Пираты

— Они захотят вас сбросить к акуле, — ты садишься рядом с принцессой на одеяло, глядя на свои руки. Жутко холодно от продувающего со всех сторон ветра, работа снова кипит, как только взошло солнце, все принялись за починку корабля, пострадавшего от восстания и нападения кракена, ушедшего под воду сразу после того, как в последний раз прогудел рог и ему кинули первого мертвеца. За вами хвост из обитателей моря, они как стервятники ждут, когда выпадет кто-то еще, пока все мятежники связаны и стоят в углу, охраняемые пиратами, которые того и смотри — перережут кому-нибудь глотку, если шевельнутся. Все злые, уставшие, кое-как перебинтованные за ночь матушкой, ты сама занималась этим, рвала тряпки и поливала их вскипяченной водой, замазывала мазями, старалась зашивать прокаленными иглами раны, совсем также, как это делала матушка. Напившиеся, хмельные, почти ничего не чувствовашие раненные держали в зубах тряпки, чтоб не сломать себе зубы. Кажется, тебя даже мутит. Представлять, что вместо кожи ты шьешь ткань — сложно, особенно, когда человек дрожит, кричит, а игла с хрустом входит в плоть, проводя за собой нить, порой застревающую во всем этом. Кто-то зашивал себя сам, кто-то махнул рукой, просто сидя в каютах и зализывая свои раны. Ты махнула рукой на свои синяки и царапины, потому что это касалось совсем незначительным по сравнению с ранениями остальных. Поплакаться, что все болит? Да перед тобой множество людей, у которых болит тоже. Матушка только кивала на твою работу, под утро сильно устав, сказав, что слишком стара она для таких ночных бдений и всех этих потрясений. Плюнула в сторону мятежников и ушла. Ты сидишь с принцессой. Ее не стали связывать, кажется, еще не знают, что она предатель тоже, либо молчат, чтобы потом нежданно кинуть ее в воду. Ты чувствуешь себя от этого странно, какую-то жалость к девушке, которая не спит, только держится за то, что осталось от ее платья — грязные тряпки, совсем некрасивые, потерявшие весь лоск и дороговизну. Принцесса потеряла все тоже. Бледная, худая, осунувшаяся, ее ногти сломались, кожа посохла, покрылась корочками, волосы колтуном. Синяки и царапины после вашей драки. Она вся трясется, плачет безвучно, а ты чувствуешь, что сердце за нее болит, всё-таки, не смотря ни на что. Ни на слова, ни на ее нападение. Ее выкинули в море, отправив к жениху, которого она видела раза два, засунули на пиратский корабль следом, оставив в клетке, как зверя. Не обращались нормально, непривыкшая к другой жизни, готовая ко всему хорошему, Её высочество оказалась совсем в иной ситуации, покинутая всеми, даже тобой. Над ней не издевались, но ее не видели, угрожали. Принцесса совсем молодая, ты вспоминаешь, что ей исполнилось лишь семнадцать в прошлом месяце, после чего вы и отправились в плавание. — Вы хотите этого, Ваше Высочество? — ты осторожно интересуешься, глядя на девушку. — А какая разница, — глухим голосом отвечает принцесса, даже не поднимая головы, — Другому государству своему жениху я вряд ли нужна, это была попытка с нашей стороны заключить контракт с их королевством и усилить свое положение среди других держав. Они даже выкупать меня не захотят, думаю. Стать рабыней? Я ничего не умею, меня забьют до смерти или просто отдадут в публичный дом. Меня, принцессу, — девушка всхлипывает, — Мне не вернуться домой, не остаться на корабле. Одни акулы и выход. Принцесса плачет. Уже не тихо, ее слезы катятся по щекам, чертя дорожки среди грязи, падают на платье, пока девушка всхлипывает, обнимает себя за трясущиеся плечи. Выкинутая как товар для заключения контракта. Принцесса плачет, ты чувствуешь себя последним предателем, той, единственной, кто осталась у нее после того, как отправили в другое королевство. Ни семьи, ни собственного места, будущая жена, которая теперь не нужна никому. Истеричная и требующая, сейчас немогущая сделать абсолютно ничего. Принцесса плачет. Ты неловко обнимаешь ее, гладишь по спине, пока смотришь в стену, обдумывая, что можешь сделать. Хоть как-то искупить свою вину, уговорить Сокджина ее не выкидывать в море. И одновременно понимаешь, что такая поблажка принцессе может сыграть плохую шутку со всей командой, которая увидит, что кого-то из изменников могут простить. — О, вот ты где, — Сокджин сам посещает в комнатушку, немного качается после выпивки, с перемотанной головой, потому что ему досталось тоже. Без оружия, уставший и вымотанный тоже, он стоит в дверях, а потом заходит к вам, запирая за собой дверь, — Что, плачешь по упущенным возможностям? Понимаю, я б тоже заплакал, будь бабой. — Ты можешь как-то оставить ее вживых? Не продавать потом на рынке рабов? — ты смотришь на капитана снизу вверх, отпуская принцессу и складывая ладони на коленях. Сокджин вздергивает бровь, скрещивает руки на груди, чуть пристукивая сапогом. — А какая мне с этого выгода? Она предатель и напала на члена моей команды. Ей прямая дорога на трап. — А если требовать ее выкупа у королевской семьи? — И ждать потом, когда они прискачут? И попытаются нас поймать еще? Судя по словам принцессы, она скорее хочет к акуле, а не на сушу. Сокджин выглядит так, будто ему всё равно. Ему как раз плевать на будущую судьбу принцессы, он действует как капитан, заботящийся об экипаже, а не пират, который пытается урвать себе выгоду. Откинувший от себя другие варианты, он смотрит на тебя сверху вниз, садится следом на корточки, локтями упираясь в колени, чтобы смотреть тебе прямо в лицо. — Мне нет выгоды от баласта, она попортила продукты, как товар выглядит неочень, как женщину в постель я ее не желаю. Работать не может, на корабле оставаться не хочет. Зачем? Чтобы успокоить твою совесть? А кто успокоит мою совесть по поводу того, что я оставил в живых предателя? — Киньте меня в море, мне уже всё равно, — принцесса сама поднимается на ноги, немного покачивается. — Куда мне идти? — Сиди пока, — Сокджин фыркает, — Может, мне будет достаточно твоих страданий из-за грядущей смерти и что возможно тебя отдадут в рабство. А ты, — Сокджин смотрит на тебя, — пошли, там работы много, нам восстановить все надо побыстрее, а то по словам Хосока, на нас буря надвигается. А мы дырявые, потонем к чертям и будем тоже кормом рыбам. А я с ними встречаться ой как не хочу. — Как ты себя чувствуешь? — ты встаешь, оглядываешься на принцессу напоследок, после чего запираешь дверь, следуя за Сокджином. — Очень хорошо. И не в таком бывали. — Что мне нужно сделать? — Твою самую любимую работу, — Капитан улыбается, — Убираться.