Истинный Избранный

      Урок Ремуса Люпина проходил в чаще леса. Утренняя прохлада и негромкое пение птиц. Густой запах хвои и мха.       Десять обычных школьных парт с потёртыми ножками и содранным лакированным покрытием.       Почти две дюжины ребят, среди которых были гвардейцы и Хантер с Гермионой. Сириус пока не брал их ни на одну миссию, приглядываясь к ребятам во время тренировок, которые они посещали в обязательном порядке вместе с уроками.       Повстанцы оживлённо обсуждали техники рукопашного боя, делясь советами с ребятами помладше.       — Я заметил, что ты всё ещё пропускаешь с левой стороны, — отметил Хантер. — Надо подтянуть.       Гермиона смутилась, опуская взгляд.       — Да. Я работаю над этим, — щёки залил лёгкий стыдливый румянец, который Малфой уже хотел остудить глыбой льда, наблюдая со стороны.       — И всё ещё краснеешь, как помидорка, — улыбнулся боец, мягко погладив девушку по голове.       И ему глыбу льда. На член, пожалуй. Потому как катапульта ревности запустила в гвардейца огромный булыжник, заставляя чуть ли не раскрошить зубы, стиснув их до скрипа.       — Малфой, блять, — в очередной раз шикнул Гарри.       — По-ми-дор-ка? — медленно процедил он, мысленно уничтожая лес вокруг. — Ты это слышал? Какая нахрен… — он не заметил, как повысил голос, но друг не дал ему закончить, пнув коленкой по ноге.       — Заткнись, блять.       На поляне показался Люпин. Быстрые шаги, ровная поступь.       — Перед вами отрезки самой обычной нити, — начал Ремус, останавливаясь.       Его жидкие волосы были зачёсаны назад, а шрам белёсой бороздой рассекал правую часть лица.       — Это некая интерпретация вашей жизни, — продолжал он, обводя взглядом ребят. — Мы немного поработаем над мотивацией… Так что, каждый возьмите в руки нить и натяните её так, чтобы она порвалась, — он продемонстрировал юным повстанцам пример, потянув за края нити.       Глухой треск. И теперь в его руках висело два отрезка.       Гвардейцы переглянулись и повторили простое задание. Пока урок казался им весьма странным.       — В жизни бывают такие моменты, которые могут вас сломить, — продолжил Ремус, смотря на озадаченные лица.       Малфой ненароком снова глянул в сторону Гермионы с Хантером. Они кивнули Люпину в знак подтверждения. Эти двое определённо уже проходили этот урок ранее.       — Вы можете поддаться слабости и остаться разорванным на части, — Ремус указал на обрывки нити. — Или взять себя в руки и преодолеть это, собрав себя заново, — он завязал тугой узел, соединяя нить. — Это только ваш выбор. Но… — он натянул нить заново, делая упор именно на место прошлого разрыва. — с каждым разом, когда вы не поддаётесь трудностям, то становитесь сильнее, — Люпин натягивал нить, но в месте, где был завязан узел, она казалось стала только прочнее.       Повстанцы повторили пример преподавателя и удостоверились в его словах, дёргая нити в руках.       — Нацельте палочку на ваши отрезки и повторяйте заклинание за мной, — отдал следующее указание Ремус. — Animae vulneribus.       Лёгкий шёпот смешался со звуками леса. Повстанцы выполняли заклинание, старательно повторяя руну.       Малфой заметил, что его нить, лежащая на парте засветилась и начала покрываться несколькими узлами.       То же происходило и с нитью Гарри, но узлов на ней оказалось значительно больше.       — Вы видите сейчас количество раз, когда вы преодолевали свои трудности. Это могут быть глубокие потрясения, предательства и смерти близких, — пояснял Люпин.       Драко поднял взгляд на пару повстанцев. Они стояли впереди у парты, чуть правее их.       В отличие от ребят вокруг, нить Гермионы напрягала обилием тёмных узелков, которые всё появлялись и появлялись.       Драко перевёл взгляд на парня рядом. Нить Хантера и вовсе загорелась, удлиняясь и слегка утолщаясь в размере.       — Похоже, он неправильно вывел руну, — усмехнулся Драко, толкая друга в бок. — Есть всё-таки что-то, чего он не может сделать правильно. Помидорка, — ехидно добавил он.       Гарри поправил очки и пригляделся к стремительно удлиняющейся нити бойца. Она опускалась горкой на парту, пока Хантер застыл на месте, не в силах отвести стеклянного взгляда от неё. Теперь не было ни тени улыбки или лёгкости.       — Я так не думаю, Малфой, — тихо выдавил Гарри.       — Да, посмотри же, — шикнул гвардеец. — Она шире, чем нужно и зачем-то удлиняется в размере.       — Драко, — Поттер перевёл на него напряжённый взгляд. — Она толще, потому что состоит из узлов, а удлиняется, кажется, потому что не может вместить все.       Нить всё не останавливалась, и большинство ребят уже откровенно пялились на Беллатора. Он не двигался, словно онемел.       — Prohibere, — Ремус остановил заклятие, печально смотря на бойца.       И это, наконец, привело его в чувство, заставив вернуться в реальность.       — Инсендио, — коротко взмахнул палочкой Хантер, и даже не смотря на тлеющую нить, быстро рванул с площадки.       — Профессор Люпин, — подняла глаза Гермиона. — М-можно?       — Да, конечно, мисс Грейнджер. Можете идти, — понимающе кивнул он, жестом указав в сторону удаляющейся фигуры бойца.        Гермиона схватила свою нить, последовав за Хантером.       Казалось бы, Беллатор чаще других отпускал шутки и смеялся, веселил и поддерживал ребят вокруг, а на деле едва ли отличался от склеенной по частям мозаики.       Более трудная для восприятия правда заключалась в том, что большинство повстанцев сил Сопротивления имели ту же участь.       Малфой опустил свой взгляд на нить перед ним. Она казалось почти девственно чистой, в отличие от остальных, заставляя его задуматься.       И если дети — это ангелы, то повстанцы, наверное, падшие. Поломанные и разрушенные. С мозолями на руках и швами на сердце. Те, что закопали свои крылья на будущее в надежде взлететь однажды, когда война закончится.       Ангелы с красными от слёз глазами и железным от тренировок телом. Те, что не сдаются. Те, что ещё отчаянно верят в справедливый мир. Те, что готовы насмерть бороться за него, несмотря ни на что.

***

      Как бы сильно внешне ни различались лагеря, новая комната гвардейцев почти не отличалась от прошлой. Деревянные балочные стены, покрытые слоем цемента и белой штукатурки, оставляющей следы на пальцах, если коснуться. Две тумбы, извечно скрипучий шкаф и маленький письменный стол. Пожалуй, всё.       Одно радовало — на потолках не было ненавистных жёлтых разводов.       Парни всё также сидели друг напротив друга на скрипучих армейских кроватях, рассуждая о возможном нахождении крестражей.       — Мы с Сириусом продвинулись уже куда дальше, — подводил итоги Поттер. — Я думаю, Тёмный Лорд точно разыскал своих родственников по маминой стороне. Он, наверное, отомстил им, учитывая, как они обошлись с Меропой. И их смерти взял за основу создания крестража. Кажется, он нашёл только кольцо Мраксов.       — Семейная реликвия?       — Верно, — кивнул Гарри.       — Спрятал он крестраж там же, где и убил их? — предположил Драко. — Где жили Мраксы?       — Возможно, — Гарри потёр переносицу, задевая очки. — Литл-Хэнглтон. Мы с тобой там никогда не были.       — Что будем делать? — серые глаза внимательно смотрели на Избранного.       — У нас всегда есть какой-то крутой план, верно? — неловко улыбнулся Гарри, внезапно ощущая груз ответственности.       — Ага, вот только название ему — «импровизация», — нахмурился Малфой.       — Ну, тогда нужно радоваться, что мы не одни, — Гарри размял руки, смотря на друга. — Сириус утром отправляется на разведку в Литл-Хэнглтон. Хочет узнать, охраняет ли это место Тёмный Лорд, чтобы в следующий раз быть более подготовленными.       — Если пройдёт удачно, то ты тоже хочешь отправиться на уничтожение крестража? — догадался Драко.       Гарри кивнул и, чтобы избежать отговорок и переживаний друга, добавил:       — Кстати, Грейнджер и Беллатор отправляются на разведку вместе с Сириусом. Он решил задействовать их. Они, вроде как, понравились ему на тренировках.       Малфой нервно облизнулся, снова ощущая укол ревности, однако сейчас к этой пытке, почти ставшей привычной, добавилось волнение за повстанку.       Отчасти его очень устраивало, что Гермиона не участвует в миссиях и просто тренируется в лагере. Конечно, он понимал, что эта нирвана не вечна, но рассчитывал на большую её продолжительность.       — Новостей из Цитадели нет? — Драко задавал этот вопрос каждый день на протяжении уже стольких месяцев, параллельно пытаясь найти хоть одну зацепку о родных в «Пророке».       — Если хоть что-то станет известно, я сразу же… — начал Гарри, но не закончил, подавшись вперёд и похлопав друга по плечу. — Твоя семья слишком влиятельна, чтобы без слов и объяснений избавиться от них. Даже Тёмному Лорду не удастся сохранить в тайне уничтожение древнего рода исконно чистокровных волшебников, а потому я уверен — они в порядке.       Драко вымученно прикрыл глаза, пытаясь успокоить себя.       Он не знал, сколько прошло времени, когда сознание наконец вернулось в комнату.       — Миссия завтра утром? — спросил Малфой.       — Да. А что?       — Просто, — отмахнулся он, вставая с кровати и цепляя куртку с тумбы.       — Ты куда?       Гарри приподнялся на кровати, пытаясь наощупь попасть ногами в ботинки. Без очков удавалось плохо.       — Прогуляться хочу, — увиливал Драко, в голове уже представляя порцию горячего шоколада и карие глаза.       Поттер плюхнулся обратно на кровать и закинул ногу на ногу, бросая другу в след:       — Ну-ну, передавай Грейнджер привет.       — С чего ты взял, что я с ней увижусь? — ощетинился Малфой, чувствуя, как краснеет, а потому не стал оборачиваться.       — О, я своего друга теперь только у её ног могу найти, — усмехнулся Гарри, уворачиваясь от своей куртки, которую сорвали с дверцы шкафа и запустили в него.       — Язык — твой враг, Поттер, — рыкнул Драко.       — Надеюсь, что удача — мой друг, потому что везде нужен баланс.       Он не стал даже отсчитывать себя за то, что прямо из комнаты направился на кухню. Какой в этом смысл, если во рту уже собралась слюна от предвкушения.

***

      Гермиона зашла в свою комнату. Жаль в «Лунном камне» она жила не одна, деля восемь квадратных метров с Луной, которая сейчас в очень странных очках разглядывала потолок.       — Большой поток отрицательной энергии, — вместо приветствия сказала девушка. — Гермиона, ты снова нервничаешь?       Половина комнаты от пола до потолка была завешана плакатами с заметками. На них хранились изображения диковинных животных, которые Грейнджер в жизни ни разу не видела.       — С утра отправляюсь на миссию, — пояснила Гермиона, садясь на кровати.       — Шоколад не помог?       — Я… ещё не пила, — слегка растерялась она.       — Составить компанию? — Луна сняла очки. — Или у тебя уже есть партнёр?       — Н-нет!       Лавгуд большую часть времени говорила странные вещи, но иногда попадала в десятку своими заявлениями.       Гермиона неуверенно прочистила горло:       — Знаешь, вообще-то есть кое-кто… — Луна внимательно слушала. — Но я не знаю, захочет ли он пить со мной шоколад, — прозвучало двусмысленно.       — Ты и не узнаешь, если останешься здесь, — покачала головой светловолосая повстанка. — Может, стоит пригласить его? Делать первый шаг сложно, но иногда просто необходимо. Возможно, он ждёт этого…       — Я так не думаю…       — Не важно, что ты думаешь, Гермиона. Важно только то, что ты делаешь.       — Возможно, — вставая с кровати, бросила Гермиона.       Она так и не решилась заявиться в комнату гвардейцев, чтобы позвать Драко, но стоя на кухне возле пустой кастрюли, она мысленно ждала его прихода.       Губы не удержались и дрогнули в лёгкой улыбке, когда его силуэт появился на кухне.       Взгляд исподлобья, и звенящая тишина.       Гермиона сразу же залила двойную порцию молока и включила огонь, приступая к шоколаду.       Гвардеец прошёл к графину с водой и, налив полный стакан, невозмутимо сделал небольшой глоток.       Внутри же Драко ликовал, увидев увеличенную порцию молока. Он не знал, как ещё потянуть время, а потому просто максимально медленно пил воду, наблюдая за действиями Гермионы.       Она пыталась сдерживать улыбку. Серые глаза словно досконально запоминали рецепт. Шаг за шагом.       Гермиона подогрела молоко на среднем огне до робкого кипения, сделала огонь совсем минимальным и всыпала в кастрюльку с молоком наломанный маленькими кусочками шоколад.       Драко помнил, что в прошлом лагере она натирала шоколад на тёрке, но, видимо, на новой кухне она её не нашла.       Помешивая содержимое кастрюльки, Грейнджер довела шоколад до однородного состояния и легкого, сопровождаемого бульканьем, кипения.       Она не добавила сахар, но Драко рассчитывал, что для него подсластят напиток уже в кружке.       Следом повстанка загустила напиток кукурузной мукой. Чтобы она не сбивалась в комки, Гермиона предварительно капнула в столовую ложку с мукой немного горячего молока, превратила содержимое ложки в кашицу и уже потом добавила в кастрюлю.       Драко допил свой стакан воды и шагнул к девушке.       Гермиона чувствовала его всем телом.       Ближе.       Ближе.       Ближе.       Она обернулась к нему, оказавшись прижатой к столешнице.       Малфой больше не мог тянуть. Он хотел коснуться её. Оказаться так близко, чтобы между ними не осталось ни дюйма. Поднять её на этот стол и заставить забыть обо всём.       — Больше сахара, помнишь? — Драко взял её за подбородок и поднял голову.       Мучительные мгновения. Она скучала по нему. Его поцелуям. Губам. Рукам. И голосу. Именно такому, каким он становился рядом с ней.       Серые глаза потемнели. В горле пересохло, и она не смогла ничего сказать.       — Наш обряд уединения, — его дыхание обожгло губы.       Они сгорали от нетерпения.       Осталось лишь написать красками заката последние секунды, но звонкий голос в коридоре разорвал момент.       — Гермиона, надеюсь, ты сварила уже горячий шоколад, потому что я нуждаюсь в порции углеводов, — Хантер открыл дверь ровно в тот момент, когда Драко отступил от неё.       Вакуум. Малфой бросил взгляд на две кружки и закипающий шоколад. Закрыл глаза. Вдохнул, ощущая мерзкое подозрение, — вторая кружка точно для него?       Он гневно обернулся к повстанцу:       — Не подавись.       Вывод сделан.       Гермиона переводила взгляд с гвардейца на друга и обратно.       Драко говорить было больше не о чем. Торчать на этой проклятой кухне тоже не за чем.       — Спасибо, — нахмурился Хантер, когда мимо него пролетел ураган под названием Малфой.

***

      Утром Драко и Гермиона пересеклись в душевых. Почти лоб ко лбу.       Шаг вправо. Шаг влево.       Сердце пропускает медленный кульбит, несмотря на досадное разочарование.       Раз-два-три.       И она поднимает этот пленяющий карий омут, в котором, вопреки всему, потонул один аристократ.       Малфой уже хотел закрыть глаза на десяток ребят вокруг, которые принимают утренние водные процедуры. На неудавшийся шоколад.       Только она.       Мучительные две недели в новом лагере и несколько дней в прошлом — он готов скрестись ногтями по стене в желании прикоснуться к ней. Схватить её и затащить под обжигающие струи воды, чтобы смыть это липкое и удушающее состояние тоски.       Но она шагнула влево, а он вправо. Больше нет преград. Раздражающий колосок каштановых волос пролетел рядом с ним, когда она прошла к выходу. Так и не сказав ни слова. Так и не дождавшись, когда он сорвёт чеку терпения и гордости.       Снова.       Малфой закрыл глаза и мысленно взвыл от безумия, от накрывающих чувств. А когда открыл, то заметил как Гарри слегка нагнулся и стал рассматривать его в районе ширинки.       — Что ты делаешь? — нервно процедил Драко.       — Проверяю.       — Что ты там, блять, проверяешь? — не сдержался Малфой.       — Сдаёшь ли ты свои яйца на хранение Грейнджер, — зелёные глаза блеснули.       Ощутимый толчок в бок, и Избранный подавил рвущийся наружу смех.       — Ты себя видел, Малфой? Что за страдальческое выражение лица? — не получилось — хохот вырвался, и Гарри попытался прикусить внутреннюю сторону щеки. — Просто поговори с ней. Что сложного?       — Она — сложная, — раздраженно ответил друг.       — О, не преувеличивай, ты просто трусишь. Подойди к ней и скажи, что ты страда-а-а-ешь, — томно выдохнул Поттер, закатывая глаза. — Спать и есть не можешь, представляя её с этим бакланом.       — Отвали, — уже прорычал Драко, включая воду в раковине.       — Я вообще-то серьёзно. Чего ты ждёшь? Когда она тебя снова сама трахнет? — Гарри поперхнулся водой, которую в него щедро запустил кипящий от злости друг. — Что-то мне подсказывает, что такая удача бывает только раз, — несмотря ни на что продолжил он.       — Поттер, ты совсем тупой?       — Нет, Малфой. Тупишь здесь именно ты. Поговори с ней, пока не стало поздно, — Избранный умыл лицо и добавил. — А то я с ума сойду от этой драмы. Пожалей. Мне ещё мир спасать, помнишь?       — Я избавлю тебя от этой участи, если не заткнёшься.       — А есть способ?       — Утоплю тебя в этой раковине, — мрачно усмехнулся Малфой.       — Так я не пойму, — нахмурился Поттер. — Чего ты ждёшь?       — Ничего я не жду. Хочет кувыркаться с лысым? Вперёд. Захочет быть со мной, пусть сама придёт. Сама скажет. Драко Малфой не бегает за девушкой.       — По-моему, такой Драко Малфой — это пиздец какой-то, — закатил глаза Гарри. — С каких пор девушка должна бегать за парнем?       Он не ответил.       Эта ночь снова была проведена за глупыми догадками — для кого предназначалась вторая кружка шоколада.       Он бесился, приняв её молчание в пользу ненавистного Беллатора.       Может, она играет с ним? Хочет, чтобы он ползал перед ней?       — Мне плевать, — процедил Драко.       — Опять за своё, — простонал Избранный. — Меня убьёт твоя тупость, а не Тёмный Лорд.       Драко посмотрел на друга, который с излишним упорством стал умывать лицо. Последняя шутка оставила горький привкус.

***

      Голоса отдавались эхом по коридору.       — Он ищет новую предсказательницу. Я слышала, что его волнует какое-то пророчество.       — Слуги шептали о том, что в мае сюда доставили Сивиллу Трелони.       — Кто это?       — Правнучка Кассандры Трелони — великой предсказательницы.       Кэти вслушивалась в разговор двух аристократок. Раньше в этом крыле Цитадели она их ни разу не видела. По виду девушки казались примерно её ровесницами.       Высокая блондинка продолжала разговор, пока её собеседница — миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой — осматривалась по сторонам.       Кэти сильнее вжалась в каменную нишу за отполированными до блеска доспехами, в которой она скрывалась от волшебниц.       Тело уже покрылось мурашками от холода. Она стояла босыми ногами на каменном полу, а тонкое платье из ненавистного французского кружева совсем не грело, учитывая открытые плечи и руки.       Повстанка с тоской вспоминала форму лагеря «Янтарь» — удобные берцы и брюки, в которых можно было забыть о чувстве дискомфорта.       Да, за время проведённое в Цитадели, она научилась ходить на неудобных каблуках и не путаться в подолах платьев, но чтобы услышать диалог аристократок, ей пришлось скинуть туфли ещё на повороте.       — Пэнс, ты думаешь, это как-то связано со свержением статута о секретности? — продолжала блондинка.       Кэти напрягла слух, чтобы услышать ответ.       — Сомневаюсь. Папа сказал, что детальный план уже расписан. Вряд ли какие-то пророчества на него повлияют.       — А когда начнётся первая ступень свержения статута?       — Дафна, она уже началась. Созданы пробные отделения…       Кэти настолько пыталась уловить каждое слово, что нечаянно задела окоченевшей ногой доспехи.       Как результат, они с грохотом разлетелись по тёмному коридору, поблескивая в свете магических факелов.       — Так-так, — холодные зелёные глаза брюнетки смерили повстанку оценивающим взглядом. — Кто это у нас тут?       — Подойди, — приказной тон блондинки мгновенно стёр испуг.       — А нахрен пойти не хочешь? — ощетинилась Бэлл.       — Фривольные высказывания в сторону гвардии Тёмного Лорда могут дорого тебе обойтись, — отрезала брюнетка, поправив чёлку.       — Встань на колени и извинись, — приказала вторая. — Как подобает слуге.       — Ещё чего, — рассмеялась Кэти. — У вас явно мозги от косметики запудрились. На колени? — смех стал громче.       — В последний раз говорю, — прошипела аристократка с короткой стрижкой и подняла палочку.       — Рискни, если кишка не тонка, — оскалилась повстанка, но их прервал игривый вкрадчивый голос за спиной.       — Вот ты где… Наша игра в прятки затянулась, милая…       Кэти обернулась. Из-за поворота медленной походкой вышел Блейз. Неизменные дорогие атрибуты его внешнего вида блестели в темноте, как и карие глаза.       Их ужин был назначен через полчаса, но, видимо, он прибыл раньше.       — Забини? — сощурилась Дафна.       — Что за удивлённая интонация? Я, вроде как, нахожусь в своём крыле Цитадели, — легко улыбнулся он. — А вот что здесь забыли очаровательные дамы, мне непонятно.       — Мы были у твоей матери, — коротко ответила Пэнси. — И тут эта наглая шлюха, — поморщилась она.       — Кого ты шлюхой называешь? — тут же прорычала повстанка.        — Ну-ну, дамы, — цокнул Блейз. — Что за выражения? — он покачал головой и подошёл ближе.       — Это твоя служанка? — кипела брюнетка, холодно осматривая девушку напротив. — Она подслушивала наш разговор. А после позволила себе грязно высказываться!       — Накажи её, — добавила Дафна. — Непозволительное поведение.       С лица аристократа сошла вежливая улыбка, а глаза потемнели, заставляя девушек слегка напрячься. Голос звучал уже ниже и не так игриво:       — Я не буду её наказывать. Она не служанка, — указал он на повстанку. — Мисс Бэлл любезно согласилась продолжить род Забини.       Кэти проглотила язык от затейливой интерпретации цели её нахождения во вражеской крепости.       — Оу, — протянула Дафна. — Вот как?       Пэнси удовлетворённо хмыкнула, бросив циничный взгляд на девушку.       — Важная миссия, — в её улыбке кипел котёл с ядом. — Что ж ты не заботишься о её здоровье, Блейз? Наверняка вредно босиком расхаживать по замку, — высокомерие и надменность больно царапали повстанку. — Ты же не хочешь, чтобы её репродуктивные функции были испорчены. Чистокровной элите не нужен бесполезный утиль, верно?       Дафна оценила синеющие пальцы на ногах повстанки, видневшиеся под подолом платья.       — Мы слегка заигрались в прятки, — медленно проговорил Забини. — Я, видимо, недооценил мисс Бэлл. Она настолько азартна, что решила избавиться от каблуков.       Он смерил её таким взглядом, что аристократки решили больше не говорить ни слова.       — Прошу нас простить, — сдержанно кивнул он и резко подхватил повстанку под коленями, беря её на руки. — Но я предпочту закончить нашу игру в более уютном и тёплом месте, чем этот коридор.       Сердце ухнуло вниз, оставшись на каменном полу.       Кэти заметила, как от удивления вытянулись лица девушек. Наверное, то же было и с её лицом.       — Удачи, дамы.       — У-удачи, — выдавила Дафна в спину уходящему парню.       Они двигались прямо по коридору, и Кэти боком чувствовала жар его тела. В нос били терпкие древесные аккорды, смешавшиеся с сандалом и нотками кориандра, бергамота и чего-то слегка сладкого. Он пах мужественно, маняще, и на выдохе слегка пугающе.       Это первый раз, когда девушка находилась в такой близости к нему.       И это путало мысли. Потому что при любом другом раскладе Блейз бы уже получил хороший хук справа. Но она рассматривала его кожу. Линию челюсти и напряжённые скулы, пульсирующую вену на шее и плавное движение кадыка, когда он сглотнул, толкнув дверь ногой.       Та же комната, что и обычно. Они постоянно ужинали здесь.       — Больше не глупи так, — сдерживаемый гнев прорывался через спокойный тон. — Они могли навредить тебе.       Вспышка. Она очнулась и спрыгнула с его рук, отходя к стене.       Блейз даже не посмотрел на неё, пройдя к своему стулу и на ходу стягивая с себя пиджак.       Сегодня он был весь в чёрном.       — Переживаешь за мои репродуктивные функции? — прошипела Бэлл. — Что ты будешь делать, если я до отказа застужу матку?       Блейз шумно выдохнул, заметно напрягшись.       Всю прошлую неделю она не видела его. А несколько последних встреч он был так холоден и молчалив, что Кэти начала всерьёз ломать голову над тем, чем он занимается в моменты отсутствия. Что за специальный отряд? И в чём его миссия?       — Сядь, — через стиснутые зубы его голос звучал ещё ниже. — Я не в настроении.       — Не новость, — фыркнула она, но заняла своё место.       Запонки звякнули по столу, и он начал закатывать рукава.       — Любезно решила помочь продолжить род Забини? — сощурилась Кэти. — Да ты, блять, охренеть какой фантазёр, оказывается. Я не… — она замолчала, уставившись на его предплечье.       На тёмной коже чернела метка Пожирателя Смерти.       Блейз перестал закатывать рукава и поднял на неё вопросительный взгляд, но она не могла отвести глаз от черепа в тисках змеи.       Он тоже начал рассматривать чёрную метку, полученную на днях, после завершения миссии.       Бэлл не двигалась и перестала дышать. Казалось бы, простое тату, но ей не хотелось верить, что его носителем стал именно он.       Парень дёрнул рубашку обратно в попытке прикрыть отметку, но она наконец отмерла.       — Не надо…       — Раз тебе это доставляет такой дискомфорт… — начал он.       Кэти прямо посмотрела в карие глаза напротив.       — Я вижу её каждый раз, когда смотрю на тебя, Блейз, мать его, Забини. Я не забывала о том, кто ты такой ни на секунду.       Но ей казалось, что комната кружится. Потому как слова почти не соответствовали реальности. За моменты его отсутствия и холодного отношения она замечала, что скучает по прошлому общению.       — Кто я, Кэти Бэлл? — этот взгляд не говорил о гордости за своё положение, которым обычно так кичились его товарищи.       — Один из них, — хрипло выдавила она, сжимая ладони на коленях.       — Скажи, кто я для тебя… теперь, — он, кажется, чувствовал, что её прошлые слова — ложь, а отношение к нему изменилось.       Врать бесполезно. Это слишком громко кричали её светлые глаза.       — Пожиратель. Ты Пожиратель Смерти. Один из них.       — За что ты так ненавидишь Пожирателей? Что они сделали тебе? — он не отводил от неё глаз, сверля прочную броню. — Как ты оказалась среди сил Сопротивления?       Сердце больно сжалось в груди, а перед взором пронеслись раздирающие воспоминания.       — Мои родители были членами Ордена, — её дыхание стало частым. — И их убили Пожиратели.       — Как? — выдохнул Блейз.       Воздух не желал проходить через дыхательные пути и рассылать кислород по телу. Вместо этого он застревал комом в горле, удушая и заставляя вдыхать рваными порциями.       — На моих глазах, — она почувствовала, как подступили слёзы, но хотела озвучить это вслух, чтобы он знал. — Моя мама… она была очень красивой. Очень.       Его руки сжали в руках салфетку.       — Я не видела, как именно она умерла. Я… потеряла сознание, когда её начал насиловать шестой Пожиратель, — горячие слёзы хлынули из глаз, а голос дрожал. — Но видел папа. Они держали его, чтобы… чтобы он видел.       Руки Блейза начали дрожать от напряжения с которым он сжимал салфетку. Глаза неотрывно смотрели на неё.       — Когда я очнулась, то уже оказалась среди повстанцев. Мне сказали, что мамы и папы больше нет. Моя мама… она спрятала меня в шкафу и наложила Ступефай, чтобы я не выдала себя… Они спасли мне жизнь… Вот только для чего? Чтобы я оказалась здесь?       — Стой, — глухо выдавил Забини. — Не надо. Не надо думать, что я… я не причиню тебе вреда.       Она замерла, пытаясь унять слёзы.       — Ложь, — Кэти мотнула головой. — В конце концов ты сделаешь то же, что и они.       — Нет!       — Тебе нужен наследник. И ты сделаешь это силой… однажды. Как бы ты ни старался мило общаться со мной, я ни на секунду не смогу забыть, что ты сделаешь со мной то же самое.       Он встал, тяжело дыша.       — Я не стану… — он пытался что-то найти в её глазах, но отвернулся.       — Ну вот видишь, — пожала плечами Бэлл. Её слёзы стекали по щекам. — Ты сам знаешь, что так и будет.       Блейз резко рванул к выходу, даже не забрав пиджак. Он не смотрел на неё.       И всю следующую неделю Кэти знала, что он находится в Цитадели. Однако эльфы накрывали ей ужин в её комнате.       Он не приходил. И не звал её.

***

      На поляне собралась толпа ребят. Гудел непонятный шум, и гвардейцы последовали на звуки.       В центре толпы стояли Хантер и Гермиона. Сириус гневно отчитывал ребят, которые, опустив головы, выслушивали тираду.       — Если я говорю бежать, значит, нужно бежать. Вы не отряд спасения, а разведка! Ясно вам? Если я говорю бросить меня и аппарировать, вы должны подчиняться!       — Да, сэр, — одновременно кивнули повстанцы.       — Сириус? — позвал Гарри. — Что случилось?       — На нас напали, — ответил крёстный. — И эти двое отказались уходить, пока я прикрывал их отступление.       — Как напали? — Поттер заметно нервничал. — Не ранены? — он подвинул ребят перед собой и протолкнулся к Блэку.       Малфой последовал за ним, не сводя глаз с Гермионы. Он всё ещё злился на неё, но не мог перестать волноваться.        Колосок растрепался, брови плотно сведены, губы сжаты в тонкую полоску.       — Думаю, стояли чары оповещения. Грейнджер успела вовремя догадаться, что дальше идти нельзя, иначе сигнал был бы посерьёзней, и прибыло бы больше Пожирателей, — ответил Сириус, оборачиваясь к повстанцам. — Но они могли оставить руны отслеживания на нас, да? Срочно! Проверьте.       Хантер тут же снял с себя мантию и принялся за куртку. Гермиона же подняла глаза и неуверенно осмотрела толпу ребят, которые пялились на прибывших разведчиков. Их, кажется, нисколько не смущало, что она должна раздеться перед ними, в отличие от Малфоя, который сжал кулаки, возмущённо смотря на Сириуса.       Гермиона колебалась недолго, решительно сорвав с себя мантию разведывательного отряда.       Хантер рядом уже стянул с себя футболку и начал шептать заклинания обнаружения потайных рун на теле.       Драко понимал, что ей придётся раздеться только до пояса, но и это выглядело унизительно в его глазах.       — Может, Гермионе лучше проверить руны в комнате? — неуверенно возразил Гарри, пока его крёстный быстро накладывал заклинания.       С его палочки то и дело вылетали синие искры, окружавшие торс анализирующими чарами. Сириус был слишком сосредоточен.       — Нет времени таскаться до комнаты. Лагерь могут раскрыть, — небрежно бросил он.        Гермиона потянула край футболки, пытаясь не смотреть на ребят вокруг. Она понимала, что солдат — бесполое существо, но её злило, что ни один из повстанцев не посчитал нужным хотя бы отвернуться. Не то чтобы они ждали какого-то зрелища. В их глазах, скорее, читался страх от надвигающейся угрозы обнаружения. Каждый хотел убедиться, что сможет ещё одну ночь уснуть спокойно. Но даже это осознание не могло сбить нервное состояние стыда, которое её чопорная натура так и не смогла превозмочь за столько лет нахождения в боевых лагерях общего режима подготовки. Гермиона всегда старалась надевать одежду сразу после душа. В общих казармах делала занавеску из пододеяльника, чтобы иметь возможность переодеваться.       Сейчас же она обречённо опустила глаза в землю, сняв футболку. Ветерок обдал кожу холодным потоком, заставляя зябко поёжиться.       Тонкий спортивный топ — это всё, что мешало ей детально изучить тело на объект нахождения отслеживающих рун, но руки замерли в нерешительности, когда пара ботинок остановилась прямо напротив неё.       Гермиона сжалась на месте, снимая с себя вещи. Она не отрывала глаз от земли, краснея. И молча наблюдать за этим было невыносимо. Малфой рванул вперёд. Подняв её мантию с земли, он одним движением обернул ткань вокруг девушки, создавая просторный кокон, прикрывающий её до колен.       Всего один миг.       Гермиона подняла растерянный взгляд, борясь с желанием расплакаться. Его поступок был под стать аристократу, вот только она не из высокого общества. Маглорождённая повстанка сил Сопротивления — кредо её жизни. Обидно.       Драко заметил, что её нижняя губа слегка дрожит и стиснул скулы от злости, мысленно считая секунды до окончания ненавистного момента.       — Малфой… — прозвучало хрипло и тихо.       — Ну же. Быстрее, Грейнджер, — процедил он, отводя взгляд.       Она потянула вверх ткань топа и прикрыла руками грудь. Гвардеец продолжал смотреть в землю. Желваки на его скулах гуляли от напряжения, а серые глаза, кажется, разили вспышками шаровых молний.       — Чисто, — отдал отчёт Сириусу Хантер. — Гермиона, мне наложить чары?       Повстанец с настороженностью смотрел на Малфоя, как стена ограждавшего её от лишних глаз. Беллатор не сказал больше ни слова.       — Да, пожалуйста, — ответила девушка.       Пару взмахов палочкой, синие потоки магии, и все на площадке облегчённо выдохнули.       Разведывательный отряд не словил ни одной руны, которая смогла бы рассекретить убежище.       — Можете быть свободны, — кивнул Сириус.       Малфой теснее укутал её в мантию и резко пошёл прочь, не в силах больше находиться здесь. Ему хотелось рвать и метать, крушить всё вокруг и бить кулаком в стену.       Гермиона обхватила себя руками и молча смотрела в спину гвардейца. Его резкие и быстрые шаги ясно говорили о скверном расположении духа.       Тем временем, ярость и горькое чувство жалости к чести девушки голодным зверем поглощали Драко.       До него стремительно доходило осознание — Гермиону Грейнджер воспитали солдатом и относились как к солдату. Общие душевые мальчиков и девочек в непозволительной близости друг к другу и казарменные спальни, где ребята и вовсе спали все вместе. Ни одной поблажки на тренировках и ни намёка на гендерные различия во время требований касательно исполнения указов.       Она — единица армии, как и все здесь. И ребят тут мало волнуют мелочи вроде женской непорочности и стыда.       И это всё напрочь отняло у неё понимание — она девушка. Всё ещё девушка.       Теперь все его домыслы об игре в недоступность и сильный нрав разлетелись в прах. Казались смешными и нелепыми.       Она же просто не знает, что нужно делать и говорить, а потому молчит. Не знает, как себя вести, поэтому отводит взгляд. Не понимает, что чувствует, поэтому пытается заглушить любые порывы. Она даже не понимает, что такое — быть девушкой рядом с парнем.       Глупо с его стороны было думать, что это изощрённая игра.       Картинка под названием «Гермиона Грейнджер» становилась всё понятнее.

***

      Три глухих стука, и она постаралась отбросить все мысли о человеке, что, не дожидаясь ответа, открыл дверь.       — Малфой? — прозвучало выше, чем следовало.       Да и неуместная удивлённая интонация, будто она не надеялась, что он придёт поговорить, после сцены на площадке лагеря.       Гермиона Грейнджер решила сменить имидж одной из умнейших повстанок, прикрываясь глупостью? Получалось плохо, потому что он понял её без слов. Пожалуй, в делах, не касающихся миссий Ордена, она была плохой актрисой.       — Мне нужна твоя помощь, — гвардеец выглядел серьёзно. — У меня плохо получается справляться с волосами, — он потрепал прилично отросшие платиновые пряди. — А тут сказали, что обычно ты стрижёшь ребят.       Место — восток Англии, а настроение — север Аляски. И только им решать, согреть ли друг друга или пойти по разные стороны.       Он не мог прийти на прямой разговор просто так. Нужен был повод. Хотя Драко был уверен, что она поймёт его намерения, а дальше — будь что будет.       Они снова играли. Но только в этот раз в рулетку, запуская шарик по кругу, и деля красное — на риск попробовать пойти дальше, чёрное — на разумное отступление. В их игре не было полей «зеро», потому что, какой бы ни был исход, — это в том или ином смысле поражение.       И они всё ещё те же люди, но уже с другими взглядами. Два игрока, что ставят на красное в надежде выиграть джекпот. Без гарантий. Только риск.       — Садись, — она оторвала взгляд от его глаз и, подойдя к столу, взяла ножницы и простыню с расчёской.       Малфой молча отодвинул стул и ещё раз встряхнул волосы.       — Как ты предпочитаешь… — начала Гермиона, но осеклась.       — Да. Так, как было в начале, — этот глубокий взгляд серых глаз исподлобья заставлял её нервничать.       Она накрыла гвардейца простынёй и закрепила её на шее, пытаясь не касаться его кожи. Разумным решением было начать с затылка и краёв, дабы избежать зрительного контакта, который напрягал ещё больше.       Гермиона гадала, с чего начнётся разговор, пока осторожно орудовала ножницами, пропуская его мягкие пряди между пальцев, но Драко не торопился.       Она справилась с задней и боковыми частями, понимая, что скоро закончит, а гвардеец так и не сказал абсолютно ничего. Это слегка выводило из себя. Снова его непредсказуемое поведение. То резкие громкие выпады перед всеми, то глухое молчание наедине.       Шаг. Она встала напротив, слегка склонившись, и он закрыл глаза. Гермиона стиснула зубы от досады и принялась ровнять чёлку, борясь с желанием обкорнать его под корень за эмоции, которые он в ней вызывал.       Бессознательно она оттягивала последние штрихи, словно давая ему дополнительное время. И он это чувствовал, тщательно подбирая правильные слова, но их не было.       — Я закончила, — сдержанно сообщила Гермиона, отстранившись.       Напряжение повисло в воздухе.       Драко встал и подошёл к шкафу, на дверце которого висело зеркало.       — Ну как? — спросила она, палочкой убирая остатки волос с деревянного пола.       — Неплохо, — кивнул Малфой, рассматривая её через отражение.       Между бровей закралась хмурая складка. Она кусала губы и сжимала палочку в руках, уже решив, что он действительно пришёл только ради стрижки.       Малфой прикрыл глаза и решил остановить барабан, по которому так стремительно нёсся шарик. Ему нужно узнать исход игры.       — Я ревную тебя…       В звонкой тишине шарик, словно дразня, медленно перекатывался с чёрного на красное поле, не останавливаясь и взвинчивая его состояние. Малфой не решался открыть глаза, чтобы узнать результат.       Гермиона сначала застыла на месте, вслушиваясь в царящую тишину его признания. Ей хотелось подтвердить реальность.       — Повтори, — тихий шёпот, почти неуловимый.       Он обернулся. Серые глаза смотрели ясно.       — Я ревную тебя, Гермиона Грейнджер. Это сводит меня с ума, — шаг к ней, назад пути уже нет.       Она задержала дыхание.       — Я не могу смотреть на тебя с ним. Не хочу, — он говорил тихо, но для неё его слова звучали громом в ушах. — Не могу найти себе места, когда вижу его рядом с тобой, когда он прикасается к тебе, — Малфой уже стоял так близко, что ей даже не нужно было тянуться, чтобы дотронуться до него. — Я не хочу отдавать тебя ему. Хочу, чтобы ты была моей. Только моей.       И так странно, ведь они оба старались потушить пожар вокруг, а на деле затопили к чертям любые шансы на отступление. И теперь захлёбывались в этом, не имея возможности вынырнуть. Вздохнуть. Выплыть на поверхность.       Она преодолела последние дюймы между ними, останавливая шарик на красном. Долгое время Гермиона была уверена, что гвардеец просто отнёс её к числу мимолётных связей, что больно задевало. Но последние его действия и открытое заявление расставляло всё по местам.       Сейчас он не давил, словно давая ей выбор. И Грейнджер приняла решение, приподнявшись на цыпочках, кладя руки ему на плечи. Она знала, что если проиграет, то вряд ли будет жалеть.       В этом и есть сладость одержимости азартом. В самом чувстве риска.       Поцелуй был почти невинным. Робким и дрожащим, как лепесток розы. Он не тонул в безостановочной страсти, взамен оставляя лишь надежду на светлое продолжение. И Драко сомневался, что вообще когда-либо в жизни так целовал девушку. Несмело и осторожно. Без напора.       И в этом моменте было всё то, чего он желал. А ласкающим и лижущим душу бонусом стали чёрные глаза, что застыли, наблюдая за ними через окно, заставляя углубить поцелуй.       Малфой обхватил талию повстанки и шагнул ближе к окну, упирая её бёдра в столешницу, смакуя это ощущение. Хантер отчётливо видел, что происходит между ними. Но Драко не нужно было самоутверждение больше, чем на долю секунды. Он рванул занавески, погружая комнату в полумрак, пряча их от посторонних глаз. Да и боец уже точно смог бы догадаться о продолжении увиденного.       Однако Гермиона взяла лицо гвардейца в руки и оторвалась.       — Луна скоро придёт, — прошептала она, пытаясь сохранить хрупкий момент.       Малфой, не удержавшись, оставил ещё один поцелуй на её губах.       — Я не могу сейчас обещать тебе всё то, что ты хотела услышать тогда, — его лицо стало серьёзным. — Но я хочу однажды прийти к этому… с тобой.       Тишина.       Она вглядывалась в его глаза, пытаясь понять его настрой.       — Один шанс, Малфой. Только один шанс, — звучало как новое условие.       — Согласен.