Любовь после смерти

Ночью долго не удавалось заснуть. Мешали теснота: давненько я не спал ни с кем в одной кровати, да еще и в обнимку, — и духота. В комнате было душно, воздух казался каким-то затхлым, а еще казалось, что пахнет спермой. В общем, мы с Димой оба ворочались, сталкиваясь руками и ногами, и один раз я чуть не свалился с кровати. Задремать удалось только ближе к рассвету, и разбудил меня раскат грома. Я пошарил рукой по кровати — пусто, мой ночной энерджайзер пропал. И обнаружился у серого предутреннего окна, его фигура четко вырисовывалась на фоне неба. Он распахнул створку настежь и подставил лицо под потоки дождя, что довольно сильно заливал в комнату. С моего места было видно, как он вздрагивает и ежится от холодных капель, бегущих вниз по щекам. Это дождь или слезы? Я аккуратно поднялся и подошел к Диме. — Эй, — легонько тронул его за плечо, поворачивая к себе — точно, слезы. Глаза красные, и нос опух. — Ты чего? Что случилось? Дима мотнул головой и просто уткнулся мне в плечо. — Кошмар приснился? — продолжил допытывать я — короткий кивок. — Тише, я рядом. Все хорошо. Пойдем спать. Я подтолкнул Диму к кровати, а сам высунулся в окно по пояс — освежился. Небо серое, и льет как из ведра, наутро будут лужи, земля раскиснет, размягчится и зачавкает под ногами. Порыв ветра пробрал меня до костей, и я поспешил захлопнуть створку и, прихватив с Диминой кровати подушку, улечься к нему. Он лежал на боку, подложив ладони под щеку, и выглядел таким невозможно милым и маленьким. Я устроился в такой же позе, оглядывая парня, и неожиданно заметил на его запястьях нетолстые, но видные жгуты шрамов от порезов. Я знаю, так делают, когда испытывают сильную эмоциональную боль или вину, но как же я проглядел их вчера в бане и ночью? Воистину, все важное ускользает от внимания, когда тобой управляет член. — Что это такое? — как можно более мягко поинтересовался я у Димы и коснулся его руки. — Ничего, — заикнулся он на первом слоге, и по тому, как округлились его глаза, я понял — Дима снова врет. — Поделиться не хочешь? — Нет, не думаю, — быстро отозвался парень. — Не сейчас. Может быть потом. — Ш-ш-ш, спокойно, — нежно протянул я и накрыл Димину ладонь, лежащую на подушке своей. — Я не буду тебя пытать и все выспрашивать. Но давай договоримся, что если захочешь, то расскажешь мне сам. Окей? Дима, подумав, кивнул. — И еще, если почувствуешь себя как-то плохо, как-то вот так, — я дернул подбородком, намекая на повреждения, — ты придешь ко мне, и мы поговорим. Окей? Дима снова кивнул. — Ну и хорошо, — одобрительно ему улыбнулся. — А теперь спать! До побудки совсем мало осталось. Спокойной ночи. — Спокойной, — выдохнул Дима. И, как ни странно, мы довольно быстро уснули. *** Утром всё те же лагерные хлопоты: Дима возится с детьми, кажется у них что-то типа зарядки — я понаблюдал из-за угла, как они прыгают через лужи и ходят по траве босиком, благо выглянувшее с утра солнце успело нагреть и подсушить землю; у меня проверка амуниции и несколько занятий с лесными — есть там толковые ребята, с оружием худо-бедно управляться умеют, а вот в ближнем бою пока трусят. Эх, нам бы патронов побольше, на пристрелку, а то что, из пустого калаша стрелять… Короче, жизнь кипит. На обеде в столовой Дима присоединился ко мне, усевшись рядом за стол и уютно толкнув плечом. О ночном разговоре мы не вспоминали, все шло достаточно гладко. Пока мой чуткий слух не выцепил звонкий голосок какого-то мелкого пацана: — … кусочек хлеба! Мне очень надо! — Зачем тебе, малыш? — ласково протянула тетя Зина, наша лучшая повариха. — Ты проголодался? — Дяденьку накормить, — бесхитростно отозвался ребенок. — К нам дяденька в гости просится из-за забора. Ребята остались, чтобы ему помочь пройти, а я за угощением пришел. — Какой такой дяденька из-за забора? — я уже был около них, вглядываясь в мальца. — Хороший такой, смешной, — улыбнулся он мне. — Так кричит забавно! Твою мать! На заднем плане звякнула миска — это Дима сорвался с места, почти опрокинув свой поднос с едой, и помчался к забору. — Теть Зин, не отпускай его никуда! –крикнул я поварихе, указывая на ребенка. — И сама никуда не ходи. У нас возможно прорыв периметра. — Принято, Герц, — по-военному отозвалась Зинаида и принялась отвлекать ребенка, пока я тоже помчался на улицу. Так и есть, дети толкались в том самом, очень ненадежном месте, про которое я не раз говорил Маслову. По чьей-то странной прихоти забор в этой воинской части был везде разный. Металлические прутья сочетались с железобетонными плитами, а кое-где и сеткой с колючкой наверху. Вот в этой-то части и был сейчас переполох. Дима собрал детей в кучу и потащил от отогнутой и наполовину разорванной сетки. Вот ведь сильные какие, эти мелкие засранцы! Откуда что берется! От ближайших построек к нам уже спешили люди, слышались крики, дети сами кричали и плакали, но вроде все были целы. Тут были в основном младшие, и не понятно, кто оставил их без присмотра. — Влад! Влад! — причитала девочка лет пяти. — Там мой брат! — Где он? Где, зайка? — Дима опустился рядом с девчушкой на колени. — Там, — она ткнула пальцем в дыру. — Он туда пролез. — Стой! — только и успел я крикнуть Диме, но он уже поспешил к прорыву. — Бля! Подбежавшему Виктору я велел прикрывать нам спины и устремился за Димой. Они с мальчиком обнаружились на улице, шагах в двадцати от забора. И стояли аккурат напротив замершего пока зомби. Он, кстати, выглядел довольно живенько, без особых признаков гниения и разложения, так что издалека его можно было принять за обычного человека. — Дима, — прошипел я, не рискуя лезть в дыру — она была довольно узкая, застряну еще. — Только, блять, не бегите! Парочка живых стояла как вкопанная. Дима сжимал пальцы на плече у мальчика, который дрожал от страха. — Очень осторожно… — «двигайтесь к дыре», хотел сказать я, но не успел, потому что мелкий завопил, и это нашего неживого товарища спровоцировало. Когда он раззявил рот, то стало понятно, что это не просто какой-то мимо проходящий не вполне трезвый гражданин, а самый натуральный мутант. И бегал он на удивление быстро. — Сюда! — тоже завопил я, вцепляясь в драную сетку в попытке отогнуть ее еще сильнее, чтобы расширить дыру и беспроблемно впустить беглецов внутрь. Как оказалось, Дима тоже хорошо бегает и довольно собран в критической обстановке, и не скажешь, что утром он вскочил из-за кошмара и плакал, глядя на дождь. Они почти успевают. Дима всовывает мне ребенка, но его самого дергают назад, и он ускользает из моих рук. Доскакавший до забора за рекордные десять шагов зомби вцепился Диме в ноги и потащил прочь, оставляя глубокие царапины на его теле. Парень брыкался, но силы были неравны. Пора мне вступить в схватку, но у меня только пистолет, и дыхание сбито от волнения и страха за любовника. А еще прицелиться не удобно. Ну, где там кроличья лапка? Поможет на этот раз? Вдох-выдох, я задерживаю дыхание и плавно спускаю курок. Пуля с противным чавкающим звуком входит в башку и без того трупешнику, расцветая смертоносным цветком. Слава богу, если он там где-то еще есть… Зомбак мертв, но у нас проблема — Дима заражен. Я все-таки выбрался из дыры и медленно подошел к сидящему на земле парню. Он был немного бледен и хватал воздух широко раскрытым ртом. — Дим, — я сглотнул. — Он тебя поцарапал… Ты теперь тоже заражен… Парень вскинул на меня голову и вдруг пристально поглядел в глаза. В его взгляде была какая-то затаенная мысль. — Саш, ты должен сейчас мне поверить. Я не заражен. — Что? — я немного от него отшатнулся. — Любая рана, полученная от зомби, вызывает заражение. Он расцарапал тебе ногу до крови. Это фаталити. — Нет, Саш, нет. Просто… просто поверь, пожалуйста, я не заражен. Ты можешь мне поверить? Я потом тебе расскажу, — Дима понизил голос и обернулся на дыру. Там уже маячили люди. Я стиснул зубы. Что-то тут нечисто. Но, если бы Дима и правда был заражен, он бы уже начал превращаться — реакция на укус или царапину практически моментальная. — Саш? — умоляюще позвал с земли Дима. — Хорошо, — решился я. Если что, я сам его убью. — Надо перетянуть тебе ногу. И сделать так, чтобы другие не заметили. — Сейчас, — Дима натянул свои красные — как нам повезло — гетры поверх штанов на обеих ногах и поднялся с моей помощью. — Ты не должен хромать, — тихо сказал я, пока мы медленно направились к забору. — Иди в комнату, в тумбочке у меня есть все необходимое для перевязки. Справишься? — Да, — сквозь стиснутые зубы выдавил Дима. — Молодец, — кое-как улыбнулся я. — Мусор и испачканные салфетки не выкидывай, я уберу все сам. И, Дим, я с тобой. Дима, прежде чем нырнуть в дыру, обернулся ко мне и благодарно улыбнулся. На сердце стало чуть легче, и надежда, что ничего плохого не случилось, заполнила мне душу. *** Остаток дня был занят ремонтом многострадального забора. Мы как могли стянули края разрыва и «прошили» их проволокой, а потом для лучшего укрепления закрыли эту часть деревянными щитами. Надеюсь, этого будет достаточно, но лишний пригляд за этим местом не повредит. Люди устали и перенервничали, и поэтому ночью на площадке перед казармой мы сложили большой костер и уселись все вместе, кроме, конечно же, дежурных на воротах. Треск поленьев и тесное соседство тут же напомнили мне летние полевые лагеря, в которых я торчал безвылазно все детство и где вечерний костер был единственным развлечением. Я сидел, прижимаясь к кому-то плечом, смотрел в огонь и чувствовал себя довольно уютно. Не хватало лишь гитары, и кто-то, словно подслушав мои мысли, негромко заиграл. На противоположной мне стороне обнаружился Дима в компании своих друзей — Серого и того, чье имя я так и не выяснил. Дима выглядел… нормально? Бледный, уставший — он тоже помогал со строительством, но, тем не менее, не зараженный. Это было странно, но все мысли выветрились из головы, когда он негромко и чуть хрипло запел. Очень красивая мелодия, и слова — что-то про борьбу, стойкость и верность своему собственного пути. Дима хорошо пел, и каждый у костра проникся его песней и той особой атмосферой, что царила вокруг нас. Будто бы за забором не зомби апокалипсис, и мы не выживаем здесь, закрывшись в воинской части, а просто большая компания, что выехала на природу посидеть у костра, попеть песни и пожарить сосиски на палочках. Дневная усталость брала свое, и многие стали расходиться. Я дождался момента и подсел к Диме. — Ты не заразился, — констатировал я. — Ну… — он опять засмущался и принялся подкручивать колки на гитаре. — Это все из-за моей крови. Какая-то редкая группа, да еще и в соединении с некоторыми препаратами. Короче там какая-то запутанная история. Меня… меня уже кусали зомби. — Чего? Когда? — я ошарашенно уставился на него. — Почти после начала этого всего. Тогда еще была хоть какая-то цивилизация, и я смог добраться до больницы. Там мне сделали какие-то анализы, сказали что у меня что-то с кровью и посоветовали сидеть дома, никуда не высовываться. А потом все окончательно рухнуло. Меня потом еще пару раз кусали, но я не заражался. Я офигел от полученной информации. Вот те на! Вот это поворот! Рядом со мной сидит неинфицированный инфицированный, которому зомби нипочем, а я ни сном, ни духом. — Почему не сказал? — я слегка насупился от обиды, ведь мы вроде как сблизились, а Дима промолчал про себя. — Ну… — он посмотрел на меня своим фирменным взглядом олененка Бэмби. — Я боялся, что вы решите, что я еще худшая зараза и прогоните меня за ворота. — Ох, — выдохнул я от облегчения и от невероятной ребячливости Димы. — Какой же ты дурачок, конечно. Ну какая же ты зараза! Ты — лекарство! — Правда? — Дима просиял. — И вы меня не выгоните? — Не выгоним. Наоборот, сильнее любить будем. Парень засмущался, набросил капюшон толстовки на голову, прижался ко мне и затих. Мы сидели так еще некоторое время, пока от костра не остались тлеющие угли, а потом отправились спать с легкой душой.