Любовь после смерти

Ночью я проснулся, как бы странно это ни звучало, от ощущения липкого и неприятного страха. Под боком снова возился мой ночной сосед — для удобства мы сдвинули кровати, и спать стало почти хорошо — и размахивал руками. Его холодные ладони то и дело задевали меня по лицу и шее, и кроме холода я еще чувствовал какую-то влагу. Резко оторвавшись от подушки, вгляделся в лицо Димы — он снова плакал. — Эй, — мягко касаюсь его плеча, чтобы разбудить. Он распахивает глаза и некоторое время шумно дышит, пялясь в потолок. — Ты чего? Опять кошмар? — Да, — шепчет Дима в ответ и смаргивает. Очередная порция слез стекает по его щекам, и мне кажется, что он близок к истерике. Чтобы как-то успокоить и расслабить парня, я крепко его обнял и прижал к себе. — Ну-ну, тише. Все хорошо. Я рядом, тебе ничего не угрожает, все хорошо, — я глажу его по спине и тихонько шепчу на ухо слова успокоения, а Дима судорожно сжимает в пальцах ткань моей футболки и продолжает плакать. — Что же случилось? — Кошмар приснился, — хлюпает Дима носом и постепенно, очень медленно, успокаивается. — Сейчас все хорошо. Это просто сон, — кстати, надо будет потом выяснить, что ему постоянно снится, а то Дима уже которую ночь не может нормально поспать. — Просто сон, он ушел, а я рядом и никуда не уйду. — Правда? — Дима ослабил хватку и размазал остатки слез по лицу. — Конечно, — я смахнул из уголка его глаза одинокую последнюю капельку, чмокнул в лоб и уложил рядом с собой поудобнее. — Все, засыпай. Завтра будет тяжелый день. — Хорошо, — вздохнул Дима и послушно закрыл глаза. *** Утро началось для нас очень рано. Не удивительно, ведь я хотел рассказать Маслову о чудесном свойстве Диминого организма, и вдвоем мы может чего надумаем. Где-то на задворках разума пробежала мысль о каком-нибудь лекарстве или может вакцине на основе «волшебной» крови. Но так думать слишком смело, в нынешних-то условиях… На полпути к кабинету полкана Дима вцепился в мою руку и остановился. Он был напуган, закусил губу и шумно дышал. — Ты чего? — Мне страшно, — сознался он. — Вдруг он меня выгонит… — Не выгонит, не бойся. Я не позволю, — я одобрительно сжал его плечо и отлепил от своей руки его сведенные судорогой пальцы. — Пойдем. Кабинет у Маслова был типично советский, со столом буквой «П», потертым ковром на полу, фикусом в углу и железным сейфом. Говорят, что раньше на стене, ровно за спиной хозяина кабинета, висел портрет, но после захлестнувшей страну эпидемии Маслов разочаровался и снял его. А еще были слухи, что не просто снял, а сжег… Полкан был занят с какими-то бумажками, когда мы вошли. Наверное проводил ревизию на наших складах и сейчас прикидывал хватит ли еды на зимовку, все-таки уже была осень. На стук двери он вскинулся и чуть прищурился: — Здоро́во, Герц! Чего хотел? — Здоро́во, — я пожал Маслову руку, Дима прятался за моим плечом, и это не ускользнуло от внимательного взгляда начальника. Он поднял брови и мимолетно скользнул по нам глазами, впрочем, никак не отреагировал, и я расслабился, а то на некоторое время стал похож на сжатую пружину. Если бы полкан сейчас что-нибудь сказал про нас или конкретно про Диму, то, скорее всего, я бы схватил любовника в охапку и утащил из этого убежища. В городе должны были быть еще места с укрывшимися выжившими, и при моих навыках мы бы запросто нашли себе теплое местечко. — Короче, — выдохнул я после всех этих раздумий, — тут такая штука… Вот он, вроде как, не уязвим для зомбаков. Типа они его кусают или царапают, но он не мутирует. — Чего? — несдержанно воскликнул Маслов. Впервые я увидел у этого, вообще-то сдержанного и холодного, человека такое выражение лица. Он подался вперед и смотрел на Диму широко раскрытыми глазами, отчего мой олененок Бэмби прилип ко мне еще сильнее, чуть ли не забираясь под куртку, и поежился. — Вы, что, шутите? Не смешно, Герц. — Да не шутка это! Скажи, Дим. — Ну, у меня что-то с кровью, какой-то странный состав, — залепетал Дима. — Еще когда все это началось, и меня первый раз укусили, я не заразился. Мне сделали анализы, но… — Так-так-так… — Маслов на удивление быстро пришел в себя и забарабанил пальцами по столу. — То есть вы оба утверждаете, что он не может мутировать. Я кивнул, размышляя, куда он ведет. Дима зябко поводил плечами и усиленно за меня прятался. — И мне стоит поверить на слово? — Зачем нам наебывать? — Ну не знаю… — протянул полкан, странно зыркнув на Диму. — Кусать я его не дам, — набычился я, сжимая Димину ладонь, чтобы он меньше дергался. — Ну, тихо-тихо, защитничек, — хмыкнул Маслов. — Надо обмозговать это дело. Думаю, врать вам нет резона. Из этой «особенности» не извлечешь выгоды. Если только не отправлять твоего красавца зомбаков резать. Но это, видимо, совсем не вариант. Завершил Маслов, как только увидел, что я снова вскинулся. В кабинете повисла тишина, каждый думал о своем. Полкан, наверное, составлял в голове планы наших дальнейших действий, может размышлял об анализах крови Димы. Я следил, как он хмурится и иногда шевелит губами, словно с кем-то разговаривает. О чем думал Дима, было неизвестно, но он дрожал уже меньше, чуть расслабился и даже смелее стал оглядывать кабинет. — Так, — наконец Маслов хлопнул ладонью по столу. — Надо сначала поговорить с доком. Что он на все это скажет. А потом может… Он не договорил и снова углубился в свои мысли. — Я тогда его позову, — я шагнул в сторону двери, а Дима опять судорожно в меня вцепился. — Да идите уж оба, — махнул рукой Маслов, и мы выскочили в коридор вдвоем. Док долго смотрел на нас исподлобья и, кажется, абсолютно не поверил в рассказ о Диминой неуязвимости. Ну, это и не удивительно, док у нас человек циничный в силу своей профессии. Он хмыкнул и назвал Диму избранным, но к полкану с нами все же пошел. — И какие мысли у тебя? — с ходу спросил у него Маслов. — Никаких, — пожал он плечами. — Я не гематолог, я простой терапевт. Можно, конечно, анализы попробовать повторить, но что нам это даст? Да и оборудование надо. И я все-таки не специалист, я результаты расшифровать могу, но не думаю, что сам анализ проведу правильно. — Может, в больнице какие-нибудь примочки осталось? — встрял я. — Мы можем сходить на разведку. — Остаться-то может, что и осталось… — протянул Маслов. — Но туда-сюда просто так гонять не дело. Вот что, отправляйтесь-ка все. И док, и Диму тоже возьмите. Если найдете аппаратуру, сделаете все сразу на месте. И лучше бы вам обернуться за один день. Скоро зима, Герц, нам бы запасы пополнить… — Я понял. Завтра можно попробовать поискать что-то в магазинах. — Вы ж ближайшие уже обшарили давно, — Маслов потер лоб. — Значит, сходим подальше, у нас же теперь людей больше, группа будет сильнее, унесем всего по максимуму. — Ладно, я подумаю об этом, пока вы до больницы гуляете. Все, отправляйтесь. — Принято, — завершил разговор я и кивнул своим сегодняшним спутникам на выход — надо подобрать им подходящую одежду и экипировку. *** Группу удалось собрать достаточно быстро. Каких-то сорок минут, и мы медленно выдвинулись в путь. Двигались не спеша и с предельной осторожностью. Да, мы упаковали Диму и дока в легкие бронежилеты, но они вряд ли смогут спасти от зомбаков, это просто было для общего спокойствия. Хоть мы и не стали распространяться об особенностях Димы, но одно его присутствие в составе боевой группы вызвало много недоумения. Ребята на него косились, но вопросов не задавали — соблюдали субординацию, да и мой суровый вид не настраивал их делать какие-то замечания. Дима изображал из себя мою тень и чуть ли за руку не держал. Может быть мне показалось, но в городе было ощутимо холоднее, чем на базе. Мы старательно застегнули свои немного легкие для этой погоды куртки на все возможные застежки, но все равно ветер пробирал до костей. Я отметил для себя, что помимо продуктового нам не мешало бы заглянуть и за обновками для гардероба. У зомби, видимо, был тихий час. Никак по-другому я не мог объяснить то, что мы ни одного не встретили. Это одновременно и настораживало, и радовало. Очень не хотелось, чтобы Дима испугался еще сильнее. Он и так дрожал, как осиновый лист от любых каких-то доносившихся до нас звуков. Наконец перед нами замаячила серая громада больницы. Она выглядела очень устрашающе на фоне пасмурного неба, как будто в фильме ужасов. «Ага, фильм ужасов! — одернул я себя. — Это наша жизнь». На территорию мы заходили с еще бо́льшей опаской, ведь основной пиздец тогда начался именно в больницах. Там в моргах хранилось слишком много тех, кто умер от противоборства новой вакцины и остатков вируса. Они встали и пошли жрать всех без разбора, делая себе подобных. И вполне возможно, что остатки зомбаков еще из той, первой партии, могут бродить где-то здесь. Часть группы во главе с Артемом отправилась исследовать хозяйственные постройки на территории больницы — может им удастся найти и запустить генератор или какой-то другой источник энергии, а я с Димой и доком вошел в главный корпус. Внутри было нехорошо: разбросанные бумаги, кровавые разводы на стенах, битые стекла под ногами, сломанная мебель… Мы продирались через этот хаос, и я периодически останавливался и вслушивался, пытаясь различить даже малейший подозрительный шум. Но тихо, и это хорошо. — Док, что хотя бы мы ищем? — поинтересовался я. — Ну, как выглядят эти штуки для крови? — Мне бы самому знать, — проворчал док. — Для начала надо найти какую-нибудь медицинскую литературу. А потом уж дальше будем соображать. Мы последовательно заглядывали в кабинеты и бегло осматривали их. Я толкнул дверь в очередной и вошел естественно первый. Это был кабинет, совмещенный с процедурной. Так, кушетка, запыленные аппараты, какие-то шкафчики со стеклянными дверками, через которые видно содержимое. И невысокая тумбочка около кушетки. Я присел, чтобы хоть немного передохнуть, и вытянул верхний ящик. Хм… Как интересно. Там в небольших ячейках хранились несколько тюбиков чего-то пока неизвестного, и еще я заприметил блестящие фольгированные упаковки. Ну, презервативы-то я ни с чем не спутаю! Все квадратики отправились в мой обширный внутренний карман. А вот тюбики оказались смазкой. Я ухмыльнулся. — Саш, ты где? — заглянул Дима в процедурную. — Тут ничего нет, доктор говорит, что надо дальше двигаться. Вместо ответа я бросил парню тюбик. Он довольно ловко его поймал, покрутил в руках и, когда понял, что это, покраснел. Швырнул находку мне обратно, тихо прошелестел: — Все возьми, — и быстро выскочил наружу. Я сгреб свою бесценную находку и тщательно упаковал в рюкзак, в самый дальний и прочный карман. Мы еще довольно долго бродили по больнице, нашли лабораторию для анализов крови со всем нужным барахлом, но оно не работало без электричества. Позже док притащил нас в ординаторскую с небольшим запасом книг. Тщательно пролистал справочники, разыскивая нужную нам информацию, но ее было ничтожно мало. — М-да… — протянул он наконец-то. — Даже если удастся тут все запустить, в чем я лично сомневаюсь, я не смогу сделать все так, как надо. Тут должен действовать лаборант или биолог. — Это настолько сложно? — уточнил я. — Это не по профилю моей специальности, — отозвался док. — Вот ты, например, Герц, бомбу собрать сможешь? — Если только какой-нибудь примитив, типа коктейля Молотова. — Почему? Неужели это настолько сложно? — Ну… — завис я. Вроде и не было ничего такого особо сложного. Оболочка, «горючее», взрыватель… — Что, тоже особые навыки и знания потребуются? — отвлек меня док. — Да. Он хмыкнул и прикрыл глаза, откидывая голову на спинку диванчика в ординаторской. Через некоторое время на улице прозвучал одиночный выстрел — это ребята давали знать, что закончили осмотр и ждут нас. Все трое были какими-то чумазыми и с кислыми выражениями лиц. — Ну? — с ходу бросил я. — Глухо, — отмахнулся Артем. — Электричества естественно нет, а в дизеле почти топлива не осталось. Он тут здоровый. Всех наших запасов не хватит. Да и таскать их туда-сюда нет резона. — Так что, получается, зря промотались? — покрутил головой и похрустел шеей Никита. — Док таблетки нашел, бинты, пластыри. И книги. — Да, можете на досуге справочник болезней почитать, — скривился док. — Я говорил, что это глупая затея. — Мы хотя бы попытались, — сощурился я. — Ладно, двигаем назад. Надо до темноты успеть. *** Путь домой всегда приятнее, ведь нас на базе ждет теплый обед и отдых. На завтра, скорее всего, Маслов назначит еще один выход, а значит, я в очередной раз пропущу ночное дежурство. Ну ничего, людей у нас хватает. На базе мы разошлись. Док отправился к себе, пополнять запасы своих аптечек, ребята тоже пошли разгружаться — мы немного еще пошукали по больнице и наткнулись на склад еды. Конечно много чего уже было просрочено, но все же что-то удалось прихватить. Дима взял гитару и отправился в красный уголок к детям, похоже, они решили заняться пением. Ладно, пусть развлекается. И заодно у нас на базе появится свой хор. Да, коллективное пение в разгар апокалипсиса… Я же зарулил к Маслову отчитаться. — Печально, конечно, что ничего не получилось, — протянул он. — Я на волшебную вакцину и не рассчитывал, но если и правда твой Дима такой особенный, то у нас бы мог появиться неплохой шанс на спасение. — Аркадьич, а что с радио? Удалось наладить? У нас была радиоточка, и наши умельцы все пытались поймать чьи-нибудь сигналы. Длины волны не хватало, но я помню, что нашел в лагере лесных какие-то микросхемы. И они вроде бы подошли. По крайней мере, Игорь очень им обрадовался. Чуть не с руками у меня оторвал. И все бормотал, что вот теперь-то он заживет, вот теперь-то он развернется. — А, радио… Игорь все крутит-вертит. Говорит, что иногда слышит какой-то отдаленный голос. Может получится с кем-нибудь связаться. — Может, Москва отзовется? — Было бы неплохо. Ладно, Герц, отдыхай. Завтра пойдете за провизией. — И теплых вещей бы надо раздобыть. Далеко придется идти, — покачал я головой. — Дальше, чем до больницы. — Не хотелось бы вас с ночевкой отпускать, — нахмурился полкан. — Хрен знает, что может случиться. И с вами, и с нами. — Думаете, не уложимся в сутки? Если выйдем прямо на рассвете? — Темнеет рано. Вряд ли вы успеете. А назад пойдете с грузом, времени больше уйдет. — Значит, на два дня идем, — вздохнул я. Мне тоже особо не улыбалась перспектива ночевать вне базы. Все-таки за забором как-то спокойнее. *** В нашей комнате на кровати обнаружилась весьма примечательная картина: яркое пятно толстовки, мельтешащие в воздухе пятки и обтянутая черным бельем задница. Дима лежал на животе, болтал ногами, изображая из себя Лолиту, и читал — слышалось шуршание страничек. Я толкнул дверь пошире, вошел в комнату и присвистнул: — Это что за картина маслом? Лолиту косплеишь? — Нет, — заулыбался Дима, переворачиваясь. Он уселся, скрестив ноги, и зыркал на меня снизу вверх. — Что же это тогда? — хмыкнул я, стаскивая с себя куртку и вешая ее на гвоздь, вбитый в стену. — Да, так… — Дима сполз с кровати и на цыпочках прошелся до окна, виляя бедрами. Там резко развернулся и привалился к подоконнику. — Ты кого-то соблазнять собрался? — я двинулся следом за ним, останавливаясь в шаге. — Если только тебя. Дима подтянулся, устраиваясь задницей на подоконнике и позволяя вклиниться между его разведенных коленей. Он забросил руки мне на плечи и потянул на себя, я мало сопротивлялся и сразу же получил поцелуй. Довольно напористый, страстный. Дима потащил наверх мою майку и скользнул ладонями по голой коже поясницы. У меня мурашки побежали по спине, по животу и стали спускаться ниже, скапливаясь в паху. Член начал наливаться кровью и крепнуть, а Дима все исследовал глубины моего рта своим языком. Хотелось уже продолжения, я изловчился и подхватил парня под колени, отрывая его зад от подоконника. Он охнул мне в губы, но поцелуя не разорвал, наоборот крепче вцепился в плечи и оплел талию ногами. Некоторое время я удерживал его на весу, сжимая пальцами половинки задницы, а потом сгрузил на кровать и следом сдернул с себя майку. Дима оказался на коленях на краю кровати и потянулся к ремню на моих штанах. — Подожди, — он оттолкнул мои руки. — Я сам! Пряжка звякнула, вжикнула молния, мои штаны и белье упали, а Дима сразу же захватил мой член пальцами. Он медленно провел по стволу до основания, а потом выдохнул, как нырком в холодную воду, и несмело облизнул головку. Меня аж прострелило в этот момент. Твою мать! Сколько еще в этом человеке скрывается тайных черт. Видно было, что минет для Димы — дело непривычное, новое и страшное. Он наверное впервые видел член так близко. Но надо признаться, я членов вблизи тоже не видел. Да и оральными ласками ранее избалован не был. Так, случалось пару раз. Поэтому происходящее сейчас очень било по нервным окончаниям. Особенно когда Дима аккуратно обхватил головку губами и слегка двинулся вперед. Он делал все медленно и неглубоко и старательно выворачивал шею под немыслимым углом. Но даже от этого меня крыло, я еле стоял на трясущихся ногах. — Стой, стой! — хриплю я, опуская руку Диме на плечо. — Я сейчас рухну. — Ляг! — командует он и двигается по постели, уступая мне место. Я дергаю ногами, неграциозно выпутываясь из одежды, и чуть ли не падаю вниз. Дима сам стаскивает с себя толстовку и белье, оставаясь лишь в одних высоких белых гетрах. И это выглядит так эротично, так горячо! Как только я располагаюсь более-менее удобно на спине, мой любовник снова склоняется к моему паху и снова захватывает мой член. Облизывает уже немного увереннее и пробует заглотить его больше, но ожидаемо давится. Он влажно хлюпает слюной, а я зажимаю себе рот, чтобы не перебудить всю базу своими громкими стонами. Скольжение по члену приобретает некоторый ритм и скорость, Дима старательно двигает головой и в какой-то момент подключает вторую руку, сжимая мне яйца. Меня потряхивает, наслаждение уже зашкаливает — подступает оргазм. — Стой, — снова молю я, — я сейчас кончу. Дима слушается, останавливается и пережимает член у основания. Он смотрит на меня немного мутными глазами, губы у него красные-красные и влажные, даже на подбородке есть немного слюны. Блять! Просто какой-то порочный ангел. Я тяну его к себе и вмазываюсь поцелуем в губы, ощущая посторонний привкус. Так себе, если честно признаться. Сейчас бы ананасовым соком разжиться… Я переворачиваю Диму на живот и удобно устраиваю, сразу же оглаживая половинки задницы. Хорошо, что у нас сегодня есть все необходимое. Смазка оказывается простым бесцветным гелем без вкуса и запаха. Я выдавливаю немного на пальцы, растираю ее, нагреваю и осторожно вхожу в любовника одним пальцем. Это оказывается проще, приятнее и удобнее, чем с кремом. И дело со смазкой идет быстрее, уже после пяти минут Дима свободно принимает три пальца, а я все покручиваю кисть, входя под разными углами. — Давай уже! — вертит Дима пятой точкой и активно подается назад. Я покорно исполняю его приказ, натягиваю презерватив, добавляю еще смазки: у нас ее теперь много, можно не жалеть, — и медленно вхожу. Снова ощущения непередаваемые. Внутри тепло и узко, Дима подрагивает и неосознанно сжимает мой член, даря дополнительный кайф от проникновения. Я нависаю под ним, распластанным по кровати, и двигаюсь чуть быстрее и резче, слушая шумные выдохи и задушенные подушкой стоны. Лица любовника не видно, но у него, как и у меня, скорее всего, горят щеки, и пот струится по вискам. — Саш! — среди скрипа кровати и шума крови в ушах различаю Димин голос. — Что? Что? — не вытаскивая члена, я склоняюсь вперед, и Дима хрипит от накатившего наслаждения. — Сверху хочу быть, — выдавливает он. — Пусти. Я, придержав презерватив, выскользнул из пульсирующей дырочки и улегся на спину, наблюдая, как красный, потный и взлохмаченный любовник устраивается сверху. Отдельные прядки его длинных волос выбились из прически, лоб был мокрый, он шумно дышал и с сосредоточенным видом пытался пристроиться сверху. Чуть попыхтев, Дима уперся одной рукой мне в грудь, вторую завел себе за спину, нащупал член и направил его внутрь себя. Опустился сразу до конца и выпрямился, закусив губу и прикрыв глаза. Он замер на некоторое время, чуть вздрагивая и привыкая, и я не торопил его, поглаживая по бедрам самыми кончиками пальцев. Дима сейчас был такой соблазнительный, такой горячий, что кончить можно было только от одного его вида. Но вот, наконец, он приподнимает бедра и опускается снова. Благодаря смазке скользить получается легко, член входит в растянутую дырку свободно, чуть не хватает скорости и амплитуды, но Дима новичок и ему простительно. Я плотнее обхватываю его бедра ладонями и помогаю «объезжать» себя. Его член ударяется о мой живот, что без сомнения стимулирует, но желанная разрядка пока ускользает. Дима сам ныряет вниз и прижимается к моим губам, кусаче целуя, а я перекладываю руки на его зад, упираюсь пятками в кровать и вбиваюсь короткими резкими толчками. Вот именно этого нам обоим и не хватало, и оргазм накрывает обоих одновременно. Хорошо, очень хорошо. Дима сегодня относительно чистый, только живот испачкан, зато внутри ничего нет, спасибо резинке. Я выскальзываю из него, снимаю презерватив и сбрасываю его под кровать — не забыть бы утром выкинуть. Под матрасом у меня уже хранится небольшое старое полотенце, и я обтираю наши животы, убирая капли Диминой спермы. Любовник уже сонный, мягкий и тяжелый. По привычке ворочается рядом и причмокивает губами, ну чисто как ребенок. — Дим, — чуть тормошу его, — я завтра уйду рано утром. На вылазку. И скорее всего не вернусь до следующей ночи. Будь осторожен. Ты понял меня? — Понял, — с закрытыми глазами отозвался он. — Ты тоже будь осторожен. Ведь я без тебя уже не смогу.