Истинный Избранный

      Несмотря на то, что тронный зал Цитадели располагался под стеклянным атриумом, и без того тусклый дневной свет Уилтшира слабо проникал в него.       Многим последователям Тёмного Лорда казалось, что их хозяин не переносит солнца, потому что когда-то обменял на бессмертие возможность наслаждаться теплотой света. Но никто и никогда бы не рискнул проверить эту теорию.       Дежурный отряд Пожирателей в Литл-Хэнглтоне уже встретил гнев своего хозяина. Шесть бездыханных тел и один до панической дрожи напуганный оборотень. Пока ещё живой.       О том, что именно охраняли Пожиратели Смерти, ни они, ни кто-либо другой из соратников, не знал. Но то, что они позволили силам Сопротивления уничтожить это таинственное нечто, явно вгоняло в лютый гнев Тёмного Лорда.       — Фенрир, — с наигранной любезностью начал хозяин, пугая оборотня, который всё ещё не мог определиться, кому и чему молиться, чтобы избежать наказания, — вы сказали, что повстанцы были в мантиях с капюшонами, верно?       — Д-да, мой Лорд, — ответил он.       — Тогда как вы поняли, что одним из них был предатель Гарри Поттер?       — Один из повстанцев позвал его по имени, — низкий голос Пожирателя сильно дрожал.       — Фенрир, — снова растянул имя Тёмный Лорд, — я дарую тебе жизнь только за твою внимательность. За то, что ты нашёл это, — бледный костлявый палец указал на кулон Феникса.       — Ваша милость б-безгранична, мой Лорд, — ответил оборотень.       Волан-де-Морт прошёл мимо величественного трона. За ним с тихим шипением последовала Нагайна.       — Ты сейчас же соберёшь боевой отряд. В полном составе, — говорил он. — Кулон, что ты нашёл, является порталом. Я предполагаю, что это портал в одно из убежищ. Никаких пробных аппараций не будет. Возможно, Орден уже ждёт нас, — хозяин обернулся. — Выступайте немедленно.       — Д-да, мой Лорд, — выдохнул Пожиратель Смерти.       — И ещё… — Волан-де-Морт остановил хвалы в адрес своей «щедрости». — Фенрир, ты понимаешь, что тебя ждёт, если ты не справишься с заданием?       — Д-да, мой Лорд. Я… не разочарую вас, — преданно склонился оборотень.

***

      — Мы сегодня могли умереть, — начал Драко, переводя дыхание.       Простыни стали влажными под их телами, но они всё не могли оторваться друг от друга.       Изначально гвардеец вызвался проводить Гермиону до её комнаты, но они сами не поняли, как оказались внутри, соблазнённые ночным дежурством Луны.       — Грейнджер, мне надоело ждать.       — Ты о чём?       — Я, Драко Люциус Малфой, намереваюсь вторгнуться в твоё личное пространство и оставаться ночевать здесь, а не бегать обратно в свою комнату и пытаться отвертеться от ухмылок Поттера, — почти торжественно объявил он.       Выглядело несколько комично, учитывая, что его всё ещё выпирающее достоинство прикрывал лишь уголок покрывала.       — Понятно, — кивнула Гермиона. — Но объясни, чего ты устал ждать?       — Пока ты сама попросишь меня, — недовольно буркнул Малфой, словно это являлось чем-то слишком очевидным и понятным.       — Оу, — она удивленно вскинула брови, сдерживая улыбку.       Малфой, видимо, ожидая от неё чего-то, начал скручивать край покрывала в гармошку, пока на его щеках проступал румянец.       — Я думала ты останешься ещё после нашего свидания, — отвести глаз от его уязвлённого выражения лица было сложно, но не подшутить над этим — совсем невыполнимо. — Но чтобы скрыться от утреннего солнца, ты предпочёл заклеить газетами окна, хотя среди вариантов были мои объятия.       Он перевёл на неё взгляд, откинув тканевую гармошку. Гермиона не могла заглушить игривый огонёк в глазах, но сумела-таки прикусить щёку, чтобы не рассмеяться в голос.       Растрёпанные платиновые волосы, смущённый румянец и серые, как тучи, глаза, в которых застыла почти детская обида:       — Ты издеваешься надо мной?       — Ну не то чтобы… — еле сдерживала улыбку Гермиона.       Он накинулся на неё, нависая сверху и вдавливая своим весом в матрас:       — Издеваешься же! Раз ты поняла намёк тогда, то почему предложила дебильные газеты?       Гермиона сдалась и залилась смехом.       Ей казалось, что он должен был что-то бубнить и ворчать на фоне, но Драко молчал, нависая над ней, отчего приступ веселья сошёл на нет.       — Только не говори, что обиде… — она не договорила.       Его глаза выражали столько трепета и такого собственнического удовольствия, что Гермиона невольно ощутила себя драгоценностью в лапах дракона.       — Драко…       — Тебе идёт улыбка.       Она подалась вперёд, ловя его губы в поцелуе и притягивая его за шею ближе. Её руки жадно заскользили ниже по его телу, а язык проник в рот, терзая его. Малфой довольно простонал, но слегка отстранился.       — Может, пару минут передохнём? — неловко спросил он.       Гермиона улыбнулась, облизнув губы.       Она ощущала себя необычно лёгкой рядом с ним. Её умиляли моменты, когда Малфой проявлял неловкость.       Она чувствовала, что ему всё это в новинку. Держать её за руку под столом в столовой. Нетерпеливо провожать Луну на ночную смену в лазарет, чтобы уединиться с Гермионой. Открыто бросать на неё взгляды на тренировках.       Возвращаясь с миссий, она уже искала его глазами, ведь Драко всегда ждал её, нервно нарезая круги на площадке лагеря. Он рывком притягивал её к себе, обнимал и целовал. А каждый раз, когда он отпускал её на операции, Гермиона ловила такой взгляд, от которого хотелось отбросить мантию и забыться в его руках. Но даже если ему и не хотелось, чтобы она уходила, он молчал.       И это, пожалуй, было самым большим открытием — Драко Малфой мог перебороть свой эгоизм ради близких ему людей. Она не раз замечала это по отношению к Гарри, но всё чаще видела и по отношению к себе.       Они уснули, устав после миссии, удобно устроившись на её кровати. Но первая ночь, когда Драко остался с ней, не смогла стать одной из лучших.

***

      Режущий кричащий звук сигнальной сирены разбудил Драко. Он испуганно оттолкнулся от подушек, наткнувшись на пышные кудри Гермионы, которая вскочила секундой ранее.       — Что это?       — Тревога в лагере. Общий сбор, — хрипло ответила она, хватая вещи. — Одевайся. Что-то случилось.       Он быстро поднялся с кровати, лихорадочно быстро натягивая на себя вещи.       Гермиона тем временем рванула в сторону плотные занавески штор.       За окном ребята один за другим выбегали на площадку лагеря, встречая аппарирующих волшебников.       Драко пригляделся, в ужасе пытаясь понять, были ли это Пожиратели Смерти, но к его облегчению прибывшие являлись ребятами из лагеря «Янтарь». Он узнал несколько мальчиков и Мию.       — Что они здесь делают? — спросил он, застёгивая брюки.       — Я не знаю, Драко, — карие глаза выражали беспокойство.       Спустя несколько минут он уже встретился с Гарри на площадке лагеря. Поттер говорил с крестным. И уже по его позе и выражению лица Драко понял, что дела плохи.       — Гарри, — позвал Малфой.       Гермиона бросилась помогать профессору Вектор и Луне оказывать помощь пострадавшим детям.       Они испуганно таращились, сбивчиво пытаясь что-то объяснить целителям.       — Малфой, — выдохнул друг, — это всё из-за меня. Я потерял кулон Феникса на миссии. Пожиратели разгромили лагерь «Янтарь».       Гарри паниковал, лихорадочно заламывая пальцы на руках.       Последняя кучка детей вместе с близнецами Уизли аппарировала на территорию лагеря.       Джордж тяжело рухнул на землю, задыхаясь. Его лицо и вещи были покрыты копотью. И до Драко вдруг дошло, почему едкий запах дыма тянулся по всей площадке лагеря. Прибывшие повстанцы бежали из огня.       Из толпы к ним протолкнулись Джинни, Рон и Перси.       — Где мама и папа? — выкрикнула младшая Уизли.       — А Билл и Чарли? — лицо Рона покраснело.       Фред тяжело покачал головой:       — Их взяли в плен. Больше спасать некого.       Джинни упала в руки Рона, а Гарри беспомощно обернулся к крестному:       — Это всё из-за меня. Это я виноват. Мы вернулись с миссии и я не подумал проверить, на месте ли кулон…       — Гарри, — Сириус сжал его плечо, — мы вернулись совсем недавно. Тёмный Лорд понимал, что если он будет медлить, то мы свернём лагерь раньше, чем прибудут его слуги. Они наверняка действовали наобум.       — Но это я потерял кулон! — отчаянно выкрикнул Избранный. — Из-за меня их поймали!       В повисшей тишине лагеря его заявление было слишком хорошо слышно. Глаза, которыми на него посмотрели Уизли, было сложно описать словами, но это резко изменило настрой Малфоя с паники на оборону.       Драко инстинктивно сжал палочку в руках, готовый броситься на защиту друга в случае атаки, но её не последовало.       — Ремус уже призывает Совет Ордена Феникса, — осторожно начал Сириус. — Спасательная миссия будет проведена. Чего бы нам это ни стоило. Гарри не виноват. Поэтому будьте благоразумны, — пытался внимать к их сознанию Блэк. — Ребята, — он обернулся к повстанцам из лагеря, — Хантер, под твоим руководством размещение детей. Организуйте тут временные палатки.       — Есть, сэр, — кивнул Беллатор и направился быстро раздавать указания.       Уизли всё ещё напряжённо держались в стороне. Однако в сторону Гарри никто из них больше не смотрел.

***

      Кэти заметила Блейза и сразу же нырнула в нишу за гобеленом. Она избегала его после последней встречи. И он, надо признать, успешно делал то же самое.       Больше никаких ужинов и разговоров.       Забини снова вернулся в компании темноволосого кудрявого друга.       — Тео, насчёт той миссии, — неуверенно начал Блейз.       — Я не хочу говорить об этом, — парень спрятал лицо в ладонях.       — Тебе повезло больше, — отметил Забини. — Твой отец всеми силами пытается оградить тебя… от этого кошмара.       — Знаю, — вздохнул друг. — Но я уверен, что он в чём-то замешан. Он пропадает вечерами и куда-то высылает письма.       — Поручение Лорда?       — Вот именно, что нет… Пожиратели начали выслеживать нашу почту. Его в чём-то подозревают.       — Когда это началось?       — Пару месяцев назад… Помнишь, после того, как мы помогли Гарри и Драко сбежать, был бунт? Из темниц нашего поместья освободили повстанцев.       — Помню… организованная миссия, верно?       И Кэти отлично её помнила. Ведь именно на этой операции её поймали.       — Я думаю, что мой отец замешан в этом… — хмуро сказал Тео.       Бэлл тихо охнула от удивления. В той миссии основой всего плана были сведения о поместье Ноттов, которые пришли от анонимного отправителя. И мысль о том, что этим самым человеком был Нотт-старший, никак не умещалась в её голову.       — И ещё, — продолжал Тео.       — Стой. Тихо, — прервал его Забини.       Он быстрыми шагами двинулся к нише, за гобеленом которой скрывалась повстанка, и резко рванул ткань.       Они встретились взглядами. Спустя почти две недели.       Губы обожгло от воспоминаний, и она снова почувствовала укор совести.       — Это… твой суррогат? — из-за плеча друга спросил Тео, подойдя к ним.       Кэти скривилась от отвращения и отвернулась в сторону от прожигающего взгляда Забини.       — Возвращайся в свои покои, — отдал приказ Блейз, и, отпустив ткань гобелена, зашагал прочь.       Снова оказавшись в темноте ниши, она вмиг пожалела, что не увидела его лица в этот момент, потому как голос Забини отчётливо дрогнул, чего с ним раньше не бывало.       Словно ему было больно видеть её отвращение к нему. Ведь раньше он, кажется, воспринимал её враждебность, как что-то обобщённое для всех чистокровных, и не имеющее отношение конкретно к нему.       Теперь всё было иначе. Бэлл винила себя за ту минутную слабость и наивность, что проявила по отношению к парню, который завёл её в заблуждение.       Но было ли это заблуждением?

***

      Гермиона всю ночь дежурила в лазарете. Её физические и моральные силы были на пределе. Она успокаивала и лечила ребят, прибывших из лагеря «Янтарь».       Игнорируя собственную бездну отчаяния внутри, повстанка что есть силы держалась и шептала, что всё будет хорошо. Она боялась закрыть глаза, потому что назойливые мысли о том, что сделают с попавшими в плен Уизли, уничтожали её, грозясь предстать яркими кошмарами во сне.       И да, в ней всегда жило, закованное в тысячу цепей, чувство. Такое сильное и всё никак не желающее задремать.       Страх.       Она неистово сдерживала его, заточив в клетку разума. Не позволяла даже пискнуть. Но не было ни секунды, чтобы Гермиона забыла о пленнике внутри неё. Это преследовало её, парализуя огромными распахнувшимися глазами ужаса.       И осознание того, что мир, в котором она живёт, — её враг, её поле битвы, не давало забыть простое инстинктивное желание спрятаться. Зажаться где-то в угол и не вылазить. Зарыться с головой под одеяло, как в детстве, и надеяться, что всё пройдёт само собой. Наступит день и ужасы ночи уползут обратно в чулан. Но солнце предательски светило, лаская кожу теплом, ослепляя её глаза. Рассвело. Вот только ужасы никуда не ушли. Они господствовали над миром, заставляя пасть на колени и склонить голову. Либо принять смерть.       — Гермиона, — тихо позвал гвардеец, заходя в лазарет, — Луна пришла заменить тебя. Пойдём. Тебе нужно поспать.       Драко несколько раз за ночь приходил к ней, но Гермиона была слишком занята. Сейчас же он явно намеревался силой вытащить её и заставить отдохнуть.       — Иду, — сипло выдавила она, поднимаясь с табурета.       Они неторопливо шли в комнату, и Гермиона ощущала его тёплую ладонь, сжимавшую её руку, мягко поглаживая. Он молчал, пока уже с завидным опытом ловко расплетал её волосы. Молчал даже тогда, когда стянул с себя куртку и лёг на кровать, раскрывая свои объятия.       Гермиона изо всех сил пыталась держаться. Отчасти ей больше хотелось остаться одной и дать волю чувствам. Но она знала, что не сможет оттолкнуть Малфоя от себя. Как ни странно, Гермиона начала испытывать острую необходимость в нём.       Она стянула с себя брюки и устроилась рядом с ним, прижимаясь спиной к его груди. Драко мягко гладил её по голове, безмолвно успокаивая. Проводил пальцами по её волосам. И всё это разрушало её высокие стены, возвращало в детство, когда она искала утешения в объятиях родителей.       — Драко, я должна быть сильной, чтобы поддержать других, — выдавила Гермиона, сжимая в руках покрывало. — Артур и Молли заменяли нам родителей. А Билл и Чарли всегда поддерживали нас… — она закусила губу, и его объятия стали крепче.       — Ты никому не обязана оставаться сильной, Гермиона, — прошептал он у её плеча. — У тебя есть полное право чувствовать боль и страдать.       Она обернулась, смотря на него.       — Я… — в глазах щипало.       Его рука начала гладить её по спине.       В груди зародилось желание отбросить в сторону всё и позволить себе хоть раз разделить свою горечь.       — Это ничего, — серая радужка отдавала теплом. — Тебя никто не видит сейчас…       — А как же ты? — вставила Гермиона.       — Я могу закрыть глаза…       Ещё несколько мгновений она смотрела на него, пока не выдохнула, уткнувшись лицом в его грудь. Никогда раньше Гермиона не позволяла себе слёз в присутствии кого-то. Однако сейчас из неё выплёскивалось всё, что накопилось за годы боли.       Она стиснула в кулаке его футболку и заскулила, заходясь новым приступом рыданий. А он молча обнимал её, продолжая гладить и целовать её в макушку. Гермиона не помнила, как уснула. Но проснувшись ближе к вечеру, обнаружила, что гвардеец всё ещё сжимает её в своих руках.

***

      Экстренный совет Ордена Феникса проходил в крайне напряженной обстановке. То нервное постукивание пальцев, то скрежет и скрип стульев выдавали панику и растерянность повстанцев.       Члены Совета собрались в полном составе. В собрании участвовали гвардейцы и дети семьи Уизли.       На протяжении двух часов продолжалось планирование спасательной операции.       — Завтра Джордж, Фред и Рон сделают пробный выпад на стены Цеха, — говорил Грюм. — Это будет показательное представление, но сыграйте убедительно, — парни кивнули. — Вам нужно добиться того, чтобы вас взяли в плен и доставили в Цех, как Артура, Молли и Билла с Чарли.       — Чтобы организовать миссию освобождения, нам нужны лазутчики изнутри. На Артура и Молли рассчитывать не приходится, ведь они не знают плана, — отметил Кингсли. — Как и Билл с Чарли.       Орден планировал за одну операцию освободить всех пленников, находившихся в заточении в стенах Цеха для маглорожденных и предателей крови.       — Можете идти и готовиться, — отдал приказ Аластор, смотря на повстанцев. — Совету нужно обсудить ещё пару моментов.       Повстанцы покинули комнату, тогда как Гарри и Драко всё ещё оставались на своих местах.       — Ваших данных о Цехе мало, — сказал Ремус, обращаясь к гвардейцам.       — Вы тоже можете идти, — добавил Грюм. — Дальнейший Совет будет касаться других вопросов.       — Я бы хотел участвовать в миссиях, — начал Поттер.       — Гарри, — строже осадил его Сириус, — мы уже говорили с тобой об этом. Твоя задача в другом.       — Но я хочу помочь!       — Гарри! — Сириус прямо смотрел на крестника.       Избранный рывком отодвинул стул и рванул из кабинета. Драко молча встал и последовал за ним, бросая напряжённый взгляд на членов Ордена.       Дождавшись, пока Малфой закроет за собой дверь, Аластор наложил заглушающие и блокирующие заклинания. Он встал из-за стола, смотря на своих товарищей.       — Пришли вести от разведывательного отряда, — начал он. — Чета Малфоев спонсирует и организовывает следующий Аукцион. А значит, Тёмный Лорд оправдал их. Возможно, он нашёл прорицательницу, разрушившую его подозрения на их счёт. И я думаю, что Люциус и Нарцисса убедили хозяина в том, что их сын находится в плену у нас, ведь они понятия не имеют о настрое Драко оставаться на стороне Сопротивления. Если такой настрой вообще есть.       Повисла тишина. Ни один член Совета не решался говорить, обдумывая ситуацию.       — И теперь встал вопрос, который мы откладывали ранее, — продолжил Кингсли. — То, что нам рассказала Тонкс ещё в первый день прибытия Драко, — родовая магия крови семьи Блэк.       Из поколения в поколение в одном из самых чистокровных родов волшебников Блэк действовала родовая магия крови, согласно которой мать могла найти своего ребёнка где бы он ни находился, невзирая на чары, наложенные на это место.       Орден предполагал, что Нарцисса Малфой ни за что не задействует этот метод, пока будет знать, что Тёмный Лорд подозревает её сына. Однако ситуация изменилась. О заветной родовой магии Совету рассказала Тонкс, в которой текла кровь этой семьи, ведь она являлась дочерью Андромеды Блэк — родной сестры Нарциссы и Беллатрисы Блэк.       — Мальчишка теперь составляет угрозу для любого нашего убежища, — продолжал Аластор. — Где бы мы его ни прятали, они найдут его. А по милости Артура и Молли Драко знает слишком много о нас. Мы не можем позволить, чтобы он попал в руки Тёмного Лорда.       — Но мальчишка природный окклюмент, — сказала Септима Вектор. — Он сможет держать всё в тайне.       — Он не повстанец, — покачал головой Грюм. — Мы не можем довериться ему. Мальчик может сдаться, если его начнут пытать.       — Что вы предлагаете, Аластор? — наконец, спросила Минерва. — Я знаю, что вы уже рассматриваете какое-то решение. Озвучьте его.       Мужчина тяжело выдохнул.       — Мы все отлично понимаем риски. И жизнь одного мальчика в обмен на победу — слишком дорогая цена. Единственный способ обеспечить безопасность — это избавиться от любого шанса для Тёмного Лорда.       — Вы хотите избавиться от Драко? — спросила Септима.       — Это необходимо.

***

      Кэти зашла в одну из спален Цитадели, в которой никогда раньше не была.       Интерьер всё тот же. Практически все комнаты замка были похожи друг на друга. Тёмные, напичканные антиквариатом и дубовой мебелью. Плотные гобелены штор и роскошный бархат.       Она знала, что её ждёт. Уже не сомневалась. В просторной спальне стояла большая двуспальная кровать с кожаным изголовьем, камин и софа.       У небольшого столика близ окна её ждал тёмный силуэт парня.       Классическая чёрная рубашка и брюки. Ничего вычурного. Учитывая стиль наследника рода Забини, сейчас он был одет по-домашнему. Если это место вообще можно назвать чьим-либо домом.       Кэти, в свою очередь, эльфы одели в длинное тёмно-синее платье с жемчужными пуговицами спереди. Её готовили к этому вечеру ещё с обеда, а потому она не сомневалась в том, что сегодня именно тот день Х, ведь после последней встречи Забини не ужинал с ней. Избегал.       — Сегодня? — спросила она.       — На тебя пришёл запрос из Цеха, — ответил Блейз.       Никаких приветствий. Они негласно решили сразу перейти к делу.       — Что за запрос? Разве я… не твоя собственность? — плечо укололо в месте отметки.       — Да. Но если суррогат не выполняет свою задачу, то на него можно отправить запрос в целях замены.       — Тебе уже кого-то предложили?       — Нет. Я и не просил, — он не оборачивался к ней.       И это в какой-то степени радовало Кэти, потому что она не смогла бы смотреть ему в глаза.       — Тогда в чём дело?       — Интересуются именно тобой.       — Кто?       — Фенрир Сивый, — имя прозвучало, как удар молота по наковальне.       Кэти вздрогнула, но Блейз этого не увидел.       — Я разузнал о нём, — продолжал парень. — Он изверг.       — Я знаю. Он был тогда… в доме моих родителей. Среди всех тех… — она замолчала, ощущая страх.       Блейз обречённо опёрся руками о столик и опустил голову.       — Ты должна забеременеть, чтобы я мог защитить тебя.       Закат малиновыми бликами скользил по тёмным стенам, отсвечивая от серебристых узоров.       Повстанка на секунду застыла, обращая на это внимание. Почему-то выглядело символично, словно конец старательно созданной ими иллюзии кровавыми слезами умывал её историю.       — Что это? — Кэти смотрела на две колбочки, стоящие на столе.       — Усиленное зелье сна и… — Блейз не смотрел на неё, сжав кулаки на столе. — Одно зелье для меня, чтобы… максимально ускорить процесс.       Логичное решение. Она понимала, что он пытался сделать происходящее наименее травмирующим. И, учитывая, что Блейз, скорее всего, не был склонен получать удовольствие от принуждения или секса с девушкой в бессознательном состоянии, ему тоже требовалось что-то, чтобы выполнить свою задачу.       Не больше, чем вынужденная необходимость. Они загнаны в угол. И она знала, что исход будет один, но не могла даже рассчитывать, что будет испытывать противоречивые эмоции на этот счёт.       И тот факт, что он хотел, чтобы она даже не почувствовала и не запомнила ничего, грубо рвал в ней раны, истекающие обидой за несправедливость.       — Я не хочу это пить, — мотнула головой она.       — Прошу тебя, не спорь. Это… облегчит…       — Нет, — твёрдо сказала она. — Я не хочу ничего облегчать.       — Я прошу тебя, — холоднее сказал он, почти переходя на рычание.       — Да плевать я хотела, Блейз, мать его, Забини, — сверкнула глазами Бэлл. — Я не хочу, чтобы мой первый раз был таким… Чтобы ты накачал меня, чтобы я уснула и проснулась… беременной. И что это вообще такое? — она схватила колбочку, предназначавшуюся для него. — Тебе нужно зелье, чтобы сделать это со мной? Не ты ли месяцами рассказывал мне о том, какая я красивая?       Но он застыл, кажется, зависнув на чём-то одном.       — Что? — отчаянно всплеснула руками Кэти.       — Это твой первый раз? — глухо спросил он.       Она замолчала, проматывая в голове все прошлые их разговоры. Неужели она никогда не упоминала этот факт?       Нет ведь. И он, видимо, не знал.       — Не пойми неправильно… Я не фантазировала себе что-то волшебное на этот счёт, — отстранённо сказала она. — Но планировала хотя бы быть в сознании.       Блейз судорожно вздохнул, разжав кулаки и убрав их со стола.       Кэти подняла взгляд выше. На его губах застыла такая горькая улыбка, что в глазах начало щипать.       — Насколько, по-твоему, я аморальное чудовище по десятибалльной шкале? — спросил он, не поднимая на неё взгляда.       Как можно иметь два абсолютно разных ответа на один вопрос об одном человеке? Кэти задержала дыхание, борясь со слезами. Она молчала.       — После всего одного поцелуя, который, прости конечно, но таковым и назвать сложно, ты не могла найти себе места… Я потерял счёт времени, пока ты истерила в душе, пытаясь отмыться, — его тон становился холоднее.       Она помнила о наложенных на неё отслеживающих чарах, но ей и в голову не приходило, что он наблюдал за ней после случившегося.       — Тогда было иначе… — глухо выдавила она.       Странное общение. Двое людей, которые смотрят куда угодно, но не в глаза друг другу.       Он шагнул к ней и, протянув руку, мягко взял её за подбородок. Девушка не отстранилась, но слегка поёжилась, сжав ладони.       Блейз заметив это, тут же отдёрнул руку от неё:       — Тебе противны даже простые прикосновения ко мне, Кэти Бэлл. Не усложняй себе жизнь, — он вернулся к столу и протянул ей колбочку.       Висела тишина. Она нерешительно забрала у него зелье, всё также стоя на своём месте. Он избежал соприкосновения их рук.       — Ни одна девушка, попадавшая к Сивому, не продержалась больше недели. Я не могу защитить тебя иначе.       Кэти закрыла глаза, сжимая в руках маленький сосуд.       Он пытался, но это никогда не было честной игрой. Они оба знали, к чему в итоге всё приведёт, но решение в итоге было принято только под угрозой её безопасности.       — Где… ты… мы это сделаем? — собравшись, наконец, спросила Бэлл.       Парень молча посмотрел в сторону огромной кровати.       Глупый вопрос. Центром всей комнаты и ситуации было это непомерно огромное ложе. Непомерно огромное для повстанки, выросшей в военных лагерях.       Кэти прошла к кровати и поставила колбочку на тумбу у кожаного изголовья.       Блейз нерешительно последовал её примеру, шагнув к противоположной стороне.       Сухо сглотнув и облизнув пересохшие губы, Кэти медленно потянулась к горловине платья и расстегнула пару пуговиц.       — Не надо, — остановил её Блейз, снимая покрывало с кровати. — Не раздевайся. Достаточно снять лишь бельё, — хрипло добавил он.       Она быстро устремила взгляд в хрустальную люстру, не давая слезам скатиться по щекам. Она не ощущала себя униженной, но это было несправедливо. Руки собрали подол платья, стянув по ногам тонкое кружево белья. Кэти тут же сжала его в маленький комочек, спрятав в тумбочку у кровати.       Она неуверенно посмотрела на кровать, а после на спину Блейза, уже сидевшего с другой её стороны. Он не прикоснулся к своей одежде. И Бэлл задумалась о том, сделает ли он это в процессе или вовсе просто расстегнёт ширинку.       Повстанка легла на мягкие подушки и вытерла влажные ладони о простынь.       Густые тёмные волосы не пускали прохладу к шее, и от этого становилось душно, хотя комнаты Цитадели обычно всегда отдавали прохладой. От нахлынувшего румянца Бэлл невольно сжалась, отчего одна прядка упала на лицо, прилипая к покрытому испариной лбу.       Кэти нервничала, гадая, как он начнёт. Как это будет происходить и что она будет чувствовать. Она понимала сам процесс в теории, но на деле было слишком много «особых» фактов. Он мог повести себя грубо, чтобы она больше не позволяла себе интерпретировать его поступки, как что-то благородное.       Он, как на зло, молчал и не двигался, нервируя её ещё больше.       — Ты так и собираешься сидеть там? Такое чувство, будто это ты тут девственник, — огрызнулась она, ощущая неловкость.       — Выпей зелье. Я подожду, — мрачно ответил Блейз.       Она захлопнула рот, продолжая сжигать взглядом его спину. Несмотря на её протест, он всё ещё был настроен придерживаться своего первоначального плана. Идиотского, кретинского, ненавистного плана.       — Десять, — слёзы потекли по её щекам. — По десятибалльной шкале — десять.       Повстанка всхлипнула, вытирая лицо. На какое-то мгновение ей показалось, что он понял её и отказался от затеи с зельями. Но, видимо, она ошиблась. Он откупорил бутылку своего снадобья.       — Ты мог до конца притворяться. До конца играть со мной в «нормальность». Аморальное ты, блять, чудовище! — его рука застыла, сжимая колбочку. — По-твоему, значит, «благородно» трахнуть меня, когда я буду без сознания? А на хрена тогда всё это время ты тянул? Надо было сделать это в самый первый день, пока я не начала… — она хотела сказать «что-то чувствовать к тебе», но не смогла.       — Прости меня… — горько сказал он. — Прости меня, Кэти Бэлл.       Она закрыла лицо руками, пытаясь остановить свои слёзы. Он так и не обернулся к ней.       — Я всё равно сделаю это, — выдавил парень. — Можешь считать меня насильником и уродом. Ты будешь права…       Кэти убрала руки, смотря на его спину. Да, она изначально понимала, что ему не нравится то, что должно произойти, но понятия не имела, что он воспринимает всё так. Он действительно видел себя чудовищем? Ей необходимо было увидеть его лицо. Бэлл поднялась и, приблизилась к краю кровати.       — Посмотри на меня, Блейз Забини.       Он отрицательно замотал головой, пытаясь отстраниться.       — Я прошу тебя, — это была первая её просьба, и он спустя время нехотя обернулся, упираясь взглядом в простыни.       Повстанка растерялась от того, что увидела. Она оказалась права.       Его щёки были влажными от слёз, а под покрасневшими глазами залегли тёмные круги, выделяя вздутые капилляры. Блейз выглядел разбитым и изнемождённым.       Парень уже явно измучил себя в чувстве вины. И не только по отношению к ней.       Кэти тяжело сглотнула ком в горле, и, обхватив его лицо руками, заставила посмотреть на неё:       — Блейз, мать его, Забини, не пугай меня так, — начала она.       Карие глаза расплывались от слёз.       — Не думай так. Ты же не хочешь насиловать меня.       Он покачал головой.       — Ты была права. Я один из них. Я столько всего натворил. И теперь это… У тебя есть полное право ненавидеть меня.       — Это не так, — выпалила Бэлл и притихла. — Ты заботишься обо мне. И хочешь защитить меня.       — Умоляю тебя… Выпей зелье. Я не хочу…       — Нет, — остановила его Кэти. — Я хочу запомнить это.       Он смотрел в её глаза, всё ещё безмолвно моля.       — Если бы мы не были теми, кем являемся сейчас, то что бы ты сделал? — спросила она.       — Но мы не…       — Просто представь, — её рука неосознанно потянулась к его щеке, но замерла в дюйме от прикосновения.       — Я бы берёг тебя, — ответил он, подаваясь навстречу её ладони.       Кэти не понимала причины и мотивы его отношения к ней, но знала, что это не шутка. Он бы действительно заботился о ней.       — Тогда давай притворимся на одну ночь, что мы не здесь, что мы не те…       Блейз закрыл глаза, запуская руку в её волосы:       — Прости меня, Кэти Бэлл. Прости, если сможешь, — прошептал он, накрывая её губы поцелуем.       И это сильно отличалось от прошлого раза, когда он безвольно сидел, не отвечая ей. Сейчас губы Блейза, его дыхание, руки, обхватившие её, укладывая на кровать, тело, нависшее над ней — всё это завязывало узел напряжения в животе.       Блейз не отрывался от её губ. Он не открывал глаза и Кэти провела руками по его спине. Она нерешительно двинулась к пуговицам на его рубашке, но он внезапно замер и поднялся на локтях, смотря на её пальцы, державшие перламутровые кружочки.       — Ты точно не хочешь выпить зелье?       — Я… нет. Лучше расскажи мне, как бы всё сложилось, если бы мы встретились иначе, — попросила она. — Когда и как бы это произошло.       Блейз оторвал взгляд от её рук и посмотрел ей в глаза:       — На Рождество, — ответил он. — Но прежде я бы сводил тебя на дюжину свиданий.       Комната перестала кружиться перед глазами, а стены снова начали расширяться, становясь на место. Она выровняла дыхание.       — Рождество? — слабо улыбнулась Бэлл, расстегнув первую пуговицу. — Знаешь… я люблю имбирное печенье.       Блейз нервно сглотнул и потянулся к застёжкам на её платье:       — Мы… Мы бы умяли целую коробку.       Она справилась быстрее него, и провела по плечам, спуская ткань и оголяя его. Блейз снял с себя рубашку и, задрав подол её платья, стянул его через голову.       Кэти вернулась на подушки и, в отличие от Блейза, она уже лежала голая, пытаясь перебороть смущение. Ей было жутко непривычно. Простыни холодили её кожу, а пряжка его ремня уткнулась в живот, заставляя её вздрогнуть.       — Ты… Ты такая красивая, — прошептал он, оставляя на её губах короткий поцелуй.       Она видела, как он нервничает.       — Ты… думал об этом? — нерешительно спросила Кэти, сжимая ноги.       Парень слегка напрягся, отодвинулся и уткнулся лбом в её плечо.       — Да, — признание далось ему сложно. — Пытался бороться с этим, но да… я думал о тебе. Думал об этом, — она прожигала его взглядом. — О том, как буду целовать тебя, касаться тебя.       Дыхание участилось, а возбуждение стало ощущаться куда сильнее, теперь вытесняя стеснение:       — Сделай всё так, как ты представлял, — попросила она.       Блейз ещё раз тяжело сглотнул. Она ощущала, как напряглись мышцы на его теле, как он сжал скулы. Кажется, Забини пытался держать себя в руках.       — Пожалуйста, — тихо добавила Кэти.       Ей хотелось забыться. Хотелось абстрагировать себя от всего, кроме физической близости с его телом. И он, наконец, дал ей то, что она просила. Блейз опустился на локтях и поцеловал её. Его ласки находили отклик. Она подавалась навстречу его рукам, притягивала ближе.       Его руки, губы, язык и зубы бережно изучали её.       Но отчаяние и горечь безжалостно захлёстывали Бэлл. Она почти видела вересковую пустошь и родной лагерь, когда жмурилась от ласк. Мысленно сидела у костра с друзьями, когда он гладил её талию и бёдра. Спорила с повстанцами и подглядывала за Чарли, когда поцелуи стали опускаться ниже.       Воспоминания выдёргивали её из момента, утягивали за собой. И она пыталась ухватиться за ниточки возбуждения, когда наружу вырвалась рваная от сбитого дыхания просьба:       — Сейчас. Сделай это сейчас.       — Ты готова? — спросил он, поднимаясь к её лицу.       — Да. Сейчас…       Звякнула пряжка ремня, уже нагревшаяся от близости её тела. Он быстро избавил себя от одежды и опустил руку между её ног. Кэти вздрогнула, когда он размазывал смазку, кажется, проверяя её слова.       — Постарайся расслабиться, — хрипло попросил он.       И только после её кивка, когда ноги немного отпустили его бёдра, которые она испуганно сжала, Бэлл ощутила, что он входит, а его плоть раскрывает её, наполняя.       Она смотрела на люстру, пытаясь запомнить каждый вдох и выдох, каждое ощущение. Блейз двигался мягко и не торопился, входя в неё. Он всё время молчал, осыпая её шею поцелуями и тяжело дыша.       Жжение постепенно стихало, и Бэлл расслабила руки, перестав впиваться в его плечи.       — Лучше? — выдохнул он у её уха.       — Да, — ответила Кэти. — Ты… можешь ускориться. Если хочешь, — нерешительно добавила она.       Темп был слишком бережным. И, наверное, этого было недостаточно, чтобы он получил удовольствие.       — Всё нормально, — тихо ответил Блейз. — Ты… хочешь кончить?       В ней боролись моральные устои и ноющее возбуждение между ног. Ей хотелось большего, но он так сильно контролировал себя, что просить о чём-то было выше её достоинства.       — Не знаю, — ответила Кэти.       Блейз продолжил мягко двигаться в ней. Она упорно не смотрела вниз. Не хотела. Боялась, но догадывалась, что он входил не на всю длину, опасаясь причинить ей боль. Она поняла это по тому, как он упирал свой вес в колени, чтобы не опускаться полностью.       Его рука медленно скользнула между её ног. Ощущение было знакомым, ведь она не раз сама делала это раньше.       Он не говорил ей пошлостей, не опускался до грязных звуков разврата.       В каждом его движении Бэлл видела заботу.       — Чуть быстрее, — прошептала она и заметила, как он подавил стон в подушку.       Движения и фрикции стали быстрее, а вены на его шее вздулись. Бэлл провела по ним рукой, ощущая прилив теплоты. Он старался для неё. Ради неё. Что бы там ни было, Блейз никогда бы не причинил ей вреда.       Она потянула его за шею, отрывая покрасневшее лицо от подушек, и прильнула к его губам, безмолвно благодаря за всё.       Ещё немного и он осторожно углубил поцелуй, а его рука надавила на клитор. Кэти коротко вскрикнула ему в рот. Ей были новы эти ощущения. Казалось, что она совсем близко, но в ответ на её реакцию Блейз неожиданно увеличил темп. Словно пытаясь ускорить происходящее и избавить её от этих ощущений, он резко вошёл на всю длину, доводя себя до конца.       Он делал это беззвучно, зажмурившись, словно от болезненного спазма. И это было глубоко, ошеломительно больно и печально.       Она закрыла глаза, всё ещё держа его лицо в руках, когда капля чужой слезы упала на её щёку.       — Прости меня. Прости. Прошу тебя, прости меня, Кэти Бэлл, — он выскользнул из неё так быстро, что она даже не успела увидеть его лицо.       Брюки, рубашка. Блейз быстро одевался, стоя к ней спиной:       — Мне очень жаль, — выдавил он. — Я отправлю эльфов, чтобы они помогли тебе… Я… это больше не повторится. Будь уверена. Я не прикоснусь к тебе.       Бэлл немым зверем ловила воздух ртом, пытаясь не взорваться. Она видела, что ему это далось сложнее, чем ей, а потому слова застряли в горле, обжигая собственным ядом.       Дверь захлопнулась, оставляя её в огромной кровати, источающей древесный запах сандала. Его запах. С частичкой его в ней.       Удушающее состояние отчаяния и обречённости тяжёлым грузом легло на плечи. Кэти закрыла глаза, ощущая безысходность, но всё ещё моля о шансе сбежать.

***

      Огненно-рыжие волосы будто потухли. Понурый вид всегда энергичной Джинни заставлял сердце ныть. Она так и не сдвинулась с места, лёжа на кровати во временной палатке посреди лагеря.       — Тебе нужно поесть, — сказала Гермиона, входя в внутрь с подносом в руках.       — Я не хочу, — покачала головой девушка.       — Джинни, Совет сейчас продумывает спасательную миссию. Тебе нужны силы…       — О, я уверена, что они сейчас трясутся над безопасностью нашего великого Избранного.       Гермиона поставила поднос на тумбочку возле кровати, где спиной к ней лежала девушка.       — Не надо пытаться найти на ком смещать злость. Гарри не может найти себе места, — Гермиона мягко погладила девушку по спине так же, как это делал с ней Драко.       Проснувшись утром в его руках, она чувствовала себя немного лучше. Стоило ей только пошевелиться, как Малфой прижал её ближе к себе. И она не стала сопротивляться, прячась в его объятиях.       Если бы не Луна, вернувшаяся с дежурства, Гермиона бы так и не нашла в себе силы выйти из комнаты.       — Моих родителей казнят, а я должна заботиться о моральных переживаниях Гарри Поттера? А не пойти бы ему…       — Джинни, я была на той миссии. Это не было сделано специально. Несмотря на обстрел и погоню, он остановился и стал искать потерянную вещь, хотя даже не знал, что именно ищет. И это мы поторопили его, не выслушав.       Девушка молча подтянула одеяло повыше, больше отворачиваясь от Гермионы.       — Гарри и Драко ищут варианты, как помочь. Сейчас на Совете они пытаются приложить все силы…       Джинни не дала ей закончить, гневно отбросив одеяло и сев на кровати.       — Слушай, Грейнджер, я понимаю, что ты всё это говоришь, потому что спишь с Малфоем. Может, это как-то успокаивает тебя, но я знаю, кто они.       — О чём ты говоришь, Джинни? Они сражаются на нашей стороне. И я пытаюсь объяснить тебе, что нам нужно держаться вместе, а не винить друг друга… Я и Малфой тут не при чём. Да и не тебе говорить мне о таких вещах. Разве между тобой и Гарри ничего не было? — раздражение и злость начали рваться наружу.       — Я не наивная дура, Грейнджер. И прекрасно понимала, с кем связываюсь. И у меня хватило ума не привязываться. Они не одни из нас. И оба оказались здесь не по своей воле.       — На что ты намекаешь?       — Гарри вынужден быть здесь, потому что ему больше некуда деваться. Тёмный Лорд не оставит его в покое. А Малфой… — Джинни замолчала, в нерешительности смотря на повстанку.       — Говори, — холодно процедила Гермиона. — Что Малфой?       — Я как-то раз услышала их разговор, — начала она.       Гермиона почувствовала приближение чего-то, что ей знать не нужно. Чего-то, что разобьёт её.       — Малфой хочет вынудить Орден спасти его родителей и свалить, как крыса с корабля.       Повстанка застыла на месте, но Джинни продолжала.       — Будет лучше, если ты будешь в курсе. Не спеши так защищать их. Никто из них не хочет сражаться так, как мы. И если у Гарри нет выбора, то у Малфоя он всё ещё есть. И он планирует бежать.       Гермиона встала с кровати, пятясь к выходу.       — И, судя по твоей реакции, тебе он не удосужился об этом рассказать.       — Это не правда.       — О, ну разумеется… Избалованный аристократ решил проливать свою чистейшую кровь во имя маглорождённых волшебников. И как ты сама не задавалась вопросом — зачем ему это?

***

      — Твой щенок слабый на дух. Его трясёт от казней и вида крови, — усмехнулся Сивый.       Высокая статная женщина остановилась, оборачиваясь к оборотню. Её мантия глубокого винного оттенка выделяла тёмную кожу.       — И ты сама еле держишься на плаву, — низкий рычащий голос вызывал у женщины отвращение.       — Тебя это волновать не должно, Сивый, — ответила миссис Забини.       Оборотень хрипло рассмеялся, не отводя от неё голодных глаз.       Женщина держала расстояние при разговоре с Сивым. Он источал мерзкое зловоние, а изо рта выпирали пожелтевшие гнилые зубы.       — Поверь мне, меня это очень волнует. Особенно по ночам, — облизнулся он. — Как только ты потеряешь своё влияние при Цитадели, будь уверена… я буду рядом, чтобы поймать тебя в свои руки.       — Не в этой жизни, — высоко задранный подбородок и вышколенная до безупречности аристократическая манера общения ещё более символично указывала на различия приспешников Тёмного Лорда.       — Ты столько лет ловко ускользала от меня, птичка, — прорычал Фенрир. — Но с момента, как твой отпрыск помог бежать предателю, твои позиции сильно сдали. Мне не составит труда надавить немного, и ты окажешься у моих ног, моля защиты и статуса.       Миссис Забини холодно усмехнулась, не удостоив его даже взглядом.       — Пустые мечты. Если у тебя на этом всё, Фенрир, то я спешу по делам.       — Я могу предложить свою дружбу и перемирие.       Женщина застыла на секунду, чувствуя подвох:       — А в замен?       — Отдай мне свою девчонку суррогата. Мне тут нашептали, что она так и не понесла щенка.       — Зачем она тебе? — прищурилась миссис Забини.       — Хочу оставить после себя потомков.       Она громко фыркнула, не поверив в эту чушь.       — У меня с ней личные счёты, — пугающе улыбнулся Сивый.       — Мой ответ отрицательный.       Оборотень рассмеялся, рыща взглядом по фигуре женщины.       — Она в любом случае станет моей, но я предлагаю тебе возможность наладить со мной хорошие связи, избавив меня от ненужного ожидания, — Сивый нетерпеливо потёр ладони, ища аргументы. — Я даже оплачу тебе полную стоимость этой сучки на Аукционе.       — Меня не волнуют деньги, — после минутного раздумья сказала миссис Забини. — Я предоставлю тебе своего суррогата только если взамен ты оставишь в покое моего сына. Перестанешь преследовать его, чтобы насолить мне. И прекратишь подвергать сомнению его верность хозяину.       — По рукам, — тут же кивнул Сивый. — Но девка моя. Без времени и без возврата.       Гадкая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, расползлась на лице оборотня. Словно он уже предвкушал, что сделает с полученным Лотом.       — Я потребую с тебя Непреложный обет, — холодно сказала женщина. — Ты же не думал, что я заключу сделку на добром слове с кем-то вроде тебя?       Оборотень оскалился, ощущая её извечное высокомерие.       — И мне нужно время на обдумывание, — добавила она.       — Пусть так, но не тяни. Я голоден, — согласился Сивый. — Но если будешь долго думать, я поменяю условия. Меня вполне устроит случайная смерть твоего отпрыска на поле боя, после чего ты станешь настолько уязвимой, что вместо сучки-суррогата я возьму тебя.       — Не смей даже думать о том, чтобы тронуть моего сына, — низким голосом процедила миссис Забини.       Оборотень усмехнулся, скользя по ней оценивающим взглядом.       — Я столько раз предлагал тебе выйти за меня замуж. Посмотри, куда привело тебя пустое упрямство, — он растрепал грязные колтуны пепельно-серых волос. — Моё положение при Лорде возросло после удачной атаки на лагерь Сопротивления, тогда как твоё успешно катится вниз. И теперь я нужен тебе как сильный союзник, а не агрессивный враг. Так что хватайся за меня, детка.       Женщина поморщилась от отвращения, но в её положении сохранять ускользающую власть становилось всё труднее и труднее. И если раньше Забини были в первом кругу приближённых к Тёмному Лорду, то сейчас они находились куда дальше.       Блейз успешно выступал на операциях, что пока и было единственной причиной, почему хозяин всё ещё позволяет им оставаться в Цитадели подле него.       — Либо ты отдашь мне девку добровольно, — пожал плечами Фенрир, — либо я замочу твоего щенка и возьму не только его суррогата, но и тебя в придачу. Повторяю: я не собираюсь долго ждать…