Любовь после смерти

Не спалось. Видимо, мои откровения и случайная оговорка моего соседа несколько меня перебаламутили. Я дремал, проваливаясь в короткий сон, и выныривал обратно, невольно прислушиваясь к окружающим звукам. Порой, мне казалось, что Дима тоже не спит: он возился и как-то странно вздыхал. Это вздохи были больше похожи на всхлипы, и он, что, плачет? Около трех я не выдержал, бесшумно поднялся и подошел к соседней кровати. Дима лежал лицом к стене, накрывшись одеялом с головой, и чуть заметно вздрагивал. Я аккуратно тронул его за плечо, отчего парень резко развернулся. В тусклом свете луны, что заглядывала в окно нашей комнаты, было заметно, что его щеки влажные. Неужели и правда плакал? — Что случилось? — хриплым голосом поинтересовался Дима. — У меня — ничего. А ты как? Мне показалось, что я что-то слышал. — Тебе показалось, все нормально, — быстро проговорил парень, но по голосу было слышно, что он врет. Мне это отчего-то не понравилось, внутри на душе словно кошки заскребли. Почему-то не хотелось, чтобы Дима плакал, ведь я отчетливо помнил, как лучезарно он умеет улыбаться. Я снова отогнал от себя эти странный мысли, хоть и нахмурился сильнее обычного. — Ладно, спи. Спокойной ночи. Дима не ответил, но я почувствовал, что он снова хочет что-то сказать и не решается. — Ну что еще, говори. — Я… — даже в полумраке было видно, как он побледнел. — Даже не знаю, как об этом сказать… Но… — Ну? Говори давай, я же сказал, что тут все свои. — Хорошо, — Дима выдохнул и собрался с духом, — можно я тебя обниму. — Чего? — странная просьба меня удивила сверх меры. Я даже глаза вытаращил на новичка. — Я понимаю, что это очень странно звучит, но не подумай ничего такого, — запинаясь, зачастил парень. — Мне просто очень нужно кого-то обнять. Я… У меня была собака, тогда, в нормальной жизни. Очень мне помогала не сойти с ума. Я ее всегда обнимал перед сном, и мне было легче. И… — Все, все, — поспешил я вставить хоть слово в Димин монолог, а то он совсем разошелся. — Если тебе так надо, то, ладно, можешь меня обнять. — Правда, можно? — с надеждой выдохнул он. — Спасибо! Тебе даже не обязательно обнимать меня в ответ. Просто мне надо… — Да обнимай уже, — закатил я глаза. Дима быстро поднялся с койки и шагнул ко мне, заключая в объятия. Мне показалось странным, что мои руки висят плетьми по бокам, и я пристроил их у парня на лопатках. Эти несколько секунд, что он сжимал меня, показались мне какой-то вечностью. Перед глазами маячил Димин неряшливый пучок из сожженных светлой краской волос, его спина была чересчур худая, с выпирающими позвонками, да и весь он оказался какой-то маленький, хрупкий, как я уже успел заметить во время прогулки по городу с его тушкой на плече. Я, конечно, не качок, но по сравнению с новичком казался гигантом, мощным и сильным. За своими мыслями я пропустил момент, когда Дима отодвинулся от меня и скромно прошептал: — Спасибо, мне стало гораздо лучше. — Ну и хорошо, — незаметно выдохнул я с облегчением, потому что чувствовал себя крайне неловко. — Спокойной ночи тогда. — Спокойной. *** Утром мы негласно решили не вспоминать ночное происшествие, сделали вид, что все в порядке, а я не гоняю в голове странные мысли о своем невольном соседе по комнате, и отправились в столовую. Только мы вышли из казармы, как до нас долетел удивленный крик: — Кейк? — Серый? — Дима резко обернулся и уставился на остановившегося неподалеку парня. Он приветливо помахал рукой, и мой сосед сорвался с места и практически повис у незнакомца на шее. Через секунду к ним присоединился кто-то третий, и они обнимались уже все вместе. Хм, как-то они чересчур близко знакомы, не? Дима так ярко этим двоим улыбался, что я даже позавидовал, ведь для меня у него были припасены какие-то микроскопические дерганья уголками губ. — Серый, вот так встреча! — между тем разливался соловьем Дима. — Я уж и не думал, что мы еще когда-нибудь увидимся. — Ну куда же мы без тебя, голубь ты наш! — второй, безымянный пока для меня парень, погладил моего соседа по спине. — Да, — поддакнул второй — Серый — и тоже устроил свою руку у Димы на лопатке. — Куда же мы без нашего сладкого мальчика! Я с трудом удержал лицо от услышанного. Голубь? Сладкий мальчик? Что все это значит? А руки, которые эти парни так по-хозяйски оставили у Димы на спине. И вообще, почему они его гладили? Где это принято так здороваться? У меня будто пелена перед глазами встала, и что-то внутри закипело. Захотелось отогнать этих «друзей» от Димы и подробно выяснить у него, почему это он сладкий. Ох, бля… Я опять думаю не о том. Ну сдался мне этот Дима! Да, он, конечно, смазливый, губы, там, пухлые, глазищи круглые, наивные. Ну и что с того? Я же ведь не гей?! Так почему его образ настойчиво вертится у меня перед глазами? Фыркнув ради приличия, я круто развернулся и потопал в столовку, старательно выпинывая прочно обосновавшегося в моей голове Диму прочь. Он, впрочем, к обеду сам нашел меня. — Саш, а вы мой рюкзак, случайно, не прихватили? — после встречи с друзьями он выглядел чуть свободнее, веселее и при разговоре глаза уже не опускал. — Че? — не вполне дружелюбно отозвался я. — Какой рюкзак? — Ну… — снова стушевался парень. Моя грубость выбила его из колеи. — Рюкзак… Там очень важные для меня вещи остались… — Ничего мы не прихватили. Скажи спасибо, что тебя приволокли, — хмыкнул я, меряя новичка взглядом. Он съежился и отступил на шаг: — Извини, пожалуйста, что спросил. Я очень-очень тебе благодарен, что ты меня спас. Спасибо, — Дима вскинул голову, посмотрел на меня подернутыми пленкой слез глазами, а потом быстро ушел, прижимая ладони к щекам. Фа-а-а-а-к! Я потер лицо. Ну и зачем я на него сорвался? Лучше, что ли, от этого стало? Нихуя. Только обидел свою спящую красавицу. Ну и что мне делать? Идти обратно в город за этим чертовым рюкзаком, чтобы только парень не расстраивался и смотрел на меня без страха? А может, чтобы обнял потом, как своих старых друзей? Я живо представил картину, как я, словно доблестный рыцарь, закованный в доспехи, притаскиваю Диме рюкзак, будто это голова дракона, и кидаю у его ног, а он пищит от счастья, подпрыгивает, хлопает в ладоши и кидается мне на шею, благодарно целуя в щеки. Да уж, очень реалистично получилось, я аж фыркнул. Но мысль, что парень будет мне благодарен и некоторым образом должен, показалась мне не такой уж плохой. *** Выходить одному в город было чистым безумием, но я все же решился. Проверил автомат и остальное мое оружие, махнул рукой дежурным на воротах — типа, все путем, полкан отправил за сигами в магаз, ща вернусь — и потопал. К моему удивлению, в городе было какое-то затишье. Зомбаки не слонялись по улицам, даже ветер, казалось, не шелестел мусорными завалами, и голуби, эти крысы с крыльями, сегодня не бродили под ногами. В такой зловещей тишине я быстро добрался до нужного дома, следуя короткими перебежками и внимательно глядя по сторонам. Но, ничего, тишина и спокойствие. Обошлось в этот раз. В квартире, которую мы в прошлый раз так удачно вскрыли, действительно отыскался, пусть и не с первого раза, рюкзак с парой примотанных к нему сумок. Я покачал находку в руках — вроде не тяжело — закинул все на спину и бодрой рысцой вернулся на базу. В комнате соседа не обнаружилось. Наверное, Маслов все-таки нашел ему подходящую работу, надеюсь, не что-то слишком сложное. Рюкзак я оставил около его койки, а сам отправился в столовую — жрать хотелось знатно. Да еще сегодня, как назло, я дежурил у ворот, поэтому подкрепился с запасом. По пути на смену я решил еще раз заглянуть в нашу комнату, мало ли, может новичок вернулся. Не лишним бы было прощение попросить. Он же все-таки не виноват, что я так на него реагирую, это скорее ко мне и моему организму вопросы. Дверь была прикрыта неплотно, и из комнаты доносилось какое-то шуршание и тихие-тихие всхлипы. Да что такое, он снова, что ли, плачет? Я максимально бесшумно приблизился к двери и заглянул в маленькую щелку. И треснулся челюстью об пол. Потому что Дима сидел на своей кровати, упершись спиной в стену, и надрачивал себе. Его глаза были прикрыты, нижняя губа закушена, чтобы заглушить слишком громкие звуки, грудь тяжело вздымалась и опускалась, а рука быстро скользила по члену, обводя потемневшую от прилившей крови головку. Он то ускорялся, то замедлялся, и постанывал все громче, что-то периодически бормоча себе под нос. Я видел, как напрягается его впалый живот от особо удачных движений руки, как Дима елозит задницей по кровати и все подтягивается вверх, запрокидывая голову. Он наконец ускорился максимально, оттянул и сжал второй рукой свои яйца и кончил себе на живот с каким-то неясным вскриком. И так и остался полулежать на кровати с членом в руке, испачканным спермой животом и зажмуренными глазами. Я наблюдал это все, как завороженный, и не смог найти в себе сил, чтобы сразу же уйти, как только увидел чужую дрочку. Как и должны, в принципе, делать нормальные люди. Спалил товарища — свали в туман. Только после того, как Дима кончил, я очнулся и поспешил слинять с места своего подглядывания. Все еще пребывая в прострации, я добрел до ворот, принял смену и устроился на наблюдательном пункте, размышляя о только что увиденном. Наверное, да что наверное, совершенно точно каждый дрочит. Даже в условиях апокалипсиса хочется иногда сексуальной разрядки. Просто одно дело знать об этом, а совсем другое увидеть самому, как твой ближний занимается самоудовлетворением. А уж тем более твой сосед, к которому ты, по всей видимости, не ровно дышишь. А ты не гей. Ну, точнее до этого самого момента ты был уверен, что не гей. Но ведь мы же все от природы би… Хорошо, что ночь оказалась тихая, и за воротами, кроме черноты ночи, не было никого, а то бы базе пришлось худо с таким главным смены. Я крутил ситуацию и так, и сяк. Уговаривал себя, что я натурал, и что Дима мне не нравится. Но на подкорке головного мозга был теперь не только его «ангельский» образ и яркая улыбка, а еще и рука, быстро двигающаяся по члену, и закушенная губа. Он же музыкант, поет, наверное, красиво. А как стонать, интересно, будет?.. К счастью, пришло утро, и я, сдав смену и отметившись у полкана, отправился в комнату. Я устал от своих бесконечных мыслей за прошедший день и без сил рухнул в койку. Уже на грани сна, когда сознание туманится, до меня долетел знакомый голос: — Спасибо, Саша. — Пжалста, — выдавил я из себя и провалился в сонную яму. И не почувствовал, как склонившийся ко мне Дима аккуратно провел рукой по моей щеке.