Любовь после смерти

Я проснулся около двух часов дня от сильного запаха табака. Мой сосед, как ни в чем не бывало, сидел на своей кровати с книжкой в одной руке и сигаретой в другой. И, судя по количеству бычков в старой консервной банке, она была не первая. Мой немного сонный мозг отметил, что Дима как-то странно одет: в желтую длинную толстовку и гетры. И, он что, без штанов? Сосед на меня внимания не обращал и увлеченно читал свою книжку. — Ты че, охуел? — подорвался я с кровати, выхватил из чужих длинных тонких пальцев сигарету и смял ее. — Здесь нельзя курить? — похлопал Дима своим наивными глазами. — Естественно нельзя! — я был зол. — Курить можно только на улице, в одном специальном месте. А тут одна неосторожная искра и все, пиздец всему! — Извини, — тут же потупился Дима. — Я не знал, я больше не буду. Он поднялся и открыл окно, чтобы проветрить. — С чего это ты вообще вздумал закурить? — поинтересовался я, стараясь не глядеть на тонкие голые ноги, выглядывающие из-под края толстовки. Некстати, в голове всплыла вчерашняя подсмотренная дрочка. Я поморщился. — Да я уже давно курю, — Дима заметил мою гримасу и от этого стушевался. Я промолчал и с силой потер лицо. Разбираться в пагубных привычках соседа не хотелось. Это его дело — хочет в этих и без того хуевых условиях помереть раньше, пусть травится, мне плевать. Вместо нотаций я выскользнул из комнаты и отправился в столовую, жрать хотелось неимоверно. На обратном пути в комнату я задержался поговорить с дежурными на воротах: вроде сегодня на улице было тихо и спокойно, и как-то это затишье мне не нравилось. Обычное такое бывает перед лютым пиздецом. У Маслова для меня тоже ничего не было, и я решил немного привести в порядок свое оружие — почистить автомат с пистолетом и наточить заново нож. Дверь в нашу комнату была снова прикрыта неплотно, и снова возник соблазн заглянуть в щелку. Бля, так и привыкнуть можно к этому вуайеризму… На этот раз внутри было двое — Дима и тот, второй, кажется, его звали Серый. Они стояли тесно друг с другом, и Серый пробегал руками Диме по спине, изредка ныряя под толстовку и сжимая пальцы на его заднице. Дима от этого слегка постанывал и откидывал голову назад, подставляя под легкие касания губ Серого свою шею. Так… Это вот так сейчас дружат? Отчего-то мне неприятно было наблюдать, как моего соседа какой-то посторонний лапает за зад, а тот совсем и не против. Наоборот, охотно подставляется и даже сам себя предлагает. Дима, между тем, отодвинулся от своего «друга»: — Спасибо. Мне, правда, не хватает прежней жизни. — Понимаю тебя, — Серый вгляделся в его лицо. — Ты ведь больше не трогал руки? — Нет, — очень быстро ответил Дима, и было заметно, что он врет. — Ладно, — со вздохом отозвался Серый. — Не буду тебя пытать. Видимо, их разговор подходил к концу. Я быстро отошел по коридору немного назад и двинулся к комнате с некоторым шумом. На входе столкнулся с выскочившим из двери Серым, Дима же снова сидел на кровати с книгой. Интересно, на какую его работу определил полкан, раз он весь день просидел в комнате? Хорошенечко подумать об этом мне не дал внезапно влетевший в комнату Виктор. — Герц, срочно к воротам! Там такой пиздец! — Что там? — я подхватил автомат, и мы устремились вдвоем обратно. — Сам щас увидишь, — многообещающе заметил Виктор. Там действительно был пиздец. Столб черного дыма поднимался далеко на горизонте, там, где было другое убежище — Лесной городок. Когда еще была хоть какая-то связь, мы созванивались с ними и предлагали свою помощь. Все-таки, и места у нас было больше, и припасов, да и оружие имелось. Но лесные отказались, сказали, что их не так много, они достаточно обособлены и могут себя обеспечить сами. Мы не настаивали. И вот теперь они горели. А пожар в нынешних условиях значил одно — смерть. Маслов сам появился на вышке и вместе с нами разглядывал горизонт, размышлял. — Надо помочь, — неожиданно решил он. — На ночь глядя? — усомнился Виктор. — Туда ходу только часа два, не меньше. — Там люди, — заметил полкан. — Живые. Не так уж и много нас таких осталось на земле. Герц… — Принято, — отозвался я. — Пошли, прогуляемся, Витек. Виктор, понятное дело, двоих старших ослушаться не мог, хоть и поворчал что-то про себя. Мы споро снарядили группу и выдвинулись. Шли небыстро, постоянно отслеживая маршрут, оглядывая окрестности. Пока чисто. Пока везет. С лесными мы встретились где-то на полдороге. Они шли большой толпой и тащили за собой что-то типа телеги: деревянный помост на колесах, где в середине горой были навалены вещи. Люди, вроде бы, все целы, и в этом нам снова везет. Черт, кто-то нашел кроличью лапку? Размещение людей тянулось до самой ночи, все наши сбились с ног помогая, направляя, проверяя. Места хватило всем, и к полуночи казармы затихли. Мы с Масловым и начальником лесных Артемом засели в кабинете полкана и долго еще разговаривали о нашем дальнейшем совместном житье. В итоге к себе я завалился уже глубокой ночью и нашел соседа сидящим на подоконнике. С первого взгляда Дима казался каким-то расстроенным. — Эй! — позвал я негромко. — Ты чего? — А? — вскинулся он. — Нет-нет, все хорошо. Хорошо. Опять он врет, а я уже, похоже, начинаю угадывать малейшие отголоски его лжи. Но как же хочется спать! Никаких сил на расспросы нет, поэтому я падаю в кровать и отрубаюсь уже на подлете к подушке. *** Спал я на удивление хорошо, и весь последующий день был занят лагерными делами. У лесных, на их базе остались кое-какие вещи, которые неплохо бы было забрать, надо было еще познакомиться с новенькими, может из них кто-то пригодится для выходов, да и оружие все-таки не мешало почистить! Я немного замотался со всем этим, и мысли о подслушанном вчера разговоре настигли меня только за ужином. Чужие объятия встали перед глазами, и снова глубоко внутри у меня что-то зашевелилось. Это ревность? Нет, просто неприятно было это увидеть. А что именно? Как один парень лапает другого, а тот совсем не против? Или что лапают именно Диму? Что чужие ладони скользят по его телу, прихватывают задницу, а чужие губы соприкасаются с шеей. Чужие, а не мои. Воу! Вот это меня занесло! Что, в сегодняшний суп добавили виагры? Или мы доели все остатки брома на складе, и либидо вернулось в полном объеме? Странные мысли пришлось разогнать буквально рукой, помахав ладонью перед глазами. Так, полегче стало. По вечернему сумраку я потопал в комнату, стоило завалиться спать пораньше, ведь на завтра мы запланировали вылазку в Лесной городок. Прямо рядом с казармой я заметил неприятную картину: несколько парней, незнакомых, наверное лесных, окружили Диму и что-то ему говорили. Спящая красавица жался к стене и смотрел на парней испуганным олененком Бэмби. Я вспомнил о его проблеме с общением и скоплением людей, да и не пристало на нашей базе обижать ее жителей, поэтому шагнул к кучкующимся парням и, недобро блеснув глазами, протянул с характерной хрипотцой в голосе: — Привет, честной компании. Чего шумите, людям спать мешаете? Видимо мой оскал, блеск глаз, а главное, висящий на плече автомат, натолкнули шпану на мысль, что со мной лучше не связываться, поэтому они моментально рассосались. — Эй! Дим, в порядке? Сосед нервно хватал воздух раскрытым ртом и с трудом выдавил из себя: — Спа-си-бо. Он дрожал, поводил плечами и, похоже, всхлипывал. — А ну пойдем, — ухватил я его за руку и потащил за собой в комнату. Как только мы оказались за закрытой дверью, Дима осел на свою кровать и разрыдался. Я тупо остался стоять на пороге и не знал, что мне сделать. — Они, похоже, хотели меня трахнуть, — наконец выдавил он из себя. — Ну, — я немного неловко взмахнул рукой. Мне было как-то странно это слышать, и я не нашел ничего лучше, чем протянуть Диме флягу с водой. Он отпил немного и снова уткнулся лицом в колени. — Это и неудивительно, — через некоторое время глухо проговорил он. — Ведь я же просто блядь. — А? — тупо протянул я. — Ты о чем? — Я не такой белый и пушистый, как может показаться с первого взгляда, — горько хмыкнул Дима. — Я вообще-то бывший наркоман, отребье. Ничего хорошего во мне нет. Да еще и пидор. — Эй, не будь так категоричен! — запротестовал я. Обреченность, с которой он говорил, совсем выбила меня из колеи. Дима сидел на своей кровати сгорбившись, маленький, поникший, мне стало его чертовски жалко и, поддавшись порыву, я обнял парня за плечи. Мне показалось, что ему это надо и может помочь. Он словно отогревался, размякал в моих руках и вдруг быстро качнулся вперед и коротко чмокнул меня в губы. Я невольно отпрянул и чуть не вытерся ладонью, но удержался. Все в голове закружилось и заскакало, сердце стукнуло о грудную клетку слишком сильно, почти пробивая ребра. Меня переполнили какие-то странные эмоции и ощущения. Я, конечно, раньше целовался, но только с девчонками, и сейчас почувствовать чужие, мужские, непривычные губы было очень странно. От Димы сильно пахло куревом, он нервничал и отпрянул от меня так же стремительно, как и я. И похоже, знатно перепугался. — Эт че щас такое было? — я наконец смог найти хоть какие-то слова. — Не знаю, — промямлил Дима. Он снова смотрел вниз, на свои колени, и теребил в пальцах край толстовки. — Мне кажется, что ты мне нравишься. Ну, в том самом смысле. — Чего? — вытаращился я. Дима снова горько-горько вздохнул: — Понимаю, что я тебе противен сейчас. Только не бей, пожалуйста, а то у меня синяки очень долго заживают. — Я не собираюсь тебя бить! Ты чего? — искренне удивился я. — Просто не все хорошо на такое реагируют. А уж тем более такие, как ты… — А что я? — я вскинулся. — Че со мной не так? — Ну… Ты же обычный, нормальный. — А ты, что, не нормальный что ли? — Я гей, — как-то обреченно выдохнул Дима. — Я, может, тоже гей. — Нет, вряд ли, — качнул он головой. — Да, — подумав, согласился я. — Но, тем не менее, ты мне нравишься. — Правда? — Дима поднял на меня удивленные глаза. — Не может быть. — Может, раз уж этот мир ебнулся, — уверил я его. И с затаенным сердцем подался вперед. Дима словно ждал только этого, он охотно подставил мне губы и позволил себя поцеловать. Было как-то странно ощущать под своими руками твердые плечи, худые лопатки и не находить мягких округлостей в районе груди. Но я все равно плыл от контраста с прошлым моим опытом. А может просто недотрах сказывался. И вот это было вероятнее всего. Из вертикальной позиции мы совсем незаметно перетекли в горизонтальную, и сейчас Дима чуть елозил подо мной, потираясь напряженным пахом. К своему удивлению, я тоже начал возбуждаться в ответ. Действительно что-то лишнее сегодня нам в обед подмешали! Дима постанывал мне в губы и чуть прикусывал их от полноты чувств. Он первым полез мне в штаны, сразу ухватывая наливающийся член через белье. Как же я отвык от ощущения чужих пальцев! Это было совсем другое по сравнению с дрочкой самому себе, просто небо и земля. Дима был более опытен в этих делах, потому что, пока я размышлял и сравнивал ощущения, уже успел освободить от штанов и белья нас обоих и активно надрачивал оба члена. Я оперся на колени, сплюнул себе в ладонь и присоединился к любовнику. Что я там говорил о чужих пальцах на моем члене? Так вот, все затмилось, когда я схватился за Димин. Совсем другой, даже на ощупь, незнакомый, горячий, твердый. Он пульсировал в моем кулаке и, кажется, был готов к разрядке. А самый последний момент Дима всхлипнул и крепко сомкнул челюсти, чтобы не закричать. Его сперма брызнула, запачкав мне руку, и осталась несколькими каплями на животе. Несмотря на тяжелое дыхание и некоторую дезориентацию в пространстве, он меня не бросил и честно мне додрочил. Мне многого не надо было, я кончил практически сразу за ним, вздрагивая в чужих руках и жмуря глаза. Я шумно выдохнул и уткнулся лбом Диме в плечо. Это было форменное безумие, то, чем мы сейчас занимались. Как так получилось и что будет утром, никто предпочел не думать в нынешний момент. Мы просто выплеснули эмоции и мысли, копившиеся в моей голове так долго. Я выпрямился и оглядел разомлевшего любовника: кажется, он уже спал. Вот бы мне такое спокойствие… Мда, мечтай, Герц. Я пошарил по карманам и вытянул из заднего какую-то не очень чистую тряпку, обтер себя, как смог — Диму, подтянул белье и штаны, а соседу просто одернул край его длинной толстовки, закрывая оголенный пах, подвинул его к стене, а сам устроился с краю и быстро заснул с чувством полного удовлетворения.