Истинный Избранный

      Юго-Восточная часть Англии составляла проблемное пятно в политической карте режима Тёмного Лорда. Обильное население полукровок в магических частях графств являлось причиной выражений протестов и тайных собраний волшебников.       После миссии сил Сопротивления в Литл-Хэнглтоне, и разгрома лагеря «Янтарь» Волан-де-Морт ввёл усиленные ряды карателей для протестующих во все графства, начиная от Норфолка и спускаясь вниз до Юга страны в Гэмпшире.       — Ты возглавляешь один из отрядов, — миссис Забини поправила мантию Пожирателя Смерти на плечах сына.       — Первый заход продлится не больше месяца, — кивнул Блейз и внимательно посмотрел на мать. — Будьте бдительны. И… — он сжал зубы, не решившись продолжить или вовсе передумав заводить этот разговор.       Но женщина поняла, о чём он мог волноваться. Точнее, о ком. И это уже стало серьёзно её заботить.       — Нам стоит заменить суррогата. Я займусь этим вопросом до твоего возвращения.       — Нет, — резко ответил Блейз, подтверждая её опасения, — в этом нет необходимости. Она… родит тебе наследника.       — Этот ребёнок нужен не только мне, — голос миссис Забини стал значительно строже.       — Мы говорили с вами об этом, мама. У меня никогда не было желания становиться отцом в девятнадцать и тем более таким способом, — он отстранился от её рук, отходя к окну.       Величественный пейзаж северного Уилтшира постепенно терял краски осени. Листья почти опали, а холодный сквозняк забирался под мантию, заставляя поёжиться. Женщина спокойно выдохнула и попыталась взять себя в руки.       Настрой её сына изначально был не самый радостный, однако после общения с повстанкой он вовсе стал неуправляем. Как назло, именно тогда, когда мать планировала направлять все его способности на достижение высокого статуса в рядах приспешников Тёмного Лорда.       Блейз не был проблемным ребёнком. Он слушал и внимал тому, чему его учила мать. Хотя даже строгость одной из лучших Пожирательниц Смерти не смогла заглушить материнскую заботу — миссис Забини ограждала сына от жесткости и насилия ровно до тех пор, пока он не окончил школу и не получил чёрную метку.       В её планы входило контролировать движение сына в кругах Пожирателей, но всегда спокойный ребёнок начал проявлять строптивость, что стало совершенно неожиданным для матери. Может, она никогда его и не знала?       — Ты знаешь, что случится с нами за измену хозяину? — спросила миссис Забини.       — К чему вы ведёте?       — Знаешь или нет? — строгий тон подействовал, но, увы, совсем не так, как раньше.       Блейз даже не обернулся, сжав кулаки и по-прежнему сверля взглядом верхушки деревьев.       — Нас публично казнят. Вероятно, самым интересным образом, под стать стилю рода Забини, — с ноткой чёрного юмора ответил он.       — Спутаться с повстанкой — это как ходить по острию лезвия, сын мой, — холодно сказала она. — Её влияние на тебя — отрицательное, а любая неподобающая твоему положению связь с ней приведёт к нашему концу. Ты ведь даёшь отчёт своему поведению и поступкам?       — У меня нет с ней никаких связей, кроме тех, для чего она здесь. Но я против замены суррогата, — Блейз продолжал напряжённо смотреть в окно.       — Единственное, чего она хочет больше всего — это сбежать отсюда, — миссис Забини тянула ниточки, пытаясь подвести сына к нужному руслу разговора. — Сбежать, причинив максимальный вред армии хозяина.       — Я. Это. Знаю, — Блейз обернулся к матери. — И не нуждаюсь в регулярном повторении.       — Тогда зачем пытаешься удержать её? Это не имеет смысла.       Глаза парня выражали уязвимость. Он думал, перед тем, как решиться сказать матери то, о чём размышлял последние несколько недель.       — Я не хочу удерживать её здесь.       Мать ожидала продолжения и пояснения. Блейз закрыл глаза, сухо сглотнув.       — Более того, я ищу способы, как ей помочь.       — Хочешь организовать ей побег? — миссис Забини старательно скрывала нарастающую панику.       Видимо, она упустила момент, когда должна была пресечь корень, глубоко вросший в душу её сына.       Блейз молчал, всем видом выражая подтверждение.       Женщина чувствовала, что он не откажется от этой затеи, а проклятая девушка только будет подпитывать в нём эти мысли, что однажды подведут их к гильотине.       Действовать наперекор Блейзу было бы опрометчиво, а потому она медленно шагнула к сыну.       — Согласись взять другого суррогата, а я за время твоего отсутствия решу вопрос с этой повстанкой, — начала миссис Забини.       Парень встрепенулся, внимательно слушая мать:       — Каким образом?       — Мы теряем позиции, Блейз, но я не бессильна. Я могу обеспечить ей безопасное прикрытие. Она покинет Цитадель, а дальше, думаю, сможет найти Сопротивление.       — Я не смел просить вас об этом. Но… готов заплатить высокую цену.       — Мы всё ещё нуждаемся в наследнике, — напомнила женщина.       Блейз сложил руки за спиной и выпрямился, демонстрируя стойкость своего настроя.       — Я могу предложить то, что заинтересует вас куда больше, мама.       — Слушаю.       — Я возглавлю Боевую Гвардию Лорда, как только вернусь с рейда карателей протестующих полукровок.       Боевая Гвардия состояла из выпускников этого факультета и отличалась высокой продуктивностью. На данный момент её возглавляла Агнес Монкли, что вот-вот должна была перейти в Старший Легион Пожирателей Смерти.       Ранее миссис Забини не раз принимала попытки выдвинуть сына в качестве претендента на замену Монкли, но он отказывался от участия в сражениях и выслеживании повстанцев.       Соблазнительное предложение не могло быть отклонено. И если Блейз преуспеет, то это окажется намного более эффективным, чем следование программе репопуляции чистокровных волшебников.       — Хорошо, — напряжённо согласилась женщина. — Я помогу мисс Бэлл безопасно покинуть Цитадель, а ты приложишь усилия, чтобы возглавить Боевую Гвардию. Я знаю, что у тебя получится, если ты этого захочешь.       — Мама, я доверяю вам, но вы уверены, что она сможет безопасно покинуть это место? — он явно нервничал, но на его лице отражалось едва заметное облегчение.       — Ты привязался к ней? — осторожно спросила мать, заранее зная ответ, но желая услышать его от сына.       — Нет, — Блейз отвёл взгляд, — просто мне неприятна программа репопуляции, и я не считаю это правильным.       Миссис Забини чувствовала, что он лжёт, но в её голове уже созрел план.       — Можешь не переживать. К твоему возвращению Кэти Бэлл уже покинет стены Цитадели. Лазутчики Сопротивления найдут её.       От взгляда женщины не ускользнул облегчённый выдох, словно Блейз давно носил груз на плечах.       — Вряд ли вы снова увидитесь, — миссис Забини еле сдержалась, чтобы не скривиться. — Желаешь попрощаться с ней?       Блейз тяжело сглотнул перед тем, как ответить:       — Нет…       Как только парень покинул комнату, миссис Забини вызвала к себе эльфа.       — Руффи, отправь письмо Фенриру Сивому.       Эльфийка низко поклонилась.       — Что Руффи должна написать?       — «Мой ответ положительный», — холодно отдала приказ женщина.       Эльфийка не поднимала головы. Её большие кожистые уши касались пола.       — Ошибки, совершённые на порыве юношеских эмоций никогда не заканчивались ничем хорошим, — мрачно добавила она так, словно вела диалог с самой собой. — Я не могу позволить своему сыну так оступиться.

***

      Гермиона путалась в паутине собственных размышлений и мучила себя догадками. С момента, как она вышла из палатки Джинни, её будто изнутри сжигало мерзкое подозрение.       Да, возможно, поначалу Малфой явно был против нахождения в лагере, тренировок и в целом движения Сопротивления. Но сейчас это ведь изменилось?       На последней операции именно Драко уничтожил крестраж, а это мало похоже на действия человека, желающего сбежать.       — Грейнджер.       Гермиона вздрогнула от его голоса и обернулась.       Малфой быстрым шагом направлялся к ней со стороны общего корпуса лагеря. За спиной его ждали Гарри и Сириус, лица которых выражали нетерпение, но он словно наплевал на это, решительно приближаясь к повстанке.       — Всё в порядке? — сбито выдохнул он, заглядывая ей в глаза.       — Относительно, — нехотя ответила она.       Малфой нахмурился, облизнув пересохшие губы.       — Что-то случилось? — отвела тему Гермиона. — Гарри и Сириус тебя явно ждут.       Гвардеец бросил короткий взгляд за спину и взял её за руку. Она не отстранилась, но почувствовала, что теперь это вызывает спутанные, странные ощущения.       — С рассветом я отправляюсь на операцию с разведывательным отрядом. Мы с Гарри хорошо знаем Цитадель, но ему слишком рискованно высовываться, — Драко сжал её ладонь крепче. — Поэтому пойду я.       Гермиона смотрела в серые глаза, выражающие решимость. Его ладонь так уверенно сжимала её руку, заставляя спросить его на одном выдохе:       — Зачем ты это делаешь? Зачем оказываешь помощь Ордену?       Кажется, он немного растерялся от её вопроса, но, как обычно, старательно пытался не подавать виду.       — Грейнджер, с тобой всё нормально?       — Да, — она отвела взгляд, но он поднял её подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Это обычная разведка. Я вернусь.       Малфой принял её поведение за переживание и нервозность, которые сам не раз испытывал, когда на эти миссии отправляли Гермиону.       Однако что-то во взгляде повстанки не давало ему покоя. Нервировало и напрягало. Она точно о чём-то размышляла, потому как стоило лишь взглянуть на неё, и становилось понятно, что сейчас в этой голове яростно крутятся шестерёнки, раскладывая по полочкам доводы и аргументы. Вот только в пользу чего?       — Драко, — начала повстанка и убрала свою ладонь из его руки. — Ты всё ещё можешь пообещать мне, что будешь рядом?       Он помнил момент, когда она пресекла его клятву и напрягся сильнее.       — Гермиона, — не то, чтобы он редко звал её по имени, но это почему-то всегда неосознанно выходило на пике эмоций. — Что-то не так?       — Ты сказал, что хочешь моего доверия, — карие глаза прожигали его насквозь. — Сказал, что можешь обещать мне, быть рядом… Это всё ещё в силе?       — Почему ты спрашиваешь? — Малфой отключился от суеты в лагере, от нервно ожидающих его Гарри и Сириуса.       Гермиона видела, что ему важно её состояние.       — Драко, — она вкладывала в эти слова ничтожную часть надежды на положительный ответ. — Ты же не исчезнешь в один момент? Не пропадёшь внезапно… Не сбежишь?       Малфой тяжело сглотнул. Он совсем не торопился ей отвечать. Ранее Гермиона предусмотрительно относилась к каждому данному слову, а потому и он не хотел бросать свои на ветер. Не с ней.       — Грейнджер, — начал он, но его перебил голос Поттера.       — Малфой, давай быстрее, — Гарри явно не терпелось сделать хоть что-то, чтобы унять чувство вины.       — Сейчас приду, — Драко быстро взял её лицо в руки, спиной закрывая от друга и наставника. — Грейнджер, ты была права. Некоторые обещания мы сдержать не в силе, — она чувствовала приближение предательских слёз, но держалась, — но я обещаю тебе, что пока я жив, буду делать всё возможное, чтобы быть рядом с тобой. Ты можешь довериться мне, — он смотрел на неё глазами полными решимости. — И если я исчезну или пропаду в один день, то это значит, что меня больше нет.       Сердце участило свой ритм, ударяясь о грудную клетку с такой силой, что звуки лагеря потерялись, словно погрузившись под внушительную толщу воды. Она молчала, отдалённо понимая, что должна быстрее дать ответ, что сейчас на кону стоят жизни людей.       Но его глаза разрушили в ней эти огромные стены, которые она возводила вокруг себя годами. Так быстро и уверенно. Она даже не успела понять, в какой именно момент.       — Теперь ты доверяешь мне? — спросил Малфой.       Белый флаг поднят. Последняя башня сдаёт стену оккупанту.       — Да…       — Мы обсудим план действий и я приду к тебе, — кивнул Малфой, выпуская её лицо из рук.       Гермиона кивнула в ответ.       Она смотрела на силуэт гвардейца, который быстро возвращался к повстанцам и скрылся за деревянными дверьми корпуса. Подозрения не сошли на нет, но Грейнджер определила сторону, на которой решила оставаться — вера.       Она закончила осмотр в больничном крыле лагеря, пытаясь отвлечь себя от размышлений. Выходило неплохо. Уже у самого спального корпуса её окликнул Хантер. Он выглядел напряжённым, и она списала это на окружающую обстановку, но ошиблась.       — Гермиона, — боец оглянулся по сторонам. — Мы можем поговорить?       — Что случилось?       Нерешительность и странное поведение Хантера не сулили хороших новостей.       — Не здесь, — тихо шепнул Беллатор. — Я видел, что Луна в лазарете. Мы можем поговорить в вашей комнате?       Она не стала задавать других вопросов, зная, что Хантер никогда не стал бы просить её о чём-то без должной на то причины.       Идя по узкому коридору, она снова предчувствовала приближение чего-то, что точно выбьет её из колеи. Не расшатает, как заявление Джинни, а грубо выкинет за борт корабля, который и так столько лет переживает шторм.       Зайдя в комнату, боец тут же наложил заглушающие чары, ставя точку в её опасениях.       — Завтра меня отправляют на разведывательную миссию к Цитадели, — сказал Хантер, закончив с конспирацией. — Я, старший брат Милисенты — Найджел Булстроуд и Малфой.       — Знаю, — кивнула Гермиона, но поправила себя, — точнее, я знаю, что участвует Драко. Об этом ты хотел поговорить?       Беллатор несколько секунд внимательно смотрел ей в глаза, словно прикидывая в голове дальнейший расклад событий и правильно ли продолжать этот разговор. В последнее время он слегка сторонился её, но всеми силами старался сохранить дружеские и в каком-то роде наставнические отношения.       — Для Драко цель миссии звучит как «разведка»… — Хантер снова замолчал, потерев, скорее всего, намокшие от волнения ладони о футболку.       Гермиона видела бойца в разных ситуациях. Он был собран, организован и решителен, что и делало его лидером, а оттого поведение Беллатора сейчас начало назойливым жужжанием будить запертое в ней чувство страха.       — А какая на самом деле цель миссии? — напряжённо выдавила она.       Боец потёр лицо и процедил, сквозь стиснутые зубы:       — Избавиться от Драко Малфоя.       Воздух застрял на выдохе. Гермиона непонимающе смотрела на Хантера.       — В каком смысле избавиться?       — Орден дал нам с Найджелом задание — убить Малфоя на этой миссии. Я не должен никому рассказывать об этом, но… — он тяжело сглотнул, — не могу так поступить с тобой, зная… в каких отношениях ты с ним находишься.       Она молчала, на время отказываясь воспринимать информацию, отказываясь обрабатывать её и обдумывать.       — Почему? — единственное, что ей удалось выловить из беспорядка в голове.       — Его нахождение в лагерях грозит нашим раскрытием, — пояснил Беллатор. — Мать Драко — Нарцисса Малфой — урождённая Блэк. В их роду действует древняя кровная магия. Мать может найти сына. Где бы он ни был и какие бы чары на это место ни были наложены.       — Тогда почему сейчас?       Ноги перестали держать, и она осела на кровать, пытаясь собрать себя во что-то единое.       — Ранее Орден предполагал, что Малфои перейдут на нашу сторону. Через пару месяцев планировалась миссия налёта на заключённых, но обстоятельства изменились…       — Это из-за разгрома «Янтаря»? Из-за того, что Уизли взяли в плен?       — Нет, — помотал головой Хантер, — разведка принесла весть о том, что предстоящий Аукцион будет спонсировать Люциус Малфой. А это значит, что он выйдет в свет… Тёмный Лорд несколько месяцев собирал в Цитадели прорицательниц. Совет думает, что Волан-де-Морт оправдал семью Малфоев. И если раньше Нарцисса молчала о родовой магии, то теперь, когда они скорее всего убедили Лорда в том, что Драко здесь заложник, она непременно воспользуется этим.       — Откуда вообще Совет знает об этой магии, если даже сам Волан-де-Морт не в курсе?       — Перед тем, как Тонкс удалили из состава Совета, она рассказала об этой информации. Её мать — тоже урожденная Блэк.       Гермиона закрыла лицо руками, лихорадочно соображая.       — Кто отдал приказ?       — Аластор, но проголосовало большинство членов.       — Были те, кто против?       — Сириус, Ремус и, я думаю, Артур с Молли тоже бы отказались. Остальные расставляют приоритеты.       — Снова эти приоритеты, — прошипела Гермиона, оторвав руки от лица. — Они готовы избавиться от человека, который сражается за них…       — Ради безопасности сотни других, — добавил Хантер.       Повстанка подняла взгляд на бойца.       — Гермиона, я тоже не считаю это правильным, но пытаюсь объяснить тебе, что на такие меры есть причина.       — Ты рассказал мне, чтобы подготовить? — она встала с кровати, сверля взглядом чёрные, как смоль, глаза.       — Если честно, не знаю, зачем… — Беллатор ещё раз нервно потёр лицо. — Но я не мог молча уйти, не сказав тебе. Что ты будешь делать с этой информацией, я не знаю.       Преданность Ордену была главным ориентиром и мотиватором, но сейчас её разрывало меж двух огней.       — А что бы сделал ты?       Отчаяние заполняло сердце, сгущая кровь в венах, словно замедляя работу организма.       — Завтра на операции я исполню данный мне приказ, Гермиона, — серьёзно ответил Хантер. — Вряд ли у меня есть право просить тебя о таком, но… прости меня, если сможешь.       Она хотела сказать, что понимает его выбор, хотела поддержать, ведь он выглядел настолько виноватым, но не смогла пересилить свои эмоции.       — Если… я могу чем-то помочь, — начал боец, но замолчал, отводя взгляд, — тысяча детей может попасть в плен и погибнуть, Гермиона. Мы ответственны за них. Тёмный Лорд не глуп, он обязательно воспользуется этим шансом, чтобы разбить Сопротивление.       Гермиона задержала дыхание, чтобы не дать слезам волю.       — Я не могу сказать, что нашёл общий язык с Малфоем, но… это не значит, что я хотел такого исхода. Мы на войне, Гермиона. Сомневаюсь, что здесь есть место морали.       Она сдавленно кивнула, пытаясь выровнять дыхание. Драко должен был вот-вот вернуться. Она не знала, как посмотрит ему в глаза. Даже представить не могла, как проведёт эту ночь с ним, зная, что его ждёт на миссии.       — Думаю, ты знала, что связываться с ним — не лучшая затея. Он не выбирал Орден… — Гермиона не дала ему закончить, бросив предостерегающий взгляд.       — За последнее время единственная крупная удача, которая настигла Орден, это уничтожение крестража. Напомнить, кто это сделал?       Она знала, что срывает эмоции на Хантере. И он, видимо, позволил ей это, медленно процедив:       — Кажется, я зря рассказал тебе. Мне, наверное, лучше уйти, — возможно, его одолевало чувство вины и разочарования в себе за тот промах, за слабость перед действием крестража. — Постарайся без глупостей. Помни, кто ты и за что борешься…

***

      Миссис Забини задержала Сивого после собрания Пожирателей Смерти.       — Где ты будешь держать эту девочку? — спросила она.       — Это больше не твоё дело, птичка моя, — улыбнулся оборотень.       — У меня есть к тебе ещё одно требование, — сверкнула глазами женщина и Сивый оскалился. — Кэти Бэлл не должна попадаться на глаза моему сыну. Сделай так, чтобы он больше никогда её не увидел.       Оскал Сивого спал, сменяясь на ухмылку:       — За это можешь не переживать. Твой щенок её больше не увидит. И даже если захочет, не найдёт.

***

       Драко зашёл именно в тот момент, когда Хантер уже стоял у двери комнаты, собираясь уйти.       — Ты что здесь забыл? — ощетинился гвардеец.       Боец не ответил, молча выходя в коридор.       — Что он здесь делал?       Гермиона находилась в смуте сомнений. С одной стороны — преданность Ордену, с другой стороны — Драко. Она сидела на кровати, чувствуя, как кровь набатом бьётся в ушах.       Гвардеец прилагал усилия и пытался помочь движению Сопротивления, собирался участвовать в разведывательной миссии. А самое важное — он был ей дорог.       — Мы говорили о завтрашней операции, — напряжённо ответила Гермиона.       — Здесь? — вскинул бровь Малфой, подходя ближе.       Она бегала взглядом по его лицу. Драко заметил, что повстанка была напряжена. И отнюдь не от прошедших событий.       Он притянул её к себе, заставляя встать с кровати и приподнял её подбородок, заглядывая в глаза.       — Почему он разговаривает с тобой о миссии, в которой ты не участвуешь… здесь? За закрытой дверью.       Дыхание стало судорожным, а слёзы снова навернулись на глаза, обжигая её палящей болью.       — Грейнджер? — его напрягало её состояние.       — Что… если ты… умрёшь завтра? — выдавила она.       Вдохи стали короче, но чаще.       Малфой внимательно вглядывался в её лицо.       — Умереть… за благое дело, — протянул гвардеец. — Не совсем в моём стиле. Но ты же запишешь меня в списки героев?       — Я серьёзно, Малфой, — всхлипнула она и позволила слезам скатиться по щекам.       — Эй, ладно, — он провёл пальцем по лицу, стирая мокрые дорожки.       — Я не хочу, чтобы ты умирал, — Гермиона дрожала, судорожно хватаясь за его запястья.       — Это признание? — криво улыбнулся Драко. — Не приручай меня, если не сможешь пообещать каждый раз стонать моё имя… — ему не дали закончить.       — Это не смешно, чёрт возьми! — она оторвала его руки от себя и оттолкнула.       Малфой нахмурился, смотря ей в глаза.       — Я же не закатываю истерики каждый раз, когда ты уходишь на миссии. Грейнджер, разве мы не каждый день рискуем своей жизнью?       — Это другое, — она попыталась вытереть слёзы. — Твоя миссия завтра… ты умрёшь.       Он сжал скулы и размял кулаки:       — Это ты так веришь в меня? А я думал, что доказал свои способности.       — Ты не понимаешь…       — Ну так поясни.       Гермиона смотрела на бледное напряжённое лицо, платиновые волосы, в которые она постоянно зарывалась пальцами, его руки, губы, глаза.       — Тебе нужно бежать, — выпалила она. — Сейчас же, пока Хантер не передумал и не сообщил Ордену, что я знаю.       — Что? — непонимание отразилось на лице гвардейца. — Куда бежать? Ты о чём?       — Быстрее…       Он видел, как вспыхнули её глаза. Как она начала лихорадочно бегать по комнате, собирая вещи, а после бросила их на кровать.       — Ты не сможешь покинуть лагерь один, — бубнила Гермиона, пока Малфой в растерянности наблюдал за её суетой. — На тебя, наверное, уже наложили запрет. Но я могу попробовать перенести тебя.       — Какой запрет? Ты вообще меня слышишь?       Он ощущал нарастающее раздражение. Она словно вообще не обращала на него внимания, проговаривая вслух какую-то белиберду.       — Собирать вещи нет времени. Они могут схватить тебя… — она закинула пару футболок в рюкзак, добавила склянки с целебными зельями и перочинный нож.       — Да стой же ты!       — Драко… — повстанка обернулась, обращая на него большие испуганные глаза. — Я должна вытащить тебя отсюда, пока не стало поздно, — она с мольбой протянула ему руку.       Он несколько секунд колебался, перед тем как последовать за Гермионой. Они быстро прошли коридор и почти выбежали на центральную площадку лагеря.       — Грейнджер, — тут же окликнул её Сириус, выходящий из лазарета.       Она остановилась, судорожно сжимая ладонь Малфоя.       — Куда вы идёте? — настороженно спросил Блэк.       — Мы прогуливаемся, — соврала она. — Воздухом дышим.       Взъерошенный вид, сбитое дыхание и походный рюкзак на спине — странная прогулка.       Со стороны общего корпуса показался Хантер. Кажется, он сразу понял, в чём дело, ведь они направлялись в зону лагеря, доступную для аппараций.       — Гермиона, не глупи, — предупредил Беллатор. — Прошу тебя.       Сириус перевёл взгляд с бойца на повстанку и вскинул палочку, направляя её на беглецов.       — Гермиона, отойди от Малфоя, — строгий приказ заставил её поёжиться.       Она крепче сжала руку гвардейца.       — Опустите палочку, — начал Драко, но повстанка закрыла его плечом.       — Гермиона, подумай о всех тех, кто борется здесь с малых лет. Ты совершаешь ошибку, — начал Блэк, поняв её намерения.       — Нет… — выдохнула она.       — Отпусти его руку и отойди на десять шагов, — интонация Сириуса менялась, становилась требовательной и властной. — Это приказ. Если ослушаешься, то это будет расцениваться как измена. Хантер, с левого фланга.       Мужчина приготовил палочку, когда Драко вскинул свою:       — Что вы, блять, творите? — прорычал гвардеец. — Гермиона, иди сюда.       — Грейнджер, на счёт три… Мы начнём огонь на поражение, — она сильнее сжала ладонь Малфоя.       — Я не могу, — прошептала она, запуская цикл аппарации.       — Конфундо!       — Ступефай!       — Протего! — отразил Малфой.       И они растворились, покидая лагерь «Лунный камень».

***

      Запястья ныли от боли, а руки затекли. Кэти весила не больше ста фунтов*, но сейчас этот груз казался непомерным для рук, подвешенных на железных оковах. Прошло около часа, как она очнулась в темнице, где единственным источником света было небольшое квадратное окно у самого потолка.       Державшие её оковы крепились на мощную подвижную арматуру, которая тянулась через всю темницу и регулировалась рычагом у самого входа. Единственная дверь была плотно закрыта.       Из последних воспоминаний — Кэти позавтракала, а после — сплошной туман. Еда отдавала излишней пряностью, а потому она, вероятно, не смогла различить зелье сна без сновидений. После снотворного в голове гудел хаос. Она помнила, как видела через окно силуэт Блейза в мантии Пожирателя Смерти. Он покидал Цитадель.       Кэти отчаянно цеплялась за мысль, что он вернётся и найдёт её, что он точно не причастен к этому. Какой-то частью разума она знала, что рассчитывать на это глупо и абсолютно наивно, но, видимо, после того вечера с ним повстанка уверила себя — Забини не причинил бы ей вреда.       Бэлл обхватила цепь, прикреплённую к оковам, и потянулась, чтобы ослабить давление на запястье. Ещё немного и они начали бы кровоточить, прорезав покрасневшую кожу.       Она повторяла это уже несколько раз за прошедший час. Силы стремительно покидали её.       Шло время. В темнице был тяжёлый влажный воздух. Душно. Бетонные стены и бетонный пол.       Множество пугающих догадок терзали её разум. Род Забини решил избавиться от неё? Или Тёмный Лорд отдал приказ повторно придать её пыткам? Признаться честно, прошлый заход пыток она вынесла с трудом. Бэлл молила о быстрой смерти, но на последнем дыхании её тело подвергли исцелению, после чего продали на Аукционе.       Ещё одна догадка была настолько противна ей, что она старалась даже не думать об этом. Но когда дверь в темницу открылась, и она увидела знакомое испещрённое шрамами и заросшее тёмными волосами лицо оборотня, сердце застыло на секунду от осознания — Сивый добрался до неё.       — Какая приятная встреча, — растянулся в довольном оскале оборотень, закрывая за собой дверь.       Она молчала, смотря в хищные жёлтые глаза.       — Жаль, что я упустил возможность выкупить тебя на Аукционе. Тебе пришлось так долго ждать…       Бэлл не проронила ни слова, сжимая цепи в руках.       — Но не переживай, малышка, — обманчивый ласковый тон только заставил спину повстанки покрыться холодным потом, — теперь ты со мной, пока смерть не разлучит нас. Так ведь говорят маглы?       — Он найдёт меня, — наконец, выдавила из себя Кэти.       — Кто? — Сивый явно удивился.       — Блейз… Он найдёт меня, и ты заплатишь за это похищение, — она всеми силами пыталась не дрожать, чтобы угроза прозвучала как можно более убедительной.       Но оборотень лишь сипло рассмеялся, демонстрируя ей гнилые зубы. Этот звук отдавался эхом по темнице и сворачивал внутренности от отвращения. На нём была мантия Пожирателя Смерти. Однако, в отличие от Блейза, мантия выглядела настолько потрёпанной и грязной, что относить этих приспешников Лорда к одной армии становилось сложно.       — Как ты думаешь, почему ты здесь? — спросил Фенрир, подавив смех.       — Потому что ты… выкрал меня, — она боялась его, не в силах отделаться от детских воспоминаний.       Как её мать скребла ногтями по полу, всего в нескольких футах от шкафа, в котором была спрятана Кэти. Этот жуткий оскал Сивого, насильно вдавливающего тело волшебницы в деревянный пол, с каждым толчком яростно вбиваясь всё сильнее.       — Ошибаешься, — ухмыльнулся оборотень. — Забини заключили со мной выгодную сделку. Мне тебя продали.       Кэти выпустила цепи и бессильно повисла на оковах. Воспалённая кожа вспыхнула режущей болью, и по предплечью потекли струйки крови. Но то, что сказал Сивый, ранило её не только снаружи.       — Л-ложь, — весь настрой держаться храброй спал. — Он… он бы не продал меня тебе.       — Кто? Этот мелкий щенок? — Сивый опёрся спиной о дверь. — Он не в том положении, чтобы противостоять кому-либо. И выгодная сделка для него важнее наёмной матки. Тем более, что ты так и не понесла ему… Детка, не бери на себя много. Ты ведь не думала, что какая-то шлюха из Сопротивления стоит того, чтобы подпортить свою репутацию и лишиться статуса?       Кэти закусила губу, но слёзы сами хлынули из глаз.       — Теперь ты — моя собственность.       — М-меня всё равно найдут, — всхлипнула Бэлл. — И тебя убьют за всё, что ты сделал!       — Кто? Повстанцы? — усмехнулся Сивый. — Это я сомневаюсь. У ваших не принято спасать попавшихся в плен.       — За мной придут, — Кэти мотнула головой, стряхнув слёзы на пол. — Чарли и Билл… и Артур с Молли. Они не оставят меня.       Отчаянная вера в свои слова уже давно ослабла, но цепляться было больше не за что. Если бы Уизли были в силах ей помочь, они бы забрали её ещё из Цитадели, но, видимо, это было невозможно.       Сивый снова рассмеялся, брызгая слюной на пол.       — Знаешь, тут я не стану с тобой спорить. Они действительно не оставили тебя, — рука оборотня потянулась к рычагу регулирования и рванула вверх.       Цепи натянулись, и Кэти вздрогнула от боли, с шипением сжав кулаки. Она поднималась выше, почти к самому потолку.       — Что ты, блять, делаешь? — процедила она, стараясь не заскулить.       — Посмотри в окно, малышка. Увидишь своих спасителей.       В маленьком квадратном окне виднелась площадка. Место было знакомо Бэлл. Она находилась здесь пару месяцев назад — Цех. Но то, что она увидела посреди площадки, разнесло ужас по венам, как ядовитую ртуть.       Четыре обугленных тела, привязанных к высоким столбам должны были приковывать взор любого пленного в Цехе, вгоняя их в страх.       Кэти начало тошнить.       — Твои Уизли совсем рядом с тобой, — усмехнулся Сивый, с жадностью поглощая каждую эмоцию на её лице. — Радуйся, детка. Ведь у тебя есть возможность каждый день их видеть.       Она не могла вдохнуть воздух, захлёбываясь в душной темнице. Эта вонь, страх и ужас переполняли её, заставляя дёргаться в приступах паники на цепях.       — Ты сделаешь со мной то же самое?       — О, их сожгла Беллатриса, — отмахнулся оборотень. — На тебя у меня совсем другие планы. Ты будешь жить в аду день за днём, пока я не решу, что этого достаточно.       Кэти подняла голову, посмотрев в дикие жёлтые глаза.       — Достаточно для чего? — выдавила она, вспоминая вересковую пустошь лагеря «Янтарь» и семью Уизли, воспитавших её.       — Чтобы перекрыть боль моей утраты, — прорычал Сивый. — В этом году будет десять лет, как Аманда Бэлл убила моего младшего брата. И не было ни дня, когда бы я не помнил об этом.       — Ты уже отомстил, — с ненавистью процедила Кэти. — Разве у оборотней не такой закон? Жизнь за жизнь. Ебаный ты, блять, извращенец! — вскричала Бэлл. — Ты насиловал её со своими ублюдками и убил! Что ещё тебе надо?       Глаза оборотня потемнели, а верхняя губа дёрнулась вверх, обнажая пожелтевшие клыки.       — Эта сука откусила себе язык, — прорычал он. — Я не отплатил долг. Но жизнь подкинула мне второй шанс.       Сивый резко рванул рычаг вниз до самого упора, и Кэти с размаху рухнула коленями на пол, тогда как тело пригвоздило тяжёлой арматурой к влажному бетону.       — Ты сполна заплатишь за неё. И в конце, когда я решу, что ты искупила её вину, то покажу всем, во что я превратил тебя, — она услышала, как открылась дверь, но не могла поднять головы. — До скорой встречи, малышка. Теперь ты будешь видеть меня так часто, что не успеешь соскучиться. Можешь пока помечтать о нашем веселье…       — Да пошёл ты, блять! Жалкая псина! Лучше бы ты вырезал мне глаза, чем видеть тебя. Это единственное, о чём я могла бы помечтать, ебаный урод, — Кэти кричала во всё горло. — Я бы лучше умерла, чем оказалась здесь с тобой!       Все, кто ей действительно дорог — мертвы. Все, кто мог её защитить и спасти, отказались от неё.       Злость не поддавалась контролю. И, похоже, её выпады попали точно в цель.       Оборотень остановился. Дверь снова закрылась, а быстрые шаги дали понять, что он уже рядом. Стоит над ней.       — Как-никак, ты платишь не совсем свой долг, — низким голосом прорычал Сивый. — И я думал дать тебе возможность загадать одно желание.       Вес арматуры не давал ей поднять головы, отчего она чувствовала себя униженной, лёжа у ног человека, который издевался над её матерью и планировал сделать то же и с ней.       — Ты бы могла попросить даже свободу, — продолжил Фенрир. — Но раз единственное, о чём ты мечтаешь, — не видеть меня, я выполню твоё желание.       Бэлл не успела сказать ни слова, когда он схватил её за волосы и потянул голову вверх. Шрамы и грязное лицо, жёлтые клыки и сгнившие зубы. Шея Кэти хрустнула от резкого угла, а в руке оборотня сверкнул кривой кинжал. Всего одно движение, и остриё рассекло воздух, а после и хрупкую плоть глазных яблок, пронзая переносицу и рождая за собой вопль ужаса.       Повстанка лихорадочно хваталась руками за железные цепи и трясла их, крича от жгучей агонии.       — Больше желаний у тебя нет. Моя очередь, — Сивый разжал ладонь и слизнул кровь в кинжала.       Однако Кэти этого уже не видела, задыхаясь от боли.       — Оцени иронию… последнее, что ты видела в своей жизни — моё лицо.

***

      Трансгрессировав на опушку леса, Гермиона тут же выпустила руку Малфоя, хватаясь за голову.       — Чёрт. Что я натворила…       Драко снова находился в смятении. С момента, как они с Гарри в сумбурном круговороте событий попали в лагерь «Янтарь», прошло не больше четырёх месяцев. И теперь он вновь бежит в абсолютном неведении, куда и зачем. Пора бы прекращать идти за близкими людьми без должных объяснений. Не так ли?       И если Гарри не располагал информацией, то Гермиона явно понимала, в чём дело.       — Ты скажешь мне, что случилось или нет? — Драко старался не повышать голоса, но выходило плохо.       — Я… я предала Орден, — в ужасе выдохнула повстанка. — Я… всё испортила.       — Что испортила?       — Абсолютно всё. Если мы вернёмся сейчас, то тебя убьют, а меня отстранят… наверное, уже навсегда.       — Да что происходит, Грейнджер? — вскричал он. — Почему убьют? Почему мы сбежали сюда? Да и где мы?       — Это королевский лес Дин. В детстве я бывала здесь с родителями, — она находилась в состоянии ошеломления, впиваясь ногтями в голову.       — Так, — кивнул Малфой. — Уже хоть что-то.       Гермиона сфокусировала взгляд на серых глазах, пытаясь подавить приступ паники.       — Теперь дальше и по порядку. Гермиона, расскажи мне…       — Цель завтрашней миссии Ордена — избавиться от тебя, — тяжело сказала она. — Потому что твоя мама может воспользоваться родовой магией крови, чтобы найти тебя. Это рассекретит лагерь. И где бы мы тебя ни прятали, они найдут…       — Моя мама? — непонимающе переспросил Драко. — Но они ведь в плену…       — Уже нет.       — Грейнджер, чёрт возьми, начни сначала! Тебе не кажется, что у меня, есть право знать?       Ситуация относилась к числу самых рискованных в её жизни.       Гермиона рассказала ему всё, что узнала, и в повисшей тишине они молча смотрели друг на друга. Единственное, что уточнил Драко, — это в курсе ли Гарри, на что она покачала головой.       — Я говорил Поттеру, что весь этот Орден плевать хотел на него, если бы не долбаное пророчество, — выругнулся Драко.       Глухая тишина.       Как бы она ни старалась, у неё не складывалось ни одной светлой мысли, как выплыть на поверхность, не захлебнувшись.       — Выглядишь так, словно жалеешь о своём выборе, — отметил Малфой, прерывая молчание.       Повстанка вскинула брови.       — У нас проблемы, Драко. Мне пошутить, чтобы тебе стало веселее?       — Знаешь, я не просил тебя вытаскивать меня. Спасать. И если ты так жалеешь, то давай вернёмся.       — Не бросайся пустыми словами, — взорвалась Грейнджер. — Хватит вести себя, как капризный ребёнок.       — Это я — капризный ребёнок? — выкрикнул Драко. — Ты схватила меня и сбежала, а теперь жалеешь. Может, стоило подумать, перед тем как делать? Поверить не могу, что говорю это тебе…       — А что мне оставалось? Переспать с тобой и помахать ручкой на прощание?       — Прекрасно. Может, стоило сначала рассказать мне всё, чтобы придумать хоть что-то, больше похожее на план?       — Не было времени на это.       — Ну, конечно, — развёл руки Малфой. — А теперь у нас этого времени просто дохера?       — Нет! Но какой план ты смог бы придумать в таких условиях? — закричала Гермиона, подлетая к нему. — Хантер пожалел о том, что рассказал мне. И когда мы увидели его на площадке, он, наверное, уже шёл признаться Сириусу во всем. Тебя убили бы прямо там!       — Так значит надо было остановиться! — со злостью выплюнул он. — Кто тебя тянул во всё это?       Их носы почти соприкоснулись, а напряжение завибрировало в воздухе.       — Я же не могла оставить тебя! И прости, что я не в восторге, — Гермиона отвернулась, шагая прочь. — Родовая магия всё ещё действует, — говорила она на ходу, — и Тёмный Лорд не упустит возможности применить её. Мне некуда спрятать тебя… Они рассекретят силы Сопротивления. И это будет моя вина!       Как бы он ни злился, начал шагать за ней, ощущая холод. Первые дни декабря не отличались ласковым солнышком.       — Мы уже не в лагере. Им не грозит опасность, — вставил гвардеец, пиная жухлую траву, которая уже покрылась инеем, но остановился, поднимая на неё взгляд. — Или подожди… Ты думаешь, я сдам твой Орден?       Она сжала губы в тонкую полоску и обернулась к нему, останавливаясь.       Драко захлопнул рот, в неверии косясь на неё. По телу расползалось мерзкое осознание — она не доверяет ему.       — Я не знаю, Драко. Какой у тебя был план, пока мы не сбежали? Что ты планировал сделать? — хмуро спросила Грейнджер.       — Помочь Поттеру, — просто ответил Драко.       Повстанка сузила глаза, сложив руки на груди.       — А дальше? Заставить Орден вытащить твоих родителей и сбежать, не так ли?       Он ощутил явный упрёк в её словах.       — Откуда ты… — она не дала ему закончить.       — Мерлин, это правда, — процедила Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Джинни была права, — добавила она, ощущая раздражение. — Прекрасно. Чувствую себя полной идиоткой!       Драко молчал, мысленно отбрасывая вариант, что Гарри мог выдать его план младшей Уизли. Обида заполняла лёгкие, затрудняя дыхание. Он никогда и никого не просил подставляться из-за него. И видеть глаза Грейнджер сейчас было просто невыносимо. Она словно разломалась на части.       — Это было до того, как… — Малфой затормозил, не зная какие слова подобрать. — До нас с тобой.       Она обречённо закрыла глаза, опираясь спиной к ближайшему дереву.       Они снова молчали.       — Чёрт возьми, что нам теперь делать? — простонала она, поднимая взгляд к темнеющему небу.       — Для начала давай организуем походный лагерь, — начал размышлять Драко, приготовив палочку. — И если получится, то нужно найти способ послать весть моим родителям.       Гермиона сползла на землю, всхлипнув. Она что-то бормотала себе под нос, когда Драко сел перед ней на корточки, обхватив её лицо:       — Перестань. Мы сможем спрятаться, Грейнджер. Не плачь. Я найду способ защитить тебя. Тебе не нужно бояться, — он вкладывал все силы в то, чтобы звучать убедительно.       Она застыла. Её лицо не выражало облегчения, которое он, признаться честно, ожидал увидеть, ведь он приложил усилия, чтобы не злиться и сделать первый шаг.       — Я не собираюсь бежать, Драко Малфой. И не боюсь умереть.       — Тогда почему ты плачешь? — недоумевал он.       — Я потеряла доверие Ордена. Мне не вернуться назад. Всё, ради чего я жила столько лет, превратилось в пустой звук.       — Гермиона, война — не может быть смыслом жизни…       Она сухо усмехнулась, убирая его руки от себя:       — Брось. Тебе не понять меня, Малфой. Ты вырос в другом мире… И пару месяцев мало, чтобы до тебя дошло, чем живут повстанцы в лагерях Сопротивления. Я должна была это понимать…       Он резко поднялся на ноги и бросил на неё холодный взгляд, вспоминая слова Хантера о том, что она сама всё поймёт.       В серых глазах застыл жидкий металл. Его задели её слова, но Гермиона не собиралась брать их обратно.

***

      — Это и есть мощь Ордена Феникса? — со злорадной усмешкой спросил Тёмный Лорд.       Он восседал на своём троне в Большом зале, смотря вслед сыновьям семьи Уизли, которых уже спешили доставить в Цех.       — Неужели, всё, что могли предложить бесстрашные повстанцы, — это шайка мальчишек?       Пэнси и Астория в любопытстве застыли у Большого зала. Огромные двери закрылись, и эхо голоса хозяина стихло.       По коридору вели скованных в магические путы парней. Два высоких близнеца с коротко остриженными рыжими волосами и их такой же рыжий брат.       — Добрый вечер, мисс Паркинсон, мисс Гринграсс, — поприветствовали мужчины в тёмных мантиях, сопровождавшие пленных.       Они остановились, сдержанно кивнув девушкам, и уже собирались продолжить путь, как Пэнси, не удержавшись, спросила:       — Кто это?       Она внимательно рассматривала близнецов. Поджарые тела еле сдерживали оковы чар, а голубые глаза глубоко въелись в сознание. Девушка закусила губу.       — Пойманные повстанцы, — ответил Пожиратель, взмахнув палочкой. — Пошевеливайтесь, — пригрозил он парням.       — Как будто за нами есть очередь, — съязвил близнец.       Путы загорелись, обжигая их кожу, и парни сжали скулы, зашипев.       — Их ведут на допрос? — спросила стоящая рядом Астория, в то время как Пэнси не могла оторвать взгляда от парней.       — Да…       — А что после? — Паркинсон снова не смогла сдержать любопытства.       — Если не подохнут в процессе, то их продадут на ближайшем Аукционе, — ответил Пожиратель. — Не задерживайте нас. Юным леди незачем интересоваться всяким отбросом, — этот поучительный тон заставил Пэнси сузить глаза.       — Верно, — кивнула она. — Не смеем мешать. Хвала нашему Лорду!       — Хвала, — кивнули Пожиратели, и процессия двинулась дальше.       — Кто тебя за язык тянет? — шикнула Астория. — Зачем задавать подозрительные вопросы?       Пэнси смотрела вслед уходящим повстанцам, не слушая подруги:       — Когда ближайший Аукцион?       — А что? — растерялась Астория.       Девушка обернулась к подруге, заправляя прядь коротких чёрных волос за ухо:       — Я надеюсь, они переживут допрос.

***

      На закате солнца под проступающей бледной луной Драко и Гермиона, наконец, нашли место, где можно было разбить временный лагерь.       На протяжении трёх дней скитаний по заброшенным домам им приходилось спать по очереди, чтобы поддерживать защитные барьеры магии. Они почти не разговаривали друг с другом после последней ссоры.       Оба понимали, что так продолжаться не может. В скором времени Малфои применят чары родовой кровной магии. А как только Драко будет найден, Гермиона попадёт под удар. Теперь бежать нужно было ей, но куда?       Обычно ей были несвойственны необдуманные поступки, но спасение Малфоя на всех правах возглавило список: «Надо было много раз подумать перед тем, как делать».       Однако в голове повстанки уже созрел план. Безумие в чистейшем виде. Но это единственная идея, которая могла в теории хоть как-то исправить ситуацию. Времени было мало, и действовать нужно было как можно быстрее.       Гермиона мысленно отметила для себя сегодняшнюю ночь последней в их марафоне бесцельного странствования. Утром она собиралась идти ва-банк.       — Поешь, — бросил Драко, оставив на тарелке быстрый ужин из банки. — Я подогрел.       Это была последняя консервация, которую они нашли в заброшенном домике на окраине Оксфордшира.       Оставаться на ночлег у какой-либо семьи было опасно. Если бы Пожиратели их нашли, то любой, кто посмел оказать им помощь, был бы наказан.       — А ты? — спросила Гермиона, заметив, что он оставил полную порцию.       — Я… поел.       Гермиона знала, что это ложь.       Она села на поваленное бревно и, взяв вилку, разделила порцию ужина на две равные части.       — С какой части ты уже ел? — невозмутимо поинтересовалась Грейнджер, ощущая горький прилив ностальгии.       Если всё сложится, то это их последний ужин вместе. Весьма иронично было закончить так, как всё и начиналось.       Драко пристально смотрел ей в глаза, гадая, можно ли принять это за шаг к примирению? Он жаждал наладить отношения с ней. Это желание распаляло его и отравляло изнутри, но упрямая гордость не прогибалась.       — Слева, — он молча сел рядом и взял вилку.       Наверное, еда была отвратительной на вкус, но голод перекрывал тонкие вкусовые рецепторы аристократа.       — Я буду дежурить первую половину ночи, — сказала Гермиона.       — Хорошо, — кивнул гвардеец, скидывая на её часть тарелки фасоль.       Он ненавидел бобовые. Никогда их не ел. И даже при дико урчащем животе предпочёл не есть то, что не любит.       Повстанка вопросительно подняла бровь, когда он закончил разделять рагу на те части, что он может с трудом перенести и те, что никогда не будут удостоены его внимания.       — Ненавижу фасоль, — пояснил Малфой.       Гермиона слабо улыбнулась, натыкая её на вилку:       — Что? — спросил он.       — Нет, — покачала головой повстанка, — приятно, что ты всегда остаёшься собой.       Гвардеец слабо ухмыльнулся, в то время как она молча добавила про себя: «Я буду знать, какой ты, даже тогда, когда ты не вспомнишь, кто я такая».

***

      Малфой очнулся, сидя на коленях посреди мощёной площади центральной улицы Косого Переулка. Его за голову держала чья-то небольшая рука, а к горлу была приставлена волшебная палочка.       В голове — сплошной гул и мутное марево воспоминаний.       Вот они с гвардейцами готовятся к прощальной вечеринке. Внезапно появляется Добби и они бегут, чтобы спасти Гарри Боунса. В них мечут заклятия, и он в панике аппарирует с другом. А дальше — сплошная каша. Ничего конкретного и понятного.       Он не мог повернуть голову, когда звонкий женский голос, явно усиленный заклинанием, начал говорить.       — Я требую аудиенции с Люциусом и Нарциссой Малфой!       Драко попытался пошевелиться, но его сковали чары.       На площади начали собираться волшебники, косясь на него и его пленителя. Только сейчас он заметил вокруг себя ареолу блокирующих и защитных чар.       Не больше трёх минут, и в воздухе появились чёрные дымки Пожирателей Смерти. Во главе властной походкой двигался отец, а чуть позади — мать. Лицо отца не выражало эмоций, но Драко заметил, как сильно он сжимает палочку в руках.       Горло сдавливали чары, а шея уже затекла от неудобного положения, но он совсем не мог пошевелиться.       — С кем мы имеем честь говорить? — холодно поинтересовался Малфой-старший.       Толпа вокруг них стала во много раз больше, насчитывая около пяти дюжин человек.       — Гермиона Грейнджер, — отозвался голос. — Член Ордена Феникса.       Среди рядов зевак пробежался удивлённый шёпот. Оно и неудивительно. Ежедневный пророк старательно скрывал факт, что Орден всё ещё существует. Сами же повстанцы никогда не выступали на публику, действуя скрыто.       — Полагаю, что вы с моим сыном не в дружеских отношениях, — высокомерно вскинул бровь Люциус. — Потому как Драко Малфой не имеет ничего общего с умершим легионом предателей.       — Орден Феникса жив! — выкрикнула девушка. — И ваш Лорд прячет эту информацию всеми силами, но Сопротивление живо!       — Не слушайте сказки этой сумасшедшей, — картинно растянул Малфой-старший.       — У Сопротивления есть боевая армия и Избранный, которому предсказано убить Волан-де-Морта! — не останавливалась Гермиона.       В глазах многих волшебников застыло удивление, смешанное с тем, что заставило её дух воспрянуть — надежда.       — Молчать, — оборвал её Люциус. — Вы запрашивали аудиенции и держите моего сына в плену. Полагаю, вам что-то нужно?       Грейнджер сильнее придавила палочку к горлу гвардейца. Он тихо зашипел.       По куполу блокирующих чар шла мелкая рябь от выпускаемых в них невербальных заклинаний. Он на секунду удивился, насколько искусно наложены защитные чары, несмотря на то, что, судя по голосу, его пленителем была достаточно молодая волшебница.       — Я требую доставить сюда Артура, Молли, Билла и Чарли Уизли в обмен на жизнь вашего сына!       — Невозможно, — покачал головой Люциус.       — Я убью вашего сына, — пригрозила девушка, выше задирая голову Драко.       — Только посмей, — процедила Нарцисса, но муж остановил её.       — Вы просите взамен людей, которых больше нет, — холодно пояснил Малфой-старший. — Может, есть кто-то другой? — он бросил напряжённый взгляд на Пожирателей, которые никак не могли пробить магический щит повстанки.       Гермиона растерялась на одно мгновение, и брешь в щите зарябила сильнее.       Это не ускользнуло от глаз Люциуса. Нарцисса ступила ближе к мужу. И он продолжил безжалостно давить на Гермиону:       — Предателей крови сожгли в тот же день, когда они прибыли в Цех. Орден бессилен. Сыновья семьи Уизли, пришедшие им помочь, преданы пыткам. Всё, что может жалкое сборище беженцев, — это прятаться по углам. Орден Феникса погиб со смертью Дамблдора.       Гермиона вздрогнула. Она была уверена, что Уизли будут долго пытать. На этом и строились все планы совета Ордена.       Выходит, Фред, Джордж и Рон зря отправились в Цех.       Изначально повстанка планировала выманить Уизли, а после сбежать вместе с Драко и его родителями. А там переждать, пока к нему вернутся воспоминания. Она продумала всё до мельчайших подробностей, как построит разговор с Люциусом и Нарциссой, как объяснит им ситуацию и даже потренировала Империо для крайних мер. Но всё потеряло смысл. Людей, которых она пыталась спасти, больше нет.       Теперь всё изменилось. Она проиграла?       Руки девушки задрожали, и купол зашёлся рябью, словно становясь всё тоньше и тоньше.       Нарцисса вскинула палочку и пробила первую дыру в щите, после чего посыпались десятки невербальных. Хватка на голове Драко ослабла, и он завалился на бок, будучи всё ещё скованным чарами.       Когда мать сняла с него магические путы, повстанку уже взяли под контроль. Это оказалась смутно знакомая девушка. Ниже него, примерно на голову. С большими карими глазами и буйными каштановыми волосами.       Девушка выглядела отчаянно гордо. Ни тени страха. Лишь глухая скорбь.       — Прекрасный пример того, как заканчивается любой бунт, — протянул Малфой-старший, обращаясь к толпе зевак. — И так будет с каждым, кто идёт против нашего великого Лорда, — он медленно шёл вдоль волшебников, опускавших потухший взгляд.       Гермиона стиснула зубы.       — Сколько должно показательно сгореть людей, чтобы до вас, наконец, дошло? — продолжал Люциус.       Нарцисса судорожно обнимала сына, растирая его покрасневшие запястья.       — Я в норме, мам, в норме.       — Орден Феникса — мелкая шайка суицидников, которые выступают за глупые идеи. Вы ведь не думаете, что грязнокровки могут быть наравне с чистокровными волшебниками? — Люциус поправил мантию. — Магия в их крови годится только для бытовой работы. Не более… — пафосно вздёрнул подбородок мужчина. — Они никогда не сравнятся с нами.       Толпа утихла, прячась от взгляда Пожирателя Смерти с длинными платиновыми волосами и тонкими чертами лица.       — Ложь, — внезапно прорычала девушка. — Каждое ваше слово — ложь!       Она дёрнула руками, скованными чарами, и её ладони начали светиться, посылая ударные потоки беспалочковой магии.       — Сопротивление готово к войне! Оно никогда не умрёт, пока бьются сердца и есть надежда, — выпалила повстанка.       Густые, кудрявые волосы взметнулись вверх, обрамляя её лицо.       — Тёмный Лорд падёт, и восторжествует справедливость. Орден Феникса восстал из пепла и нуждается в каждом бойце, — Гермиона обвела взглядом толпу. — Не сдавайтесь! Вы должны бороться!       Люциус взмахнул палочкой, и девушка сжалась от болезненного спазма, но не замолчала.       — Моя смерть только ещё больше распалит огонь Сопротивления. Вам никогда их не сломить!       — Круц… — Люциусу не дали закончить.       Нарцисса поймала его за руку.       — Силенцио! — женщина заставила Гермиону замолчать. — Надо доставить её хозяину, чтобы она подтвердила, что Драко был заложником у повстанцев.       Малфой-старший сжал плечо сына, окидывая его изучающим взглядом.       — Мы возвращаемся домой, — произнес он.

***

      Резкий ушат холодной воды, и Гермиона пришла в себя, сплёвывая кровь на пол. Руки и ноги были всё так же прикованы к железному стулу пыток, а взгляд плохо фокусировался от обилия Круциатуса.       — Где находятся убежища Ордена Феникса? — раздражающий скрипучий голос Пожирателя заставил её сдавленно рассмеяться.       — Сколько же раз вам сказать, чтобы дошло? Проще убить меня, чем выбить информацию.       Она и не планировала сдаваться, держа ментальные барьеры.       Орден стал ей домом. Несмотря на последние события, Грейнджер была намерена хранить свою верность силам Сопротивления.       — Тогда готовься умереть здесь в луже соплей и крови, — процедил Пожиратель. — И даже если ты выживешь, тебя продадут на Ауционе. А дальше путей развития немного… Либо тебя купят, чтобы пустить по кругу, или оставить для извращённых идей и опытов аристократии. Либо отправят в бойцовские ямы.       Всё это не стало для неё новостью.       — Так или иначе, ты подохнешь. Однако сейчас у тебя есть шанс — сдать свой Орден и заслужить пощады Лорда.       Повстанка горько усмехнулась и снова сплюнула кровь, заполнившую рот.       — Ваша труднодоходимость — сама по себе пытка, — съязвила Грейнджер. — Я же спрашиваю, сколько раз мне нужно повторить, чтобы стало понятно? Я лучше умру, чем сдам вам хоть какую-то информацию.       — Круцио!       Её план сокрушительно рухнул. Драко забрали родители. Он не помнил её и лагеря Сопротивления, но это был временный эффект, учитывая то, что Малфой — природный окклюмент. Гвардеец вспомнит всё.       Она не знала, как скоро и что именно, но была уверена — его мозг сможет преодолеть действие Обливиейта. Он мог не вспомнить её и его решение сражаться за Гарри, а потому любую информацию, которая выплывет в его памяти, мог выдать своему «хозяину».       А если к нему вернутся все воспоминания, то это поставит под угрозу уже не только Орден Феникса, но и самого Драко. Ведь он не был пленным, как считает Тёмный Лорд. Его определённо казнят.       Сейчас у Гермионы было два варианта исправить свои ошибки. Первый — найти и убить Драко Малфоя, чтобы обезопасить Сопротивление. Либо второй, более безумный, непродуманный и не граничащий с реальностью — найти способ вытащить Драко и его родителей из Цитадели и вернуться в Орден.       — Круцио! — мышцы обожгло палящей агонией, и она оставила мыслительный процесс, направляя все силы на ментальные границы.       Ей нельзя сдаваться. Это только начало.