Истинный Избранный

      Избранный появился на завтраке в одиночку. Кажется, впервые за всё время в лагерях Сопротивления.       И Гермиона почувствовала лёгкое волнение. Вчера вечером Малфой пожелал ей спокойной ночи и ушёл. Она думала, что утром они встретятся в ванных или в столовой, но его не было.       Как назло, после вчерашнего позднего собрания повстанцев, где им снова повторяли правила поведения на миссиях и обязанность беспрекословно подчиняться приказам, было принято решение — отменить утреннюю тренировку.       Так что сегодня она ещё не видела Драко.       — Доброе утро, Гермиона, — с улыбкой приветствовал Гарри. — Ждёшь кого-то? — его глаза игриво блеснули.       — Доброе… Нет. Не жду, — как-то нервно ответила она.       Гвардеец усмехнулся, взяв поднос.       — Он сейчас придёт, — Гарри накладывал омлет. — Плохо спал ночью.       Гермиона уткнулась в свой поднос и взяла тост.       — П-почему? — голос предательски дрогнул, выдавая волнение.       Она подозревала, что гвардейцы уже обсудили последние события, но не знала, насколько в курсе их отношений Поттер.       Гарри внимательно смотрел на краснеющую девушку.       — Слушай, Гермиона, можешь оказать мне услугу? — вдруг спросил он.       — Да. Конечно.       — Ты можешь спасти мою бедную настрадавшуюся душу, — наиграно печально начал он. — Сходи с Малфоем на свидание.       Сердце беспокойно застучало в груди.       — На что? — растерялась она, чуть не выронив ложку с джемом. — Какое ещё… — Гермиона не смогла повторить это слово.       Поттер зажмурился и громко выдохнул.       — Понимаешь, для здравого ума я нуждаюсь хотя бы в пятичасовом сне. Сомневаюсь, что на финальной битве мне пригодятся сто вариантов «как пригласить Гермиону Грейнджер на свидание», — он продвинулся дальше по линии стола раздачи, тогда как повстанка застыла на месте. — И если бы это были какие-то адекватные варианты… — продолжал гвардеец, протягивая ей тарелку с кусочками сливочного масла. — Не знаю, что именно ты ему сказала, Гермиона, но я впервые вижу своего друга в таком состоянии… — он нахмурился. — Он ведёт себя так, будто у него больше не будет другой возможности… шанса.       Гермиона вспомнила последнее «условие» и залилась краской только больше. Внутри разливалось тёплое ощущение, смешиваясь с волнительным трепетом. Ей хотелось рассмеяться. Легко и беззаботно.       Она впервые за долгое время чувствовала себя непривычно хорошо.       — Он слишком… усложняет, — подобрал слово Гарри. — Ну если ты, конечно, не хочешь умереть от приступа смеха или стать заикой на всю оставшуюся жизнь, — усмехнулся Поттер. — Не хочешь же?       — Нет, — покачала головой Гермиона, сдерживая улыбку.       — Ну вот и отлично, — повёл плечом Гарри. — Тогда просто согласись. Хорошо? Я, в свою очередь, попробую склонить его на самый… традиционный вариант приглашения девушки, но не факт, что он меня послушает.       — Хорошо, — кивнула она.       Как только Гарри и Гермиона сели за стол, где уже успел разгореться жаркий спор между Оливером и Хантером, их втянули в дискуссию о методах тренировок.       Грейнджер краем глаза заметила Малфоя, вошедшего в столовую, вместе с Анджелиной. Он внимательно слушал и кивал головой, словно записывал её слова в мысленный блокнот.       Секунда.       Драко повернул голову и поймал её напряжённый взгляд.       И воздух тут же завибрировал в лёгких от нервного ожидания. Гермиона уже прикинула реакцию ребят на какое-то интимное приветствие с его стороны, и сглотнула ком в горле.       Что это будет? Улыбка? Он подмигнёт? Может, воздушный поцелуй? Нет. Вряд ли. Хотя… Чего от него можно ожидать?       Но наперекор всем её размышлениям, Драко ничего не сделал, а лишь вернул внимание к щебечущей рядом девушке.       Они заняли очередь за столом раздачи. И Гермиона заставила себя отвести взгляд.       — Знаешь, Хантер, у тебя очень хорошая форма черепа. Не замечала этого раньше, — отметила Луна.       — Ну да. Раньше это не так бросалось в глаза, — рассмеялся Оливер.       — Спасибо, — сдержанно улыбнулся боец.       — А голова не мёрзнет? — продолжил тему Вуд, беря салфетку и протирая голову Хантера. — Ты наш драгоценный. Мы же переживаем за тебя.       Парень поймал руку друга и угрожающе сверкнул глазами, отчего Оливер смял салфетку в руках и неловко рассмеялся. Беллатор поддержал его очередной улыбкой.       Гермиона слишком хорошо знала Хантера. Даже если его и задело что-то, он не стал бы этого показывать, пряча свои эмоции.       — Они заново не отрастут? — осторожно спросил Поттер, потрепав свои густые и не послушные волосы.       На долю секунды взгляд Хантера отчётливо потускнел. Этого он, увы, скрыть не смог.       — Бойцов, которые попадают в ямы, с ног до головы обливают специальным раствором. Что-то на основе щёлочи, после которой волосы размягчаются и выпадают. Это останавливает распространение вшей и других заболеваний. И да, после этого волосы больше не растут.       Поттер неловко прокашлялся и принялся за завтрак.       — Так голова не мёрзнет? — с ухмылкой спросил Оливер, явно нарываясь. — И тебе, получается, не нужно бриться?       Боец рассмеялся, покачав головой:       — Во всём есть плюсы, Оливер. Скоро поймёшь.       — О, это угроза? — подался вперёд парень.       — Обещание, — поправил его Беллатор.       — Я думаю, в твоём случае, здесь только плюсы, — кивнула Луна, словно не заметив, что они ушли от темы. — Учитывая удачную форму твоего черепа.       Парни прыснули от смеха, и Гермиона невольно улыбнулась.       — Буду считать это лучшим комплиментом в моей жизни, — потёр бровь Хантер.       — Над чем смеётесь? — поинтересовалась Анжелина, садясь рядом с Гарри.       Гермиона подняла голову и наткнулась на прожигающие серые глаза.       — Привет, — ни единой его эмоции прочесть было нельзя, а потому она просто кивнула в ответ.       Так себе начало нового этапа отношений. Может, она не так поняла его вчера?       Весь оставшийся завтрак гвардеец вёл себя совершенно обычно, тогда как Анджелина ворковала над ним, задевая его то плечом, то рукой.       — Драко, хочешь нарежу тебе фрукты в йогурт? — спросила девушка.       Малфой исподлобья взглянул на Гермиону, которая с силой сжала вилку в руках. Он, кажется, ждал, что она отреагирует. Но вместо повстанки это сделал Хантер:       — Ослабь пыл, — мягко сказал боец. — А то нам становится некомфортно.       — Что? — удивлённо вспыхнула Анджелина. — Это же просто вежливость. Драко не взял нож у стола раздачи.       — Ну да. Ты же всегда проявляешь такую вежливость к нам, — протянул Оливер, в голосе которого сквозили снисходительные нотки сарказма.       — Её заслужить надо, — парировала девушка.       — Интересно, чем? — игриво усмехнулся Вуд.       Гермиона опустила вилку и отодвинула стул, чтобы встать.       — Оставьте эти разговоры на потом, — чуть больше напора и голос Хантера становился похожим на командира, а потому повстанцы замолкли. — Мы тоже не взяли нож, Анджелина. Раз ты так горишь желанием помочь нам, то нарежь фрукты для всех.       — Я пойду, — буркнула Грейнджер и поспешила покинуть столовую.       Навязчивое чувство разочарования не отпускало её. Всё было совсем не так, как она представляла. Может, она просто не имеет понятия о том, как это должно быть? Конечно, она не рассчитывала, что Малфой повторит вчерашний поцелуй посреди столовой, забитой ребятами. Она бы этого и не хотела.       Но прийти на завтрак с другой девушкой и не пресекать ее заигрывания — а Грейнджер была уверена, что именно этим Анджелина и занималась — совсем не похоже на поведение парня в отношениях.       И, да. Гермиона ждала от него что-то большее, чем «привет». А слова его друга о переживаниях Драко только раздули ожидание.       На деле же, Малфой вёл себя так, словно ничего нет и не было.       Она недовольно фыркнула и уже собиралась выйти из общего корпуса, как перед самым выходом её резко потянули за запястье и затащили в кабинет.       Хватка на руке пропала в тот же миг, как захлопнулась дверь, оставляя её наедине с Драко.       Она успела только удивлённо вдохнуть, когда он оставил на её щеке лёгкий поцелуй.       — Вот теперь доброе утро, — улыбнулся гвардеец, убрав волос с её лица.       — Малфой?       Он слегка нахмурился и провёл костяшками пальцев по её щеке. Их тела были так близко, но Гермиона отметила, что он не прижимал её к двери, оставляя возможность уйти в любую секунду. Это приятно удивило.       — Ты не выглядела уверенной, — его глаза въедались в неё с интересом. — И я решил, что ты не хочешь ничего показывать… на людях. Верно?       Драко сходил с ума всё утро, не зная как себя вести теперь. Ему хотелось зайти в обнимку с Гермионой в заполненную ребятами столовую, хотелось прижать её к себе, но Малфой был уверен, что она не решится на это.       За всё время пребывания с повстанцами он успел сделать выводы — Гермиону Грейнджер, как и его самого, нужно подтолкнуть, чтобы она смогла решиться на какой-то шаг.       И именно это он и планировал сделать, поймав Анджелину у входа в столовую. Девушка справилась со своей задачей на отлично.       Грейнджер сжимала губы и яростно кромсала омлет вилкой. Со стороны она, наверное, сильно напоминала Драко, когда тот видел её с Хантером.       Сейчас Гермиона чувствовала, как краснеет от его пристального взгляда. Она пыталась анализировать своё состояние. Что-то между волнением перед прыжком с обрыва и щекоткой. Сильный резонанс с эмоциями, бушевавшими в ней всего минуту назад.       Его брови сошлись ближе, ожидая ответа.       — Я не хочу тайных отношений, — выпалила Грейнджер.       Он тут же улыбнулся, а в глазах снова вспыхнул огонёк.       — Но да, верно. Мне некомфортно проявлять… близость при посторонних. Для таких моментов я бы хотела сохранить… уединение. Однако… — она облизнула пересохшие губы. — Это не значит, что я хочу свободных отношений. Так ведь это называется?       Он медленно кивнул, и сместил руку на подбородок:       — Ревнуешь?       Гермиона не ответила, закусив губу.       — Для кого была вторая кружка шоколада?       Неожиданный вопрос. Не то чтобы он не подходил под ситуацию, скорее, она считала, что гвардеец не станет спрашивать о таком. Не в его стиле. Ведь сейчас слова отчётливо источали неуверенность в себе, которую обычно невозможно в нём рассмотреть.       — А ты как думаешь? — ей понравилось ощущать, что она приводит его в такое состояние.       Ревновать в одиночку неприятно, а чувствовать, что это взаимно — уже волнительно.       Глаза потемнели, скулы напряглись, и он отвёл взгляд, не желая больше показывать слабость. Малфой отпустил её подбородок и уже собирался отступить, когда Гермиона тихо рассмеялась.       — Знаешь, это забавно, — закусывая щёку, выдавила она.       — Ах, тебе смешно? — процедил Драко.       Атмосфера не менялась, словно воздух между ними ещё больше распалялся, охватывая эмоции друг друга, передавая их туда и обратно.        Бесконечный цикл механизма.       — В тот раз я планировала добавить перца за твою выходку с Анджелиной, — она вложила в свой взгляд все бушующие чувства, что испытывала в момент, когда чужая рука непозволительно пошло поднималась по колену гвардейца. — Но сегодня… уже думаю иначе.       Бровь Драко вопросительно изогнулась. Он определённо знал, что ей не понравилось утреннее представление, но, видимо, решил напустить на себя невинности. Однако Гермиона не была настроена на игры.       — Ещё раз выкинешь что-то подобное, и я заставлю тебя пожалеть, — она поцеловала его, с силой притянув к себе.       Гермиона бы стукнулась головой о дверь, если бы не рука Малфоя, которая легла на её затылок. Его губы с таким же напором отвечали ей. Он сдался совсем без боя.       — Скажи, что ты ревнуешь, — горячо прошептал он, притягивая её ближе к себе.       Её дыхание сбилось, а знакомое чувство потянуло низ живота.       — И ты будешь продолжать меня провоцировать?       — Если всё будет заканчиваться так, то да.       — Малфой!       — Мерлин, я так хочу тебя прямо сейчас…       Его полуприкрытые глаза и громкое дыхание стирали понимание, что скоро в кабинет придут ребята. Начнётся урок. И он явно будет не о том, как сойти с ума от прикосновений.       — Драко, подожди, — она отодвинулась от него. — Может, мы начнём с чего-то более типичного для отношений?       Слабый намёк, но что-то ей подсказывало — если не вмешаться, то гвардеец действительно выберет самый сложный способ пригласить её на свидание.       — Ну… знаешь, прогулки, разговоры, — продолжила она, поправляя на нём куртку, воротник которой задрался от её напора.       Драко облизнулся и остановил её руки, мягко сжимая запястья.       — Если бы ты не торопилась, — нахмурился он. — Но, видимо, это не про тебя.       Она изо всех сил сдерживала улыбку.       — На что ты намекаешь, Драко Малфой?       — Встречаемся в семь на площадке лагеря, — не вопрос, а утверждение.       — Сегодня я весь день буду занята в лазарете, — кивнула Гермиона. — Увидимся вечером.

***

      Тёмные коридоры Цитадели имели только одну положительную сторону для повстанки — она могла подслушать некоторые разговоры, оставаясь незамеченной.       Однако этот диалог Кэти никак не ожидала услышать. Не планировала.       Миссис Забини представляла собой высокую женщину с весьма привлекательными формами для своего возраста. Тёмный макияж подчёркивал строгость во взгляде, а короткая стрижка выделяла тонкий изгиб шеи.       Она источала вокруг себя ауру беспрекословного подчинения. И вместе с сыном они выглядели гармонично в мрачном коридоре замка.       — У нас был уговор, Блейз. И я склонна считать, что воспитала мужчину, который держит своё слово, — звучало так холодно и требовательно, что едва ли можно было это назвать разговором между матерью и сыном.       — Чем Вы недовольны, мама?       — Девушка всё ещё не беременна.       Кэти сильнее вжалась в стену, понимая, что разговор идёт о ней.       — С момента её прибытия эльфы добавляют в еду столько стимулирующих овуляцию зелий, что достаточно лишь твоё… небольшое вмешательство, — миссис Забини была явно раздражена. — Ты не хотел раннего принудительного брака — я пошла навстречу, предложив услуги суррогата. Ты настаивал на «особых» условиях для неё — я снова пошла на уступки. Эта девушка ковыряет каждый уголок нашего крыла Цитадели, расхаживает в дорогих тряпках и позволяет себе дерзить всем, кому не лень! Я столько раз делала тебе замечания, потому что ты настаивал на её неприкосновенности, но всему есть предел. Если я ещё раз увижу, как она пытается вынюхать что-то…       Он не дал ей закончить, резко сжав кулаки.       — Не прикасайтесь к ней. Я ведь держу своё слово, — твёрдо сказал Блейз.       Кэти замерла, пытаясь не издать посторонних звуков.       Она много раз задумывалась о том, что никто не делал ей замечаний. Никто не запрещал ей свободно перемещаться по этому крылу Цитадели. Она имела отдельные покои, слишком сильно отличавшиеся от тех, что предоставляли слугам. Рацион её питания ничем не отличался от их регулярных ужинов с Блейзом. А гардероб, пожалуй, слишком пестрел изысканными платьями.       — Взамен на её «особое» положение здесь, я вступил в специальный отряд, как Вы и хотели.       Сердце девушки забилось быстрее. Она отчётливо помнила вечер, когда он сообщил ей о вхождении в новый отряд Тёмного Лорда. Однако не прозвучало ни слова, что это плата за её комфорт.       — Ты неправильно понимаешь меня, Блейз, — сквозь стиснутые зубы, процедила женщина. — Всё это было допустимым только при условии, что девушка выполнит свою функцию.       Бэлл заметила как напрягся парень и отвёл взгляд от матери.       — Ею интересуются, — продолжила миссис Забини. — И если она не способна к зачатию и успешному вынашиванию ребёнка, то нам стоит задуматься о замене суррогата.       — Нет, — прозвучало слишком быстро и резко, а потому Блейз прочистил горло и ослабил галстук. — Кто ею интересуется?       В голове повстанки уже лихорадочно всплывали возможные варианты личностей, кому она могла понадобиться. Очередная династия, жаждущая наследников?       Миссис Забини явно насторожило поведение сына. Она шагнула ближе и пальцем приподняла его подбородок, заглядывая в карие глаза.       — Ты заигрался, Блейз? — от такого тихого и ласкового тона душа обычно скручивается в комочек и прячется где-то в пятках. — Понятия не имею, чем тебя так ублажает мисс Бэлл, — обращение к повстанке прозвучало с откровенным сарказмом. — Но факт остаётся фактом — время идёт, а она ещё не беременна.       Сердце стучало так громко, что Бэлл едва ли слышала, что говорит женщина.       — Я отлично справляюсь на миссиях, — ответил парень, не отрывая взгляда от глаз матери. — Ещё есть время. И… возможно, необходимости в наследнике больше не будет.       Даже в тёмном коридоре, где лицо женщины освещал лишь подрагивающий свет факела, Кэти смогла разглядеть как изменились её эмоции.       — Твоя выходка в Хогвартсе дорого нам обходится. Помощь при побеге Гарри Поттера поставила под угрозу наше положение в кругах Тёмного Лорда. И прими к сведению, сын мой, теперь относительно «необходимости» каких-либо действий принимать решения буду я.       Парень оскалился, но не проронил ни слова, в то время как мать сложила руки за спиной и осмотрелась по сторонам.       Кэти тут же прикрыла рот рукой и отступила вглубь ниши.       — Нам нужно как можно скорее восстановить свои позиции. Поверь, Блейз, меня радуют твои успехи на операциях, но этого мало. Тёмный Лорд хочет видеть, что его последователи стремятся умножить армию, — женщина отступила от него. — Эльфы доложили мне, что ты больше не посещаешь суррогата. Появились какие-то проблемы?       С лица парня сошёл хищный оскал. Он снова отвёл взгляд.       Видимо, каждый раз, когда Блейз не знал, что ответить матери, он не мог смотреть ей в глаза.       — Нет. Я просто устал и хотел отдохнуть перед новыми операциями, — сказал он куда-то в пол.       — Ты единственный мужчина в нашем роде, Блейз Забини, — её тон всё ещё не походил на родительский. — Раз ты так устал… Предлагаешь мне заниматься восстановлением нашей репутации? Я должна отвечать за твои необдуманные приступы героизма?       Кажется, в его голове что-то переключилось. Так молниеносно быстро. Как по щелчку. Блейз резко поднял взгляд на женщину.       — Каким образом Вы собираетесь восстанавливать нашу репутацию? — звучало неожиданно дерзко в отличие от прошлых его интонаций в адрес матери. — Ляжете под очередного Пожирателя? Какой по счёту? Девятый?       Звонкая пощёчина и на щеке парня остался порез от кольца с мелкими шипами по кругу.       — Всё, что у тебя есть, — прорычала миссис Забини. — От твоего статуса до счетов в Гринготтс — плод моих долгих трудов. Я растила тебя одна. Да будет тебе известно — тысячи завидуют тебе. Не смей осуждать меня и мои поступки, неблагодарный… — она не стала договаривать, пытаясь взять себя в руки.       — Прошу прощения, — процедил Блейз, прижав ладонь к щеке.       — Приструни эту девушку, иначе я продам её в бойцовские ямы.       — В таком случае, моё обещание больше не будет в силе. Я покину специальный отряд, — тут же ответил он.       — Ты угрожаешь мне? — миссис Забини явно не верила, но сын прямо смотрел на неё.       — Я предупреждаю Вас.       Горькая улыбка смягчила выражение лица женщины. Она убрала его руку и провела по щеке сына:       — Ты ещё слишком молод и наивен, Блейз. Пойми, как бы она ни манипулировала тобой, в этом вряд ли есть хоть капля искренности. Ты — единственный её шанс помочь Сопротивлению или сбежать. И она сделает ради этого что угодно.       Кэти ждала его ответа, ощущая подступающую дрожь.       — Я знаю, — его голос звучал глухо, а лицо утонуло во мраке коридора.       Повстанка отступила и поспешила спрятаться в своей комнате. Быстрые шаги, пять поворотов и, наконец, знакомая дверь. Она осталась незамеченной. Сердце бешеным кульбитом кувыркалось в груди. И она не знала, сколько времени стояла, прижавшись к тяжелой дубовой двери, когда послышался хлопок аппарации.       На Кэти уставились огромные водянистые глаза цвета талого снега.       — Тинки?       — Хозяин приглашает вас на ужин. Тинки поможет мисс Бэлл подготовиться.       — Ужин? Сейчас? — она ощущала прилив паники.       — Через полчаса, — ответила эльфийка и поспешила к шкафу.       Бэлл нервно прокручивала разговор Блейза с матерью. Она не видела его больше недели, и последняя их встреча была не из приятных. Хотя, когда они вообще были приятными?       Повстанка гадала, повлияло ли давление матери на него? Поменял ли он своё решение не прикасаться к ней? И чем может закончиться сегодняшний ужин?       В кровь закусанная губа и вспотевшие ладони. Кэти зашла в ту же комнату, где они обычно ужинали, отчётливо ощущая напряжение в каждой мышце её тела.       Блейз ждал её у стола. Он привычным движением снимал запонки и закатывал рукава. И, как и в последние недели, не удостоил её даже взглядом.       Кэти неуверенно прошла к столу и заняла своё место. В этот раз она сидела выпрямившись, как натянутая струна, а чтобы унять дрожь, взяла в руки столовые приборы.       Она почти не прикоснулась к еде, то и дело бросая взгляды на Блейза. Он же, в свою очередь, спокойно ужинал, не используя столовых приборов, а потому ножка его бокала вина покрылась пятнами от соуса.       И если раньше она раздражалась от его желания создать для неё комфортную атмосферу, то сейчас, в свете подслушанного разговора, это стало носить иной характер. Кэти пыталась разобрать, какой именно.       Тем временем Блейз уже закончил с десертом. Он мельком посмотрел на нетронутую ею тарелку и, вытерев руки, щёлкнул пальцами. Стол опустел.       Опять же, привычное действие, но Кэти чувствовала, как напрягается ещё сильнее, в ожидании чего-то.       Он встал со стола и потянулся к первой пуговице рубашки. Лёгкое движение пальцев, и перламутровая пуговка выскользнула, открывая его шею. Следующая пуговица.       Кэти опустила руки под стол и сжала ткань шёлкового платья. Смесь подозрений и страха цепкими нитями обвивала её разум, мешая выровнять дыхание.       Он вытащил рубашку из брюк и растрепал волосы, создавая на голове беспорядок. С силой потёр губы и поднял на неё взгляд, впервые за весь вечер.       Кэти казалось, что если он подойдёт, то она упадёт со стула. Тело уже била мелкая дрожь, а в голове безумным потоком кружились дальнейшие варианты. Он может наложить Ступефай или Империо, чтобы облегчить себе задачу. Или будет держать её силой?       Однако Блейз не сделал ни шага в её сторону.       — Выйди минут через десять. Не сразу, — спокойно сказал он, подхватил пиджак и быстро покинул комнату.       Кэти огромным глотком вдохнула воздух, осознав, что до этого у неё была недостаточность кислорода.       Он не прикоснулся к ней, несмотря на слова матери. Не причинил ей боли. Более того, он занимается тем, что ему, кажется, совершенно не нравится, ради её комфортного пребывания в замке, заводя её в совершенное заблуждение.       С этого дня они ужинали вместе каждый вечер. Он молчал, а покидая покои, приводил себя в показательно неряшливый вид.

***

      День выдался солнечным и тёплым для октября, а сочетаясь с погодой Восточной части Англии, и вовсе позволял ребятам находиться на площадке посреди лагеря в одной тонкой форменной куртке.       Они уже целый час сидели в крайне неудобной позе лотоса и медитировали так, как велела загадочная преподавательница, которая замерла напротив них с безмятежным выражением лица и закрытыми глазами.       Они не раз замечали её на территории лагеря. И было кое-что, что сильно привлекало внимание, — профессор не имела волос. Она не скрывала этот факт. И позже гвардейцы узнали, что Септима Вектор — одна из первых бойцов ям. Именно она во время побега устроила массовый поджог одного из показательных боёв, заживо уничтожив при этом около трёх дюжин Пожирателей и организаторов мероприятия.       Примкнув к силам Сопротивления, Септима разработала тяжёлую технику по блокировке разума и тренировала новое поколение повстанцев.       Пока гвардейцы не особо понимали в чём смысл тренировок. Сплошная медитация.       Муторное занятие порядком наскучило им. И Гарри с Драко всё не могли перестать отвлекаться и разглядывать сверкающую на солнечных лучах лысину профессора.       — Может, она её полирует? — шепнул Драко. — У этого баклана она так не блестит.       — Наверное, — тихо хмыкнул Гарри, оценивая голову Хантера. — Интересно, он Оливеру навсегда волосы подпалил или только на время?       С завтрака прошло около часа, когда на общей площадке лагеря появилась ещё одна голова без волос. Хантер хлопал друга по плечу и всё спрашивал, не мёрзнет ли он.       — Пусть радуется, что он не про размер его члена пошутил. Кто знает, как отомстил бы этот придурок.       Гвардейцы тихо рассмеялись.       — Цель урока — сосредоточиться на своих мыслях, — профессор Вектор открыла глаза и посмотрела на ребят. — Я смотрю, вы уже справились с заданием? Может, проверим?       Гарри закусил кончик языка и виновато понурил голову.       — Выставьте ментальные барьеры. Даю вам минуту форы, — сказала она, впившись взглядом в нарушителей порядка занятий.       Драко нагло ухмыльнулся, зная, что ему не нужно время на подготовку. Похоже, это только ещё больше разозлило профессора:       — Начнём с Малфоя.       — Прошу, — любезно улыбнулся он, прямо взглянув в почти синие глаза Септимы.       Она даже не моргнула, атаковав его ментальные границы. Атака, признаться честно, была достойная. По началу мягкая, словно она погладила купол его сознания, оценивая силу, а после резко воткнула копьё. Но врождённый талант отрикошетил попытку. Ещё один натиск. И ещё один. Профессор улыбнулась, выходя из сознания гвардейца.       — Интересно, — отметила она. — Ну что ж, ребята, — свела вместе руки Вектор, — Рада вам представить природного окклюмента.       Три медленных хлопка Септимы в ладони, и вся площадка устремила взгляды на Драко.       — Очень редкий дар, — продолжила она. — Полагаю, в легилименции вы также преуспеваете, но врождённый талант только к блокировке собственного сознания?       Драко кивнул.       Удивлённый шепоток облизал его самодовольство. Плечи расправились, а спина вытянулась под взором ребят.       — Это значит, что его мысли не прочитать? — уточнила девочка из первого ряда.       — Они читаемы ровно настолько, насколько он позволит. Природные окклюменты получают свой дар по наследству, — профессор ещё раз внимательно посмотрела на гвардейца. — Повстанцы тратят года на кропотливые тренировки, чтобы создать мощный блок перед своим сознанием. Ему же это дано от рождения.       Всё это Малфой знал ещё с малых лет. Он не афишировал свои способности, но при удачном случае не прочь был их показать.       — А бывают волшебники, у кого есть врождённый дар к окклюменции и легилименции одновременно? — спросил мальчишка с забавными рыжими кудрями.       — Я знаю только одного, — Септима перевела взгляд на Гарри. — Но его больше нет в живых.       Глаза Поттера потемнели, и Малфой положил руку на его плечо.       — Хорошо. На сегодня урок окончен. Сверните коврики и сложите их в блок для инвентаря, — профессор Вектор поднялась на ноги.       Гвардейцы быстро возвращали инвентарь на места, когда позади послышался знакомый звонкий голос.       — Йогой занимались? — Джинни Уизли с усмешкой, не торопясь, шагала к ним.       — Какие люди, — просиял Поттер. — Уже соскучилась?       Джинни рассмеялась, откидывая прядь волос с плеча.       — Я привезла дополнительные запасы снадобий для лазарета. Ничего личного.       — Пообедаешь со мной? — Гарри проигнорировал проведённую ею черту. — Уверен, ты проголодалась.       Она оценивающе посмотрела на него и улыбнулась.       — Я сыта, — прозвучало так, будто они говорят совсем не о бефстроганове, который сегодня должны были подавать в столовой лагеря. — Так что свободен.       — Я не свободен, а занят. У меня есть девушка.       Выражение лица Уизли на секунду дрогнуло, и гвардеец рассмеялся:       — Рыжая такая…        Гарри облизнул губы и Малфой стал ощущать себя третьим лишним.       — Я, наверное, пойду, — понимающе протянул он. — В комнату заходить не буду.       Джинни фыркнула, но он уже шагал прочь.

***

      — Так ты поможешь мне или нет? — взорвался Драко. — У меня мало времени, а я ещё ничего не придумал.       Гарри закатил глаза и опустил коробки на лестницу перед общим корпусом лагеря.       Гвардейцы уже почти закончили разгружать провиант после обеда. Обеда, на который Джинни всё же осталась, но судя по их хитрым переглядкам с Поттером, ничего не было.       Впереди гвардейцев ещё ждала тренировка у Сириуса.       — Ладно. Выкладывай. Какие у тебя есть идеи? Выберем самую подходящую, — сдался Гарри.       Ему не особо хотелось вмешиваться в организацию свидания, потому как помогать нервному Малфою — самоубийство моральной выдержки в чистом виде.       — Ну, мне понравился каменистый пляж у водопада, где мы заканчиваем пробежку. Я думал устроить что-то там. Пока это единственная идея, — раздражённо начал Драко. — Что? Что ты так смотришь на меня? Что я ещё мог придумать в этих условиях?       Поттер скрипнул зубами, уговаривая себя, что друг просто очень сильно переживает. И если он сейчас даст ему в челюсть, то это вряд ли улучшит его настрой.       — Отлично, — выдавил Гарри.       — Да? — удивился Драко. — Думаешь?       — Конечно, нет, блять! — растрепал волосы Гарри. — Какого хрена ты все эти годы выпендривался в Хогвартсе? Надо было устроить пару свиданок для каких-нибудь девчонок, чтобы потренироваться.       — В Хогвартсе мне это было… не надо, — нахмурился Драко, устало садясь на лестницу рядом с коробками. — Что не так с идеей у водопада? Вид красивый же.       — Знаешь, Малфой, — вздохнул Гарри. — У меня есть прекрасный план. Ты сейчас идёшь прямо-прямо, а потом налево и дальше по тропинке, — указал Избранный.       — Куда?       — В лазарет. Проверь температуру и голову. Ты точно на солнышке перегрелся.       — Да что не так с долбанным водопадом? Там красиво, — загнул палец Драко. — Можно поесть и…       — А ничего, что туда рысцой бежать как минимум минут сорок? — Гарри искренне старался.       — Блять.       — Ладно. Просто объясни мне, что ты хочешь, а я придумаю где это устроить, — сжалился Избранный, нехотя смотря на разочарованного в собственной гениальности друга.       Драко задумался и начал перечислять.       — Ну, должно быть так, чтобы не слишком. Как-то симпатично, без людей, освещение приятное, атмосфера, ну, такая, чтобы… в общем, хорошая.       — Так. Стой, — снял очки Гарри. — Ни хера не понятно. Мне тебя с переводчиком слушать надо?       Сдержанный громкий выдох. Малфой сжал кулаки и повернулся к другу:       — Прости. Я и забыл с кем имею дело.       — На что это ты намекаешь?       — Найди уже себе мозги, Поттер! Облегчи всем нам жизнь.       Гарри недовольно цокнул языком.       — В общем, так. Тебе нужно место для первого свидания. Просто, но с изюминкой, — собрался он. — Чтобы в конце тебе точно что-то перепало и я мог спокойно спать без этого нытья о Гермионе Грейнджер.       Малфой рывком встал с лестницы.       — Пошёл ты! Не ныл я. И не надо всё переводить в одно русло.       — О-о-о, смотри как запел, — рассмеялся Гарри. — Я прямо лицезрею перевоплощение Драко Малфоя в девственника.       — Заткнись, ладно? Просто заткнись. Считай, что этого разговора не было, — оттряхнул одежду Малфой. — Ты думаешь только одним местом. Мне это вряд ли поможет.       — Вообще, у меня есть теория, Малфой… — протянул Гарри с крайне философским выражением лица. — Чем вот здесь, — он указал на себя ниже пояса, — Всё твёрже, тем ситуация становится интереснее.       — Мерлин! — взвыл Драко. — Как хорошо, что ты все свои теории держишь при себе на собраниях Ордена. А то они бы уже развели панику, что мир спасать будет какой-то кретин.       Гарри возмущённо глянул на друга, но это состояние долго не продлилось. Они всё же рассмеялись.       — Ты точно уверен, что хочешь пойти на миссию в Литл-Хэнглтон вместе со мной? — в очередной раз спросил Гарри.       Они начинали говорить о планируемой миссии по уничтожению крестража уже раз десять. И Драко порядком устал повторять одно и то же.       — Поттер! Как же туго до тебя доходит простое «да».       — Это может быть опасно.       — И простое «я знаю» тоже совсем не держится в твоей голове.

***

      Огонёк свечи танцевал свой незатейливый танец, пока Кэти вытирала руки. Аристократ напротив неё молчал. Как и всегда.       Его не было три дня, и, судя по дорожной мантии у камина, он сразу прибыл на ужин с ней. Это подтверждала и лёгкая щетина на его подбородке. Он не разговаривал с ней все прошедшие встречи, но, видимо, сегодня что-то изменило его решение хранить обет молчания.       — Ты больше не пытаешься что-то выяснить, — начал Блейз.       Его голос отдавал лёгкой хрипотцой. Скорее всего, от длительного молчания.       Она чуть не выронила фужер из рук от удивления и тут же подняла на него взгляд. Блейз смотрел не куда-то в стену, не на букет цветов, а именно на неё. Глаза в глаза.       Он вопросительно поднял бровь, ожидая от неё ответа. Колкой реплики в голове не возникло, а потому она опустила фужер на место и прочистила горло.       — Если бы я могла что-то здесь найти, то ты не дал бы мне доступа свободно перемещаться. Не так ли?       Она специально закончила ответ вопросом, чтобы удержать нить разговора. Она так давно не слышала его голоса.       — Ты долго приходила к этой мысли, — кивнул он. — Моё сердце уже отчаялось.       Почти привычная манера говорить фразами из духовно-возвышенной литературы, но он так давно не вёл себя подобным образом, что Кэти почти улыбнулась.       — А, так у тебя есть сердце, Блейз Забини? — усмехнулась она.       Карие глаза блеснули в свете огней.       — Оно такое большое, что может вместить Луну и Солнце.       Пафос. Вычитка любовных романов. Техника ловеласа.       Она закатила глаза:       — Ты точно его со своим эго не путаешь?       Секунда. Они молча смотрели друг на друга. И Бэлл уже начало казаться, что ей приснился этот маленький диалог. Показался.       Но лёгкие морщинки проступили в уголках его глаз, когда он громко рассмеялся, оттягивая воротник рубашки. Он всё смеялся и смеялся, вытирая уголки глаз, что этот заразный поток охватил и Кэти. Она сначала улыбнулась, а после и вовсе присоединилась к нему, зажимая рот рукой.       — Что… что это с тобой? — выдавила она, пытаясь успокоить истеричный хохот.       Это мало походило на счастье. Мало общего имело с весельем. Скорее, их общий крик души.       Улыбка постепенно сползла с его лица. Он выпрямился и достал палочку из внутреннего кармана пиджака, висевшего на спинке стула позади него.       Взмах. Знакомая руна. На столе появились песочные часы.       — Я отвечу на твои вопросы, если сможешь добиться этого за пять минут.       Кэти сглотнула, смотря на стеклянную колбочку.       — Заставь меня захотеть ответить на твои вопросы, — так спокойно сказал Забини, будто не он только что чуть ли не катался по полу от смеха.       — Каким это образом? — напряглась Кэти.       — Любым. На что хватит фантазии, — он перевернул часы и поднял на неё взгляд.       Повстанка растерялась, не зная, чего он добивается. Естественно, у неё были вопросы, которые она бы хотела ему задать. Какие-то касались информации, необходимой Ордену Феникса, какие-то весьма личного характера. Одним словом, стимул добиться его ответов был.       Блейз молча смотрел на неё, пока песок тонкой полоской отсчитывал секунды.       Нужно было действовать, но Кэти не знала, с чего именно ей нужно начать. Соблазнение? Нет. Это явно не про неё.       Он ставил её в тупик. Указал на то, что ей больше всего нужно сейчас, и дал условия достижения цели. Гадкие условия.       — Долбаный аристократ, — взорвалась она. — Думаешь, я стану трахаться с тобой за информацию?       Блейз перевёл взгляд на часы. Время неумолимо уменьшалось. Он не ответил.       — Какой же ты… — она не договорила, сверля взглядом горку песка в нижней части сосуда, что становилась всё больше и больше. — Ну, конечно. А чего я ожидала? Надоело строить из себя рыцаря, решил прибегнуть к шантажу? — из-за бушующих эмоций она не давала себе отчёта в том, что прилично повысила голос. — Ебаный, блять, павлин! Какого хрена ты молчишь? То болтаешь без умолку о всякой херне, то неделями игнорируешь меня! То жрёшь меня своими глазами, то вовсе не смотришь! В какие игры ты играешь, а?       Его лицо не дрогнуло. Не изменилось. Он продолжал ждать.       Кэти перевела дыхание и закрыла глаза, утопая в отчаянии. Время шло…       — Да пошёл ты, Блейз, мать его, Забини. Не нужно мне от тебя ничего! — кроме потрескивающих в камине дров не было слышно ни единого звука.       Его поведение уничтожало её.       — Я так ненавижу Пожирателей Смерти. Всем своим существом, — горько сказала она, пытаясь не расплакаться.       Тишина. Он молчал. Наверное, часы уже отсчитали пять минут. Она не справилась, но ей просто захотелось высказаться. Не важно, к чему это приведёт.       — Ты… Ты путаешь меня. Так сильно, что иногда я не могу ненавидеть тебя так, как должна. Так, как раньше.       Кэти не открывала глаз, пока он не ответил:       — У тебя есть три вопроса. Я отвечу.       Она удивлённо вскинула голову и заметила, что песочные часы исчезли. Карие глаза смотрели на неё с ожиданием. С чего вдруг он принял такое решение? Она ведь не сделала ровным счётом ничего… Но пока есть шанс, им нужно воспользоваться.       — Почему ты помог сбежать Гарри Поттеру?       — Первый вопрос? — уточнил Блейз.       Кэти кивнула. И он ответил:       — Все семь лет обучения в Хогвартсе мы делили общую спальню. Когда его эльф внезапно появился и начал просить его бежать, я посчитал нужным помочь. На тот момент я не знал, кто он.       Он не спрашивал у неё, откуда она знает о спасении. Что странно. Знал ли Блейз о том, что она подслушивала его разговор с матерью? Или решил, что эту информацию она знает от Ордена?       — А если бы знал, то всё равно бы помог? — тут же спросила Бэлл.       — Второй вопрос?       Она чуть не зашипела от разочарования.       — Нет.       — Тогда задавай второй, — он всё ещё оставался невозмутимым и спокойным.       — Чем занимается отряд, в который ты входишь?       Это волновало её очень сильно. Особенно, если учесть, что ему не нравилось то, что он делает.       — Поставка сырья, — коротко ответил Блейз.       — Какого сырья? Для чего?       — Третий вопрос?       — Блять. Бесишь, — взвыла Кэти, закрыв лицо руками. — Почему только три вопроса?       — Это третий вопрос? — изогнул бровь он.       — Нет, блять! Третий вопрос это… это, — она закусила губу, думая, что именно хочет узнать. — Почему ты выбрал на Аукционе меня? Было много других девушек. Почему именно я?       Он ответил не сразу, а лишь спустя несколько бесконечно долгих минут.       — Больше всего в людях я ценю верность.       — Что? — усмехнулась она. — И где ты это во мне отыскал? Кому я была верна?       — Себе.       Кэти растеряла все слова и уставилась на него, желая услышать дальнейшее объяснение.       — Подходящих под мои запросы суррогатов было пятеро, — голос звучал очень ровно. — Кроме тебя, остальные четыре девушки старались привлечь внимание адекватных по слухам покупателей, чтобы облегчить свою ношу, но ты… — Блейз отпил вина. — Ты ворвалась в разум хранителей Аукциона, каблуком выбила дубовую дверь, чтобы сбежать и весь Аукцион, до момента, пока тебе не закрыли рот, кричала: «Чтоб вы все сдохли».       Он улыбнулся и встал, снова приводя себя в беспорядочный вид:       — У тебя было пять минут, чтобы раздеться и сесть мне на колени, но ты решила обсыпать меня любезностями, — он растрепал волосы. — Мне нравится твоя преданность себе, поэтому ты здесь.

***

      Грязь. Она была повсюду. На одежде и под ней. На руках, под ногтями и в волосах. Густая каша, наколдованная прямо посреди площадки лагеря.       И если раньше Драко считал Билла и Чарли абсолютными деспотами, то Оливер с Сириусом с лихвой переплюнули это звание, заставив ребят ползти в луже грязи, таща на себе товарища. Предположительно, раненого.       К сожалению, Малфой свои три круга на спине друга уже откатал. Пришла его очередь.       — Похудеть не планировал? — пропыхтел Драко, выплёвывая грязь изо рта.       Перед ним маячили берцы Хантера, уже опередившего пару гвардейцев на целый круг, с Оливером на спине.       — Думаю, я намок, пока тащил тебя, — ответил Гарри. — Надо было ползти первым.       — Чёрт, — тихо процедил Малфой, смахивая с себя чёлку.       Последний круг дался ему с трудом, а потому всё настроение осталось где-то в луже, взамен оставляя лишь любимое раздражение.       — Хантер, ты снова первый, — присвистнул Оливер. — Как ты умудрялся мне помогать, пока был «раненным» солдатом? Я почти не чувствовал твоего веса…       — Руками, — потёр шею парень. — Будем рассчитывать на то, что они останутся дееспособны.       — Даже если нет, я уверена, ты найдёшь выход, — улыбнулась Анджелина. — Надеюсь, если я начну участвовать в операциях, то буду в твоей команде.       Слишком приторное восхищение бойцом тикало в голове Малфоя, как механизм бомбы. Он вдруг осознал, как себя чувствовали другие ребята в Хогвартсе, когда гвардейцам регулярно и методично вылизывали зад.       Неприятное состояние.       — Это ещё почему? — фыркнул Оливер.       — Хантер лучший. И он всегда спасёт нас, — пожала плечами повстанка. — Это же очевидно.       Бах. Секунды закончились, и бомба взорвалась.       — Я бы не сказал, что это так очевидно, — ядовито протянул Драко.       В отличие от всех прошлых раз, Хантер среагировал моментально, резко обернувшись к гвардейцу:       — Говори прямо. Думаешь, я брошу своих на поле?       — Нет, — усмехнулся Малфой. — Ты будешь по одному убивать их в бойцовских ямах.       Все стоявшие рядом ребята застыли.       Ранее никто и слова не говорил о том, как именно выживал Беллатор, что казалось Малфою сплошным лицемерием. Ведь за жизнью бойца стоит сотня смертей его товарищей. Это не то, что можно загладить улыбкой и шутками.       — Ты не был там, — прорычал Хантер, хватая гвардейца за куртку. — И не знаешь, о чём говоришь.       Запахло бензином. А Малфой, ещё не зная последствий, взял в руки спички. Его до жути бесило правильное поведение парня. Хотелось порвать эту обложку.       Хантер видел Драко и Гермиону, но никак не отреагировал. Доблесть. Куда бы деться?       Его поддерживали на каждом шагу. Все вокруг знали, чем он занимался целый год, но упорно это игнорировали, тогда как стоило хоть немного коснуться темы Гвардии Тёмного Лорда, и на Драко с Гарри смотрели с таким видом, словно они до сих пор заклятые враги Ордена.       Несправедливость терзала лёгкие изнутри.       — Я точно знаю одно, — процедил в ответ Драко. — Я бы лучше умер сам, чем убил друга. А все они были твоими друзьями и умирали за тебя, верно? Каждый долбанный раз они теряли свою жизнь взамен на твою.       Бойца затрясло от злости. В чёрных глазах тонула тьма, неумолимо затягивая всё с собой. Ни тени улыбки, ни намёка на добродушный настрой. Черты его лица стали походить на хищные, дикие и животные, а кулаки загорелись синим пламенем магии.       — Если хочешь проверить свои заявления, то я затащу тебя в тот ад, — пугающий низкий шёпот Беллатора совсем не походил на его обычный голос. — Я буду сохранять тебе жизнь до конца, пока ты не захлебнёшься в крови тех, кто тебе дорог.       Малфой нервно сглотнул, чувствуя исходящую от парня угрозу.       — Тогда ты поймёшь, что иногда быстрая смерть лучше, чем жизнь.       — Так это был твой способ спасти их? — процедил он.       Драко видел, как его прожигают насквозь глаза, полные злости.       — Ты ничего не знаешь, Драко Малфой. Думаешь, пару месяцев тренировок объяснят тебе жизнь повстанца? Нет! Ты никогда нас не поймёшь. Все твои громкие речи рассыплются, стоит подпалить тебе зад.       — Хочешь проверить? — вцепился в него Малфой. — Давай.       — А ну, разошлись! Хватит, — прокричал подходящий к ним Сириус. — Почему их никто не разнял?       Парней оттащили друг от друга, когда Хантер бросил через плечо:       — Знаешь, Малфой, мне даже ничего не нужно делать. Она сама поймёт, кто ты.       Речь определённо шла о Гермионе.       — Отговорка неудачника, — прорычал гвардеец.

***

      Гермиона нервно крутилась у небольшого зеркала, прикрепленного к дверце шкафа. На ней было тёмно-бордовое простое платье до колен. Единственная праздничная вещь в её гардеробе являлась подарком Тонкс на восемнадцатилетие. Длинные рукава подходили под прохладную вечернюю погоду. Гермиона недолго думая расплела колосок на голове и расчесала волосы, пытаясь уложить их менее хаотично.       — Как я выгляжу? — спросила она у Луны, которая заполняла дневник, сидя за столом.       — Как девушка, которая идёт на первое свидание в своей жизни… я полагаю, — ответила Лавгуд.       Гермиона действительно никогда в жизни не была на свиданиях. Она ощущала сильное волнение и некоторую неловкость. Устраивать свидания в военном лагере не запрещалось, но никто этого не делал.       — Это точно… Ну, знаешь… нормально? — замялась она. — Вокруг война и тренировки. А всё это, — она указала на себя в зеркале, — Совсем не то, что от нас ожидают.       Луна отвлеклась от блокнота и задумалась: — Всем пора привыкнуть, что люди вокруг нас никогда не будут и не станут такими, какими мы ожидаем их увидеть. Не так ли?       Гермиона нахмурилась. Она плохо находила общий язык с Лавгуд, но то, что над многими её словами нужно было думать как минимум трижды, что обычно и усложняло общение с ней, Грейнджер нравилось.       — Сколько бы мы тут не повторяли «всё хорошо» — это одна сплошная ложь, чтобы быстрее засыпать по ночам. Мы, скорее всего, не доживём до конца войны, — Луна говорила так, словно это что-то обыденное и простое. — Так стоит ли откладывать приятные моменты на потом?       В отражении зеркала стояла девушка в платье. Ей совсем скоро исполнится девятнадцать, а она ни разу не была на свидании, зато уже столько раз попадала в самое пекло военных операций.       — Ты права, — кивнула Гермиона.       — Я решила вызваться сегодня на ночное дежурство в лазарет, — невзначай сказала Луна.       Грейнджер обернулась к соседке, заливаясь румянцем.       — Луна, это не…       — Уверена, что сегодня перед сном над твоей головой будет слишком много нарглов, а я только очистила своё пространство. Не хочу снова подхватить, — пресекла её девушка, и Гермиона поджала губы.       Малфой зашёл за ней, как и обещал. Он удивленно вскинул брови, оценив её внешний вид, но ограничился лишь «Тебе очень идёт».       Они не держались за руки и почти не разговаривали, пока гвардеец вёл её в сторону поляны, где обычно Ремус проводил свои занятия.       Непривычная для них атмосфера смущения, ведь чаще всего они либо жарко спорили, либо жарко придавались зову тела.       Кажется, Драко нервничал не меньше неё. Он остановился у края поляны и повернулся к ней, вытащив из кармана повязку. Его неуверенный голос и торопливые движения заставляли её улыбаться.       Он закрыл повязкой её глаза, осторожно взял за руку и повёл дальше.       — Можешь открывать, — шепнул Малфой, и Гермиона спустила плотную ткань с глаз.       Она проводила на этой площадке так много времени, но никогда не видела её такой…       Частями облезлые стволы хвойного леса окутал лёгкий туман, в котором блестели мелкие огоньки, похожие на светлячков. Трава под ногами со смесью опавших иголок и кустиками лишайника отдавала искрящимся свечением.       — Как красиво, — тихо выдохнула Гермиона.       Посреди поляны стоял стол, на котором их уже ждал ужин. Сверху облаком летали согревающие чары.       — Тебе нравится? — улыбнулся Драко, придирчиво оглядываясь по сторонам.       — Это ты сделал?       Он нахмурился, прикидывая, стоит ли говорить правду, но решил, что врать, наверное, будет ещё глупее.       — Не без помощи героя.       Гермиона рассмеялась, следуя за Малфоем к столу.       Она прибыла в лагерь «Янтарь» и сразу же погрузилась в вечную борьбу за право свободной жизни. Она училась, тренировалась, участвовала в миссиях. Она научила себя держаться изо всех сил. Запретила себе быть слабой и плакать. Забыть, обо всём, кроме цели — завершить войну.       И вот она сидит напротив парня. Перед ними ужин, а вокруг летают иллюзии светлячков. Преодолев смущение, она улыбается и рассказывает о своём детстве, слушает истории гвардейца о Хогвартсе, Косом Переулке и их с Гарри проказах.       Кажется, что она спит с открытыми глазами и видит самый нереальный сон. Такой, который просто не мог прийти в её голову под натиском скудной фантазии.       И он улыбается ей так неуверенно, что Гермиона пытается понять, почему он изменил к ней отношение. Чем она могла это заслужить?       Малфой гордился бы собой, если бы знал, как много это значило для неё.       — Знаешь… каждая магия иллюзии имеет свой срок, — нехотя сказал Драко.       Они давно закончили с ужином, но всё не уходили, находя новые темы для разговора.       — Это всё растворится, — вздохнула она, замечая, как туман рассеивается.       — К сожалению, да, — кивнул Малфой, поджимая губы.       Он выглядел расстроенным, и Гермиона вспомнила, как сильно гвардеец не любил, когда у него что-то получалось не идеально. Но вечер был волшебным настолько, что она забыла о том, где они и кем являются. Забыла обо всём остальном мире, затерявшись в этом тумане.       — Спасибо… — девушка улыбнулась. — Это моё первое свидание в жизни.       — Ну хоть что-то у нас впервые…       Она удивленно посмотрела на него, явно не поверив в сказанное.       — Я же сказал, что делаю это в первый раз, — опустил глаза Драко, заставляя её тихо рассмеяться.       — Ты этого не говорил.

***

      Малфой честно ни на что не рассчитывал. Вечер прошёл лучше, чем он ожидал. И этого ему было достаточно.       Но, видимо, Гермиона думала иначе. Они остановились у двери её комнаты. И если раньше он приходил сам, либо уже ждал её внутри, то ситуация, когда Гермиона пригласит его зайти, была им в новинку.       Неловкость сочилась в каждом движении.       — Луна сегодня дежурит в лазарете, — Гермиона сверлила взглядом половицы.       Драко не знал, что сказать. Она как бы и не задавала никаких вопросов, чтобы ответить, а навязаться самому — граничило с риском испортить вечер.       — Гарри, наверное, уже спит, — зачем-то сообщил он.       — Наверное, — кивнула Гермиона. — Получается, он тебя не ждёт?       — Получается, да…       Повисла тишина. Гермиона переступила с ноги на ногу, открыв дверь. Она не хотела закончить всё так. Он старался, чтобы порадовать её, и ей хотелось ответить тем же.       — Ну… если ты ещё не хочешь спать… — начала она. — Если ты, конечно, не против. Не то чтобы я настаивала.       Драко, наконец, собрался и посмотрел на то, как девушка всё ещё упорно изучает половицы.       — Грейнджер?       — М? — она осторожно подняла взгляд.       Он выглядел безупречно в простой форме лагеря. Наверно, это врождённый талант. Руки так и чесались в желании прикоснуться к нему, ведь она так скучала по его близости.       — Можно я зайду и… — он сглотнул, подбирая слова, а затем нахмурился. — Я пойму, если ты не захочешь сейчас. Ты ведь говорила о типичных…       Она облегчённо выдохнула и не дала ему закончить, затянув в комнату и заткнув губы поцелуем. Он сразу ответил, обхватив её за талию и притягивая ближе к себе. Язык очертил её нижнюю губу и двинулся глубже.       Они быстро забыли о неловкости, лихорадочно сдирая с себя одежду. Ударяясь зубами, кусаясь и прижимаясь друг к другу. Снова в своей стихии. Гермиона прижала его к письменному столу и потянула вверх футболку:       — Я хочу попробовать кое-что…       Гермиона думала о том, как может отблагодарить его. Что может выразить её чувства лучше слов, которые она в любом случае не смогла бы подобрать.       — Всё, что хочешь, — выдохнул Малфой, проводя руками по её спине.       Он закрыл глаза именно в тот момент, когда…       Она вдруг начала целовать его шею, грудь, живот. Ниже и ниже. Когда она опустилась на колени.       Ему кажется? Нет, вроде. Это самая дикая галлюцинация из всех, что могла вспыхнуть в его голове. И вспыхнула же, когда горячие губы накрыли его сквозь ткань брюк.       Мир мгновенно потерял краски. Потерял звук и чувство пространства.       Возможно, он мог нафантазировать себе такие её намерения, когда-нибудь в далёком-далёком будущем, когда он, как минимум, спасёт мир, и подарком за это получит от неё такой сюрприз. Он бы не расстроился. Оценил.       Но сейчас? Ему казалось, что он вернулся с их свидания, проводил её до двери комнаты, может, поцеловал напоследок, а после ретировался самозабвенно удовлетворяться с представлением чего-то невозможного, но желанного.       Да даже тогда он бы не смог так смело представить полуголую Гермиону Грейнджер на коленях перед ним. Не укладывающую его на лопатки. Нет. Не использующую его, как «вещь» для мастурбации. Нет. Вот так. Расстёгивающую пуговицу на этих проклятых брюках, которые всё ещё на нём, отчего закралась прекрасная мысль — снимать их сразу, как они заходят в уединённое помещение.       Он не смотрел на неё, понимая, что может «закончить» это безумно-неожиданное мероприятие от одного вида. И этот момент станет одним из самых фееричных «п-и-з-д-е-ц-о-в», который он даже Гарри не расскажет. Хотя и то, что сейчас происходит, он не стал бы рассказывать, решая жадно сохранить только для себя.       Серые глаза упорно скрывали подрагивающие от напряжения веки. Он ждал. Где-то внутри всё ещё наперёд успокаивая себя мыслью: «Это ещё не значит, что будет минет».       Самый длинный и медленный вжик молнии, и Малфою уже нужно было успокаивающее зелье, ибо он поставил все галлеоны на команду квиддича, которая борется за его чувство собственного достоинства. Потому что за него сейчас нужно бороться целой командой, так как хозяин тела не вывозит нагрузки.       И Малфои же не падают в обморок от оральных ласк?       Оральных ласк, которые, на секундочку, ещё не начались. Но эта девушка точно ненормальная. Так тянуть момент, скользя руками по косым мышцам пресса — явно просто варварство и издевательство.       Гермиона развела в стороны ширинку и горячо поцеловала его уже через ткань белья. Нужно ли отмечать, что Драко уже не находился в этой вселенной? А ему бы следовало осознать — секс ещё даже не начался.       Она нервничала, но пыталась действовать уверенно. Они не раз занимались сексом, и у неё нет причин смущаться.       Её руки спустили брюки к коленям, а губы снова накрыли его так, что во рту начал страдать от жажды язык. В голове крутились воспоминания о том, как обычно ощущается минет. Обычный минет. Не в исполнении Гермионы Грейнджер — самой непредсказуемой фантазии этого жанра.       Ведь есть разница в восприятии, когда идёт дождь в Лондоне, и когда он вдруг начинает лить в Сахаре, ведь ценить больше будут всегда второе. Не то что ценить, скорее, относить к «чуду».       И должен был играть орган, что-то из высокодуховного разряда «Dorime», потому что Драко испытывал именно такие чувства.       Девушка, которую он признал ровней себе любимому, встала перед ним на колени, чтобы удовлетворить. На колени, прости Мерлин. Она могла выбрать любую другую позу, сохраняя его шаткую моральную адекватность, но нет же.       Именно так. Добровольно. Спустя столько недель его мучений и наплевательского отношения к нему.       Кажется, в этот момент до Малфоя дошла маниакальная одержимость Тёмного Лорда склонить мир. Непередаваемые ощущения.       Дыхание застряло в груди, а внутри под рёбрами, разрываясь на части от палящих искр, лихорадочно стучало сердце.       Бах-бах-бах. Она спускает бельё. И он чувствует горячее дыхание.       И молчит. Конечно, он молчит. Напряжённо. Пытаясь хоть что-то услышать за грохотом учащённого пульса.       Её рука обхватила основание, а тихий голос что-то прошептал. Но что?       Малфой открыл глаза и опустил взгляд. Зря. Или нет? Он стиснул зубы, пытаясь справиться с тугим давлением, терзающим пах.       Она слишком красивая. Вот так. Карие глаза смотрели как-то неуверенно, но блестели от возбуждения.       — Малфой, я ни разу… — Гермиона облизнула губы и мягко повела рукой по всей длине к головке. — Я только знаю анатомическое расположение нервных окончаний, как целитель, но…       Мерлин, что она говорит? Она не хочет? Не может? Это в первый раз?       Жар.       Он ничего не понимал и Гермиона решила, что ей стоит просто продолжить.       Тянущий, тугой, сосущий жар, от которого сводит внутренности. Драко изо всех сил прикрыл глаза и выдавил:       — Ты не обязана этого делать, если не… Ох, блять, — он выгнулся в спине, судорожно хватаясь руками за края письменного стола.       Глаза закатились под веками, а изо рта вырвался неприглушённый ничем стон.       Она обхватила его губами и задела языком уздечку. Намерено? Из медицинских познаний? Не важно.       До дрожи грязный и влажный чмок, и он потерял ощущение её горячего рта.       Гермионе показалось, что она делает всё правильно.       — Просто помоги мне немного, — её тихая смущённая просьба нисколько не помогла ему очнуться от безумия.       — Чёрт, — он должен что-то там сказать, посоветовать, но из памяти напрочь выбился весь опыт, что точно был у него раньше.       Почему раньше он не придавал этому такого значения? Не был настолько ошеломлён?       — Правильно…       Что это вообще было? Писк? Он, кажется, не мог даже контролировать тембр.       — Ты в порядке? — с сомнением спросила Гермиона.       «Порядок» теперь оказывается только тогда, когда она снова окунёт его в свой огонь. Пылающий, до дрожи необходимый жар.       — Д-да, просто продолжай так же…       Рекорд. Он всё же выдавил из себя хоть что-то. И она снова наградила его.       Так тесно и горячо. Пальцы до побеления сжали края стола, а спина выгибалась от избытка ощущений. Вперёд. Чуть глубже. Член скользил по нёбу и она давила языком, разливая экстаз по телу.       Грейнджер так мягко двигала головой. Ей, слегка мешали волосы, и она пыталась заправить их за ухо.       Разум Малфоя ожил на какую-то долю секунды, и он успел додуматься собрать их в кулак, убирая от лица. Взгляд зацепил момент, как влажные губы обхватывают его член. Так нежно, что он неосознанно начал вторить этому, погладив её по щеке.       Она закрыла глаза, погружаясь в ощущения. Его. Свои.       В голове Малфоя пролетела мысль — нравится ли ей? Ведь обычно девушки воспринимают это как что-то малоприятное. Вынужденная необходимость. Хотя, он много раз встречал таких, которые сами получали от процесса кайф, но это было в какой-то другой жизни. Никто не делал этого так, как Гермиона. Или, может, делал, но ему было слишком плевать. Сейчас же единственное, что устойчиво задержалось в голове, кроме вспышек наслаждения, вопрос — нравится ли ей?       Малфой неосознанно толкнулся глубже.       И тут… стон. В подтверждение. Тихий, приглушённый всасывающими звуками. Он почувствовал вибрацию её голоса и откинул голову, расплываясь в улыбке.       — Хорошо, Грейнджер… Блять. Так идеально.       Драко знал, что ему осталось совсем недолго. Недели воздержания при постоянных физических нагрузках плохо влияли на его выдержку, а тут ещё такой неожиданный поворот.       Он планировал довести её до оргазма, как минимум дважды, перед тем, как кончит сам. Хотел применить навыки беспалочковой магии, ведь они так и не успели ими от души насладиться. И такая заманчивая перспектива, как толкнуться до самой глотки и выпустить всё своё восхищение её первой попытке минета, могла затмить его первоначальные планы.       Но как нельзя кстати Драко вспомнил о том, что у него всего один шанс. Он возлагал на этот шанс надежду. Хрупкую и робкую.       Сам не веря своему внезапному трепетному настрою, Драко шумно выдохнул и открыл глаза, отцепив свои пальцы от стола.       — Гермиона… Иди ко мне, — это точно просьба, ведь мысленно он находился на грани жалобного скулёжа в попытке сделать в этот день всё для её удовольствия.       Снова этот грязный и пошлый звук. Она выпустила его член, и Драко еле подавил стон, рвущийся наружу от вида её влажных губ.       — Что-то не так? — она вопросительно изогнула бровь, и он чуть ли не задохнулся от этого вида.       — Встань, пожалуйста, — иначе он отбросит все идеи и продолжит начатое.       Гермиона поднялась, и он тут же повернул её спиной, чтобы успокоиться.       Губы прожигали горячим дыханием. Он ласкал её шею, откинув волосы на одно плечо. Руки потянулись к груди, сжимая, перекатывая в ладони. Гермиона чуть подалась назад и он прикусил кожу над её ключицей:       — Стой.       — Драко, прошу, — она потёрла колени друг о друга и толкнулась к нему.       Он опустил руку и раздвинул её ноги. Пальцы надавили на влажную ткань белья и она задрожала.       — Так?       Драко обхватил её за талию, придерживая, и продолжил мягко ласкать её, дразня у входа и кружа по клитору.       — Малфой, быстрее. Я почти…       Он обхватил губами мочку уха и что-то неразборчиво замычал, доходя до нужного ей темпа.       — Ещё. Да. Совсем… Да, — Гермиона выгнулась, когда он сразу погрузил два пальца и продолжил ласки.       — Ты такая красивая, — прошептал Малфой.       Она вспомнила, как в детстве ходила с папой в обсерваторию. Тёмное небо, усыпанное тысячами звёзд. И Гермиона смотрела на них так, словно они были совсем рядом. Прямо как сейчас. Тело забила дрожь, и хватка на её талии стала крепче, чтобы она могла опереться.       Драко оставлял поцелуи на её плечах. Гермиона потёрлась щекой о его висок.       — Теперь ты позволишь мне довести дело до конца? — хрипло спросила Грейнджер, приходя в себя.       Его глухой смех отдавался мелкими вибрациями по спине.       — Ты не можешь просто получать удовольствие, да? — спросил Малфой.       — Нет. Так что… ложись на кровать.       Она обернулась к нему. Его бровь вопросительно изогнулась, а губы растягивала ухмылка.       — Я хочу закончить начатое, — она подтолкнула его, и Драко упал спиной, отползая выше к изголовью и стряхивая брюки с лодыжек.       Гермиона уверенно села сверху и по телу обоих пробежался импульс, рассыпая мурашки.       Выдох.       Её пальцы очертили контур пресса на бледной коже Малфоя, и снова несдерживаемый всплеск магии, превращающей этот момент в эфемерную консистенцию дурмана и трепетных чувств, заставил их дыхание сбиться.       Она хотела, чтобы этот раз был другим.       — Мне нравится, когда ты такая…       Малфой зачарованно протянул к ней руку, проведя ладонью от щеки к подбородку, поглаживая большим пальцем. В полумраке комнаты его глаза горели возбуждением, переливаясь серебром.       Гермиона мягко подалась навстречу этому касанию и прикрыла глаза. Она позволила себе чувствовать, позволила испытывать к нему нечто большее, чем простое влечение.       — Какая?       — Совсем другая, Грейнджер, — прошептал он, поднимаясь, оторвавшись от подушек. — Особенная.       Ему было так важно сказать это ей. За один вечер Гермиона столько раз отмечала, что она «самая обычная», когда Драко тем временем ни с кем не смог бы её сравнить.       Он некстати вспомнил, что часто говорил эту фразу другим девушкам, но никогда не вкладывал в них никакого смысла. С Грейнджер всё было иначе. Действительно иначе.       — Я, кажется, помешался на тебе, — выдох уже в самые губы.       Он сидел, удерживая её на себе, впитывая её образ — каштановые кудри спускались до поясницы, подрагивающие ресницы и едва заметные веснушки. Гермиона нервно облизнулась и ему показалось, что карие глаза потемнели до цвета горького шоколада.       — Почему ты так смотришь? — он выводил узоры на её талии.       Вместо ответа она слегка поёрзала на нём. Горячая влага отвечала на вопрос, но её выдох вывернул его наизнанку.       — Я всё ещё хочу тебя, — Гермиона положила руки на его плечи, несмело двигаясь на нём. — Пожалуйста… позволь мне.       Он так растворился в моменте, что забыл о возбуждении. Но её тихая просьба напомнила о соблазняющей наготе, о горящем напряжении в ней, требующем развязки.       — Чёрт. Иди сюда, — одно движение — Малфой помог ей направить себя, чтобы стены комнаты сдержали их стон.       Он не двигался, ощущая, как она сцепляет его во влажное тугое кольцо. Так тесно.       Секунда. Другая. Он не хотел уступать ей, поэтому держал её талию, не давая возможности пошевелиться.       — Драко, — хриплое дыхание у самого уха запустило ещё одну волну возбуждения по телу, снова разжигая страстное желание. — Пожалуйста.       — Нет. Скажи мне, — он дышал в её шею. — Скажи, как ты хочешь. Я сделаю именно так. Тебе будет хорошо. Обещаю.       Драко находился где-то между небом и землёй, от соблазна сдаться ей, но ещё держался.       — Хорошо, — Гермиона мягко поцеловала его. — Тогда медленно… нежно… — так тихо и в самое сердце, что он зажмурился, безошибочно находя её губы.       Гермиона сдавленно простонала в поцелуй, когда он бережно обхватил её бёдра и медленно качнул ими, насаживая на себя.       — Так? Ты хочешь так? — в его голосе не было и тени самодовольного нахала, каким он казался ей раньше.       И ему было откровенно плевать на разрушенный имидж. Он хотел её. Не так, как других. Иначе. Хотел до этой самой дрожи. Медленно и с чувством. Так, как она просила. Так, как хотелось ей. И ему.       Малфой сам удивлялся своей бурной реакции на происходящее.       Она прижалась к нему ещё ближе, чтобы ощущать тепло его тела, чувствовать его сердцебиение, громче слышать его глухие стоны. Её руки были везде. На плечах, в волосах, на груди, спине, не давая выровнять дыхание.       — Да, Драко, да…       Губы со вкусом осознанного выбора. С привкусом надежды. И чувства без границ. Без страховки.       Жарко.       Её сводила с ума реакция гвардейца на каждую её ласку. Он подавался навстречу её рукам, губам. Одобрительно мычал в шею, когда она запускала пальцы в мягкие платиновые пряди. Шипел, когда ногти оставляли царапины, а губы кусали.       Толчок. И взгляд глаза в глаза.       Толчок. Лёгкий поцелуй у края губ.       Толчок. Он кусает пульсирующую артерию выше ключицы, и рычит, ощущая приток крови в низ живота.       Толчок. Она берёт инициативу и насаживается глубже. И он стонет, опуская мокрый лоб ей на плечо:       — Стой…       Гермиона повторяет движения, доводящие гвардейца до состояния эйфории. Ещё. Кусая губу и не сдерживаясь.       И, да, она королева этой позы. Хотя Драко точно помнил, что обычно ему нравилось вести в постели, быть главным. Но как же идеально чувствовать её сверху. Как она движется на нём, а он рассыпается на части. И это доводит. Вязкая струя уже опускается ниже.       — Чёрт, Грейнджер, тише… — ему сложно говорить. — Пожалуйста. Иначе я кончу.       — Я хочу... — её выдохи на полустоне не сбавляют возбуждения, а ритм нарастает.       Она уже не поддаётся его рукам, которые пытаются её остановить, удержать.       —… чтобы тебе было приятно, Драко.       — Мерлин… — ему трудно описать словами, насколько уже «приятно» сейчас.       — Хочу, чтобы ты кончил… — она громко дышит, опускаясь ниже на всю длину.       Он же планировал иначе. Планировал сначала доводить её до исступления. Это же важный пунктик в его правилах. Верно? Правилах, которые сейчас, вероятно, шли далеко-далеко и без направления, потому что она снова разрушила все его представления.       — Ты же ещё не… — попытка провалилась с треском. — Блять. К чёрту.       И его руки сжали её крепче, но не для того, чтобы остановить.       — Совсем немного, Грейнджер. Я… Мне… Ещё. Да. Да. Вот так, — он полностью сдался ей, скользя руками по влажной спине выше к лопаткам, зажмуриваясь, прижимая её к себе и оставляя едва уловимые беглые укусы на плечах и шее.       Его руки сами двигались вверх по её спине с лопаток на плечи, сжимая и опуская на себя до предела.       Взрыв. Слишком ярко. В глазах начало рябить, а комната поплыла белыми пятнами.       Он остановил её именно так, врезаясь до основания, заполняя её, чувствуя.       Пульсация внутри и горячий стон лучше любых слов дал понять Гермионе причину его хриплого дыхания и слабеющей хватки на плечах. Он обнял её, всё ещё дрожа от кайфа.       И она мягко погладила его, перебирая платиновые пряди.       — Прости… я не мог больше, — интонация была больше похожа на восторженную.       — Я этого и хотела. Будешь должен, — усмехнулась Гермиона, ожидая, что на этом они закончили, по крайней мере, на ближайшие полчаса.       Она мысленно прокручивала особенности физиологического строения тела. В теории, он мог продолжать, при должном здоровье, но Малфой впервые был с ней таким открытым. Почти уязвимым. Она так сильно чувствовала это в каждом его прикосновении. Поэтому она всё ещё взвешивала в голове варианты.       — Нет, — низкий от возбуждения голос обещал стереть её сомнения.       Он откинулся на кровать, утягивая её с собой, наконец, способный мыслить чуть более ясно.       Гермиона замерла в ожидании. Член внутри неё дёрнулся с готовностью, давая понять, что до окончания они дойдут только после того, как она разлетится на части.       — О каком долге ты говоришь? — он обхватил мочку её уха и начал нежно посасывать. — Об этом? — он опёрся ногами на кровати и глубоко толкнулся в неё.       Приятные ощущения. Когда он кончил, она находилась почти на самом пике.       Малфой повторил движение.       Влажные звуки стали в разы громче. Она почувствовала их смешанные жидкости и начала теряться от ощущений. Он ведь кончил в неё. Он в ней. И движется так, что задевает какую-то нужную точку. По позвоночнику побежала дрожь.       Ещё раз. И ещё.       — Или, может, об этом? — его рука зарылась в волосы, сжавшись в кулак и оттянув голову назад. — Да? — он слизнул каплю пота с её шеи, подкрепляя это особо глубоким толчком. — Ответь мне…       Гермиона почувствовала, как он крепко обнял её за талию одной рукой и вдруг ускорился. Шлепки двух тел и недовольный скрип кровати превратились в стремительный бит.       — Может, об этом? — язык горячо прошёлся по ушной раковине. — Ну же…       — Боже. Да… — она не могла выдавить больше ни слова, задыхаясь в стонах.       Его слишком много. Он не давал ей даже миллиметра свободы от этого безумия. Милое наказание за то, что она довела его.       — Громче, Грейнджер. Я не хочу быть в долгу, — он крепко обнял её второй рукой и с силой сжал в своих тисках, вбиваясь в неё.       Быстрее-всхлипы-быстрее-стоны-быстрее. Она дрожит.       — Мерлин… — его грудь под ней быстро вздымалась, а зубы мягко покусывали шею именно так, как ей нравилось, и, кажется, он сам полюбил кусаться.       Малфой прижал её ближе к себе, увеличивая давление на неё именно там, где нужно. Куда уж сильнее? Словно он хотел вдавить себя ей под кожу, под рёбра.       — Я хочу, чтобы ты кончила, — тяжело выдыхает он. — Для меня. Сильно. Прямо сейчас. Чтобы ты кричала. Хочу трахать тебя так вечность. Каждый день.       Судорога, и она выгнулась в спине.       — Вот так, Гермиона. Хочу, чтобы ты сжималась на моём члене.       — Драко… — она не могла сдержать громкий вскрик и упала, заглушая себя в подушке возле уха гвардейца.       Тело таяло, как желе. Мыслей в кои-то веки не было. Ни одной. Только их сбитое дыхание.       Довольная улыбка растянула губы Малфоя и он начал мягко покачивать бёдрами, успокаивая, растягивая момент, всё ещё чувствуя её постепенно стихающие сокращения.       — Ты настолько не любишь быть в долгу? — прошептала она куда-то в его висок, приходя в себя.       Он хрипло рассмеялся и перевернул её на спину, нависая сверху.       Тела покрылись испариной, в воздухе завис запах секса, когда он откинул влажную чёлку и коснулся её носа своим.       — Я, оказывается, настолько люблю слышать, как ты кричишь моё имя…