Сближение

— Ты сейчас слышал, что я сказал? — оборачивается на голос Чон. — Я только зашел, — Чимин бегает глазами по комнате, потому что не понимает, чем так взбудоражен парень. — Я сделал чай, а Хоби оставил зефир. Ты будешь или нет? — Давай считать, что это знак, хорошо? — Чонгук подбегает к Чимину и начинает трепать его за плечи, от чего Пак смешно дергается. Забинтованная рука отзывается болью от неожиданности, так что приходится резко остановить свои манипуляции с Чиминовым телом. — Хорошо, — Пак до сих пор не понимает, что происходит, но в эту секунду друг не выглядит таким несчастным, каким был в последние несколько дней. — Я не только пришел предложить тебе чай. Тут такое дело, вообще-то… — Какое дело? — в Чонгуке проснулось чувство эйфории. Будто бы и правда судьба послала ему знак, что Тэхён сможет принять его даже после его взаимодействий с Намджуном. Будто бы Чимин, заговоривший о зефире в самый нужный момент, вселил в него надежду и уверенность. — Мне нужно будет уехать сейчас, потому что… — Езжай, — кажется, что все теперь не имеет значения, раз послан знак свыше. У него есть шанс все исправить. — Ты справишься? — удивление на лице Чимина сменяется смятением. Перепады настроения Чона немного пугают. — Все будет просто замечательно, — убеждает друга повеселевший Чонгук. Чимин, еще раз оглядев комнату в поисках источника неожиданного прилива радости, выходит и закрывает за собой дверь. Чонгук, которому удалось уцепиться за мимолетный шанс на счастье, падает на кровать, широко раскинув руки. Он мечтательно глядит в потолок и просто наслаждается сквозняком, шастающим по помещению. Сколько он разглядывает пустоту — непонятно. Но очень скоро в дверях вновь появляется Пак, чтобы убедиться, что беспокоиться действительно не о чем. Попрощавшись, он уходит, громко хлопнув входной дверью. Буквально через минуту дверь вновь хлопает. Видимо, что-то забыл. И как же нужно измучить себя, чтобы увидеть знак в простом зефире? — Чонгук? — кто-то заглядывает в комнату, пытаясь вглядеться в темноту. — Ты здесь? От неожиданности Гук резко садится на кровати. Конечно, несколько мгновений назад он решил, что не будет так просто сдаваться, что он постарается объясниться и помириться с Тэхёном. Но что действовать придется уже сейчас, он не мог и подумать. Он даже не успел морально подготовиться к разговору. — Здесь. — Мне позвонили ребята, — терпкий голос входит в комнату и направляется к месту, где расположился Чон. — Могу я остаться с тобой ненадолго? — Ты можешь остаться со мной надолго? — Чонгук подрывается со своего места и в два шага оказывается перед парнем. Что на него нашло? Градусы, которые не успели вывестись из организма? Или все же зефир? — Но как же… — Прости меня, Тэ, — Чонгук не дает ему договорить. Былая радость, которая недадно появилась появилась в нем, с такой же скоростью сменяется отчаянием. Видимо, это то, что можно назвать срывом. Сдерживать себя больше не удается. Пришло время сорваться. — Простить? — у Тэхёна озадаченный вид. Наверное, он ожидал, что ему просто придется сидеть возле пьяного и спящего Чонгука. — Я не выбирал его, понимаешь. Мне не нужен этот придурок. Я просто не мог позволить себе быть с тобой, — он говорит довольно громко, практически кричит. К глазам подступают слезы. Это и к лучшему. Возможно, выплесни он все сейчас, ему полегчает. — Я думал о нем, да. Думал о нем, когда ты приехал ко мне домой, и мы переспали. Думал о нем, когда ты имел меня. Я допустил мысли о другом парне, когда был с тобой в отношениях. — Чонгук, — Тэхён поднимает руку, заставляя возбужденного парня замолчать и послушать его. Он осторожно берет за щеки, чтобы тот хотя бы немного отдышался и пришел в себя. — Не буду врать, мне неприятно, что ты думал о другом, особенно во время секса. Но ты нашел в себе силы сказать мне об этом. И я благодарен. Почему ты сделал из этого такую проблему? А проблема же не только в этом. Проблема в том, что он не только думал о другом, он еще и хотел его, он еще и касался его. Проблема в том, что это лучший друг Тэхёна. — Кое-что было, — Чонгук убирает от лица чужие ладони и с ногами забирается на постель, обхватывая и притягивая колени к груди. — Кое-что произошло в клубе, — определенно срыв. Иначе как объяснить, что он собирается рассказать то, о чем хотел молчать? — Думаю, я тебя понял, — Тэхён кивает, будто осознает что-то неприятное. Он садится рядом, но смотрит не на Гука, а перед собой. — Сомневаюсь, — Чонгук утыкается носом в колени и старается спрятать лицо. Он не знает, как это сказать. Да он даже не знает, зачем вообще собирается это говорить. Наверное, просто надоело, что эти нераскрытые факты грызут его изнутри. — Ничего такого не было, но кое-что произошло. — Что за загадки? — кажется, Кима раздражает, что парень не может просто прямо выложить все как есть. Он уже успел принять факт, что Чонгук выбрал бывшего. Так что новость о том, что они переспали, как ему кажется, уже не должна принести такой боли. — Он приставал ко мне, — тело вновь горит, словно его бросили в котел вины. — Чонгук, — Ким мгновенно меняется в лице и поворачивается к парню всем телом. — Что он сделал? Как же Чонгук скучал по этому терпкому голосу. Как же хотел вновь услышать его. И вот сейчас, когда он, наконец-то, смог это сделать, он хочет заткнуть уши, чтобы не слышать этот ужаснувшийся тон. Слезы, которые он до этого момента сдерживал, начинают капать. — Ничего не сделал, — «использованный», «грязный», «униженный», «бесхребетный». Какие еще слова могут описать его самочувствие? — Родной, — Тэхён обхватывает его, накрывая своим телом, словно хочет спрятать от всего мира. Чонгук утыкается в его шею. Это срывает все оковы и отключает последние тормоза. Тэхёново «родной» оказывается катализатором. Чонгук начинает рыдать в голос, больше нет никакого желания держать все внутри, просто невозможно. Мышцы непроизвольно напрягаются, Чонгук корчится от боли во всем теле. Она ощущается нигде и везде одновременно. Гук хватается за грудь и начинает кричать, надеясь через крик избавиться от всего плохого. — Кричи, мой родной, — Тэхён усердно гладит его по спине и сжимает руки со всей силы, чтобы хотя бы немного унять дрожь в Чонгуковом теле. — Я тебя не отпущу. Ты меня слышишь? Помнишь, я сказал, что не стану бороться за того, кто влюблен в бывшего? Я передумал. Если эта любовь будет доводить тебя до такого состояния, то я отказываюсь отпускать тебя. — Я не хотел, Тэхён. Но он просто держал меня, — Чонгук отлипает от груди парня и тянет запястья, чтобы показать следы. Будь в комнате хоть единственный источник света, Тэхён увидел бы синяки. — Ничего не было, он просто держал меня и кусал шею. Я не мог сопротивляться. Я просто не мог пошевелиться, — слова вылетают как из пулемета, контролировать это бесполезно. — Тэхён, я не выбрал его. Не выбрал! Я просто не хотел, чтобы ты знал об этом. Я хотел тебя оттолкнуть. — Тихо, — Ким снова обнимает своего парня, у которого началась истерика. — Ты так легко от меня не отделаешься. Ты же еще не станцевал для меня, — слабо ухмыляется и треплет Чона по волосам, чтобы у того в голове появилась хотя бы одна мысль, не связанная с его переживаниями. — Останься сегодня со мной, пожалуйста, — кажется, силы начинают покидать Чонгука. В один момент тело слабеет, больше не хочется рыдать и кричать, не хочется корчиться от острой боли в груди. В эту секунду невыносимо хочется спать. Наверное, он, наконец-то, смог выбросить самый тяжелый балласт. — Ты очень мне нужен. — Я не уйду, Чонгук, — Тэхён осторожно поднимает его подбородок, чтобы взглянуть в самые глаза. — Я не уйду. В сон клонит просто ужасно. Забинтованная рука слегка ноет, но это не имеет абсолютно никакого значения. Хочется отключиться. Словно он выполнил какую-то миссию, и сейчас нужна перезагрузка, чтобы приступить к следующему заданию. — Тебе нужно отдохнуть, — будто читает его мысли Ким и взбивает подушки позади него. — Ложись. Я принесу воды на утро и вернусь. Чонгук слушается. Хочется поскорее закрыть глаза и провалиться в сон. В идеале рядом должен лежать Тэхён и гладить его волосы, поэтому Чонгук ложится, но глаза изо всех сил старается держать открытыми, чтобы не уснуть до прихода парня. Наконец-то, Тэхён возвращается и ставит на стол бутылку минеральной воды. Видимо, парни своим неожиданным звонком выдернули его прямо с работы, потому что приехал он без сменной одежды. — Я могу переодеться во что-то твое? — спрашивает Ким, открывая шкаф. — Что найдешь — все твое, — не отлючаться сложно, но Гук держится. Из последний сил, но все же держится. Тэхён молча переодевается и забирается к Чонгуку под одеяло. — Тогда я нашел тебя, — раскрывает свои объятия, приглашая Чонгука. Чон кладет голову на чужую грудь и закрывает глаза, вдыхая знакомый цитрусовый аромат. — Теперь ты мой. — Тэ. Родной Тэ, — только и успевает прошептать Чонгук. Через секунду сон одолевает.

***

На следующий день Чонгука ничего не будит. Он открывает глаза, потому что сполна насытился сном и вдоволь выспался. Неяркие лучи, пробравшиеся в комнату, устроились на кровати рядом с Чоном. Там, где ночью лежал Тэхён. Сейчас это место пустует. Есть ли вероятность, что это все приснилось? Разумеется. Но пиджак, висящий на спинке стула, свидетельствует, что Тэхён все же реален. Выбравшись из теплых одеяльных оков, Чонгук спешно идет в гостиную, где, как и надеялся, застает Кима. Парень сидит за столом перед кипой бумаг и что-то старательно изучает, не замечая спустившегося парня. — Что-то случилось? — подходит Чонгук, и своим вопросом пугает Тэхёна, что тот аж дергается и хватается за сердце. — Я не заметил, как ты подошел, — Ким поднимается со своего места, как только Чонгук оказывается возле стола. — Все в порядке. Как ты себя чувствуешь? Необычно. Наверное, даже необъяснимо. С одной стороны Чонгук ощущает тепло от присутствия Тэхёна. А с другой, ему кажется, что Тэхёна вынудили быть рядом с ним. — Нормально, — бросает Гук и разворачивается, намереваясь пойти к холодильнику, но Тэхён берет его за запястье. За чертово запястье, где до сих пор ноют следы от Намджуновых рук. Тело обдает разрядом тока, невольно заставляя с силой вырвать руку. Подобная реакция удивляет не только Тэхёна, но и самого Чонгука. — Не хочешь, чтобы я тебя трогал? — Ким осторожничает, будто Чонгук — фарфоровая кукла, к которой в целях безопасности лучше не прикасаться лишний раз. — Тэхён, прости. Просто… — как продолжить объяснение, Чонгук не знает, поэтому протягивает руки, демонстрируя синяки. Он ощущает себя каким-то слабаком, который сейчас жалуется на обидчика. Глаза сами собой опускаются в пол, чтобы не выдать смущения. — Это он сделал? — тон остается спокойным, но вид говорит о том, что Тэхён готов хоть сейчас впиться в глотку тому, кто позволил оставить следы жестокости на теле Чонгука. На теле его Чонгука. Чонгук продолжает молчать и прятать глаза. — Послушай, я приехал сюда прямо их клуба. Сейчас мне нужно посмотреть кое-какие документы, которые у меня остались дома. А вопрос не ждет отлагательств, — Тэхён обнимает Гука, и тот укладывается ему на плечо. Конечно же, Тэхён здесь не по своей воле. Он не имел желания нянчиться с ним прошлой ночью. У хозяина клуба дел невпроворот, и найти время, чтобы поработать сиделкой для Чона, возможности нет. Вот и сейчас он уже хочет сбежать и оставить его наедине со своими мыслями. — Мне нужно уехать домой, — эти слова заставляют Гука крепко зажмуриться. Кажется, это поможет впитать в себя еще больше тепла, исходящего от тела парня. Это будет необходимо, чтобы сохранить в памяти его присутствие, когда через пару часов Гук будет здесь один. — Поехали со мной? Поехать с ним? К нему домой? — Я справлюсь здесь один, не переживай, — не хочется становиться обузой, поэтому хочет убедить парня, что приглядывать за ним не нужно. — Я верю, что ты сможешь справиться, — Тэхён отлипает от Чона и смотрит в его лицо. — Но я хочу, чтобы ты был со мной. Если ты не против, конечно. Разумеется, против. — Я останусь здесь, — ответ не требует пререканий. Не хочется столкнуться лицом к лицу с призраком прошлого. — Мне немного неловко видеться с Намджуном после того, что было у Хосока на дне рождения, — отчасти правда. Хосок сказал, что прикрыл его выходку внезапным порывом ревности, поэтому он собирается придерживаться этой теории. — Знаешь, я вчера его видел, и он сказал, что ты сам не свой. — Ты меня отверг. Чонгук, у меня впервые к кому-то появились настоящие чувства. Я от счастья поднялся на седьмое небо, а меня внезапно ударили по крыльям. Он причинил Тэхёну боль. Меньше всего хочется, чтобы этот кучерявый страдал из-за него. Очень страшно представить, каким бы потрясением для Кима мог стать факт, что бывший Чонгука — его лучший друг. Что до такого состояния его родного Чонгука довел человек, которому он доверяет всем сердцем. — Тэ, — Чонгук возвращает свое тело в чужие объятия и тычет носом в крепкую грудь. — Пожалуйста, прости. Я оступился, — в ответ лишь поцелуй в макушку и нежные поглаживания шеи. — Намджун улетел утром в Париж. У него какие-то проблемы с женой. — Ты не успел с ним попрощаться? — новость невероятно радует. Внезапно сердце начинает плясать. Чем дальше Намджун будет отсюда, тем легче окажется жить. — Успел. Он заехал сюда утром. Хотел и с тобой попрощаться, но ты слишком сладко спал. Я не хотел тебя будить. К черту прощания. И сам Намджун пусть катится к чертям. Известие о возвращении второго Кима в Париж очень приятно удивляет. Если бы была возможность больше никогда не встречаться с этим человеком, то он непременно бы воспользовался. — Так ты поедешь со мной? — Тэхёновы руки опускаются на его талию и нежно сжимаются. — Поеду.

***

Салон черной Audi насквозь пропитан цитрусом. Чонгук ощущает, что его закрыли в помещении и пустили отравляющий газ. Точнее сказать — опьяняющий, ведь аромат лимона приятно дурманит голову. Да и парень в строгом костюме на водительском сиденье сносит крышу не меньше. До сих пор сложно осознать, что все происходящее — не сон. Гук смотрит на сосредоточенное лицо Тэхёна и отмечает, что парень особенно красив, когда погружен в какое-то дело. Это он заметил и в доме, когда застал Кима за документами. — Приедем домой, обязательно сменю тебе повязку, — Тэхён бросает взгляд на перебинтованную руку. Это будет очень кстати, потому что рана начала ныть и пульсировать. Сейчас, сидя здесь, в машине человека, который так заботливо и трепетно относится к нему, Чонгук вновь ощущает себя предателем и мерзким человеком. Его действия можно списать на первую любовь. Но на что списать его слабохарактерность? Старые чувства нахлынули, а он и не смог сопротивляться. Намджун приказал, а он и не смог не подчиниться. Почему осознание пришло только в тот момент, когда к нему применили силу? А Тэхён. Этот родной Тэхён, который бросил свои дела и примчался ради него, действительно хороший человек. Даже сейчас в этом элегантном костюме, который возвращает в его внешний вид нахальность, Тэхён мягок с Чонгуком. — Прости меня, — шепчет Гук, внимательно изучая красивый профиль парня. — Прости, что я допустил мысли о другом. Прости, что пошел с ним на контакт. И прости, что я отверг тебя. Я не хотел, чтобы ты знал, насколько я слабый и омерзительный. Мне было очень стыдно за свое поведение, поэтому я не мог тебе признаться. — Ты называешь себя слабым, хотя нашел силы рассказать мне об этом, — Ким улыбается, но не отрывается от дороги. — Я крепко обниму тебя и скажу, что не держу зла, когда мы приедем. Силы-то он, может, и нашел. Вот только рассказал все равно не все.

***

— Можешь пока здесь осмотреться, я принесу аптечку, — говорит Тэхён, заводя Чона на кухню. Дом просто невероятных размеров. Для одного человека количество комнат слишком велико. Гук решает не покидать кухню, чтобы случайно нигде не заплутать. Пока Ким вел его сюда, Чонгук отметил, что все вокруг, интерьер выполнен в едином стиле. Все выглядит сдержанным и местами даже строгим. Как и хозяин этого дома. — Садись, — командует Тэхён, возвращаясь на кухню. Он кладет на стол все необходимое и ставит чайник. — Ты живешь здесь один? — мало ли. Гук садится на стул, куда ему указывают. — Хочешь переехать? — шуточный вопрос и нешуточный взгляд, от которого внутри что-то сворачивается. Зачем Тэхён так смотрит на него? — Просто интересно, зачем тебе одному столько комнат, — Чонгук опускает глаза, решая пропустить риторический, как ему кажется, вопрос. — Не люблю довольствоваться малым, — кудрявый парень садится напротив и начинает осторожно обрезать бинт, который за ночь успел изрядно потрепаться. — Удобно менять обстановку, когда слишком долго работаешь в одном месте. Расскажешь? — Что рассказать? — внезапная смена темы путает. — Откуда это, — указывает на рану. — Упал на стекло, — так и есть. А потом еще и намеренно сжимал осколок, чтобы углубить рану. Но этот факт можно опустить. — Будет щипать, но ты справишься, — предупреждает Тэхён, и уже через секунду поливает порез дезинфицирующей жидкостью. Острая боль пронзает до самых костей, заставляя Чонгука закрыть глаза и заскулить. Тэхён подносит раненую руку к лицу и начинает дуть, чтобы немного ослабить боль, но удается это плохо. Тогда он в момент встает, приближается к Чону и целует. Целует так, будто ждал этого всю жизнь. Так, словно Чонгук — самое дорогое, что у него есть. Поцелуй и правда притупляет боль. Мысли, по крайней мере, теперь точно не о стекле. Все теряет значение, когда Тэхён так осторожно ласкает его губы. — Теперь не больно? — шепчет, отстраняясь от чужого лица. — Не больно. После вчерашнего срыва Чонгук вообще чувствует облегчение. А то, что Тэхён до сих пор с ним, заставляет чувствовать еще и счастье. — Давай закончим с твоей рукой, — так же тихо говорит Ким и возвращается к своему занятию. — Потом мне нужно будет закончить с документами и отвезти их в «Invite Me». — Сможешь отвезти меня домой? Мне нужно поговорить с Хоби, — поговорить и правда нужно. Со всей троицей. Вчера в порыве ярости он наговорил много лишнего, чем, само собой, задел их. И пусть они не отвернулись от него и пришли на помощь, он чувствует, что ребята обижаются. — Отвезу. Но потом заберу обратно, — сообщает Тэхён, наматывая бинт. — Не туго? — Не туго. Зачем ты меня заберешь? — Хочу, чтобы ты остался здесь со мной. Когда-нибудь чувство вины покинет разум и тело Чонгука, но пока Тэхён так аккуратно и заботливо с ним обращается, оно будет крепко сидеть внутри.

***

В постели Кима очень тепло и уютно. Сам Ким копошится в важных бумагах. Волнистые пряди падают парню на глаза и закрывают обзор. Хозяин дома переоделся в домашнюю одежду и заодно переодел Чонгука в свои вещи. Все штаны, которые Гуку пришлось перемерить, оказались велики в длине, поэтому попытки найти что-то по размеру быстро закончились. В этих больших штанах и широкой футболке своего парня Чонгук ощущает умиротворение. Словно все так, как должно быть. — Я так не могу, — внезапно сообщает Тэхён и откладывает ручку. — Не могу сосредоточиться на работе, пока ты лежишь в моей одежде в моей кровати. — Я могу уйти. — Да. Уйди оттуда и подойди, пожалуйста, ко мне. Чон поднимается с места и идет к парню, сидящему задом к кровати. Он обнимает его со спины и чмокает в щеку. Как необъяснимо быстро все плохое потеряло значение, когда эти двое вновь оказались рядом. Словно лекарство друг для друга. Тэхён встает и вплотную приближается к Чону, заставляя бабочек в чужом теле выплясывать неестественные танцы. Он наступает ближе, направляя тело отступающего парня к столу. Когда Чонгук, наконец, упирается в стол, Тэхён еще больше наседает, и тому приходится усесться на поверхность. — Здесь твои документы, — слабо улыбается Чонгук и разводит ноги, чтобы Тэхён смог оказаться максимально близко к телу. — К черту их, — произносит Ким в чужие губы, а в следующий момент целует их. Страстно, но бережно. Ни за что на свете у Чонгука больше не встанет выбор между Тэхёном и кем-то еще. Нет, он не просто всегда будет выбирать его. Он в принципе не допустит второго варианта. Никто никогда не сможет заставить чувствовать то, что чувствует он по отношению к этому временами самоуверенному, а временами самому смущенному парню. Это нечто сильное. То, что пока сложно объяснить. Или просто страшно. Руки Тэхёна гладят чужие бедра, Чонгук крепко обвивает пальцами шею парня и осторожно впивается в кожу ноготками от удовольствия. — Как я мог подумать, что отпущу тебя? Как я мог действительно позволить тебе уйти? — поцелуй прерывается неожиданным раскаянием Кима, который тяжелым взглядом смотрит на Чона. — Я никогда не испытывал таких сильных чувств, Чонгук. И я чисто из-за устоявшегося принципа и уважения к твоему выбору не стал предпринимать попыток завоевать тебя. Прошло всего пару дней, как ты порвал со мной, но даже за это время я чуть не сошел с ума. А вчера, когда ты рассказал, что с тобой произошло, я ощущаю себя таким идиотом. Чонгук, я очень сильно в тебя влюблен. — Нет твоей вины в том, что я поступил так. И ты даже представить себе не можешь, как сильно я корю себя за это. Как сильно виню за то, что мне потребовалось совершить необдуманные поступки, чтобы понять, что я тебя… Как в самых типичных и отстойных мелодрамах, чистосердечное признание обрывает телефонный звонок. От неожиданности парни отлипают друг от друга, будто их обожгли кипятком. Чонгук бежит к мобильнику. Хоби, как и обещал, звонит по окончании тренировки. — Привет, — запыхавшимся голосом здоровается Гук. — У тебя все хорошо? — младший Чон спокоен, но, скорее всего, говорить ему не очень хочется. Несомненно, он любит Чонгука и скоро оттает, но сейчас ему все еще неприятно из-за вчерашних резких слов брата. — Все хорошо, — быстро выпаливает Чонгук и желает перевести тему. — Хоби, я хочу извиниться за вчерашнее. — Все нормально, — не дает ему продолжить, словно и правда не хочет с ним разговаривать. — Просто дай мне сказать, — Гук решительно настроен высказаться. — Да, я считал тебя навязчивым, и меня раздражала твоя забота. Но в последнее время это изменилось. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, что ты до сих пор не оставил свои попытки сблизиться со мной. Ты не представляешь, как мне стыдно, что я все эти годы был так холоден к тебе. И я очень ценю твою поддержку. Прости меня, пожалуйста. — Чонгук, все и правда нормально. Правда. Я никогда тебя не оставлю. И я прекрасно знаю, что ты наговорил нам это все на эмоциях. Я на тебя не обижаюсь, — тон стал в разы мягче, а голос теплее. Кажется, младший Чон и правда не зол. — Но я еще хочу извиниться за тренировки. — Эту тему даже не поднимай. Гук, мне важно, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Не нужны мне никакие репетиции ценой твоего здоровья. Поговорим об этом, когда ты полностью восстановишься, хорошо? — Хоби, спасибо тебе. За твое понимание. И за то, что ты у меня есть. — Я же люблю тебя, — ухмыляется на том конце трубки. — И я люблю тебя, — очень давно они не говорили этих слов друг другу. Но сейчас самый подходящий момент. — Слушай, я сегодня останусь у Тэхёна, хорошо? — Зачем ты спрашиваешь? — теперь Хосок смеется, будто Чонгук его ребенок, который отпрашивается на ночевку. — Просто береги себя, пожалуйста. — Позвони мне, если что. — И ты. Разговор закончен. Тэхён, который все это время продолжал копаться в работе, поворачивается на стуле. — Так тебя не нужно вести домой? — Не нужно. Можно я подожду тебя здесь, пока ты будешь в клубе? — Так и сделаем. Я уже закончил, поэтому пойду собираться.

***

Тэхён уехал больше двух часов назад. Перед уходом он устроил небольшую экскурсию по дому, чтобы Чонгук случайно нигде не потерялся. Несколько раз познакомил с содержимым холодильника и взял обещание, что он обязательно поест. Но желудок все еще пустует. Сейчас же Чонгук бесцельно листает каналы в поисках чего-то легкого и несерьезного. 18:49 Тэхён Чонгук, у Намджуна кое-что произошло, и он не улетел. Кажется, он пьян. Не пугайся, у него есть ключ, он скоро приедет. Внутри все обрывается.