдное соглашение, помогая друг другу справиться с эмоциями, но ничего большего. Ни разговоров, ни прошлых стычек. Редкие немые взгляды по вечерам — всё, что объединяло их для всех вокруг.       Казалось, что только Поттер понимал, где именно пропадал его друг. Но и он предпочитал молчать.       Драко заглушил в себе раздражающие порывы заботы о повстанке, но всё же иногда ловил себя на том, что ему хотелось переплести с ней пальцы или задержаться после секса. Он не позволял себе этого и каждый раз в сумбурных чувствах сводил отметины на теле, не понимая откуда у него бралось желание оставить их.       Гермиона продолжала регулярно выходить на миссии, а после её встречал жаркий секс, в котором она заглушала разрывающую на части боль и обиду. И надо признаться, она привыкла к тому, что Малфой встречал её с каждой операции в той же маленькой комнате. Раздевал, а после выбивал все воспоминания, оставляя багровые и синие отметины на плечах, груди и шее.       Иногда он жёстко брал её сразу у стены, кажется, пытаясь отвлечься от очередной ссоры с другом. Иногда у стола или на нём.       Больше всего Гермиона ненавидела первые минуты, когда он заходил. Словно что-то нужно было сказать. С чего-то начать. Но как только поцелуи становились жёстче, а дыхание тяжелее, такая потребность растворялась сама собой.       Гермиону не волновал тот факт, что за пределами комнаты они вели себя так, будто были вовсе не знакомы. Это, по её мнению, устраивало обе стороны в равной степени.       Ей всё же удалось не привязываться к гвардейцу, несмотря на явный прогресс в постели. Свойственное ей упорство нашло своё русло в изучении того, что нравится Драко Малфою. Какие зоны на теле заставляют его тяжело дышать и какие позы вызывают сдавленные стоны. Он не оставался в долгу, каждый раз ставя цель довести её до пика. Даже тогда, когда это казалось занимало целую вечность.

***

      Три оборота против часовой стрелки и пять оборотов по часовой стрелке. Гермиона с замиранием сердца заканчивала очередную попытку приготовить зелье, освобождающее от чар. Но что-то снова прошло не так. Опять. В какой раз? Сотый? Тысячный?       Она зажмурилась, ощущая дрожь в руках, стремительно поднимающуюся выше по телу. Её трясло. Перед глазами мелькали трупы, гниющие на дне тёмной ямы, где-то в чаще леса. Безликие, безымянные. Рука дёрнулась к бурлящему котлу и толкнула его, разливая на пол неудавшееся зелье. Кожу обожгло, а на глаза почти навернулись слёзы, когда дверь лазарета открылась.       — Какого хрена? — знакомый голос.       Она уже могла узнать его, не оборачиваясь.       — Что ты творишь? — Малфой выругнулся, обходя кипящее зелье. — Совсем рехнулась? — он откинул коробку с прибывшими запасами на кушетку и подошёл к ней, беря её ладони в свои руки. — Блять, Грейнджер, чем ты тут занималась?       — Отпусти, — выдернула руки она. — Я готовила зелье.       Он молча смотрел на то, как девушка быстро накладывает заживляющие заклинания на свои руки, параллельно наводя порядок.       Драко стиснул зубы, замечая покрасневшие глаза и лёгкую дрожь её тела.       Раз. Он пытается игнорировать потребность защитить её.       Два. Между ними нет ничего такого, из-за чего бы стоило так переживать.       Три. У них есть уговор и он слишком часто забывает о нём.       Палочка выпала из обожжённых рук повстанки и она присела, чтобы поднять её. Дрожащие пальцы отчаянно пытались зацепить древко. Драко обречённо прикрыл глаза.       — У меня есть пара идей касательно этих чар, — процедил он.        Гермиона тут же остановилась, переводя на него взгляд.       — Каких? — карие глаза не скрывали загоревшуюся надежду.       — Мой отец работал над этими чарами, — нехотя сказал он. — И рассказывал мне о слабых местах.       Драко знал, что не должен говорить об этом. Он выдаёт важную информацию. Это несколько выбивается из нейтрального баланса, которого он планировал придерживаться. Но она проводила в бесконечных попытках так много времени, что Малфой решил закрыть глаза на маленькое отклонение от плана.       Воздух высосали из лёгких. Гермиона замерла на месте, не веря в происходящее.       — Ты можешь помочь мне их разрушить? — тихо прошептала она.       — Да. Но…       — Что угодно. Проси взамен что хочешь, Малфой, — горячо добавила она, подходя ближе.       — Помоги мне освоить беспалочковую магию.       Извлекать выгоду из любой ситуации — как учил когда-то Люциус. Хоть что-то… Лишь бы она не заметила как ускорился его пульс, когда её лицо осветила улыбка.

***

      На удивление весь секрет лежал на поверхности, упираясь в сложности рунической магии. Им понадобилось три дня на то, чтобы довести контрруну для снятия чар до идеала.       Гермиона заметно нервничала перед собранием Совета, но, как оказалось, зря. Орден одобрил разработку миссии по освобождению, что, наконец, подарило девушке одну ночь спокойного сна.       Операция была назначена на середину сентября. Оставалось всего две недели, а следующие бойцовские игры намечались через месяц.