Любовь после смерти

Сегодня у меня был ранний подъем. Я проснулся еще до рассвета, когда небо только светлело, и чуть не рухнул с кровати, потому что оказался на самом ее краю. Заполошно сел и огляделся. Так, под боком сопел свернувшийся клубочком и занявший поэтому большую часть спального места Дима. Перед глазами мгновенно пробежали картинки прошлой ночи, наш странный разговор всплыл в памяти, а руки вспомнили ощущение чужого члена в пальцах. Значит, не приснилось. Я потер лицо. Ну и что со всем этим мне сейчас делать? Нет ответа. Будить невольного вчерашнего любовника не хотелось, уж больно мило он спал, подложив ладони под щеку. Все разговоры я решил отложить до вечера, когда я вернусь из вылазки к Лесному городку. После завтрака моя небольшая, но от этого мобильная группа стала готовиться к выходу. С нами отправились Артем, начальник сгоревшей базы, и Егор, он у лесных был типа оборонщиком. Снова на улицах было тихо. Как будто зомбаки куда-то попрятались или вообще свалили из города. Хорошо бы! Группа шла быстро и тихо, все равно из-за затишья не теряя бдительности. Мало ли что, береженого бог бережет. Даже Артем с Егором действовали с нами слажено. У лесных с собой было два достаточно приличных калаша. — Откуда такое богатство? — кивнул я Артему. — Да, менты с собой приперли в самом начале, — отмахнулся он. — Из своего отдела умыкнули. А нам и хорошо. — Хорошо, — согласился я. В нынешних условиях оружие ценилось просто на вес золота. А уж патроны к нему… Даже думать не хочу, что будет когда они закончатся. Наши запасы не резиновые, а новые достать будет проблематично. Чем ближе мы были к конечной точке нашего маршрута, тем местность становилась глуше. С одной стороны дороги тянулись частные домишки, с другой — длинные склады, не так давно принадлежавшие магазинам и производственным компаниям. Убежище «Лесной городок» располагалось на территории бывшей овощной базы. Люди смогли обосноваться в одном из ангаров, натащили из соседних домов мебель, спальные принадлежности, смогли даже оборудовать пару теплиц и выращивали овощи. Относительную безопасность от зомбаков им обеспечивал высокий забор. Он был цел, раз лесные продержалась так долго. Мы сбились в кучу перед распахнутыми настежь воротами и ощетинились автоматами. Если улицы пусты, это не значит, что зомби нет здесь. Их могло что-то привлечь, какой-то звук или запах, и они ломанулись на это пепелище. Но снова какое-то несказанное везение — пусто. Группа двигалась плотно, никто не отходил от товарищей дальше, чем на два-три шага. И таким образом мы обыскали полуразрушенный ангар, служивший людям общей спальней, склад и теплицы. Изредка попадались нужные и занятные вещицы. Например, я смог откопать какие-то микросхемы. Надеюсь, они пригодятся нашему «народному умельцу» Игорю, и он сможет их присобачить к радиопередатчику. Мы собрали кое-какое оружие, его было не так уж много, все-таки основную часть лесные унесли в первый заход. Отыскали немного продуктов, сняли с теплиц овощи, сколько сможем унести. Тщательно все упаковали и сели немного передохнуть. — Из-за чего вы все-таки погорели? — поинтересовался Виктор у Артема. Главный поморщился. — Генератор рванул. Все замкнуло, не взвидели как, а уж дым столбом, и огонь шпарит. Че здесь, — он махнул рукой на остов ангара. — Дерево, утеплитель, вата — все вспыхнуло быстро. И сгорело тоже быстро. Ладно хоть никто не пострадал. — Повезло, — выдохнул откуда-то сбоку Тимофей. Обратно мы шли еще медленнее: нагруженные рюкзаки тянули плечи, приходилось останавливаться и передыхать. Мы взмокли и устали. И какое же счастье, что именно сегодня у нас наконец банный день! Самое любимое время на базе, можно смыть с себя всю накопленную за десять дней пыль и грязь и хоть пару дней походить чистым. В каком-то другом убежище с водными процедурами было бы туго, но у нас ведь армия! В армии есть все, в том числе обнаружилась походная баня-палатка. Поначалу люди к этому сооружению отнеслись с некоторым скептицизмом, но когда солдаты под командованием Маслова развернули эту конструкцию, установили печку и натаскали в бак воды, все прониклись военной смекалкой и хитростью. Баню приняли на ура и за время, что существует наше убежище, мы смогли отладить наше помывочное время как часы. У нас был график и ответственные за водные процедуры. С самого утра, когда палатка была чистая, и жар еще небольшой, мылись женщины и наши немногочисленные дети, потом полковник и врачи, а потом уже все остальные согласно графику. Нынешний банный день грозился растянуться до поздней ночи, потому что количество жителей базы увеличилось. Но в любом случае, я пойду «купаться» одним из последних, как и мои ребята, с которыми мы наконец-то дотащились до лагеря. *** Пока мы монотонно переставляли ноги по дороге, у меня в голове крутились мысли о Диме. Как он там? О чем думает? Что почувствовал, когда проснулся без меня? Он очень впечатлительный, и боюсь, что успел себе что-нибудь надумать. Вот наконец наш родной забор — мы дотащились! Прошли обязательный просмотр, рассортировали свои находки, я оставил микросхемы у Маслова и отправился в столовую. Сегодня нам повезло еще и с погодой — светило солнце, небо было чистое. На небольшой площадке рядом с казармой я заметил наших лагерных детей. Их было немного, всего с десяток, в основном из тех семей, что не успели в эвакуацию — в начале эпидемии власти еще пытались помогать. Дети бегали друг за другом и что-то весело выкрикивали. Да, давненько я не видел их такими довольными, ведь выживание среди зомби это совсем не детское занятие. Среди детских фигурок отчетливо выделялась одна покрупнее. В длинной яркой толстовке и с небрежным пучком на голове. Дима. Он носился вместе с мелкими и, кажется, вообще был заводилой. Я укрылся за деревом и некоторое время наблюдал за ним. Странно, но Дима выглядел совсем иначе. Он ярко улыбался, смеялся и выкрикивал какие-то указания. Дети его слушались и покорно бежали в указанную сторону. В пылу игры один, самый маленький, запнулся и неловко шлепнулся на траву. Он полежал чуть-чуть, а потом понял, что стоит заплакать. Дима оказался около него моментально, бухнулся рядом и что-то залопотал. Плакать ребенок перестал тут же, а через несколько мгновений уже сидел у Димы на руках, и они что-то рассматривали на Диминой ладошке. К ним тут же начали стягиваться остальные, крики и смех стихли, и дети что-то увлеченно созерцали. Я в очередной раз удивился такому поведению Димы. Какая-то новая грань его характера. Музыкант, гей, бывший наркоман, боящийся большого скопления людей, но прекрасно чувствующий себя в обществе детей. Сколько же личностей в нем намешано… Размышления прервал мой пустой желудок, он настойчиво требовал пищи, поэтому я незаметно выскользнул из-за дерева и продолжил путь в столовую. — Герц, айда мыться! — как только я уселся за столом, крикнул мне Тимофей. Мои ребята уже поели и торопились смыть с себя сегодняшнюю усталость. — Ща, скоро приду, — махнул я ему рукой и занялся поздним обедом. Стоило, наверное, и Диму с собой захватить. Сосед обнаружился в нашей комнате на своем обычном месте — на кровати с прижатыми к груди коленями. — Привет! — при одном взгляде на него я сразу заулыбался. — Привет, — тихо прошелестел Дима в ответ, и как это было контрастно по сравнению с его играми с детьми. — Эй, ты чего? — я присел с ним рядом на кровать и чуть тронул за колено. — Ты ушел с утра… — У нас сегодня была вылазка в Лесной городок. Я поднялся задолго до рассвета. А ты так умильно спал, что я решил тебя не трогать. — То есть все в порядке? — Дима немного нервничал. — Более чем, — заверил я его. — Пойдешь мыться? — Мыться? — удивленно переспросил сосед. — Да, сегодня банный день. — Ну… — Дима привычно натянул рукава на пальцы. — Пошли, сейчас в бане почти никого нет. Последними ушли мои ребята. Ты же со мной, тебя никто не тронет. — Ладно, пойдем. В палатке действительно не обнаружилось никого. Весь основной жар уже вышел, печка почти прогорела, но нам должно хватить остаточного тепла, чтобы нормально помыться. У меня был припасен небольшой набор мыльных принадлежностей для личного использования: кусок хорошего мыла, небольшой флакон шампуня и мягкая поролоновая губка. Все остальные довольствовались казенным хозяйственным мылом. Я был в предвкушении и поэтому быстро разделся и оглянулся на застывшего в нерешительности Диму. — Ты чего? Стесняешься? — я развернулся к нему всем корпусом, а парень отчетливо покраснел. Это было видно даже в полумраке раздевалки. — Да, не смотри. — Хорошо, — пожал я плечами, подхватил свои сокровища и ушел в мыльную комнату. Я успел помыть голову и заняться телом, когда дверка приоткрылась, и Дима плавно заскользнул внутрь. Он быстро прошел к другой стене и завис ненадолго, позволяя мне через прищуренные веки разглядеть его тело. Стройный, тонкокостный, со впалым животом и выступающими ребрами. Удивительно, как его ветром не сносит. Дима оглядывал комнатку и пытался понять, что к чему. — Давай помогу, — наконец произнес я и двинулся в его сторону. Налил воды в таз, устроил его на печке, чтобы вода постоянно подогревалась, и скомандовал: — Расплетайся! Дима шумно вздохнул и принялся распутывать узел на затылке. По хорошему, его следовало бы сначала расчесать — уж больно он выглядел спутанным. Расчески у меня с собой не было, сосед не взял вообще никаких вещей, кроме выданного ему полотенца, и тут уже я застопорился. Но Дима просто разделил пряди пальцами, повторяя процедуру несколько раз, и распутал особо крупные колтуны. — Наклоняйся над тазом, — велел я и приготовил еще воды в ковшике. Дима перекинул волосы вперед, покорно макнул их в таз и стал ждать, когда я полью на него сверху. А я смотрел на его выступающие шейные позвонки и отчаянно тупил. Вся линия спины была сейчас трогательно открыта, и Дима доверчиво повернул ко мне свой тыл. — Саш… — позвал он. — Да-да, — прохрипел я и бухнул ковш воды на Диму. Он долго мыл волосы любезно одолженным мною шампунем, долго их выполаскивал, низко склоняясь над тазом и выставляя на мое обозрение свою пятую точку, будто хотел соблазнить. В какой-то момент я оказался к нему непозволительно близко, и Дима врезался в меня спиной, когда выпрямлялся. Он застыл на месте и, кажется, даже не дышал, в то время как я чуть ли не уткнулся носом в его затылок. Мой шампунь очень странно пах на его волосах, и этот запах волновал меня. Очень медленно Дима повернулся ко мне лицом, и мы оба сглотнули от нашей близости. — То, что вчера было, — смог выдавить из себя Дима. — Это ведь было…? — Это определенно было, — согласился я, скользя взглядом по лицу напротив. Мои глаза остановились на Диминых губах, и в этот раз он первый подался мне навстречу. Поцелуй получился влажным во всех смыслах, мы причмокивали и касались друг друга языками, и по нашим лицам текла вода с не успевших просохнуть волос. Мы стояли очень близко, практически прижимаясь друг к другу, и я потянулся вперед, осторожно укладывая ладони на чужие бедра. Ощущение чистой кожи было ни с чем не сравнимым, Диму хотелось хорошенько потискать, но он отпрянул и качнул головой: — Не здесь. Я внимательно в него вгляделся. Он сейчас был странно решителен, словно показывал очередную свою маску. Мокрые волосы лежали у него на плечах, кончиками касались груди, и парень был похож на русалку. Этакую чаровницу-искусительницу, только мужского пола. И меня он, похоже, очаровал. — Иди, — теперь уже командовал Дима. — Я тебя сейчас догоню. В раздевалке на контрасте с «парной» было прохладно, я поспешил одеться, натянул чистую майку и штаны и с удовольствием выдохнул — какие приятные ощущения! Дима вышел практически следом за мной и тоже быстро оделся, при этом опять смотря в пол. На территории было пусто, люди в большинстве своем спали. А чем еще можно заняться, когда нет электричества? Мы с Димой быстро дошагали до нашей комнаты, и как только переступили порог, я споро притянул парня к себе, все еще держа в голове его «мокрый» образ. Дима отвечал на мои настойчивые поцелуи охотно, жался ближе и блуждал руками у меня по спине. Снова на нас накатило какое-то наваждение, голова затуманилась, зато с эрекцией был полный порядок — стояло у обоих. Я подтолкнул Диму к кровати, аккуратно повалил на матрас и оказался сверху. Опять было непривычно — подо мной не девушка, нет, в принципе, я знаю, что надо делать, но как именно все это провернуть?! Поцелуи и взаимная дрочка это одно, а проникающий секс — совсем другое. И в нашей «паре» мне, судя по всему, досталась активная роль. А это значит двойная головная боль! Мы оба немного замедлились, а когда я немного отстранился, то заметил просто свекольного цвета щеки Димы. — Ты чего? — Ну, — замялся парень. — Я вообще-то давно ни с кем не спал. Ну, точнее вообще не спал. Было один раз, но там до конца так и не дошло. Вот… — Я тоже давно ни с кем не спал, — честно сознался я. — А уж тем более с парнем. — Лишаемся девственности, — нервно хихикнул Дима и покраснел еще сильнее, хотя уж куда. Чисто теоретически нам нужна была смазка. Да, знал бы, что все так обернется, на обратном пути в аптеку бы завернул. Но, кажется, у меня где-то есть детский крем. Не прямой аналог, но тоже сгодится. — Я боюсь, — честно сознался Дима, глядя, как я шарю в тумбочке. — Я тоже, — отозвался я с тюбиком в руке. — Я постараюсь быть осторожным. Чтобы вернуть градус возбуждения, мы снова начинаем целоваться и постепенно возвращаемся к ушедшему на время накалу и крепости членов. Сегодня я раздеваю Диму полностью и снова смотрю на его выступающие ключицы и розовые соски. Пальцы вспоминают рельеф и тепло чужого члена, когда я медленно вожу по Диминому стволу и отмечаю ползущие пятна румянца. Они уже сползают ему на грудь. Крем у меня на пальцах жирный и густой, я размазываю его и аккуратно касаюсь сжатого пока заднего прохода. Мега-странно, непривычно и необычно. Диме, наверное, тоже странно, он старательно зажмуривается и не шевелится, пока я вталкиваю в него один палец. Мы оба напоминаем мне сейчас саперов, которые двигаются наугад, и каждое следующее движение может стать последним. Второй палец идет значительно хуже, но я не тороплюсь, добавляю крема и терпеливо массирую любовника одной рукой, второй водя по его члену. Это его отвлекает, и Дима постепенно расслабляется и жмурится не так усиленно. В какой-то момент он начинает получать удовольствие, выгибает спину и неосознанно подается задом на мои пальцы, а я под шумок добавляю третий палец, поворачивая ладонь под разными углами. Бля, тяжелое это дело — гейский секс! Я только-только Диму растянул, а уже устал и по новой вспотел, хоть снова иди мойся. Чтобы самому не сникнуть и не перегореть раньше времени, я перекладываю свободную руку на свой член и, добавив крема, ласкаю себя, следя, как мои пальцы исчезают в чужой заднице. Завораживает. Наконец, когда внутри Димы прилично хлюпает, и пальцы скользят свободно, я решаю, что достаточно, и медленно вхожу в него. Он на секунду офигевает, смотрит на меня удивленными глазами, а потом снова жмурится, потому что я начинаю двигаться. Черт! Тесно, узко, но скользко, на первых порах идет не очень, но я приноравливаюсь, нахожу нужный угол и скорость, чтобы нам обоим было комфортно и кайфово, и мы медленно, но верно улетаем. Дима дрочит себе и стонет на каждый мой толчок, и эти звуки для меня как песня. Они заводят и подстегивают меня, заставляют двигаться быстрее, и это подводит Диму к оргазму. Он дрожит и изливается себе на живот, закусывая свободную кисть, чтобы не закричать. Я догоняю его и кончаю глубоко внутри, еще не зная, как тяжело будет отмыться в наших нелегких походных условиях. Меня самого трясет от бурной разрядки, и несколько секунд или минут я тупо пялюсь на лежащего любовника, который дышит шумно, с присвистом. Он такой же потный и уставший, но весьма довольный, как и я. Очень кстати оказываются наши мокрые полотенца. Я подцепляю оба: одним вытираю пот с себя и с Димы, вторым — нашу сперму. Любовник сонно хлопает глазищами и смотрит на меня благодарно и немного влюбленно. — Порядок? — уточняю я и скидываю полотенца на пол — завтра надо будет постирать. — Да, — расплывается Дима в улыбке. — Было ахуенно. — Мне тоже. — Спокойной ночи, — сосед по кровати поворачивается носом к стене, оставляя мне достаточно места на второй половине кровати, позволяет себя обнять, и мы оба благополучно засыпаем.