Забытые Боги

Лемуриас. Хвала Гор’Раатуму, что народу катта дарован хвост, иначе Линиан точно не удержался бы на ногах, так сильно его толкнул спешащий по своим делам прохожий. Недовольно дернув острым ухом, молодой кёгщост проводил взглядом мелькнувший в толпе рыжий хвост обидчика и поправил парадный китель. От гостиницы до дворца идти было совсем недалеко, но улицы Лемуриаса уже наполнились бездельниками, приехавшими на Праздник Солнца. К полудню на площадях будет не протолкнуться от зевак, поэтому Линиан решил выйти пораньше, но и сейчас приходилось то и дело обходить особенно плотные группки радостно оживленных катта. — Лин! — юноша обернулся и увидел своего друга, призывно махавшего рукой с противоположной стороны улицы. Щост Таверин совершенно неподобающим образом повис на фонарном столбе, зацепившись за перекладину второй рукой и хвостом. Линиан только покачал головой. Его друг и, по совместительству подчиненный, тоже был в парадной форме, но уже изрядно помятой. Будучи отличным солдатом и командиром на поле боя, вне его Таверин превращался в сплошное бедствие. Именно поэтому он так и не смог подняться по карьерной лестнице выше командующего десятком. Впрочем, этим десятком Линиан всегда был доволен: лучших разведчиков не сыскать во всей лемурийской армии. Если бы еще их последний разведывательный рейд был не в бар, где они подпоили штабного офицера и… неважно. Линиан махнул рукой в ответ, давая понять, чтобы Таверин следовал за ним. В конце просторной, украшенной к празднику дворцовой площади величаво располагался дворец верховного правителя Лемурии. Трехэтажное здание цвета персика венчалось круглым куполом из стекла, центральный корпус с обеих сторон подпирали флигели с покатыми крышами, стены которых были декорированы барельефами в виде ветвей дерева. Через дворцовые ворота охрана пропустила их без вопросов, а вот перед южным флигелем товарищей остановили. Распорядитель критически оглядел парочку военных, благосклонно оценив белокурые аккуратно собранные волосы Линиана, перевитые по всей длине серебрянной лентой. Вид Таверина привел его в состояние шока: на правом рукаве уже красовалось пятно, а в хвосте застрял мелкий мусор. Только прическу ему удалось сохранить, зажав в зубах кончик менее роскошной, чем у Линиана, косы. К счастью, распорядитель не был бы собой, если бы не предусмотрел что-то подобное: два его помощника лихо подхватили опешившего щоста под локти и уволокли куда-то за флигель. — Надеюсь, вы его вернете, — вежливо улыбнулся Линиан, прислушиваясь к уже слабым воплям друга. — Не беспокойтесь, — плотоядно ухмыльнулся распорядитель. — Вернем в лучшем виде прямо к церемонии. Вы его и не узнаете. Флигель постепенно наполнялся гостями, в основном, как и Линиан, офицерами и служащими невысоких рангов. Церемония награждения была запланирована на вечер, перед самым праздничным балом, но их собрали задолго до полудня, чтобы несколько раз все отрепетировать. По регламенту, сначала награждали мелких чиновников, потом служащих покрупнее, затем младших офицеров, к которым принадлежал и Таверин. Линиан в этой очереди занимал одно из последних мест, среди старших офицеров и особо отличившихся катта, так что если бы не военная привычка к долгой неподвижности, он бы не пережил и первой репетиции. Стоящий перед ним чиновник уже к середине шеренги устало повесил хвост и переступал с ноги на ногу. Сам правитель Лемурии Риидан Ланнариенд, разумеется, в репетиции не участвовал, его место занял один из слуг, которому тоже пришлось тяжко: он надевал очередному катта на шею воображаемую награду, после чего подбегал распорядитель и требовал повторить все сначала. — Наклонитесь ниже. Так. Не задирайте же хвост! Правая рука чуть вперед, левую за спину. Так. Хорошо. Не забывайте дышать. Следующий!

* * *

— Вы ведь понимаете, что я говорю вам это не из желания посплетничать… — Каиран наклонил острую мордочку к самому уху Мирель и девушка едва сдержалась, чтобы не отстраниться. Вместо этого она согласно мотнула головой, едва не ткнув ухом сыну наместницы Финдиаса прямо в глаз, отчего тот отпрянул сам. Сделав вид, что не заметила этого, Мирель продолжила неспешно идти по дорожке, внимательно слушая собеседника. Если уже говорить о сплетнях, то большего любителя мести хвостом мусор, чем Каиран Анхиад, было не сыскать до самой Вальхаллы. Он был решительно в курсе всего, что происходило при дворе и среди источников дочери наместника Гориаса был, пожалуй, самым ценным. Одно плохо: его нескончаемую болтовню приходилось тщательно фильтровать. Во-первых, темноволосый катта решительно не отличал ценные сведения от второстепенных, а во-вторых, в вопросах политики был настолько сторонником Риидана, что слушать его порой становилось невыносимо: кажется, будь его воля, он бы не раздумывая выскочил за тарна Лемурии замуж. — И разумеется, я ни на что не намекаю… Мирель Кейланард снова кивнула в такт его словам, но слушала уже вполуха: адюльтеры среди придворных настолько низкого ранга девушку уже не интересовали. Сейчас ее мысли были обращены к куда более серьезным проблемам. За этими размышлениями она провела еще около получаса, после чего, сославшись на неотложные дела, попрощалась с высокородным трепачом. Только так ей наконец удалось отделаться от бесконечного рассказа о том, как кольтер Витевирин, воспользовавшись отсутствием супруги, притащил в Ансальд на хвосте молодого любовника, а там столкнулся с женой, которая решила встретить рассвет на берегу реки Финдиа в компании собственных двух фаворитов, из которых один оказался отцом любовника Витевирина. История, как ни крути, выходила запутанная, но совершенно для Витевирина обычная. Покинув сад, Мирель поспешно вышла на террасу перед дворцом. На секунду ей показалось, что она увидела перед южным флигелем знакомое лицо, но в царившей там сутолоке трудно было что-то разобрать, кроме того, она спешила. Каиран и так отнял у нее слишком много драгоценного времени. Большая часть площади перед дворцом пустовала, отчего огромное пространство выглядело еще более впечатляющим. Ритуалу было уже много лет. Мирель неторопясь прошлась вдоль террасы, и встала точно напротив ворот высоко подняв голову. Оттуда начинался широкий проспект, безжалостно разрезавший город напополам, освобождая дорогу восходящему светилу. Огромный диск почти оторвался от горизонта, заливая светом проспект и площадь. Несколько мгновений Мирель смотрела на солнце, но не в силах справиться с нестерпимым сиянием зажмурилась. Она продолжала стоять и улыбаться, купаясь в лучах рассвета. Гор'Раатум уже вступил в законные права владения, отражаясь в многочисленных окнах дворца, в полированных гранях пирамид-храмов, в каждом кусочке стекла, каждом фрагменте полированного металла, в каждой капле воды. Ей вспомнилось одно из прошлых равноденствий, когда дома в Гориасе отец застал ее за гляделками с солнцем. Его тогда чуть не хватил удар. Но именно в тот день она поняла, что же такое Праздник Солнца на самом деле - день в который Солнце осветит каждый уголок, выжигая тьму из малейшей щели.

* * *

Наместник Гориаса поднял глаза от книги и посмотрел в окно. Поезд как раз проезжал очередное поле с посадками арана. Высокие стебли подступали вплотную к дороге, так что все, что видел Амран Кейланард — нескончаемые ряды сочных темно-зеленых листьев. Определенно, это было не самое захватывающее зрелище в его жизни, но иначе ему бы пришлось встретиться взглядом с сидящей напротив супругой. А Ронна, внешне совершенно поглощенная вязанием, готова была обрушить на голову мужа все небесные кары, о чем явно говорил постукивающий по сиденью кончик хвоста. Среди придворных Амран слыл осторожным катта, не склонным ввязываться в конфликты без крайней нужды. И сейчас он краем глаза следил за женой, выжидая удобного момента с выдержкой прославленного полководца. Видит Солнце, многие тактические ходы он прежде опробовал на Ронне, а потом уже на свирепых гондарках. Но в этот раз противник застал его врасплох. — Да сколько можно?! — Моток пряжи прилетел второму лицу в государстве прямо в голову. — Ты до самого Лемуриаса будешь таращиться в окно и делать вид, что все нормально? — Вообще-то, — Амран потер пострадавшее ухо, — Я планировал делать это минимум до дворца тарна. — Это неэффективно. У тебя не получилось. — Уже понял. Так о чем же ты хочешь поговорить? — Наместник постарался максимально смягчить тон. — О Риидане. И его глупой политике. И о твоем с ним согласии. Амран снова отвернулся к окну, на этот раз, чтобы как следует обдумать ответ. Ронна подобрала с пола моток пряжи и вернулась к вязанию. Спустя несколько минут мужчина тяжело вздохнул, потер рукой лицо, ероша мех на лбу и щеках и наконец ответил: — Мне не больше твоего нравится Риидан. Он самодовольный высокомерный засранец. И он мало кого слушает, так что на самом деле, не имеет особого значения, согласен я с ним или нет. Хотя по правде говоря он во многом прав. Мы не можем до бесконечности сидеть на этом клочке суши и надеяться, что и дальше все будет хорошо. Три тысячи лет мы воюем с гондарками, а их не становится меньше. Они убивают нас, они вытаптывают наши посевы, а мы можем только обороняться. Очевидно, что мы не сможем их уничтожить, сейчас просто не хватит сил. Почему бы в самом деле не увеличить армию? У нас полно бездельников, так пусть они послужат наконец пользе общества. — Это пока. — Ронна покачала головой и опустила руки с вязанием на колени. — А что будет потом? — Потом, я надеюсь, у нас будет хоть какое-то потом. — Амран накрыл руки жены своими. Больно укололся о спицу, но виду не подал. — Я знаю, милая, ты всегда смотришь далеко вперед, так постарайся увидеть, что нас ждет, если мы не последуем советам Риидана. Женщина печально опустила плечи: — Нас ждет вымирание.

* * *

На балконе обсерватории Университета Лемуриаса стоял гвалт. Учитель Оминас даже не пытался успокоить подопечных котят, только зорко следил, чтобы никто не повис на перилах, пытаясь получше рассмотреть город. Отсюда, как на ладони, были видны и храмовый комплекс, и дворец тарна. На самом деле, это было наилучшее в городе место для наблюдения за церемонией и учитель порадовался, что сегодня он сможет сполна насладиться зрелищем, не толпясь на балконе дворца вместе с другими знатными катта. Его решение посвятить себя воспитанию детей не было встречено в семье бурными овациями, но с каждым годом Оминас находил в своем положении новые преимущества. — Даран, застегни форму. — Учитель строго посмотрел на взъерошенного мальчика, что, задрав голову, рассматривал купол обсерватории. — Теа, оставь Лирена в покое. Идите сюда. Теа в последний раз щелкнула по носу мальчика с непропорционально огромными ушами и поспешила к учителю. Лирен мотнул головой, отчего его правое ухо вывернулось наизнанку и засеменил следом. Даран плелся в хвосте, на ходу застегивая пуговицы. Эта троица была одновременно гордостью и головной болью Оминаса. Отличные оценки по предметам перемежались полноводным потоком жалоб от учителей. Любознательность Теи, подкрепленная изобретательностью Лирена и дополненная энергичностью Дарана уже стоила учителю химии шерсти на подбородке, а несчастный сторож школы и вовсе едва не лишился хвоста. Так что стоило их чем-то занять, пока детишки не добрались до телескопа. — Теа, расскажи мне порядок проведения ритуала зарядки кристаллов. Девочка подобралась, одернула жилет цвета охры и четко, как на экзамене, оттарабанила: — За пятнадцать минут до вхождения солнца в зенит открывается верхушка пирамиды, солнце начинает заряжать кристаллы и по достижении максимального объема энергии, который могут впитать в себя кристаллы, происходит ее выравнивание с кристаллами в других храмах. Это выглядит как яркие лучи света, соединяющие центральный храм с храмами в Гориасе, Финдиасе и Маривуре. После этого в кристаллах запускается процесс выработки энергии, сопровождающийся их свечением в верхушках пирамид. — Хорошо. — Оминас одобрительно кивнул. — Лирен, зачем нужно каждый год перезаряжать кристаллы? — Кристаллы вырабатывают энергию неравномерно, постепенно процесс генерации затухает, а к следующему циклу и вовсе прекращается. Тогда они начинают расходовать собственный запас и если их не перезарядить, примерно через два месяца после весеннего равноденствия кристаллы опустеют совсем. — Даран, что произойдет тогда? — В городах закончится энергия, перестанут ходить поезда, упадет защитное поле, сдерживающее гондарков и мы все умрем! — Мальчик широко улыбался, как в душе надеялся Оминас, радуясь глубине собственных познаний.