Забытые Боги

С балкона дворца лемурийского тарна широким ковром расстилался вид на столицу. Красные черепичные крыши домов сливались воедино в попытке дотянуться до горизонта. Широкие проспекты пролегали радиально в виде лучей, окаймлявших храмовый комплекс - центр всего Лемуриаса. Четыре глянцевые пирамиды вспарывали непрерывное поле городского пейзажа, возвышались как над всем городом, так и над дворцом, на сотни метров. Что означало: Великое Солнце, Гор'Раатум, дарующий жизнь - и есть высшая сила. Наместник Гориаса задумчиво похлопал ладонью по широким перилам и отвернулся от захватывающей панорамы. Гости еще не собрались, балкон был практически пуст и Амран беззастенчиво притянул к себе супругу. - Нам надо поговорить об этом, - он провел кончиками пальцев, осторожно разглаживая мягкую шерсть у нее на переносице. - Откладывать больше нельзя. Ронна на секунду отстранилась, но затем со вздохом прижалась к мужу плотнее и положила голову ему на плечо. - Мне это не нравится. - Она говорила едва слышно. - Я понимаю, что брак Мирель и Риидана выгоден обеим нашим семьям, но мне не нравятся его идеи. Мне не нравится его политика, мне не нравятся все эти слухи вокруг него и… ох, Ами, он же почти твой ровесник! - Любимая, поверь мне, тут вовсе не о чем беспокоиться. Я бы ни за что не стал выдавать нашу дочь замуж против ее воли. Но прошу тебя, дай им шанс. Хотя бы не настраивай девочку против тарна. Они же еще даже ни разу толком не разговаривали. Если она узнает его получше и не захочет этого союза, то его не будет, но если Риидану удастся ее очаровать… Что ж. Она наша дочь, так что, видит Гор’Раатум - это будет уже проблема тарна. Ронна фыркнула в плечо мужу. Юная чара умудрилась унаследовать темперамент сразу от обоих родителей: под флегматичным рассудительным характером, доставшимся ей от отца, кипела неуемная натура матери. - Мама, папа! - Супруги обернулись. Мирель спешила к родителям, подхватив подол длинного белого платья. - Как вы добрались? - С минимальными потерями, - Амран потер ухо и широко улыбнулся дочери. - Твоя мать совершенно не способна на цивилизованный политический диспут. - Сказал дипломат, выливший оппоненту на голову бокал вина, - едва слышно пробормотала Ронна, отстраняясь от мужа. - Кстати, где вино? - Не торопись, милая. Ты же не хочешь, чтобы повторилась прошлогодняя история? - Определенно, нет. - Ронна поморщилась. - Маривурское сладкое, приправленное горелыми перьями - не мой выбор. Мирель прыснула в кулак: во время церемонии перезарядки пирамид птицы часто оказывались на пути силовых лучей и на голову неосторожному катта могли не только посыпаться опаленные перья, но и упасть довольно крупная обугленная тушка. - Я надеюсь, - Ронна серьезно посмотрела на дочь, - Что ты не намерена идти на бал в этом платье? Девушка пожала обнаженными плечами: - Почему нет? - Простудишься, заболеешь, умрешь и мы не сможем выдать тебя замуж за Риидана, - хмыкнул Амран. - Такая выгодная партия… - Не беспокойтесь, я переоденусь перед балом. - Мирель сделала шутливый реверанс. - Как раз вчера купила новое платье. Мама, там такой широкий кринолин, что для полноценного диалога нам с его величеством понадобятся почтовые голуби. - Мирель! - от слитного возгласа четы Кейланардов подошедший лакей испуганно подпрыгнул. Бокалы жалобно звякнули на подносе и Ронна поспешила спасти хотя бы парочку из них. Разговоры о браке между Мирель и Рииданом уже достаточно долгое время циркулировали среди знати. Такой союз выглядел вполне логичным. Девушку не беспокоили сплетни, но мысль, что родители всерьез могут рассматривать возможность такого союза была неприятной. Мирель несколько раз встречалась с Рииданом на светских мероприятиях и он произвел на нее отталкивающее впечатление. Высокомерный и самодовольный тарн был всего на сорок лет моложе ее отца. Его подчеркнутая любезность была очевидно наигранной и девушка не понимала, как этого не видят все остальные.

***

Риидан Ланнариенд, тарн Лемурии, внимательно рассматривал себя в зеркале. Поправив прямые локоны, обрамлявшие узкое лицо, он неловко повел плечами, затянутыми в парадный темно-синий мундир. Чуть нахмурился, но тут же широко улыбнулся. Наклонил голову вбок, одновременно приподняв подбородок. Положил правую руку себе на грудь, чуть согнул пальцы. Резко выпрямился, опустив руки по швам. - Тарн, - секретарь подошел бесшумно, как всегда. - Церемония начнется через пятнадцать минут. Ланнариенд кивнул, рассеянно перебирая кольца на подносе. Отложил в сторону несколько крупных перстней с драгоценными камнями и выбрал простую печатку с фамильным гербом. Сделав глубокий вдох, он бросил последний взгляд в зеркало и вышел из комнаты. Центральный зал, в котором полным ходом шла подготовка к балу, находился на втором этаже. Все слуги были задействованы там, поэтому на пути тарна не встретилось ни единого катта и несомненно, так было даже лучше. Риидан проходил из одного коридора в другой, через анфилады богато обставленных комнат, оставляя далеко позади личные покои. Выйдя в рекреацию, Тарн замедлился. Круглая комната была расписана изящными фресками. Природные мотивы застыли в краске: тонко отрисованные фигуры волооких животных в обрамлении из переплетенных позолоченных ветвей. Чей-то больной разум не только обратил взгляды всех животных к центру рекреации, но также снабдил глазами и многочисленные цветы, так что желающих надолго задержаться здесь обычно не находилось. Однако Риидан, достигнув центра ротонды, остановился и обвел помещение долгим задумчивым взглядом. Подойдя к стене, он опустился на одно колено перед изображением белого зайца, косившего с фрески одним глазом. Тарн наклонил голову, любуясь тонкой работой художника. Провел рукой вдоль покрытой мягкой шерстью спины, а затем вдруг ткнул пальцем прямо в глаз зайца, издал чуть слышный смешок и, легко поднявшись с пола, покинул зал. Северный флигель соединяла с сердцем дворца светлая галерея, каждое арочное окно которой было отдельным произведением искусства. Цветные стекла сливались в витражи, что повествовали о великих царях прошлого, но Риидан быстро миновал их, не удостоив даже взглядом. Галерея вывела его к лестницам: две широкие полуспирали, застеленные зеленым ковром с цветами, спускались к центральному залу. Еще одна двойная лестница устремлялась ввысь, к смотровой площадке под стеклянным куполом. Тарн пробежался пальцами по резным перилам одной из лестниц, и повернул налево, где у прозрачных дверей его ожидали лакеи. Когда тарн достиг балкона, солнце уже близилось к зениту. Толпа на дворцовой площади оживленно гудела в ожидании. Начиналась церемония перезарядки пирамид. Под нещадно палившим светилом, выжигавшим тьму из каждой щели, нарастал гул - низкий, монотонный, неотвратимый. Риидан занял свое место на центральном выступе балкона и опустил руки на перила, чувствуя, как его тело наполняет вибрация. Гул нарастал с каждой минутой, истощенные кристаллы жадно впитывали в себя солнечный свет. Тысячи катта затихли в благоговейном ожидании. Минуты казалось превратились в часы. И в тот самый момент, когда гул стал невыносим, на смену ему пришел оглушающий треск. Словно разрывая ткань пространства, одновременно из малых пирамид к большой, и из главной пирамиды на три стороны света вырвались ослепительные лучи. Чистая энергия солнца соединила все вольные города континента, завершая церемонию как и и тысячи лет назад. В этот же миг множество мелких золотых искр заполнило небо. Великое Солнце полностью накрыло древний Лемуриас, столицу народа катта. Вместе с этим поднялся радостный шум над всем городом. Когда лучи иссякли, пирамиды продолжали гудеть, но уже не так сильно. Земля под храмовым комплексом тихо вибрировала. Кристаллы, наполненные энергией, заряжали огромные аккумуляторы.

***

Несмотря на наступившие сумерки и догорающий закат, в праздник Солнца во всей Лемурии не было места тьме. Повсеместно разгорались огромные костры, катта освещали каждый уголок своих жилищ, а через раскрытые верхушки пирамид сияли заряженные кристаллы. Ночью празднования становились громче, ярче и самозабвенней. Следуя древней, как стена - Воттола, традиции, центральный зал тарнского дворца сиял. Круглая, изящной архитектуры зала, наполненная светом и золотом, была обрамлена высокими колоннами. Они сходились у свода, образуя, подобные лепесткам цветка, проемы. Голубоватые стекла окон выходили как на террасу, так и во внутренние дворцовые галереи. Над всем этим великолепием нависало рельефное металлическое солнце чуть ли не в половину диаметра всего потолка. Под его взором уже во всю шел прием. Будучи дочерью наместника Гориаса, Мирель с раннего детства была приучена “держать лицо”: часами стоять с любезным видом на светских мероприятиях и мило улыбаться в ответ на такие же формальные приветствия. Но сегодня, как чара не старалась, “сделать лицо” не получалось. Максимум, что ей удалось - это “скроить мину”. Церемония награждения казалась бесконечной: награждаемые один за другим поднимались на балкон между лестницами бального зала, где тарн приветствовал их, пожимал каждому руку, говорил пару слов поздравления и вешал на шею очередную медаль. Затем эти счастливчики спускались по противоположной лестнице обратно в зал, где могли присоединиться к гостям, поделиться впечатлениями и выпить немного вина. Наместники и их семьи такого счастья удостоены не были: правящая элита вынуждена была толпиться на балконе, вежливо аплодируя всякий раз, когда атласная лента ложилась на чью-то шею. Казалось бы, на материке всего три провинции, по одному наместнику на каждую, так что на широком балконе всем хватило бы места. Тем более, наместник Гориаса мог похвастать только одной наследницей, как и наместница Финдиаса, чей сын пока не озаботился вступить в брак. Кстати, прямо сейчас Каиран Анхиад стоял рядом с Мирель, разряженный “по последней столичной моде”. Его необычно длинные даже для катта волосы были уложены в замысловатую прическу и скреплены какой-то невообразимо сложной конструкцией из блестящего дерева. Горчичного цвета костюм, больше похожий на платье, чем на классический мужской камзол, оставлял плечи и узкую грудь сына наместника практически открытыми и наброшенная на плечи серебристая вуаль никак не спасала ситуацию. Частая ленточная оплетка сандалий в цвет костюма и оливковые атласные брюки встречались чуть ниже колена и обтягивали ноги Каирана противоестественно плотным образом. Он предусмотрительно прикрылся роскошным веером с монограммой, но Мирель отлично видела, что на его лице сияет до неприличного счастливая восхищенная улыбка, а в глазах столько голода, что будь тарн Лемурии яблоком, от него бы остался только хвостик. И все же балкон был переполнен: Гор’Раатум благословил наместника Маривура пятью детьми, девятью внуками, некоторым количеством правнуков и почти все они толпились здесь. Один из самых младших отпрысков семьи Торхальд ползал прямо по ногам гостей и как раз пытался забраться под юбку матери Мирель, но плотная алая ткань оказалась слишком тяжелой для детских ручонок. Ронна поправила широкий рукав и едва заметно переступила с ноги на ногу, отчего золотое шитье ткнуло малыша прямо в нос и тот от неожиданности сел на собственный хвост. Истошный детский рев прервал тарна на полуслове и в церемонии возникла заминка. Кажется, Торхальды пытались разобраться, чей именно это ребенок. Наместник Гориаса положил руку на талию супруге, давая ей возможность опереться спиной на его широкую ладонь и Мирель улыбнулась, почувствовав в животе волну тепла, ненадолго смывшую ощущение холодной пустоты в желудке. Родители настояли, чтобы сегодня она поближе познакомилась с тарном, и Мирель мутило от предчувствия катастрофы. Легкое платье, такого же насыщенно-красного цвета, как и у ее матери, казалось тесным и неудобным, тяжелый родовой гребень болезненно стягивал волосы на затылке. Риидан, тем временем пожал очередную руку, и вполголоса произнес что-то, от чего у младшего офицера - кажется, щоста, - заметно порозовели кончики ушей под светлым мехом. Ланнариенд вручил ему медаль и на прощанье коснулся плеча, как бы любезно подталкивая несколько очумевшего от счастья юношу в сторону лестницы. Кажется, тарну вся эта волокита была совершенно не в тягость, но Мирель успела заметить, что прежде чем подошел следующий офицер, лицо Риидана на секунду приобрело почти болезненное выражение и он пошевелил пальцами правой руки, разминая затекшую от рукопожатий конечность. Ну сколько же можно?! Мирель вытянула шею. К ее радости, в очереди осталось всего около десятка катта. И увидев следующего в шеренге награждаемых офицеров она замерла в изумлении. - Кёгщост Линиан, - Риидан пожал юноше руку и мягко улыбнулся. - Я слышал, именно вашими стараниями мы теперь надежно защищены с востока. - Ну что вы, ваше величество, - улыбка Линиана была открытой и непринужденной, будто тарн жал ему руку каждый день. - Не один же я строил эту стену! Мирель почувствовала, что и сама улыбается. Увидев друга детства нахлынули дорогие сердцу, теплые как летнее солнышко воспоминания. С тех пор, как они виделись в последний раз, прошло много лет и она поняла как сильно успела соскучиться. В Гориасе, будучи детьми, они проводили вместе дни напролет: Амран Кейланард не возражал, чтобы сын бывшего верховного сохима учился вместе с его дочерью. Котята шлялись по лесу или находили себе приключения на территории поместья. Уже на лестнице Линиан обернулся, и, обведя балкон взглядом, посмотрел прямо на Мирель, но его загородил очередной отличившийся офицер. И через мгновенье девушка уже не могла уверенно сказать, узнал ли он ее, или ей только показалось, что он улыбнулся. Наконец, церемония подошла к концу: Риидан произнес короткую и довольно формальную поздравительную речь, а оркестр под балконом заиграл что-то легкое и ненавязчивое. Большая часть “популяции” - как их иногда называл отец Мирель - Торхальдов откочевала вниз, к столам с закусками. Наследник Анхиадов непринужденно прислонился к парапету балкона, в его руке уже был бокал с вином, хотя Мирель могла поклясться, что никто из официантов еще не успел подняться наверх. Девушка пристроилась рядом с ним, всеми силами оттягивая неизбежный разговор с тарном. После появления Линиана она, кажется, была не готова к этому диалогу вдвойне. Большим желанием было спустится туда, в кутерьму бала, отыскать старого друга и... - Вина? - Каиран протянул ей свой бокал и Мирель с благодарностью его приняла. Делая внушительный глоток, она стрельнула взглядом поверх края бокала в сторону тарна. Риидан уже о чем-то разговаривал с ее отцом, наместник Маривура стоял рядом с отсутствующим выражением лица. Кейланард внимательно слушал правителя, чуть склонив голову и иногда кивая. - Наш дорогой маривурец выглядит слегка рассеянным, - Каиран осторожно звякнул своим бокалом о бокал Мирель. - Кажется, грядущее отцовство его не радует. - Отцовство? - Мирель моргнула, пытаясь поймать нить разговора. Теперь она видела, что на перилах рядом с Анхиадом стоял поднос с бокалами, который Каиран технично прикрыл от остальных гостей свисающим с локтя веером. - Да, ходят слухи, что Валория намерена подарить любимому мужу шестого наследника. Если он не придумает, куда распихать всю эту ораву, Маривур после его смерти порвут на лоскуты. - Он еще молод, - девушка наконец смогла сосредоточиться достаточно, чтобы поддержать разговор. - У него еще полно времени. Возможно, ей удастся утащить Каирана вниз и там затеряться среди танцующих пар. - Полно времени, чтобы настрогать еще пару-тройку детишек. Это недальновидно, впрочем, с каких пор маривурцы славятся дальновидностью. - Мужчина усмехнулся. - Будь их воля, они бы целыми днями валялись на траве, трескали апельсины и совокуплялись. Мирель поперхнулась вином. Маривурцы в самом деле были далеки от политики и редко покидали свою провинцию, но высказывание Анхиада казалось ей… резким. Кроме того, от отца девушка не раз слышала, что не стоит сбрасывать со счетов огромный регион, снабжающий едой всю Лемурию. Но прежде, чем Мирель успела даже придумать, что ответить, ее окликнул отец. Девушка поставила недопитое вино на парапет и подошла к мужчинам. - Тарн, вы уже знакомы с Мирель, моей дочерью. Наследница Кейланардов любезно улыбнулась и протянула руку для поцелуя, подумав, что если бы отец не назвал ее по имени, Риидан, возможно, и не вспомнил бы, как ее зовут. - К сожалению, у нас не было возможности познакомиться поближе, - с улыбкой ответил тарн и, вместо того, чтобы поцеловать ее руку как обычно, повернул ее ладонью вверх и легко коснулся губами запястья девушки. Его сухой горячий нос обжег кожу чуть выше поцелуя. - Однако должен заметить, что красный цвет идет вам куда больше, чем зеленый. Видимо, сегодня все сговорились выбить ее из колеи. На прошлом приеме она действительно была в зеленом платье и теперь лихорадочно пыталась сообразить, запомнил ли ее тарн, или это была уловка. К счастью, Мирель заметила, что мать спешно идет в их сторону. Сейчас ее спасут. - Что ж, в таком случае, не будем вам мешать, - Амран поклонился и поспешил на перехват жене, выставив перед собой наместника Маривура, будто щит. Мирель потребовалось все самообладание, все воспитание и еще капля божественного вмешательства, чтобы не произнести вслух то самое слово, которое она впервые услышала от деда, уронившего себе на ногу улей с пчелами. Кёгщост Винлард так и не понял почему впереди идущий офицер прожег в нем дыру взглядом. За секунду до этого Линиану удалось наконец выцепить среди толпящейся правящей верхушки наместников знакомую пару ушей, но приветственный кивок его был уже закрыт другим награжденным, хотя Лину и показалось, что девушка смотрела на него. У подножия лестницы кёгщоста ждал Таверин и еще несколько товарищей. Старый друг Линиана, до неузнаваемости прилично выглядящий, сиял как начищенный самовар.

***

Нижняя галерея пересекала центр дворца и потому не имела ни единого окна. Обшитые красным бархатом стены и мягкий ковер без следа поглощали любой звук и Мирель чувствовала себя неуютно оттого, что не могла расслышать даже собственных шагов. Статуи и бюсты тарнов оцепенели вдоль стен, будто не решаясь нарушить эту противоестественную давящую тишину и, кажется, провожали ее неодобрительными взглядами. Возможно, они знали, что история не входила в перечень ее любимых предметов и Мирель может назвать имя едва ли каждой третьей статуи. Вот основатель рода Соластиардов, Батон Соластиард, первый правитель, построивший все четыре вольных города внутреннего кольца и заложивший первый камень для трех внешних городов. Он, ожидаемо, самый первый по левую руку. Еще она узнала Райлона Завоевателя, покорившего весь мир за пределами Лемурии, даровавшего живущим там народам знания и защиту. В одной руке он держал меч, а в другой - свиток. Следом шла шеренга статуй значительно скромнее, ни о ком из них девушка не могла сказать решительно ничего. Опасаясь, что Риидан втянет ее в обсуждение исторических перипетий, Мирель решила задержаться здесь. - Не правда ли, довольно убогая композиция? - Риидан окинул статую насмешливым взглядом. - Но про Райлона хотя бы есть, что сказать. - Про то, сколько катта полегло в его войнах? - наследница Гориаса скрестила руки на груди. - Да, цена была высока, но это было время процветания. Золотая эра. А эти, - он презрительно кивнул в сторону остальных статуй. - Кто хотя бы помнит их имена? Разве что Анитриана все помнят… где, кстати, эта сволочь? - Действительно, надо иметь недюжий талант, чтобы в одночасье разрушить великую процветающую империю, и очернить память своих предков. - Девушка указала на статую в соседнем ряду. - Думаю, это он. - Может быть. Почему никому не пришла в голову идея прикрутить к ним таблички? - Риидан рассмеялся. - Я узнаю Туиллиана только потому, что он основатель моего рода. - И правда, тут совершенно ни при чем тот факт, что он стоит по центру зала, возвышаясь над остальными тарнами чуть более чем на метр. - Как бы невзначай заметила Мирель. - Он заслужил, - Пожал плечами Риидан. - Туиллиан Ланнариенд. Первый из рода Ланнариендов. Спаситель народа катта. Гондарковержец. Строитель стены Воттола, что пришел в самый темный час Гон'Даарка. Открыватель врат Терры и освободитель всех катта от страха перед гондарками! - Будь возможны путешествия во времени, благоуважаемый Туиллиан не сыскал бы лучшего глашатая, чем вы. - девушка аккуратно поправила прядь у лица. - Я стараюсь чтить предков. - Тарн равнодушно пожал плечами. - Как и подобает правителю. Мирель подошла к крайнему бюсту в галерее. У самого выхода расположился Ансолан Ланнариенд, предыдущий тарн Лемурии. - Что-то я не заметила, чтобы в нынешней политике вы особо чтили вашего покойного брата. - Мы с Ансоланом во многом расходились. - Риидан согласно кивнул. - Он хотел оставить все как есть, я же видел будущее в переменах. Мы оба на самом деле хотели одного и того же: процветания Лемурии. Будь он жив, я бы поддержал его, хотя и постарался бы переубедить, но судьба распорядилась иначе. - Он вздохнул. - Жестоко это говорить, но моего брата погубили его собственные взгляды. Я много раз предупреждал его, что стена ненадежна, а армия малочисленна. - Однако несмотря на ваши предостережения в тот раз гондарки не только прорвали оборону Воттолы, но и дошли до Лемуриаса. А земли востока потонули в крови. - Но он не слушал меня! - Голос тарна внезапно взлетел почти до крика. - И потому погиб! Я видел, что гондарки оставили от него, его жены, и ребенка. - Риидан подошел к девушке вплотную и угрожающе прошептал прямо ей в лицо: - Ни-че-го. Ни единого следа, ни клочка одежды. Тарн был намного выше девушки и от неожиданности она вздрогнула, впервые за вечер посмотрев ему в глаза. Несомненно, она зацепила крайне неприятную для тарна тему. Его ледяной, испепеляющий взгляд пробирал до костей, да и сам он чуть ли не дрожал от напряжения. Безусловно целью Мирель этим вечером было вывести Риидана из себя и сделать все возможное, чтобы предотвратить даже намек на помолвку, но долгожданный результат вселил в ее сердце неподдельный липкий страх.

***

Мирель плохо помнила, как попрощалась с тарном. Возможно, она не попрощалась вовсе. Возможно, она сбежала, будто испуганный заяц. Ноги несли ее прочь от душной тишины галереи, заполненной мертвыми статуями. Прочь, к звукам музыки и шуму голосов. Только после того как Мирель забралась в самый центр толпы праздно разодетых катта, которые кажется даже не заметили отсутствия тарна на этом празднике жизни, девушка со вздохом попыталась взять себя в руки. Тяжелый осадок от встречи с Рииданом скручивал ее живот где-то на уровне перехода корсажа платья в широкую юбку. На автомате она сняла бокал вина с проплывавшего мимо подноса, и осушила его много быстрее, чем полагается даме высокого рода. Мирель сделала очередной глубокий вдох, уперла руки в шелковую ткань платья, мотнула головой, рискуя сохранностью сложной прически, и отбрасывая назад надоевшие пряди, подставила лицо к искусственному металлическому солнцу на потолке. Определенно, для наследницы провинции, много лет обучавшейся уверенно лавировать в дворцовых интригах - это был фантастический провал. Она устало опустила голову и обвела зал взглядом, но родителей не увидела. Мирель не была уверена, хорошо это или плохо. Сердце только перестало биться об ребра и она боялась, что если попытается объяснить произошедшее отцу или матери, то попросту разревется, будто котенок. Против воли девушка хихикнула. “Это будет та-а-акой скандал!” - Голос в ее голове принадлежал Каирану. Оркестр перестал наигрывать легкий салонный мотив, зазвучали первые ноты легкого вальса. Мирель отступила к стене, освобождая место для танцующих пар, и увидела, как в зал выходит Риидан. Тянущее ощущение в животе усилилось от мысли, что он может пригласить ее на танец, но огромным усилием воли Мирель осталась стоять на месте и заставила себя выпрямить спину. Сейчас требовалось вспомнить буквально все светские уловки, которым учила ее мать. Глубокий вздох… - Могу я пригласить тебя на танец? Сердце Мирель оборвалось и упало на диафрагму. - Линиан, хвала Гор’Раатуму! - она вцепилась в руку молодого офицера, будто от этого зависела ее жизнь. - Уведи меня отсюда!